Жанр: Любовные романы
Искательница приключений
...q>?
Джек положил на кровать сложенную рубашку и взглянул на Элизабет.
— Начнем с того, что завтра вечером отправимся на вечеринку.
— На какую еще вечеринку?
— Которую устраивает один тип, вложивший деньги в фильм. Его фамилия не
фигурирует в титрах, но именно он занимался финансированием
Фаст-компани
.
Его зовут Досон Холланд.
Во взгляде Элизабет появилось любопытство.
— Интересно.
— Более того, жена Холланда — Виктория Беллами.
— Сыгравшая главную героиню? — вспомнила Элизабет.
— Вот именно. Как вы думаете, зачем он вложил деньги в постановку?
— Чтобы она могла сыграть главную роль?
— Точно. Он не первый, кто финансирует фильм исключительно ради того,
чтобы любимая женщина получила в нем главную роль.
— Это верно. — Повисла пауза. Элизабет первой нарушила ее. —
А как мы попадем на эту вечеринку без приглашения?
— Очень просто. Если кто-то спросит, кто мы такие, мы скажем правду.
— Какую правду?
— Что мы — знакомые продюсера, Тайлера Пейджа, — ответил Джек.
Несмотря на то что ресторан
Рифлекшнз
располагался в здании викторианской
эпохи, обстановка в нем было самая что ни на есть современная и шикарная.
Усевшись за столик, Элизабет внимательно огляделась по сторонам. Как и все
рестораны Миррор-Спрингс, этот тоже был богато отделан позолотой, при одном
взгляде на которую вспоминаются глянцевые обложки великолепно изданных
журналов.
В огромном камине потрескивал огонь. Свет отражался в полированном дереве,
на стенах плясали причудливые тени. Посетители ресторана выглядели так,
словно только что прилетели из Лос-Анджелеса или Нью-Йорка. На мужчинах —
черные брюки в полоску, просторные полотняные пиджаки, черные рубашки с
воротом, расстегнутым настолько, чтобы виднелись волосы на груди. На
женщинах — плотно облегающие черные платья. Наряду с любителями черного были
и такие, которые предпочитали джинсовый стиль.
Это не та публика, что ошивается на киностудиях Голливуда, напомнила себе
Элизабет. Здесь присутствуют представители независимого кино и их
поклонники, любители лент, сделанных с претензией на тонкий художественный
вкус и не имеющих шансов появиться в широком прокате. Элизабет имела
достаточное представление о создании независимых, малобюджетных фильмов,
чтобы понимать: подобные фестивали — единственное место, где можно увидеть
эти картины.
Было что-то удивительно трогательное в том, с какой страстью и энтузиазмом
сидевшие за соседними столиками киноманы обсуждали свои киношные проблемы.
— ...необыкновенно образно. Она использует язык фильма для создания
полностью независимой реальности...
— Отдает дешевкой, это бесспорно. Но какова операторская работа! Однако
язык мог бы быть и поизящнее...
— ...раньше в конце фильма убийца всегда погибал. Закон жанра гласил: в
конце злодей обязательно должен умереть...
Элизабет посмотрела на сидевшего напротив Джека. Наверное, она сделала
огромную ошибку, согласившись пустить его в свой дом. Но что еще ей
оставалось делать? Элизабет глядела на его длинные пальцы, обхватившие бокал
с вином.
Руки у него ловкие и коварные, — напомнила она себе. —
Не забывай об этом
.
Перехватив ее взгляд, Джек удивленно поднял брови.
— Что-то не так?
— Все так, — бросила Элизабет и уткнулась в меню.
— А вы не заметили в этом городе ничего странного? —
поинтересовался Джек.
Сделав глоток, вина, Элизабет осторожно поставила бокал на столик.
— Вы имеете в виду то, что тротуары безукоризненно чистые, во всем
городе не встретишь ни одного бездомного, а все жители поголовно — владельцы
либо милых ресторанчиков, либо картинных галерей?
— Ну да, что-то в этом роде.
— За деньги можно вылизать весь город, — пожала плечами Элизабет,
Джек кивнул и уставился на нее поверх бокала.
— Хотите поговорить? — наконец спросил он.
