Жанр: Любовные романы
Безрассудство
...а почувствовала, как
его пальцы снова вошли в нее, и ощутила немыслимое напряжение в своем теле,
там, внизу. — Габриэль!
— Да! — прошептал он в ответ. — Да! Сейчас! Именно так.
Держись за меня. Доверься мне, и я спасу тебя.
Он снова поцеловал ее, и душа Фебы разлетелась на тысячи мелких осколков.
Она уже не слышала торжествующего вздоха, вырвавшегося у Габриэля, и только
почувствовала, как он накрыл ее тело своим. Она изумилась, ощутив свой
собственный вкус на его губах, когда он коснулся ее рта. И еще она
почувствовала, как его поднявшийся мощный жезл вошел в ее напрягшееся и
содрогающееся тело.
Феба приняла его, легкая быстрая дрожь восторга била ее. Феба прижалась к
Габриэлю так же крепко, как днем прижималась к покрытой водорослями скале.
Она была спасена.
Глава 15
Бледные лучи поднимавшегося над морем солнца проникли в окно спальни, и
Габриэль проснулся. Первым, еще неосознанным движением он крепче прижал к
себе Фебу, словно желая убедиться, что она в безопасности, что она по-
прежнему рядом.
Она была там, где ей и полагалось быть. Нежный округлый живот прижимался к
бедру Габриэля, маленькая изящная ножка покоилась между его ног. Пальцы
Габриэля мягко легли на прелестную округлую грудь.
Габриэль впитывал простое и такое новое для него блаженство утреннего
пробуждения рядом с женой. Эта тихая близость наполняла его счастьем.
Теперь она действительно принадлежит мне
, — подумал он. Этой ночью
она отдалась ему вся без остатка, как он и хотел. Феба отвечала полностью,
ничего не оставляя себе. Габриэль подумал, что теперь он получил все, чего
он так желал, — все, кроме одной малости. Кроме одной ничтожной
малости: сегодня ночью Феба не сказала, что любит его. Даже в самые
пламенные минуты страсти, когда теряла сознание в его объятиях и выкрикивала
его имя, слова любви так и не слетели с ее губ.
Не так уж это важно
, — поспешил уверить себя Габриэль. В конце
концов, она признавалась ему в любви иначе — тысячью поцелуев, тысячью
прикосновений. Габриэль вспомнил, как Феба гладила его — сначала осторожно,
потом все увереннее, привыкая к его коже и телу. При этом воспоминании
Габриэль почувствовал, как вновь твердеет его плоть.
— Габриэль?
— M-м? — Габриэль повернулся на бок и принялся тянуть с Фебы
одеяло, пока ее розовые соски не предстали его взору.
Феба нетерпеливо зашевелилась во сне, цепляясь за одеяло:
— Я замерзла.
— Я тебя согрею. — Он поцеловал одну теплую грудь, затем вторую.
Феба глядела на него расширившимися глазами.
— Все-таки это очень странно, правда?
— Ты о чем? — спросил он, продолжая целовать ее грудь.
— Просыпаешься утром, а в постели с тобой кто-то лежит.
— И не кто-то, — поднял голову Габриэль, — а ваш муж, мадам!
— Да, конечно, но все-таки очень странно. Я не говорю, что это
неприятно, просто странно.
— Скоро привыкнешь, — заверил Габриэль.
— Может быть, — неуверенно протянула она.
— Поверь мне, ты к этому привыкнешь. — Габриэль перекатился на
спину, притянул Фебу к себе на грудь. Она ощутила бедром его напрягшийся
жезл.
— Боже мой, Габриэль! — Брови Фебы сошлись на переносице, когда
она взглянула вниз и увидела его полную готовность. — Неужели ты всегда
просыпаешься в таком состоянии, Габриэль?
— А ты всегда просыпаешься такой говорливой? — Габриэль ухватил ее
за ногу и уложил поперек своих бедер.
— Не знаю. Как я уже говорила, мне еще не доводилось просыпаться вместе
с кем-то... Что ты делаешь, Габриэль? — Феба задохнулась.
Габриэль нащупал пальцами ее мягкие лепестки и принялся осторожно ласкать
их. Он почувствовал, как при первом же его прикосновении из нее проступил
мед. Он усмехнулся:
— Я учусь командовать моей очаровательной женой-командиршей. Вы должны
восхищаться своим учеником.
