Жанр: Любовные романы
Лето в Эклипс-Бэй
... пострадал, когда Клаудия провернула ту аферу
много лет назад, были мы с Митчем. А мы оба несколько стары для мести, даже
если бы у нас было желание ее осуществить.
— Сомневаюсь, что кто-то может быть слишком стар для мести, если у него
имеется достаточная на то причина, но согласен, что за всем этим стоите не
вы с Митчем. Что я хочу знать, так это, не думаешь ли ты, что в Эклипс-Бэй
есть кто-то еще, кто мог бы ненавидеть Клаудию Баннер достаточно сильно,
чтобы мстить Октавии?
Салливан ненадолго задумался.
— Если я что-то и узнал о бизнесе за последние шестьдесят лет, —
наконец сказал он, — так это что он — всегда дело личное. И когда в
деле замешано столько денег как в афере Клаудии, всегда есть шанс побочного
вреда.
— Хочешь сказать, что мог пострадать кто-то помимо вас с Митчеллом
Мэдисоном?
— Мог. Это вполне возможно. Не могу вспомнить имен, но я скажу тебе,
что я сделаю. Я пойду с этим к Митчу. Знаешь, мы с ним никогда не
разговаривали детально о том, что случилось, когда Клаудия нас разорила. Мы
были слишком заняты взаимными обвинениями и враждой. Но, возможно, теперь мы
сможем все спокойно обсудить. Объединим усилия и восстановим те события, так
сказать.
— Спасибо. Дай мне знать, если вспомнишь кого-то, кто мог до такой
степени ненавидеть Клаудию Баннер, что готов преследовать ее племянницу.
— Хорошо. Хотя шансов на успех мало. Ты ведь понимаешь?
— Конечно. Но это все, что у меня есть на данный момент. Смелые
предположения.
— Понимаю. — Салливан остановился и несколько раз ткнул тростью в
песок. Он послал Нику сладкую улыбку. — Значит, здесь все улажено, как
насчет того, чтобы я оказал тебе услугу и предоставил немного свободного
времени?
— Ты предлагаешь посидеть с ребенком?
— Я подумал взять Карсона с собой в Портленд на несколько дней. Мы с
Лилиан можем присмотреть за ним, пока Гейб и Гамильтон обсуждают детали
слияния. У тебя будет время подумать над поисками пропавшей картины.
— Конечно. Если он захочет поехать, можешь взять его с собой, но не
притворяйся, что пытаешься оказать мне услугу. Ты просто хочешь
воспользоваться очередной возможностью превратить его в подобие самого себя.
Думаешь, что можешь сделать из него следующего создателя семейной империи.
— Ты должен признать, у мальчика талант.
Салливан усмехнулся. — Помнишь, сколько денег он заработал, поставив
перед домом прилавок с лимонадом несколько месяцев назад, когда ты привез
его в Феникс? Это у него от природы.
Ник посмотрел на сына, играющего с Уинстоном и почувствовал прилив
гордости. — Увидим.
— Конечно, увидим. Кстати, не говори мне, что я не оказываю тебе
услуги, увозя отсюда малыша Карсона на некоторое время. Я подумал, что ты
будешь признателен мне за то, что я предоставляю тебе возможность
поухаживать за женщиной.
— Поухаживать. — Ник споткнулся о камень. С трудом удержал
равновесие и сердито взгляну на Салливана. — О чем, черт возьми, ты
толкуешь?
— Думаю, я обязан тебе хотя бы этим, — спокойно продолжил
Салливан, — после того, как пытался вынудить тебя взять на себя
управление
Харт Инвестментс
. И, должен сказать, ты сделал славный выбор.
Мне очень нравится Октавия.
— Проклятие, кто сказал хоть слово о том, что я ухаживаю за Октавией
Брайтуэлл?
— Мне нравится, что я так выручил тебя. Похоже, я становлюсь чертовски
сентиментальным на закате своей жизни.
— На закате, черта с два. Ты не становишься сентиментальным, ты просто
до сих пор пытаешься все держать под своим контролем, как делал всегда.
— Что я могу сказать? Это в крови.
Двумя часами позже они отправились в Портленд. Салливан подождал, пока они
проедут мимо знака Вы покидаете Эклипс-Бэй, прежде чем взять сотовый и
набрать номер Митчелла.