— О чем? О чистоте города?
— Нет. — Джек выдержал эффектную паузу, — О нас.
На секунду Элизабет показалось, что сейчас она задохнется, как будто из зала
выкачали весь воздух. Меньше всего она ожидала такого предложения. Впрочем,
она же забыла, что имеет дело с Джеком Фэрфаксом! От него всего можно
ожидать.
— Нет, — осторожно проговорила она. Джек смотрел на нее, не
отрываясь.
— Нам с вами предстоит провести бок о бок несколько дней. Думаю, будет
лучше, если мы расставим все точки над i.
О Господи! Что происходит? Она по опыту знала, что мужчины обычно избегают
подобных разговоров. Набрав побольше воздуха, она приказала себе не терять
бдительности.
— А о чем нам, собственно, говорить? — удивилась Элизабет, очень
довольная тем, что так прекрасно держит себя в руках. Холодная, сдержанная,
бесстрастная, даже, можно сказать, бессердечная особа. — Зачем копаться
в прошлом? По-моему, лучше его не трогать.
Должно быть, она выбрала правильный тон, поскольку взгляд Джека стал
жестким. Однако голос оставался спокойным.
— Я хочу, чтобы вы уяснили одну вещь, — холодно проговорил
он. — В том, что произошло с компанией
Гэллоуэй
, нет никакой личной
подоплеки. Морган нанял меня, чтобы я выработал стратегию по ее
приобретению, что я и сделал. Я консультант, Элизабет, и все время занимаюсь
подобными делами.
Все благие намерения Элизабет как ветром сдуло. Ярость, возмущение, которые,
как ей казалось, она успешно держала в узде, внезапно хлынули вновь, как
горячая лава. Стараясь, чтобы голос не дрожал, она возразила:
— Нет, Джек, вы не все время занимаетесь подобными делами. Я навела кое-
какие справки.
— И что же? — Джек насмешливо взглянул на нее. — Вы говорите
так, будто у меня были какие-то тайные причины.
— Скорее всего. Так вот. Я навела справки и выяснила, что работа по
приобретению компании
Гэллоуэй
была не из тех, что вы делаете обычно. Вы
вцепились в несчастную фирму, как акула. Не верю, что в этом деле не было
никакой личной подоплеки!
— Это бизнес.
— Вы уничтожили компанию! — не слушая его, продолжала
Элизабет. — Сотни людей пострадали тогда, включая милую пожилую
женщину, которая предоставила им всем работу в своей фирме.
— В подобных ситуациях люди обычно теряют работу, — терпеливо
проговорил Джек. — Что же тут поделаешь? Послушайте, я знаю, что
Камилла Гэллоуэй была давней клиенткой фонда
Аурора
, что ваш зять работал
в ее фирме. Мне очень жаль. Но бизнес есть бизнес.
— Камилла Гэллоуэй была не только клиенткой фонда, но еще и старым,
преданным другом семьи. Когда я была маленькой, она кормила меня печеньем с
молоком. Она дала моему зятю Меррику работу, когда он позарез в ней
нуждался.
— Ну просто святая Камилла... — ехидно заметил Джек.
— Прекрасная пожилая женщина, она работала не покладая рук, чтобы
оставить что-то своему единственному сыну Гарту. Когда вы разрушили дело
всей ее жизни, вы разбили ей сердце. В буквальном смысле. На тот случай,
если вы вдруг не в курсе, скажу: Камилла умерла от сердечного приступа через
несколько месяцев после того, как вы уничтожили ее компанию.
— Я знаю. — Голос Джека был тихим и печальным. Элизабет изо всей силы сжала ножку бокала.
— Вы были лично заинтересованы в том, чтобы уничтожить компанию, и это
ужасно.
— Ужасно, говорите? Вот именно. — Джек резко подался
вперед. — А знаете что? Вы правы, я и в самом деле совершенно
сознательно уничтожил компанию
Гэллоуэй
.
— Вот видите, — прошептала Элизабет. Однако она почему-то не
испытала ни малейшего удовлетворения, услышав это признание.
— Я пошел к Моргану, рассказал, что могу преподнести ему его конкурента
на блюдечке с голубой каемочкой, и он согласился нанять меня.