Габриэль отыскал влажный путь в ее недра, обхватил руками бедра Фебы и
сильно потянул ее вниз.
— Габриэль!..
— Уже здесь, дорогая моя...
Прошло еще немного времени. Габриэль откинул одеяла и нехотя поднялся.
— Еще совсем рано, — не открывая глаз, пробормотала Феба. —
Куда вы собрались, милорд?
— Я должен одеться. — Габриэль склонился над Фебой, по-хозяйски
погладил. — И тебе тоже пора одеваться. Сразу после завтрака мы
отправляемся в Лондон.
— В Лондон? — Феба резко села. — Почему в Лондон? Мы не
прожили здесь и недели.
— Мне надо уладить кое-какие дела в городе, леди. Как ты помнишь, наша
свадьба произошла несколько неожиданно.
— Да, конечно, но почему мы должны сломя голову мчаться в Лондон?
— Мне пришлось бросить некоторые важные дела, когда я погнался за вами,
мадам графиня. — Габриэль поднял с пола халат. — Пора наконец
заняться ими.
— Из-за каких важных дел мы должны так спешить? Мне очень нравится в
Дьявольском тумане
.
— Рад, что тебе понравился твой новый дом, — снисходительно
улыбнулся Габриэль. — И все-таки мы должны сегодня уехать.
— Полагаю, мы успеем обсудить этот вопрос за завтраком, милорд, —
вздернула подбородок Феба. Габриэль чуть приподнял одну бровь:
— Феба, ты теперь замужняя женщина. Моя жена. Это значит, что в
серьезных вопросах решение буду принимать я. Мы уезжаем в Лондон через два
часа.
— И не подумаю! — воскликнула Феба, поспешно натягивая свой
пеньюар. — Предупреждаю тебя, Габриэль, если хочешь жить со мной в
мире, то должен приучиться обсуждать все со мной, прежде чем примешь свое
ответственное решение. Мне уже двадцать четыре, и ты не можешь командовать
мной, точно девчонкой.
Габриэль распахнул дверь, разделявшую их спальни, прислонился одним плечом к
косяку и сложил руки на груди.
— Мы отправляемся в Лондон через два часа. Если ты не успеешь одеться и
сложить свои вещи, я запихну тебя в карету силой. И нагишом. Все ясно?
Нежные губы Фебы упрямо скривились, она презрительно сузила глаза.
— Я не намерена волочиться за тобой повсюду только потому, что тебе, видите ли, так вздумалось.
— Бьюсь об заклад?..
Она собиралась разразиться очередной пламенной тирадой, но вдруг смолкла.
Габриэль увидел, как понимание появляется в ее глазах, и с трудом подавил
стон. Приятно иметь умную и отважную жену, но в этом есть свои недостатки.
— Подожди, — осторожно произнесла Феба, — ты увозишь меня в
Лондон из-за того, что вчера произошло? Я права?
Габриэль обреченно вздохнул. Ему не удалось убедить Фебу, будто все дело в
его капризе.
— Думаю, так будет лучше, Феба. Я хочу на какое-то время увезти тебя из
Дьявольского тумана
.
Феба подалась вперед, лицо ее стало серьезным.
— Но ведь это была просто досадная случайность, Габриэль.
— Ты уверена?
— Что же еще? — Она покачала головой в недоумении.
— А я не уверен. Ясно только одно: эта таинственная Алиса совершила
очень серьезное преступление. Судя по всему, она собиралась убить тебя.
Прежде чем мы уедем, я загляну в магистрат округа и расскажу о случившемся.
Быть может, там прекрасно знают эту Алису. Но до тех пор, пока ее не найдут,
я предпочту держать тебя подальше отсюда, в безопасности.
— Вероятно, она сумасшедшая, — нахмурившись, предположила Феба.
— В таком случае ее следует запереть в сумасшедшем доме. Я не допущу,
чтобы она рыскала где-нибудь поблизости, — заявил Габриэль. — Два
часа в твоем распоряжении, Феба.
Развернувшись, он направился в свою комнату. Подобного рода объяснения
давались ему с трудом. На корабле, посреди Южных морей, можно было отдать
команду и не сомневаться, что ее выполнят. Его команды исполнялись всегда.