— Ну? — спросил Митчелл. — Ты поговорил с Ником?
Салливан посмотрел на Карсона, сидящего рядом с ним. Мальчик был погружен в
чтение книги о собаках. — Нет нужды беспокоиться о, хмм, отношениях
моего внука с мисс Брайтуэлл.
На другом конце трубки Митчелл громко фыркнул. — Рассказывай.
— Тебе придется поверить мне на слово в этом вопросе, Митч. Ну а пока,
я кое-что разузнал об этой пропавшей картине. Ник считает, что это что-то
личное. Он думает, что вором может оказаться тот, кто все еще не забыл о
том, что произошло, когда Клаудия разрушила
Харт и Мэдисон
.
— Но только мы с тобой обанкротились много лет назад. Насколько мне
известно, мы были единственными, кого обокрали. С какой стати кому-то еще
мстить за старые обиды?
— Не знаю. Предлагаю составить список всех, кого мы знали в то время, и
кто мог иметь хоть какое-то отношение к Клаудии и к
Харт и Мэдисон
.
— Тут нужно подумать.
— Знаю. Слушай. Ты составишь свой список, а я свой. Потом можем
поговорить и сравнить записи. Может, что-нибудь и надумаем.
— Я посмотрю, что можно сделать. — Митч помешкал. — Ты
уверен, что Ник с Октавией все уладят?
— Надеюсь на это.
Салливан положил трубку и посмотрел на Карсона. — Решил, какую собаку
хочешь?
— Я хочу такую как Уинстон.
— С Уинстоном ты не промахнешься. — Салливан взъерошил мальчику
волосы, а затем сунул руку в портфель. — Это напомнило мне кое о чем, я
принес распечатку наших с тобой капиталовложений. Хочешь посмотреть, какой
доход идет с продажи лимонада?
Карсон захлопнул книгу про собак. — Сколько получилось денег? —
взволнованно спросил он.
— Ты хорошо заработал на тех десяти акциях
Фаст Той Инкорпорейтед
.
— Я же говорил тебе, они делают классные игрушки.
— Верно, говорил. — Салливан положил акционерную ведомость на
сиденье между ними. — Погляди на итог. Ты заработал триста долларов.
— О, вау. — Карсон схватил ведомость и тут же начал задавать вопросы о различных записях.
Салливан откинулся на спинку сиденья и занялся своим любимым хобби:
обучением своего правнука тонкостям инвестиционных стратегий.
Жизнь хороша, подумал он. У него есть Карсон, и два часа назад Ханна сказала
ему, что скоро он снова станет прадедушкой. И судя по той близости и
радости, которые он замечал, когда бывал с Гейбом и Лилиан, он был почти
уверен, что на днях появится еще одна хорошая новость.
Все, что ему нужно было сделать — это направить Ника и Октавию на путь
истинный, и жизнь будет практически идеальной, черт возьми.
Глава 17
Жуткий зеленоватый свет лился из Комнаты Аризоны для Военных Советов.
Октавия с большим интересом изучала свечение, пробивавшееся из-под края
тяжелой стальной двери.
— Думаю, может, она размораживает кого-нибудь из этих замороженных
космических пришельцев, которые, как она уверяет, институт пытался спрятать
несколько месяцев назад? — спросила она.
— Когда дело касается Эй-Зед и ее теорий заговора, меня ничто не
удивит. — Ник распахнул дверь и отступил, пропуская Октавию в комнату.
В любом нормальном доме, архитектор назвал бы подобное место, наверное,
кабинетом. Но Аризона жила не в нормальном доме. Все окна ее хижины были
надежно закрыты металлическими ставнями. Двери усилены стальными болтами. По
слухам, в доме у Аризоны хранился шестимесячный запас провизии.
Октавия достаточно долго прожила в Эклипс-Бэй, чтобы понять, что причиной,
почему никто в городе не беспокоился из-за Аризоны, был тот факт, что она
совсем не интересовалась каким бы то ни было оружием. В ее странном
воображаемом мире ее миссией было собирать и анализировать информацию о
различных заговорах, в которых, она была уверена, был замешан Институт
Политологии Эклипс-Бэй. Тот факт, что в институте ее считали местной
эксцентричной сумасбродкой был Аризоне на руку. Как она однажды объяснила
Октавии, пренебрежение работников института лишь упрощало ее шпионскую
деятельность.