— Но почему? Что Камилла Гэллоуэй сделал вам плохого?
— Послушайте, Элизабет. Вы считаете меня акулой, жестокой и
кровожадной. Так вот, к вашему сведению, я мог бы поучиться и жестокости, и
кровожадности у милой, доброй миссис Гэллоуэй.
— О чем вы говорите?
— Пять лет назад она как липку ободрала одного девятнадцатилетнего
парнишку, который разработал для ее фирмы уникальную компьютерную программу.
Эта программа позволяла с помощью ограниченного количества данных
осуществлять сложнейшие финансовые проекты. Через год после ее внедрения
прибыли компании почти удвоились. Мальчишке-программисту не перепало из них
ни цента. Камилла Гэллоуэй бросила ему лишь жалкие пять тысяч долларов за
разработку программы. Я хотел, чтобы она за это заплатила, и добился своего.
Теперь вы все знаете об этом деле.
Элизабет молчала. Что-то мешало ей говорить. Джек был абсолютно серьезен.
— Вы можете доказать, что она ограбила этого молодого человека?
— Нет. Контракт, который она заставила его подписать, был законным на
сто процентов. Так что к суду ее было не привлечь. Я пришел к ней, попросил
выплатить парню авторский гонорар, но она рассмеялась мне в лицо. —
Джек пожал плечами. — И я ее уничтожил.
Элизабет почувствовала озноб.
— А откуда вы вообще обо всем этом узнали? Откуда вам стало известно,
что Камилла Гэллоуэй обманула этого, как вы говорите, парнишку, и какое вам
дело до того, обманули его или нет?
— Этот парнишка — мой брат Ларри.
Пораженная, Элизабет молчала несколько секунд, не сводя с Джека взгляда. Она
никак не могла поверить, что все сказанное им правда. Наконец, откинувшись
на спинку стула, прошептала:
— Ваш брат...
— Да.
— Тот, о котором вы мне говорили? Который раздобыл информацию о Досоне
Холланде и других, работавших над
Фаст-компани
?
— Угу.
Элизабет смотрела на него во все глаза.
— Значит, для того чтобы отомстить, вы уничтожили целую компанию?
— Я предпочитаю называть это торжеством справедливости.
— Ну естественно! Звучит гораздо цивилизованнее.
— Когда я брался за это дело, то поставил Моргану условие: он подпишет
с Ларри контракт, по которому брат получит авторский гонорар за свою
компьютерную программу,
— Понятно. — Элизабет заставила себя отпить глоток вина. —
Значит, это было семейное дело.
— Думаю, можно и так сказать.
— И личное тоже.
— Да.
Элизабет вспомнились слова Джека о том, что он достанет Тайлера Пейджа на
краю света, даже если кристалл вернуть не удастся.
— Похоже, такие слова, как
месть
и
репутация
, никогда не исчезают из
вашего лексикона?
Джек не ответил. Элизабет выпрямилась.
— Вы знали, кто я такая, когда обратились ко мне с просьбой о
финансировании
Экскалибура
, верно?
— Конечно, знал, что вы глава фонда
Аурора
.
— Не делайте вид, что не понимаете. Вы знали, что мой фонд имел
отношение к Камилле Гэллоуэй и что я вряд ли соглашусь оказать финансовую
поддержку... — Не сумев подобрать подходящего слова, Элизабет махнула рукой.
— Мерзавцу и сукину сыну? — услужливо подсказал ей Джек.
— Человеку, который уничтожил мою бывшую клиентку и друга семьи.
Побарабанив пальцами по столу, Джек медленно произнес:
— Я давно взял себе за правило наводить самые подробные справки о тех
людях, с которыми мне предстоит иметь дело. Я знал, что компания Гэллоуэй
когда-то была клиентом вашего фонда. Знал и то, что вашу тетю и Камиллу
Гэллоуэй связывали не только профессиональные, но и личные отношения. Не
знал только, что ваш зять работал в той же компании. Но это не имеет
большого значения, верно?
— Не пытайтесь превратить все в шутку. Главное, вам было известно, что
мой фонд связан с компанией
Гэллоуэй
, но вы ни разу об этом даже не
обмолвились.