Не так-то легко привыкнуть к жене, которая готова оспорить любое
распоряжение.
Мередит с содроганием отодвинула от себя отрез алого шелка.
— Феба, это самый немодный цвет, какой я когда-либо видела. Заклинаю
тебя, не вздумай заказать такое платье.
— Ты уверена, что он так уж плох? А я нахожу его неотразимым. —
Феба погладила блестящий шелк, впитывая в себя яростный цвет.
— Он совершенно неуместен.
— Ну что ж, если ты уверена...
— Я совершенно в этом уверена. На тебе он будет смотреться просто дико.
Феба подавила вздох и обернулась к хозяину магазина:
— Придется нам поискать какой-нибудь другой цвет. Может быть, пурпур
или что-нибудь желтых тонов?
— Конечно, мадам. — Торговец протянул Фебе очередной отрез. —
У нас есть замечательный шелк пурпурного цвета и желтый шелк из Италии.
Мередит передернула плечами.
— Феба, советую тебе выбрать бледно-голубой муслин или розовый шелк.
— Но ты же знаешь, я люблю яркие расцветки.
— Да-да, но ты теперь замужняя женщина, графиня.
— Ну и что? — удивленно спросила ее Феба.
— Хотя бы ради своего мужа ты должна считаться с тем, что принято в
свете. Взгляни на муслин, белый с розовым, — настаивала Мередит. —
Все носят пастельные тона.
— Ненавижу пастель. Никогда не носила бледных тонов.
— Я пытаюсь помочь тебе, Феба, — вздохнула Мередит. — Зачем
так упрямиться?
— Я упрямлюсь потому, что все только и делают, что хотят мне помочь
абсолютно во всем. — Феба с удовольствием гладила яркий пурпурный
бархат. — Вот, пожалуй, подходящая ткань.
— Для бального платья?! Ты с ума сошла! — возмутилась Мередит.
— Для моего средневекового костюма. — Феба набросила кусок желтого
шелка поверх пурпурного бархата и залюбовалась этим сочетанием. — Я
собираюсь устроить летом большой прием в
Дьявольском тумане
.
— Замечательно. Теперь, став графиней Уальд, ты обязательно должна
устраивать приемы. Но при чем здесь средневековый костюм?
— Я хочу устроить рыцарский праздник, с турниром, — улыбнулась
Феба.
— С турниром? Ты хочешь сказать, мужчины наденут доспехи и будут
разъезжать верхом? — не на шутку переполошилась Мередит.
—
Дьявольский туман
как нельзя лучше подходит для этого. Мы
позаботимся, чтобы все обошлось без травм. Устроим состязание лучников и
грандиозный бал. Я найму актеров, они будут изображать жонглеров и
трубадуров. И конечно, все должны явиться в маскарадных костюмах.
— Феба, это серьезное событие, — озабоченно произнесла
Мередит. — Ты в жизни своей еще и вечера не устраивала. Подумай, стоит
ли начинать с такой сложной программы?
— Все будет великолепно. Думаю, Уальду придется по душе моя идея.
Мередит внимательно посмотрела на нее.
— Прости за мой вопрос, но ты уже обсуждала это с ним?
— Еще нет, — Феба тихонько хихикнула, — но уверена, он
согласится. Это в его вкусе.
— Ты уверена?
— Вполне.
Через двадцать минут сестры наконец покинули магазин. Сопровождавший их
лакей нес два отреза яркой ткани — один пурпурный, другой желтый. Феба была
очень довольна своими покупками, Мередит безнадежно махнула на все рукой.
— Надо зайти в книжный магазин Леси, это тут поблизости, — сказала
Феба, — я совсем ненадолго.
— Хорошо, — отозвалась Мередит, и некоторое время они шли молча.
Потом Мередит приобняла сестру. — Я должна спросить тебя об одной вещи,
Феба.
— Да?
Фебе не терпелось добраться до Леси. За завтраком Габриэль мимоходом
упомянул, что утром он отправил издателю свой новый роман. Феба готова была
признаться Габриэлю, что она и есть его издатель. Но решила сначала закинуть
удочку, попросив разрешить ей ознакомиться с рукописью.
Ни в коем случае, — отрезал Габриэль. — Для меня это вопрос
принципа. Рукопись читаю только я и мой издатель. — Феба пришла в
ярость, когда он снисходительно усмехнулся и произнес:
— И потом, ты не очень разбираешься в современной литературе, верно?
