Жанр: Любовные романы
Лето в Эклипс-Бэй
...ash; Меган захихикала. — Говорят, она разрушила чары.
— Думаю, скорее Ник Харт просто решил немного развлечься этим летом.
Все кончится, когда он вернется в Портленд.
— Если тебе интересно мое мнение, это Октавии Брайтуэлл стоит держаться
от всех подальше. Ей должно быть стыдно. Если подумать, именно она — причина
всех здешних проблем.
— Настоящая интриганка, — согласилась Сандра. — В школе у нас
было особое слово для женщин ее сорта.
Ну все, с меня довольно, подумала Октавия. Она свернула за угол и покатила
тележку по ряду Консервированные Овощи и Бобы.
— Доброе утро, Сандра. Меган. — Она послала обеим женщинам
ослепительную улыбку. — Прекрасный день, не так ли?
Сандра и Меган тотчас же замолчали. Ухватились за ручки своих тележек для
покупок и уставились на нее, словно она материализовалась из воздуха.
— Не могла не услышать вашу беседу. — Октавия остановила тележку
рядом с ними и загородила ею проход. — И мне очень любопытно узнать,
каким же именно словом называли женщин моего сорта в школе, Сандра.
Сандра Финли мучительно покраснела. — Не знаю, о чем ты говоришь. Ты,
должно быть неправильно поняла.
— Она права, — сразу же вступила Меган. — Ты не так
расслышала. — Вид у нее был ликующий. — Подслушивать чужие
разговоры до добра не доводит, знаешь.
— Вас двоих было трудно не услышать, поскольку вы решили обсудить меня
посреди супермаркета.
— Тебе придется меня извинить. — Меган взглянула на часы. — У
меня в три собрание комитета.
— И у меня, — сказала Сандра. И покрепче ухватилась за ручку
тележки.
Октавия не потрудилась отодвинуть свою тележку для покупок с их пути. —
Кстати о названиях, которыми мы пользовались в школе, я помню одно, которое
идеально подходит вам обеим. Рифмуется со штучкой.
Сандра захлопнула рот. — Ты только что назвала меня сучкой?
— У меня и правда совсем нет на это времени, — сказала Меган.
Поняв, что не сможет пройти вперед, она развернула свою тележку. И налетела
прямо на тележку Сандры. Корзины стукнулись. Колеса зацепились друг за
друга, так что теперь обе женщины не могли выбраться из торгового ряда.
Октавия поглядела на свою попавшуюся в ловушку аудиторию. — Значит так,
у меня к вам предложение. Поскольку вы обе, очевидно, собираетесь весь
сегодняшний день разносить сплетни, что вы скажете, если я задержу вас на
несколько минут, чтобы немного просветить?
— Не понимаю, о чем ты, — чопорно сказала Сандра.
Октавия не обратила на ее слова никакого внимания. — К вашему сведению,
Ник Харт не уезжал из моего дома в восемь утра. Это наглая ложь.
Меган и Сандра посмотрели на нее с внезапным интересом. Ни одна не
произнесла ни слова.
— Он уехал ровно в семь тридцать, — холодно сказала
Октавия. — Я это запомнила, потому что мы как раз закончили завтракать,
и я включила радио, чтобы послушать утренние новости.
Меган и Сандра моргнули.
Октавия улыбнулась. — И, знаете что? Готова поспорить, что женщинам
вашего сорта будет интересно узнать несколько интимных подробностей о моих с
Ником отношениях. Уверена, о нас и о том, как я сняла проклятье, чего только
не болтают.
У Меган и Сандры отвисла челюсть.
Октавия наклонилась вперед, опершись на ручку своей тележки и заговорила
доверительным тоном. — Думаю, вам бы хотелось узнать, как мне это
удалось, не так ли? Готовы? Я приготовила Нику на завтрак яйца-пашот и
тосты.
В соседних рядах воцарилась оглушительная тишина. Октавии показалось, что
весь Фултон внезапно замер.
— Мой секрет — это немного дижонской горчицы на тосте под
яйцами. — Она подмигнула им. — Верьте моему опыту, она и впрямь
добавит остроты в отношения. Вы бы видели лицо Ника, когда я поставила перед
ним тарелку. Вот оно — лицо человека, который решил, что он умер и попал в
рай.