— К нам с вами это не имело никакого отношения, — тихо сказал
Джек.
— Можете себя этим успокаивать, если вам от этого легче, но не тратьте
времени на то, чтобы убедить меня. Вы решили не говорить мне о своей связи с
делом
Гэллоуэй
, потому что понимали: если бы я узнала правду, я бы ни за
что не согласилась подписать с вами контракт. Признайтесь, что это так.
— Я могу только повторить, что произошедшее с компанией
Гэллоуэй
не
имеет к нам с вами никакого отношения.
— А как бы вы чувствовали себя, если бы вдруг узнали, что я умолчала о
некоторых пикантных подробностях относительно уничтожения одного из ваших
клиентов?
— Элизабет...
— Помолчите! Мы оба знаем ответ. — Элизабет печально
усмехнулась. — Знаете что, Джек? Может быть, я и согласилась бы, что вы
имели право рассчитаться с Камиллой Гэллоуэй за то, что она сделала с вашим
братом. У меня тоже есть семья, и я понимаю, что любовь к брату заставила
вас пойти на этот ужасный шаг. Возможно, вы не понимали, что ваши действия
будут стоить моему зятю очередной работы...
— Как это
очередной
?
— Не важно. Предположим, я и поверила бы, что вы действовали
исключительно с целью отмщения, хотя я и не одобряю методов, которые вы
избрали, но...
Джек насмешливо поднял брови.
— Но?
Как же она ненавидела этот его самодовольный взгляд всезнайки!
— Но я не могу простить то, что вы не рассказали мне о своей связи с
делом
Гэллоуэй
, прежде чем я подписала контракт с
Экскалибуром
.
— Иными словами, прежде чем мы переспали? — Джек пристально
взглянул на нее. — Ведь вы никак не можете мне простить, что сначала мы
с вами были близки, а уж потом вы узнали об уничтожении мной милой вашему
сердцу компании.
— Да, — призналась Элизабет, выпрямившись. Несколько секунд Джек
молча смотрел на нее.
— Знаете, что я думаю? — спросил он наконец.
— Что?
— Что дело не только во мне. Вы злитесь и на себя. Даже, может быть,
больше, чем на меня.
— Но почему?
— Вам кажется, что вы дали себя провести. Вы думаете, я уложил вас в
постель из корыстных соображений, и ругаете себя за то, что позволили мне
это сделать. — Джек задумался, подбирая слова. — Вы чувствуете
себя униженной и, естественно, вините в этом меня. Элементарная психология.
Элизабет уставилась на него, раскрыв рот от изумления.
— А где это вы брали уроки психологии?
— Нигде. Просто у меня было достаточно времени поразмыслить о том, что
между нами произошло. Если точно, целых полгода.
Элизабет сидела как громом пораженная.
— Странно, что вы решили взять на себя труд анализировать наши
отношения.
— У нас не было отношений, только очень короткая любовная связь.
— Не связь, а одна ночь.
— Вы сами так решили, — заметил Джек. — Вам показалось, что
одной ночи достаточно.
— Потому что узнала о вас правду. Бог знает, чем бы все это могло
кончиться, если бы Хайден Шоу не сказал мне...
Элизабет осеклась, но было уже слишком поздно.
— Понятно. — Джек кивнул, словно она подтвердила его
предположения. — Я как раз хотел поинтересоваться, кто тот добрый
человек, что просветил вас в этом вопросе. Конечно же, Хайден.
— Нечего его винить.
— Ну это уж мое дело, кого мне винить. — Джек раскрыл меню. —
Давайте сделаем заказ и поговорим на какую-нибудь другую тему. Я уже жалею,
что начал этот разговор.
Элизабет взяла меню.
— Ничто так не улучшает отношений между людьми, как стремление
расставить все точки над i.
— Что верно, то верно.
Глава 9
— Вот это да! Виктория Беллами выглядит точь-в-точь как на афише
Фаст-
компани
, — произнесла Элизабет благоговейным голосом.
Ну и ну! Оказывается, у Элизабет есть киношные кумиры, — поразился
Джек. — Никогда бы не подумал
. Повернувшись в ту сторону, куда
смотрела Элизабет, он увидел Викторию.