Октавия Шагнула в Комнату Военных Советов и увидела, что таинственный
зеленый свет исходил от экрана компьютера. Трое людей в ниспадающих мантиях
и во множестве псевдоегипетских украшений, так любимых Герольдами,
склонились над столом. Двое из них просматривали тяжелые журналы в кожаных
переплетах. Третий стучал по клавиатуре. Они даже не подняли глаз, когда
вошли Октавия и Ник.
Мебель выглядела по-военному строгой — почти спартанской. Под пластиком на
массивном столе лежала большая топографическая карта Эклипс-Бэй. Стопки
журналов высились на металлических полках вдоль одной из стен.
Аризона в своем обычном военном камуфляже сидела на старом деревянном стуле
за столом. Толстая, незажженная сигара торчала из уголка ее рта. Узкий луч
низко опущенной настольной лампы светил прямо на карту. Лицо Аризоны
скрывала тень.
— Вам двоим давно пора была сюда приехать. — Аризона махнула рукой
в сторону стульев с другой стороны стола. — Садитесь. Кофе?
Октавия посмотрела на кофеварку в углу. Она ощущала явный запах пригоревшего
кофе даже с того места, где стояла. Стеклянный кувшин не снимали с горячей
подставки очень, очень долго.
— Нет, спасибо, — вежливо ответила она. И взяла один из
стульев. — Я сегодня уже достаточно выпила.
— Я тоже пас. — Ник упал на стул рядом с ней. Он посмотрел на
троих герольдов. — Как продвигается Проект Вахтенного Журнала?
— Точно по плану, и я собираюсь и дальше держать ту же скорость. —
Аризона позволила себе немного погордиться собой. — Эти ублюдки из
института не собираются нас останавливать. Но у нас возникла проблема.
— Что такое? — поспешно спросил Ник.
— Агенты из института распускают сплетни. Слышала в Фултоне этим
утром, — произнесла Аризона, явно рассерженная.
Октавия вздохнула. — Наверное, сплетни о том, что это я украла картину
и подстроила ограбление галереи, чтобы замести следы?
— Бинго. — Фыркнула Аризона. — Значит, вы тоже их слышали,
да?
— Да, — сказал Ник. — Вроде бы их распускали Юджин и Дуэйн. Я
принял меры и заставил их молчать, но у меня такое ощущение, что сплетни
исходят не от них.
— Полагаю, что институт пытался использовать их для распространения
слухов по очевидным причинам, — сказала Аризона. — Не похоже, что
эти два болвана станут спрашивать об источнике информации. Они будут с
радостью болтать об этом со всеми, кто станет их слушать. Кто бы ни
использовал их, он знал их натуру.
Ник на минуту задумался. — Ты сказала, что слышала сплетни в Фултоне?
— У кассы, — сказала Аризона. — Подслушала, как Бетти Стайлз
разговаривала с Марджори Данн.
Смутная тревога охватила Октавию. Марджори Данн была матерью маленькой Кэти
Данн, одной из детей, которые участвовали в Детской Выставке Искусств.
Гордон Данн служил в городском совете и ясно дал понять, что собирается
баллотироваться в мэры на следующих выборах. Эта семья очень серьезно
относилась к своей роли столпов общества.
— Бетти и Марджори, хмм? — Ник откинулся на стуле и вытянул ноги к
столу. И сложил пальцы домиком. — Что нам нужно, так это добраться до
источника слухов.
— Мы знаем, где они начались, — резко бросила Аризона. — Их
состряпали эти ребята из института. Готова поспорить, что картина спрятана
где-то там. И мне пришел в голову план...
— Нет. — Ник расцепил пальцы и поднял ладонь, чтобы она
помолчала. — Даже не думай. Ты не пошлешь меня и Октавию в институт
искать картину.
— Вы должны проникнуть туда, — заявила Аризона. — Я не вижу
другого способа найти картину.
— Дай мне еще несколько дней, — сказал Ник. — Я проработаю
еще кое-какие версии.