Вас интересуют только старинные книги, мадам
.
Феба страшно обиделась и уже не чувствовала себя виноватой за то, что
скрывает от Габриэля свою тайную деятельность в качестве редактора и
издателя.
— Феба, дорогая, ты счастлива в браке? — поколебавшись, спросила
Мередит.
Феба изумленно уставилась на нее. Прекрасные глаза сестры были полны
тревоги.
— Господи, Мередит, почему ты об этом спрашиваешь?
— Я понимаю, все произошло настолько неожиданно, а тебе необходимо
время, чтобы получше узнать Уальда. — Мередит слегка покраснела. —
Все дело в том, что мы так расстроились, когда ты сбежала...
— Неужели?
— Да. Мы просто потеряли голову — все, кроме Уальда. Он был просто в
ярости, но сохранил хладнокровие. Боюсь, догоняя тебя, он еще не успел
остыть, и не знаю, как он обошелся с тобой, ты меня понимаешь?
— Нет, Мередит, пока не понимаю. Что ты имеешь в виду?
Румянец на щеках старшей сестры стал ярче.
— Все дело в том, что после той истории, которая произошла восемь лет
назад, я имею представление о характере Уальда. Феба, я так боялась, что он
был с тобой недостаточно добр и недостаточно терпелив.
— Уж не думаешь ли ты, что он побил меня? — нахмурилась Феба.
— Я не об этом. — Мередит быстро оглянулась и, убедившись, что
лакей не сможет их услышать, продолжила:
— Я пытаюсь спросить... Не знаю, как сказать... Был ли он, строго
говоря, вполне джентльменом в вашей спальне? Уальд бывает груб, когда
выходит из себя, поэтому, боюсь, он мог не пощадить твои чувства...
естественные чувства леди.
Феба застыла от изумления:
— Бог мой, Мередит, если тебя беспокоит, как Уальд занимается любовью,
то можешь не тревожиться. С чем, с чем, а с этим у нас все обстоит
благополучно.
Подойдя к магазину Леси, Феба предупредила сестру, что для нее оставлена
книга в кабинете хозяина. Ни Мередит, ни приказчика это не удивило: Феба
часто заходила в магазин Леси за оставленной для нее книгой.
— Полистаю книги, пока ты разберешься со своими старыми
талмудами, — пообещала Мередит. — Только не задерживайся, мне
необходимо еще заглянуть к перчаточнику.
Феба застала Леси с бутылкой масла в руках. С заботливостью пылкого
влюбленного он ухаживал за большим печатным прессом. Когда Феба вошла, он
слегка приподнял голову и скосил на нее глаза.
— Где она, мистер Леси?
— Там, на столе. Только час назад принесли. — Леси извлек из
кармана фартука бутылку джина и отхлебнул заслуженный глоток. Утерев рот
тыльной стороной руки, он хищно подмигнул Фебе. — Хорошо на ней
заработаем, а, мадам?
— Я в этом уверена, мистер Леси. Скоро я снова загляну к вам.
Спрятав сверток под мышку, Феба покинула мастерскую. Мередит заметила в
руках сестры что-то похожее на завернутую книгу и неодобрительно прищелкнула
языком:
— Опять пришлось купить, Феба?
— Очень редкая книга, — бодро ответила ей сестра.
Через три дня Феба случайно повстречалась со своей матерью на балу у
старинных друзей графа и графини Кларингтон.
— Рада тебя видеть, дорогая, — приветствовала ее графиня
Лидия. — Я как раз искала тебя в толпе гостей. А где же твой муж?
— Уальд сказал, что приедет позже. Ты ведь знаешь, он не любит балы и
званые вечера.
— Да-да. — Графиня сочувственно улыбнулась. — Кстати, об
Уальде, Боюсь, его еще рано просить о небольшом одолжении: выступить в роли
моего банкира и покрыть мой последний проигрыш. Вчера у леди Рэнтли мне
очень не повезло. Разумеется, на днях я отыграюсь, но пока что мне нечем
расплатиться, сама знаешь, карточный долг — долг чести...
— Только ты сама попроси Уальда, хорошо, мама? И не умоляй меня сделать
это за тебя.