Меган и Сандра больше не смотрели на нее. Их взгляды переместились на что-то
у нее за спиной.
У меня появились еще зрители, подумала Октавия. Это ужасно. Еще одна
маленькая сцена, о подробностях которой к вечеру будет шуметь весь город.
Самое интересное — это что ей было абсолютно все равно. По крайней мере,
сейчас. Сейчас она не могла остановиться.
— Если вы думаете, что горчица — это извращение, подождите, пока я
расскажу вам, как Ник пил кофе сегодня утром, — сказала она
легкомысленным тоном. — Вот где было на что посмотреть. Так вот, сидим
мы за кухонным столом, и я понимаю, что он готов выпить вторую чашку,
представляете? Я хочу сказать, он очень, очень, хочет ее. Вау. Этот парень
просто жаждет еще одну чашку, если вы понимаете, о чем я.
— Наверное, будет лучше, если все немного охладятся, прежде чем ты
расскажешь им о кофе, — сказал Ник у нее за спиной. Голос его звучал
насмешливо, но в нем слышалось легкое предупреждение. — Не уверен, что
Эклипс-Бэй готов услышать в деталях о второй чашке.
Она развернулась. Реальность с резким звуком обрушилась на нее.
— Думаю, сейчас пора уходить, — сказал он.
Она подумала, какой дурой выставила себя. Он был прав. Сейчас и впрямь лучше
было уйти.
— Хорошо. — Она покатила тележку мимо него и направилась к кассе,
оставив Сандру и Меган в отделе Консервированных Овощей и Бобов.
— Надеюсь, ты не возражаешь, что я прервал тебя, — заметил Ник,
догнав ее. — Просто некоторые вещи — это слишком личное, понимаешь? Ну,
я насчет второй чашки кофе? Это очень важно для такого чувствительного парня
как я.
— О, ради Бога, Ник, ты даже не пил вторую чашку кофе сегодня утром, и
тебе это известно.
— Ты уверена?
— Конечно, я уверена. Разве ты не помнишь, что ел на завтрак?
— Все как в тумане после яиц и горчицы.
Глава 21
В четыре часа того же дня он вернулся в галерею, чтобы проверить, как
Октавия. Она выглядела хорошо во время сцены с Сандрой и Меган в Фултоне, но
ему все же казалось, что в ней чувствовалось какое-то напряжение.
— Ее здесь нет, — сказала Гейл, как только он шагнул на порог. — Она рано ушла домой.
— Она никогда не уходит домой рано, — возразил Ник.
— А сегодня ушла.
С каждой минутой на душе у него становилось все беспокойнее. — С ней
все в порядке?
— Я так не думаю. — Гейл глубоко вздохнула. — Она прожила в
городе больше года, и часто имела дело с Хартами и Мэдисонами, но это не
значит, что она привыкла к обычаям Эклипс-Бэй. Несмотря на то, как здорово
она разделалась с Сандрой и Меган, думаю, она гораздо сильнее, чем
показывает, расстроена ходящими вокруг нее сплетнями.
Ник нахмурился. — Ты правда считаешь, что это ее тревожит? Раньше мне
казалось, что она довольно хорошо с этим справляется.
Гейл пристально посмотрела на него. — Драка прошлой ночью — это само по
себе достаточно плохо. Но то, что все здесь болтают о том, как ты провел у
нее ночь — думаю, вот где настоящая проблема.
— Но почему? Все знают, что мы встречаемся. Это не секрет. Ей это
известно.
— Не обижайся, но я думаю, что ты кое-чего не понимаешь, — сказала
Гейл. — Люди видели, как ты отъезжал от ее дома сегодня в восемь утра.
— В семь тридцать пять, значит, кто-то заметил, как моя машина
отъезжала от ее коттеджа рано утром. Ну и что? Это не первый раз.
— Вообще-то первый.
— Ты права. Я чего-то не понимаю. Не хочешь просветить меня?
Гейл подняла стопку брошюр с рекламой Детской Выставки Искусств и
притворилась, что расправляет их. — Восемь утра, или, если точнее, семь
тридцать пять, в это время года — это после того, как рассветет.