Аризона выглядела скептически. — Что за версии?
— Это немного запутанно, и я еще не готов обсуждать их. Скажем так, я
думаю, что дело это корнями уходит в прошлое. Я попросил помощи у деда. Он с
Митчем Мэдисоном проводят основательную разведку обстоятельств. Когда я
получу результаты, я свяжусь с тобой.
— Основательную разведку, хмм? — Аризона пожевала свою сигару,
обдумывая это. — Когда ты ждешь от них доклад?
— Скоро, — пообещал Ник. И поднялся. — Со дня на день.
Попридержи свои планы насчет проникновения в институт, пока я не вернусь,
хорошо? Если пойдешь сейчас, можешь переполошить тех, кто за этим стоит, и
они скорее всего перепрячут картину. Может, отправят ее морем в Калифорнию.
Мы никогда не найдем ее, если ее увезут из города.
Аризона пару раз погрызла сигару, а затем решительно кивнула. — Ладно.
Я дам тебе несколько дней закончить свою основательную разведку. Но если ты
ничего не добьешься от Салливана и Митча, нам придется проникнуть туда. Это
— единственный выход.
— Хорошо. Я тебе позвоню. — Ник взял Октавию под руку и поднял со
стула. — Пойдем, нам нужно многое сделать, милая.
Милая ее приятно удивило. У нее сложилось впечатление, что он даже не
заметил, что использовал ласковое словечко. Она думала об этом, пока он
тащил ее за собой из Комнаты Военных Советов.
Снаружи шел легкий летний дождик. Леса, окружавшие укрепленную хижину были
затянуты облаком серого тумана. Ник подтолкнул ее в машину, а затем обошел
спереди и сел за руль рядом с ней.
Она посмотрела на него, когда она быстро дал задний ход и поехал обратно по
узкой, в колдобинах дороге, которая служила Аризоне проездом.
— Основательная разведка? — сухо спросила она.
— Я подумал, что это хорошо звучит. Мило и по-военному.
— Похоже, что это произвело впечатление на Аризону, но ты выиграл мало
времени. Что ты собираешься делать?
— Понятия не имею. Но у меня был не особенно большой выбор. Пришлось
срочно что-нибудь придумывать. А я совершенно не хочу ввязываться в одно из
маленьких нелегальных предприятий Аризоны в институте.
— Из того, что мне рассказал Митч, это — что-то вроде семейной
традиции. Ханна и Рейф выполнили задание Аризоны, так же как Лилиан и Гейб.
— И им чертовски повезло, что никого не арестовали за нарушение прав
собственности. — Ник крутанул руль и вывернул на главную дорогу. —
У меня никакого желания идти по их героическим стопам, нет уж, спасибо.
Особенно когда нет никаких причин считать, что картина спрятана в институте.
Ее веселье померкло. — Но ты ведь думаешь, что она все еще в городе, не
так ли?
— Да. — Он не сводил глаз с дороги. — Я думаю, кто бы ни
украл ее, сделал это по личным причинам, а не ради прибыли. А значит, скорее
всего, она все еще где-то в городе. Нас нужно отыскать источник этих
сплетен.
Несколько минут спустя Ник въехал в город, свернул на Бэй-Стрит и
припарковался на стоянке в конце ряда магазинов. Он вышел из машины и
проводил Октавию к двери галереи.
Ощущение тревоги, охватившее ее не так давно, когда Аризона описывала сцену
в Фултоне, вернулось. За стойкой в галерее стояла Гейл и вела напряженный
спор с Марджори Данн.
— Это глупые слухи, миссис Данн, — с жаром говорила Гейл. —
Представить не могу, кто их начал, но они не имеют под собой абсолютно
никакого основания.
Марджори не было никакого дела до заверений или увещеваний. В обтягивающих
слаксах и модной кремовой шелковой блузке, во множестве золотых украшений,
она казалась, впрочем как обычно, слишком разодетой для Эклипс-Бэй. Ее
короткие светлые волосы были коротко подстрижены и уложены в сложную
прическу, которая, Октавия была абсолютно уверена, была сделана не в
Парикмахерской Карлы
. Местном салоне красоты, специализирующемся на двух
направлениях: Начес и Каре для Женщин Постарше.