— Но, Феба, полагаю, неприлично обращаться к нему напрямую!
— Почему бы и нет? А как получилось, что ты вдруг проиграла у леди
Рэнтли? Мне казалось, когда ты играешь в ее доме, удача всегда с тобой.
— Все верно, — горделиво ответила графиня, — но вчера там
обсуждали такие потрясающие слухи, и я сосредоточилась на разговоре, вместо
того чтобы следить за картами. А карты этого не прощают.
— А что за сплетни?
Графиня наклонилась к самому уху дочери:
— Говорят, лорд Прюстоун последнее время зачастил в модный бордель под
названием
Бархатный ад
. Его жена узнала о его визитах и пришла в
неописуемую ярость. Говорят, вынашивает планы мести.
— И она права! — воскликнула Феба. — А что такое этот
Бархатный ад
? Никогда о нем не слышала.
— Не хватало, чтобы ты о нем слышала, — пробормотала
графиня. — Но теперь ты замужняя женщина и тебе пора узнать жизнь как
она есть.
Бархатный ад
— это самый роскошный бордель во всем Лондоне, туда
наведываются самые изысканные джентльмены.
— Если Уальд туда хоть ногой ступит, я его задушу.
Лидия хотела было дать ей материнский совет, но тут рот у нее приоткрылся от
изумления.
— Боже мой, Феба, скорее обернись. Скорее! Я забыла очки, но готова
поклясться, что этот джентльмен...
— Какой джентльмен? — спросила Феба, оглядываясь через плечо. Она
увидела светловолосого юношу с глазами газели — и будто кто-то сильный нанес
ей мощный удар в живот. — Мой Бог, да это же Нил, — с трудом
выдавила она из себя.
— Чего я и боялась. — Графиня поджала губы. — Считалось, что
он умер. Прав твой отец: Бакстер совершенно лишен чувства приличия.
Феба уже не слышала ее. Стряхнув с себя оцепенение, она шагнула вперед. Губы
с трудом выговорили:
— Нил?
— Добрый вечер, моя прекрасная леди Феба. — Нил взял ее затянутую
в перчатку руку и изящно склонился над ней. Подняв голову, он печально
улыбнулся. — Или я должен сказать леди Уальд?
— Нил, ты жив... Все думали, что ты погиб.
— Поверь мне, Феба, я не призрак.
— Не так-то легко в это поверить.
Зал все еще плыл перед ее глазами, не было сил собраться с мыслями. Она
вгляделась в лицо Нила, с тревогой обнаруживая в нем перемены. Тот юноша,
которого она знала три года назад, был нежнее, мягче. Теперь в его глазах
читалась печаль, а в углах губ залегли незнакомые морщины. Он казался
закаленнее, во всей его фигуре проступила сила, которой раньше Нил был
совершенно лишен.
— Ты ведь не откажешься потанцевать со мной, моя прекрасная леди? Я так
давно не танцевал с моей обожаемой Фебой.
Не дожидаясь ответа, Нил взял ее за руку и повел в круг танцующих. Звуки
медленного торжественного вальса заполнили комнату. Феба кружилась в
объятиях Нила. Она танцевала машинально, в мозгу и на языке вертелись тысячи
вопросов.
— Нил, это просто невероятно. Не могу выразить словами, как я счастлива
видеть тебя живым и здоровым. Ты должен рассказать о своих
приключениях. — Тут она припомнила, что Габриэль рассказывал ей о
подвигах Нила в Южных морях. — О тебе ходят жуткие слухи.
— В самом деле? Не иначе как эти истории сочиняет твой свежеиспеченный
муж. Когда он узнает, что ему не удалось прикончить меня, он постарается еще
больше меня опорочить.
Во рту у Фебы пересохло.
— Ты хочешь сказать, что Уальд солгал? Ты не был пиратом?
— Пиратом? Я? И ты могла поверить такой лжи о своем верном
Ланселоте? — Взгляд Нила омрачился. — Мне страшно за тебя,
возлюбленная моя.
— Нил, я не твоя возлюбленная. И никогда не была ею, — выдохнула
она и замолчала. — Почему же тебе страшно за меня?
— Феба, дорогая моя, ты вышла замуж за самого жестокого из пиратов,
который когда-либо охотился в Южных морях. Этот человек наводил ужас на всех
честных торговцев. Он захватил мое суденышко, дочиста ограбил его и
предложил всем, кто был на борту, выбирать: смерть от меча или смерть в
море. Я выбрал море.