— И что?
— Обрати внимание, Ник. — Она хлопнула брошюры обратно на
стойку. — Ходят слухи, что Октавия сняла проклятье.
— Да? И что?
— Ты ведь знаешь о проклятье?
— Эту идиотскую историю о том, что я, якобы, никогда не проводил целую
ночь с женщиной? — Он отмахнулся. — Конечно, я слышал об этом.
— И? — спросила она.
— Наверное, все это началось, потому что я никогда не оставлял Карсона
на ночь с нянькой. Но это не значит, что у меня никогда не бывает свободных
ночей. Иногда Карсон остается с семьей. В данный момент он со своим дедом,
прадедом, Лилиан и Гейбом. И я волен делать ночью все, что пожелаю.
— Значит, иногда ты все-таки проводишь целую ночь с женщиной, с которой
у тебя романтические отношения? — спросила Гейл с настораживающим
интересом.
— У мужчин не бывает романтических отношений.
— Что же у них бывает?
— Отношения. И точка.
— Ах, ну конечно, я так и знала. Значит, иногда ты проводишь целую ночь
с женщиной, с которой у тебя отношения, и точка?
— Знаешь, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь
с женщиной, у которой на голове Начес.
— Это удар ниже пояса. — Гейл похлопала по жесткому верхнему слою
своей объемной прически. — Я просто выполняла свое задание.
— Ага. — Ник направился к двери. — Жаль только, что ты не
узнала ничего полезного о чертовой картине.
Гейл расправила плечи и задрала подбородок. — В конце концов, мне
кажется, я узнала кое-что гораздо более важное.
— То есть?
— Имя женщины, которая сняла проклятье Бессердечного Харта.
Он вышел на тротуар и захлопнул дверь.
Двадцать минут спустя он стоял на обрыве над небольшим серповидным пляжем и
смотрел вниз. Она сидела на камне, подобрав ноги в длинной ярко-розовой
юбке, лицо ее скрывали широкие поля большой соломенной шляпы. Теперь уже
знакомая дрожь пробежала по его телу, заставляя мышцы живота сжиматься и
горяча кровь.
Это было очень возбуждающее ощущение, но он не мог назвать се это классным
сексом и забыть.
Он смотрел на нее, сидящую в солнечном сиянии, ее юбка слегка трепетала на
ветру, изящные руки обнимали колени, и вдруг на него снизошло озарение.
Это странное, пробирающее до костей ощущение, которое он испытывал, когда
думал о ней, или когда был рядом с ней, было не просто желанием или
предвкушением. Это было чувство единения. В каком-то смысле, которого он,
наверное, так никогда и не поймет полностью, теперь он был связан с нею.
Он никогда не испытывал такой общности с кем-либо, осознал он. Может, она
появилась бы у них с Амелией, если бы у них было больше времени, и если бы
он не испортил все, уйдя из
Харт Инвестментс
, и если бы она в решающий час
не побежала бы к своему старому любовнику.
Нет. С Амелией бы никогда так не было. Такого просто не могло быть с другой
женщиной.
Может, слухи правдивы. Может, он и в самом деле был проклят.
Но какой смысл в том, чтобы освободиться от заклятья, если он потеряет
женщину, разрушившую его?
Она слегка повернулась, наверное, почувствовав, что кто-то следит за ней с
утеса позади нее. Соломенные поля шляпы приподнялись, и он увидел ее лицо.
На ней были солнечные очки. Он не мог прочесть выражения на ее лице, но со
всей ясностью почувствовал, что она не слишком рада видеть его. Определенно
не в восторге.
Он нашел тропинку, ведущую к пляжу и быстро побежал вниз. Крошечные камушки
катились впереди него.
Спустившись, он подошел к Октавии, чувствуя себя так, словно сейчас решится
его судьба. Она не сняла солнечных очков. Он внезапно вспомнил, что и на нем
тоже очки. Никто из них не мог понять, о чем думает другой, понял он.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Гейл волнуется о тебе. Она сказала, что ты уехала из галереи в
спешке.
— Вам совсем не о чем волноваться. Я просто хотела ненадолго остаться одна. Мне нужно подумать.