Восхитительная блондинка казалась среди прочих гостей томной русалкой,
скользящей меж косяками похожих друг на друга рыбешек. Было одиннадцать
часов вечера, и просторный особняк был переполнен людьми, однако разглядеть
в толпе Викторию не составляло труда. Во-первых, потому, что она одна из
немногих была в черном. И не просто в каком-нибудь ординарном вечернем
платье, а в великолепном переливающемся атласном туалете с низким вырезом,
сшитым по моде конца сороковых годов. Платиновые волосы, уложенные в
соответствии с той же модой, обрамляли лицо с тонкими чертами. Полные губы
ярко накрашены. На ресницах — толстенный слой туши. В ушах — бриллиантовые
серьги. На шее — роскошное колье.
— Скорее на афише она похожа на саму себя, — заметил Джек. Он
помолчал, внимательно глядя на красотку. — Разве что без пистолета. Но
это вполне естественно.
Он окинул толпу критическим взглядом. В комнате со стеклянными стенами было
не протолкнуться. Похоже, сюда явились все, кто имеет хоть какое-то
отношение к кино. Очевидно, Досон Холланд был в киноиндустрии своим
человеком.
Оформлено помещение было без особых затей. С потолка свисали огромные афиши,
в основном фильма
Фаст-компани
, да фотографии Виктории Беллами, весьма
искусно освещенные. Повсюду стояли столики с изысканной едой, а рядом со
входом, на помосте, располагался бар. Заказывая себе выпить, Джек успел
разглядеть этикетки на бутылках: спиртное оказалось самого высокого
качества.
— Даже не знаю... — Элизабет помолчала, слегка нахмурившись, словно
пыталась привести свои мысли в порядок. — Я и не подозревала, что она и
в жизни так же потрясающе хороша. Здесь все-таки не Голливуд. Но выглядит
она как самая настоящая кинозвезда.
— Ее роскошная внешность еще не означает, что она умеет играть.
— Это верно, — согласилась Элизабет.
Делая вид, что хочет взять пригоршню орешков, Джек наклонился к ней чуть
ближе и тотчас же понял, что поступил опрометчиво. На него пахнуло легким
ароматом цветочных духов, и он почувствовал, как внутри у него все
перевернулось.
Когда Элизабет сошла сегодня вниз по лестнице в своем маленьком платье,
таком потрясающе сексуальном, ему захотелось схватить какой-нибудь предмет и
запустить им в стенку, чтобы хоть как-то снять напряжение. Да, нелегко ему
будет прожить с ней в одном доме целую неделю. Пожалуй, такого испытания у
него еще в жизни не было.
Не расслабляйся, — приказал себе Джек. — Тебя ждет работа
.
— Вы только посмотрите: все готовы шеи свернуть, глядя ей вслед, —
заметила Элизабет.
Джек снова перевел взгляд на Викторию. Она остановилась рядом с каким-то
худым нервным молодым человеком с короткими вьющимися волосами.
— Она красива. А на красивых люди обычно обращают внимание. Ничего
удивительного в этом нет.
— Похоже, в отличие от большинства собравшихся на вас ее красота
произвела не слишком сильное впечатление.
— Впечатление произвела, — проговорил Джек, жуя орешки, — но
интереса не вызвала.
— А есть какая-то разница?
— Есть. И очень большая.
— Объясните, — попросила Элизабет, задумчиво глядя на него.
Джек перестал жевать и призадумался.
— Не знаю, смогу ли, — наконец проговорил он. — Понимаете,
она выглядит потрясающе и знает это. Но ее красота не возбуждает. По крайней
мере меня.
— Гмм...
Видя, что она не понимает, Джек попытался объяснить по-другому.
— Красота ее какая-то холодная. Словно ей на голову вылили ледяной...
Спохватившись, он замолчал, но было уже поздно. Элизабет одарила его
улыбкой, способной, казалось, заморозить Средиземное море.
— Что же вы замолчали? Вы говорили о том, что красота Виктории Беллами
холодная. Давайте продолжим эту тему.
— Что-то не хочется, — пробормотал Джек и схватил горсть орешков.