— Мне очень жаль, — говорила Марджори, выглядела она не особенно
расстроенной, правда очень решительной, — но независимо то того,
правдивы ли слухи, я вынуждена настаивать на том, чтобы вы отдали мне
рисунок моей дочери. Я не могу позволить Кэти участвовать в художественной
выставке, пока над Октавией Брайтуэлл и этой галереей висит подозрение. Я
должна думать о положении моего мужа в обществе.
Октавия почувствовала, как Ник рядом с ней замер. Встревоженная гневом,
который ощутила в нем, она быстро сделала шаг вперед, чтобы разрядить
обстановку.
— Полагаю, вы говорите о слухах, ходящих обо мне, — спокойно
сказала она.
Гейл и Марджори тотчас же обернулись. Выражение на лице Гейл было таким же
решительным, как и у Марджори.
Марджори на мгновение опешила, увидев Ника, стоящего рядом с Октавией. Она
начала что-то говорить ему, но Гейл ее опередила.
— Кэти будет очень расстроена, если ее рисунка не будет на
выставке, — сказала Гейл Октавии. Она коротко, выразительно поглядела
на Марджори. — Я уверена, миссис Данн не захочет, чтобы ее дочь
чувствовала себя забытой из-за каких-то глупых сплетен. Вы ведь знаете,
какие дети чувствительные.
Марджори слегка покраснела, но осталась непреклонна. — Мне очень жаль,
Октавия. Кэти, может быть, и не поймет, почему я это делаю, но это ради ее
же блага. Уверена, вы меня поймете. Данны были уважаемыми членами общества
на протяжении трех поколений.
— Вы должны поступать так, как лучше для вашей дочери, —
согласилась Октавия. — Очень жаль, что вы верите слухам о том, что это
я украла Апсолла, но это — ваш выбор. Я принесу рисунок.
Марджори поджала губы. — Я не говорила, что верю слухам. Я уверена, что
в них нет ни капли правды. Просто это будет не слишком хорошо выглядеть,
если рисунок Кэти будет на выставке.
— Это смешно, — возмутилась Гейл. — Лучший способ помочь нам
остановить эти сплетни — это позволить вывесить рисунок вашей дочери вместе
с остальными. Если вы заберете его, это лишь подольет масла в огонь, и вы
это знаете.
Октавия была тронута, но она не собиралась позволять Гейл лезть из-за нее в
бой. — Все нормально, я принесу рисунок.
Она обогнула стойку, открыла дверь в мастерскую и зашла внутрь.
— Мне правда жаль, — холодно сказал Марджори, — но это ведь
не моя проблема, не так ли?
— Это зависит от того, как на это взглянуть, Марджори, — сказал
Ник.
Октавия в мастерской поежилась. Ник был в опасном настроении.
Марджори, однако, по всей видимости, не распознала резкой нотки в
произнесенных чересчур мягким голосом словах.
— Ник. — Голос ее вдруг стал источать тепло и сердечность. —
Я слышала, что ты приехал в городе на лето. Здорово снова видеть тебя в Эклипс-
Бэй хоть на какое-то время.
— Спасибо, — ответил Ник.
— Я видела твою последнюю книгу на полке в Супермаркете Фултона, —
сказала Марджори. — Очень интересная обложка.
— Ты так считаешь?
— Да, конечно. У меня превосходное чувство цвета и вкус, ты же знаешь.
Уверена, история тоже очень хороша. Понимаю, почему ты стал таким
популярным. К несчастью, сейчас у меня не так много времени, чтобы читать.
— И почему я не удивлен? — пробормотал Ник.
Октавия подавила стон и спешно стала просматривать картинки в рамках в
поисках рисунка Кэти. Если не найти его как можно скорее, на полу галереи
будут пятна крови.
— Знаешь, Гордон готовится баллотироваться в мэры, — продолжала
Марджори свою радостную болтовню, очевидно, не замечая, что идет по краю
пропасти. — И со всей этой предвыборной компанией и летними занятиями
Кэти, у меня уже несколько месяцев нет ни секунды на чтение чего-нибудь
кроме газет.
— Понимаю, о чем ты, — сказал Ник. — Я и сам был немного
занят последнее время. Я пытаюсь узнать, кто распускает эти слухи, что ходят
вокруг Октавии.