Он опустился рядом с ней на широкий, нагретый солнцем камень. Достаточно
близко, чтобы чувствовать ее рядом, но не прикасаться к ней. Странная паника
терзала его изнутри. Она и правда была выбита из колеи. Он не знал, что с
этим делать.
— Мне жаль, что мы трое так расстроили тебя этим утром, — сказал
он. — Мы просто дразнили тебя.
— Я знаю.
— Я понимаю, что последние несколько дней были не самыми легкими для
тебя. Ты не привыкла быть предметом здешних сплетен.
— Дело не в этом.
— Слухи просто обязательно начались бы, как только стало известно, что
мы встречаемся, — сказала он. — Но они прекратятся, когда люди
привыкнут к этому.
— Мне абсолютно все равно, что люди думают о наших отношениях.
Звучит не слишком хорошо, подумал он. Он повернул голову, чтобы получше
присмотреться к ее профилю. Она оставалась все такой же загадочной за щитом
своих темных очков.
— Тебе все равно, что все обсуждают наши отношения в парикмахерской и в
торговых рядах Супермаркета Фултона? — настороженно переспросил он.
Она перестала обнимать колени и заложила руки за спину, прижав ладони к
камню. — Ну, это немного странно, когда ты — предмет всеобщего
интереса, но у меня было множество возможностей посмотреть, как Харты и
Мэдисоны справляются с подобным положением. Я думала, что у меня хорошо
получается.
— Хорошо, — тут же согласился он. — Ты справляешься просто
чудесно.
— И, как ты только что сказал, слухи улягутся со временем.
— Точно. — Он про себя скрестил пальцы. — Со временем,
обязательно.
Она больше ничего не добавила; просто сидела, задумчиво глядя на залив.
— Значит, — сказала он, когда больше не мог выносить напряженного
ожидания. — Если тебя волнует не то, что все болтают о том, как я
провел у тебя ночь, в чем же тогда проблема?
— Во вчерашней барной драке.
Он медленно выдохнул. — Этого я и боялся. Послушай, мне жаль, что так
получилось, просто несколько парней выпили слишком много пива и забылись.
Такое случается в
Тотал Эклипс
не в первый раз, и, уж конечно, не в
последний.
— Я понимаю. — Она наконец повернулась и посмотрела прямо на
него. — Но это — первый раз, когда кто-то ввязался в драку из-за
меня. — От страха у него засосало под ложечкой. — Ладно, значит,
ты привыкла встречаться с более воспитанными парнями. Теми, которые не
устраивают драк. Поможет, если я скажу, что обычно такое не входит в мои
привычки?
Казалось, она смотрела на него вечно. Рот ее несколько раз дернулся.
И тут она вдруг расхохоталась так, что по лицу ее из-под солнечных очков
потекли слезы.
Некоторое время он зачарованно наблюдал за ней. — Я сказал что-то
смешное?
— Да. — Она стянула темные очки и вытерла глаза рукавом своей
золотистой рубашки. — Да, ты сказал кое-что очень, очень смешное.
— Знаешь, не слишком приятно не понимать собственных шуток.
Она с заметным усилием взяла себя в руки. Смех перешел в хихиканье, а затем
осталась только широкая улыбка. Глаза ее были теплыми, ясными и блестели от
недавнего веселья.
— Ты не не понимаешь их, — сказала она. — Это меня ты немного
не так понял. Я пыталась сказать тебе, что никогда не считала себя женщиной,
из-за которой может начаться барная драка.
— Ты не такая.
— Ты ошибаешься. Очевидно, я именно такая, потому что драка прошлой
ночью случилась из-за меня. Об этом говорят десятки свидетелей.
Он вздрогнул. — Это одна из этих безвыходных ситуаций, да? Как бы я ни ответил, я все испорчу.
Она не обратила на его слова внимания. — Мне это нравится.
— Что? То, что я попал в безвыходное положение?
— Нет, то, что я из тех женщин, по вине которых может начаться барная
драка.
— Хмм.
— А еще мне нравится быть женщиной, о которой сплетничают в салоне
красоты и болтают между рядами в супермаркете.
— Угу.
— Той, которая связывает мужчину в постели.