— Может быть, вы тоже назовете ее Снежной королевой, как когда-то меня?
Нет, наверное, это было бы несколько преждевременно. В конце концов, вы же с
этой женщиной пока что не были близки.
— Черт! — ругнулся Джек.
Ну почему он всегда попадает впросак, стоит ему начать с Элизабет светскую
беседу!
— Скажите мне, Джек, вы и в самом деле думаете, что все мы — Снежные
королевы? А может быть, в вас самом есть что-то такое, что заставляет женщин
так себя с вами вести?
— Мы сюда пришли по делу, — ровным голосом проговорил он. —
Так, может быть, лучше подумаем о нем?
— Вы уходите от темы разговора.
— Верно, черт побери! — И, схватив Элизабет за руку, Джек потащил
ее к другому столику с закусками. — Будем продолжать наши поиски.
— А не слишком ли многого мы хотим? Было бы невероятно большой удачей,
если бы Пейдж появился на этом вечере.
— Согласен. Но тем не менее такое возможно. Насколько я понял, Пейджу
очень хочется быть среди тех, кто так или иначе связан с миром кино. Так что
сегодняшний вечер может иметь для него важное значение.
— Если мы его вдруг увидим, держите меня покрепче за руку, —
заметила Элизабет. — Чтобы я не бросилась на него и не задушила.
Сценариста звали Спенсер Уэст. Было нетрудно заметить, что он перебрал
текилы.
— Главная идея... — провозгласил он нараспев. — Главная идея — это
в Голливуде самое важное. Без нее ты ничего не стоишь.
— Понятно. — Элизабет изо всех сил постаралась придать своему
голосу живейший интерес и восхищение.
Спенсер был стройным молодым человеком с вьющимися волосами и в очках в
роговой оправе, но таким нервным, что на него было жалко смотреть. Мятый
льняной пиджак висел на нем как на вешалке. Довольно мил, решила Элизабет.
Хотя после того, как она в течение целого часа пыталась поддерживать
подобные разговоры с совершенно незнакомыми людьми, ей уже ничто не было
мило.
— И вы должны уместить эту идею в одно предложение. — Спенсер
снова отхлебнул из своего стакана. — В одно-единственное предложение,
черт бы его побрал!
— Как в рекламе, — заметила Элизабет.
— Точно. — Спенсера, похоже, порадовала ее проницательность.
— Должно быть, это необыкновенно трудно.
— Для Голливуда сценарии пишут одни недоумки, у которых нет ни на грош
воображения. Им плевать на то, что их сценарий обязательно будут
переписывать. А у меня есть воображение. Именно поэтому я предпочитаю
независимое кино.
— И какова главная идея фильма
Фаст-компани
?
Выдержав эффектную паузу, Уэст провозгласил:
—
Стоит вам начать бежать в быстрой компании, и вы уже не можете
остановиться
. Вот что стало главной идеей фильма.
Элизабет кивнула.
— И, как я полагаю, непременно должен быть несчастливый конец?
— Реалистичный конец, — мрачно поправил Спенсер.
— Вы совершенно правы. Реалистичный. Должно быть, на такого сценариста,
как вы, часто пытаются оказать давление?
— Еще какое!
— Думаю, у всех, кто работал над фильмом, нашлась идея, а может быть, и
две, которые они считали удачными, — осторожно проговорила Элизабет.
Уэст презрительно фыркнул.
— Не одна и не две, а множество. Вы не поверите, через что мне пришлось
пройти, когда я писал сценарий
Фаст-компани
! Каждый норовил сунуть свой
нос. А для Вики мне пришлось даже переписать всю главную женскую роль от
начала и до конца.
— Для Вики?
Спенсер с недоумением взглянул на нее.
— Вики Беллами. Жены Досона, — пояснил он.
— Ах да, Вики. — Элизабет изобразила чуть глуповатую
улыбку. — А почему вам пришлось переписывать ее роль?
Сценарист посмотрел на нее так, будто Элизабет задала поразительно наивный
вопрос.
— Разумеется, из-за мужа Вики, Досона Холланда, — с ангельским
терпением произнес он. — Холланд согласился вложить деньги в
...
Закладка в соц.сетях