— О, да. — Голос Марджори звучал растерянно, словно она не
ожидала, что беседа повернется в этом направлении. — Да, я слышала, что
ты расспрашиваешь о картине. Хмм, удачно?
— Вообще-то, да. Я подобрался очень близко.
— Как замечательно, — рассеянно произнесла Марджори.
— Понимаешь, я работаю над одной теорией. — Думаю, что когда я
отыщу того, что начал все эти слухи, я поймаю вора.
Марджори откашлялась. — Вот как? Не понимаю, какая может быть
связь...? — Окончание вопроса повисло в воздухе.
— Вообще-то, связь есть, — заверил ее Ник с мрачной уверенностью
эксперта по подобным делам. — Совершенно ясно, что кто-то
распространяет слухи, чтобы отвлечь внимание от самого себя. — Он
помедлил полсекунды, прежде чем нарочно добавить, — Или саму себя,
может и так. Это старая тактика.
— Вот как? — настороженно спросила Марджори.
— Конечно. Воры и плохие парни постоянно ею пользуются. Вот почему
первое, что делают служители закона, это проверяют все слухи, ходящие вокруг
преступления. Это называется идти по следу.
— Ясно. — Марджори снова откашлялась. — Я этого не знала.
— Наверное, потому что никогда не читала ни одной моей книги, — очень вежливо сказал Ник.
Октавия сжала зубы. Дела совсем плохи. Она попыталась еще быстрее разобрать
рисунки. Она была почти уверена, что Кэти нарисовала дом. И ей вроде бы еще
запомнился большой желтый цветок.
— Я составляю список всех, кто повторяет сплетни, — пояснил
Ник. — Проверяю источники. Чтобы увидеть, кто же распространяет слухи.
— Мне это кажется не слишком полезным. — Теперь к голосу Марджори
примешивалась нотка отчаяния.
— Когда я закончу, я передам список Шону Вэлентайну, чтобы он мог
присмотреться к некоторым людям из него. Думаю, можно с уверенностью
сказать, что кто-то из списка окажется виновным.
— Не думаю, что ты можешь сделать такое предположение. — В голосе
Марджори послышалась тревога. — Ну, то есть, это смешно. Все в городе
распространяют эти слухи.
— Ну уж не все, — сказал Ник. — Например, готов поспорить, Гейл не повторяла сплетен.
— Нет, только не я, — заверила их Гейл со злорадным
весельем. — Я бы никогда не стала повторять эту ужаснейшую чушь. У меня
тоже свое положение в обществе и мне надо его блюсти. В конце концов, моя
семья жила здесь, в Эклипс-Бэй, на протяжении трех поколений. Столько же,
сколько и ваша, Марджори.
— Если честно, я услышала эту историю от Бетти Стайлз в Фултоне, —
сказала Марджори. Теперь ей приходилось обороняться. — Понятия не имею,
откуда она это взяла.
— Спасибо, я поговорю с Бетти, — вкрадчиво произнес Ник.
— Зачем тратить время? — спросила Марджори. — Это работа Шона
Вэлентайна — искать картину.
— Это — исключительный случай, — сказал Ник. — Октавия — что-
то вроде близкого друга семьи.
Последовала еще одна короткая пауза.
— Понятно, — осторожно сказала Марджори.
Октавия заметила рисунок Кэти и вытащила его из стопки рисунков в рамках.
И торопливо направилась к двери.
— Вот рисунок вашей дочери. — Она протянула его через стойку
Марджори. — Очень милый рисунок. Хорошее чувство цвета. Скажите, что
она может оставить рамку. Подарок от галереи.
— Спасибо. Я, правда, очень сожалею. Но мне нужно думать о положении
Гордона. — Марджори как-то неуверенно взяла картину и обернулась
обратно к Нику. — Удачи в твоем небольшом расследовании.
— Уверен, мы отыщем того, кто украл картину, — сказал он с
поразительной уверенностью. — Мой список почти закончен.
— Да, здорово, очень надеюсь, что ты вскоре разрешишь эту
ситуацию. — Марджори послала ему ослепительную улыбку.&n
...Закладка в соц.сетях