— И той, которая позволяет связать себя в постели, — напомнил он
ей.
— И это тоже. Тетя Клаудия мной бы гордилась.
— Да?
— Определенно. Она всегда говорила мне, что я должна перестать все
сглаживать и улаживать. Говорила, что я должна устроить какой-нибудь
скандал. Я начинаю думать, что, может быть, именно для этого она послала
меня сюда, в Эклипс-Бэй. Не для того, чтобы исправить то, что она натворила,
а чтобы открыть другую себя.
— Интересная теория.
— Вопрос в том, откуда она могла знать, что я вляпаюсь в такие
неприятности, если свяжусь с вами — Хартами и Мэдисонами? Я начинаю
задумываться, нет ли правды во всей этой ерунде об аурах и метафизике Нового
Века, которую она изучала последние несколько лет своей жизни?
Он обнял руками колени и вздохнул от облегчения, которое накрыло его волной.
Октавия вовсе не погрузилась в депрессию. Она даже не сердилась. Надежда еще
есть.
— Не нужно особой интуиции и умения читать ауру, чтобы понять, что если
послать тебя сюда, чтобы ты познакомилась с Хартами и Мэдисонами, ты
вляпаешься в неприятности, — сказал он. — Такая умная женщина как
Клаудия Баннер смогла в точности предвидеть, что произойдет.
На следующее утро Ник нацарапал свою фамилию на чеке и бросил его на барную
стойку. Рядом с ним Джереми тоже поставил на своем чеке подпись с красивыми
завитушками и положил его поверх чека Ника. — Благодарю,
джентльмены. — Фред схватил оба чека и сунул их в ящик кассового
аппарата. — Всегда приятно иметь с вами дело. Можете приходить в
Тотал
Эклипс
, когда пожелаете. Мне нравится первоклассная клиентура.
— Не думаю, что мы сможем позволить себе часто приходить сюда, —
проворчал Джереми.
Фред сделал вид, что обиделся. — Вот и вся благодарность, которую я
получаю за отказ от всех обвинений?
— Ты прекрасно знаешь, что в ту ночь мы вовсе на наносили разрушений на
две тысячи долларов. — Джереми обвел рукой убогую обстановку. —
Черт, да это место такое же, каким было до того, как все случилось.
— Вы испортили мои стены. — Ник поудобнее уселся на барном стуле и
сложил руки на груди. Он посмотрел в дальний конец комнаты, где братья
Уиллис занимались замерами.
Братья были здешними старожилами. Сколько Ник помнил, они работали здесь
главными подрядчиками, занимаясь всем от прокладки водопровода до починки
крыши. Они были однояйцовыми близнецами, но все в городе могли без труда
отличить одного от другого.
От своей бритой головы до чисто выстиранной спецодежды, Уолтер Уиллис был
таким же аккуратным и чистым, как какой-нибудь из его блестящих
инструментов, которые он таскал на поясе. Торранс, напротив, носил свои
жидкие, не расчесанные волосы, стянув их в сальный
конский хвост
. Его
рабочая одежда была измазана во всем, чем только можно, от пятен краски до
соуса от пиццы.
— В какой цвет ты хочешь покрасить это место? — спросил Джереми.
Фред поджал губы. — Думаю о цвете кротового меха.
— Кротового меха? — Джереми уставился на него. — Ты шутишь,
да? Это не тот цвет, в который обычно красят бар.
— Что это за цвет? — спросил Ник.
— Кто знает? — сказал Фред. — Его предложил Уолт.
— Забудь о кротовом мехе, — посоветовал Джереми. — Лучше
подумай о темно-зеленом и, может быть, бежевых плинтусах и отделке.
— Послушай его, — сказал Ник. — Парень — художник.
— Зеленый и коричневый, да? — Фред на какое-то время
задумался. — Уолт сказал, что даст мне скидку на цвет кротового меха.
Сказал, что у него осталось немного после того, как они с Торрансом работали
на одного их отдыхающих.
— Не думаю, что так уж важно, какой цвет использовать, — ответил
Ник. — Все равно никто не сможет его здесь разглядеть, со здешним
освещением и все такое.
Фред нахмурился. — Мне приходится приглушать свет.