— Нет, я не могу в это поверить, Нил. Тут какая-то ошибка.
— Я был там. И едва не погиб. Поверь мне, дорогая, это чистая правда. Все до последнего слова.
— Что было дальше? Как тебе удалось спастись?
— Несколько дней я плыл, ухватившись за кусок дерева. Потом меня
выбросило на какой-то остров. Я едва не потерял рассудок от голода, жажды и
палящего солнца. Только воспоминание о твоем прелестном лице заставляло меня
бороться за жизнь.
— Господи Боже!
Нил сжал зубы, его карие глаза внезапно вспыхнули яростью.
— Несколько месяцев я просидел на этой чертовой скале. Наконец меня
подобрали, и я оказался в порту. Но у меня не было ни гроша: Уальд потопил
мой корабль и полностью разорил меня. Этот корабль был единственным моим
богатством. Прошло немало времени, прежде чем мне удалось скопить достаточно
денег, чтобы вернуться в Англию.
Феба пристально смотрела на него.
— Нил, даже не знаю, что сказать и чему верить. Все это кажется просто
бессмыслицей. Я слышала, мой отец заплатил тебе за то, чтобы ты покинул
Англию.
— Мы оба знаем, что твой отец не одобрял нашей... дружбы, —
проникновенным голосом напомнил ей Нил.
— Да, но он в самом деле заплатил за то, чтобы ты оставил меня в покое?
Я хочу знать: это правда?
Нил мрачно улыбнулся ей.
— Неизвестный благодетель заплатил за мой билет на корабль. Я так и не
знаю его имени. Я думал, кто-то из богатых друзей моего отца решил мне
помочь — кто-нибудь, кому было известно, что мне необходимо скопить денег,
чтобы жениться на тебе. Я не мог упустить такую возможность.
Феба почувствовала, как кружится у нее голова, и поняла, что виноват в этом
вовсе не медленный вальс. Она тщетно пыталась разобраться в том, что сейчас
услышала.
— Я ничего не могу понять, Нил.
— Конечно, дорогая, ты не понимаешь, зато я очень хорошо все понимаю,
увы, слишком хорошо. Уальд вернулся в Англию с добычей, награбленной за
восемь лет пиратства, и стал респектабельным членом высшего общества.
— Он не был пиратом, — возразила Феба. — Теперь я хорошо знаю
его и никогда в это не поверю.
— Ты знаешь его не так давно, как меня, — тихо возразил
Нил. — Он отнял у меня единственную женщину, на которой я хотел
жениться.
— Прости, Нил, но я все равно не вышла бы за тебя замуж. Я говорила
тебе об этом и тогда, восемь лет назад.
— Ты полюбила бы меня. Впрочем, к чему обиды. Брак с Уальдом не твоя
вина. Тебе сказали, что я умер.
— Да.
Не было смысла повторять, что даже если бы она не считала его погибшим, то
все равно не стала бы дожидаться его возвращения. Феба никогда не собиралась
выходить замуж за Нила и никогда не скрывала этого. Она готова была видеть в
нем друга, но не мужа или любовника.
— Этот пират Уальд отнял все, что было мне дорого. Мой корабль, мою
возлюбленную и даже заветный дар, который всегда напоминал мне о тебе.
Глаза Фебы расширились, дурное предчувствие охватило ее.
— Дар? — переспросила она.
— Он забрал книгу, которую ты подарила мне, дорогая. Я видел, как он
уносил ее в тот день, когда захватил мой корабль. Он собрал все, что нашел
ценного в моей маленькой каюте, и наконец добрался до
Дамы на башне
. Я
едва не поплатился жизнью за то, что попытался отнять у него книгу. Эта
потеря огорчила меня больше всего на свете. Единственное, что оставалось у
меня на память о тебе...
Феба почувствовала укол совести, что только усилило ее беспокойство.
— Нил, я в такой растерянности...
— Понимаю, любовь моя. Тебе пришлось выслушать столько искусной лжи, и
теперь ты не знаешь, чему верить. Я только прошу, не забывай, что мы когда-
то значили друг для друга.
Внезапно ужасная мысль поразил
...Закладка в соц.сетях