— Зачем? — спросил Джереми. — Чтобы никто не заметил
тараканов?
— Он создает особую атмосферу, — пояснил Фред.
Дверь распахнулась. На пару секунд яркий солнечный свет высветил фигуры
Юджина и Дуэйна. Затем дверь снова закрылась.
— Не думаю, что это атмосфера привлекла этих двоих, — сказал
Ник. — Просто разлей тут и там немного выдохшегося пива и разбросай под
столами засохшую картошку фри.
Юджин остановился посреди комнаты и чуть не споткнулся, делая вид, что
изумлен. — Ба, ноги мне в рот, Дуэйн, если это не наши добрые друзья,
Харт и Ситон.
Дуэйн, следовавший по пятам за приятелем, врезался в спину Юджину и отлетел
на пару футов назад. Удержался на ногах и уставился на Ника и Джереми.
— О, да, — сказал Дуэйн. — Они, верно.
— Мы с Дуэйном только что были на заправке — болтали с Сэнди, —
объяснил Юджин. Он снова стал пробираться сквозь лабиринт пустых
столов. — Видели, как вы зашли сюда. И захотели купить вам выпить.
Джереми настороженно выпрямился. — Нам очень бы хотелось остаться и
поболтать, но у нас с Ником сегодня так много дел. Верно, Ник?
Ник не сводил глаз с Юджина. — Вы хотите купить нам выпить?
— Точно. После того, как мы вместе повеселились, мне это кажется
справедливым. — Юджин подошел к концу барной стойки и махнул
рукой. — Пива всем, Фред.
Фред пожал плечами и достал четыре стакана.
— Вот так так, Юджин, — пробормотал Джереми. — Мы не знаем,
что сказать, а, Ник?
— Просто нет слов, — сухо согласился Ник. — С чего все это,
Юджин?
— Ну, мы с Дуэйном решили, что должны вам за то, что вы заплатили
сумму, которую Фред потребовал за ту ночь. Разве не так, Дуэйн?
— Так. — Дуэйн уселся на краешек стула рядом с Юджином. —
Очень великодушно с вашей стороны.
Фред перед каждым поставил по полному стакану.
Юджин поднял свой стакан. — За добрые времена.
— За добрые времена. — Ник поднял свой стакан и выпил немного
пива.
Джереми помешкал, а затем последовал его примеру.
Юджин просиял. — Никогда не думал, что увижу тебя в барной потасовке,
Харт. И тебя, собственно говоря, тоже, Ситон. Кто бы мог подумать, что вы
двое в конце концов окажетесь парочкой обычных парней? Вот тебе верится в
это, Фред?
— Чудеса случаются. — Фред вышел из-за барной стойки. — Пойду
поговорю с Уолтом и Торрансом. Мне вроде нравится идея насчет зелено-
коричневых стен.
Юджин подождал, пока тот уйдет в бильярдную, где теперь работали братья
Уиллис. Затем посмотрел на Ника и Джереми. И перестал улыбаться.
— Знаете, мы с Дуэйном так и не поблагодарили вас двоих за то, что вы
вытащили нас в ту ночь, когда мы упали в воду, — сказал он.
— Забудь, — ответил Ник. — Это было слишком давно.
— Ага. — Юджин сделал большой глоток пива. — Слишком давно.
Некоторое время все молчали. Юджин и Дуэйн потягивали свое пиво.
— После того, что случилось, — вдруг продолжил Юджин, — мы
думали, что вы пойдете прямиком к Шефу Йейтсу, знаете? Может быть,
расскажете ему о той маленькой игре, в которую мы все играли.
— Ты имеешь в виду, расскажем ему, что вы пытались столкнуть нас с
дороги? — спокойно спросил Джереми.
— Ну, Может, все немного вышло из-под контроля, — согласился
Юджин. — Мы с Дуэйном очень разозлились после того, как вы обошли нас в
гонке в ту ночь. Если бы вы пошли к Йейтсу и рассказали ему свою версию
событий, он поверил бы вам, потому что вы с Хартом из таких хороших,
приличных семей и все такое.
— Не хочу спорить, — сказал Джереми, — но наша версия событий
была бы правдой.
— Мы просто дурачи
...Закладка в соц.сетях
