Жанр: Любовные романы
Невеста 8. Невеста-сорванец
...будет рассказывать нашим детям и внукам.
Ну вот, он все сказал, и эти слова прозвучали не только логично, но и искренне. Очень
красивый, даже элегантный оборот речи. Но этим чертовым оборотом речи Джеймс,
можно сказать, подписал себе приговор.
Определил дальнейшую судьбу. Судьбу, которая ждет его, когда мозг снова начнет
функционировать.
Глава 23
Он ждал. И чувствовал себя странно отчужденным, словно наблюдал за происходящим
со стороны. Как будто все это было не с ним В комнате царило полное и абсолютное
молчание.
Корри подняла брови.
- Прошу прощения, я верно тебя расслышала? Или у тебя снова началась горячка?
Может, позвать твоего отца? Врача? Очевидно, ты еще нездоров, и это меня беспокоит.
- Корри, не будь дурой.
- Хочу и буду, - проворчала она, теребя перчатки того же прелестного зеленого
оттенка, как платье и туфельки. Ее следующие слова едва не повергли его в шок:
- Как по-твоему, Девлин собирается сделать мне предложение?
- Ладно. Можешь дурить, сколько хочешь, но я себе этого не позволю. Скажу прямо: у
нас нет иного выхода, Корри. Совсем нет. Ситуация критическая.
Корри подскочила, попятилась за диван и встала там, подбоченившись и глядя на него.
- А теперь послушай меня, Джеймс Шербрук. Нет никакой критической ситуации. И
вообще никакой, Знаешь, в чем твоя беда? Ты слишком много думаешь, постоянно все
взвешиваешь, раскидываешь умом, ворошишь мысли и только потом принимаешь
решения.
И чаще всего оказываешься прав, но иногда - вот как сейчас, в эту минуту - ни с того ни
с сего приходишь к заключениям, от которых у меня начинается головная боль, так что
немедленно прекрати. Забудь об этом, слышишь? Забудь.
- Две леди уже проигнорировали тебя. Неужели не понимаешь, что это означает? - тихо
спросил он.
- Девлин порекомендовал не обращать внимания, и я намерена последовать его совету.
- Ты не можешь выйти за Монро. Правда, если поставила себе целью стать герцогиней,
а не какой-то графиней...
- Что за вздор ты мелешь! Я ухожу.
- И куда именно?
- Добыть немного бренди из библиотеки твоего отца.
- Неужели не помнишь, что стряслось с тобой в тот раз, когда ты пила бренди? Ты и
Нэтти Поул стянули бутылку лучшего бренди дядюшки Саймона, а потом вас целый час
выворачивало в кустах за домом.
- Мне было двенадцать лет, - возразила она, но Джеймс покачал головой.
- Помню, тебе было так плохо, что ты лежала, задыхаясь, и бормотала самым
жалобным голоском: "Во мне ничего не осталось, Джеймс, и теперь я обязательно умру.
Пожалуйста, извинись за меня перед дядей Саймоном за то, что я стащила его бренди". А
потом впала в ступор. Так что никакого бренди. На этот раз у меня не хватит здоровья,
чтобы за тобой ухаживать.
Корри взялась было за дверную ручку, но, помедлив, враждебно посмотрела на него.
- Повторяю, иногда ты бываешь прав. Вот как сейчас. Ладно, пойду добуду большой
стакан воды, - пообещала она и бесшумно выбежала из комнаты. Хорошо, что надела
туфельки без каблуков!
Джеймс мрачно нахмурился. Богу известно, он не хочет жениться. Не просто на
Корри... - при этой мысли ему дурно становится, - но и вообще ни на ком. Его отец не
женился до двадцати восьми лет, прекрасный зрелый возраст, по мнению графа, в
котором мужчина наконец осознает, что спать с одной женщиной каждую ночь и на
вполне законном основании - совсем не так уж плохо.
Но ведь Джеймсу всего лишь двадцать пять! Три года свободы вылетят в трубу только
потому, что Корри увязалась за ним и, видите ли, спасла.
Дьявол, преисподняя и адский огонь!
- Милорд, вы слишком раскраснелись, - сочувственно заметил Петри с порога. - Мисс
Корри не следовало спорить с вами. Теперь у вас может разлиться желчь и снова начаться
лихорадка. Я хотел просить ее удалиться, но она ушла сама. Зато у меня есть немного
ячменной воды, которую оставила ваша дорогая матушка.
- Петри! - прошипел Джеймс, злобно глядя на камердинера, прослужившего ему
больше пяти лет, а заодно и на проклятую ячменную воду. - Есть вещи, которые
джентльмен просто обязан выдержать и вынести, даже ценой вернувшейся лихорадки.
Дай мне это гнусное зелье, а потом оставь в покое. Клянусь, что выпью его, прежде чем
доковыляю до постели.
- Ее сиятельство сказала, что добавила в питье кое-какие штучки, которые вам
понравятся. Возьмите, милорд, и пейте залпом.
Джеймс пригубил ячменную воду, готовый немедленно ее выплюнуть, но, к своему
удивлению, обнаружил, что вкус совсем не так уж плох. Он осушил стакан, вздохнул,
побрел к лестнице и медленно поплелся по длинному коридору к спальне. Приклонив
голову на подушки, он заметил, что Петри все это время шел следом. Вероятно, боялся,
что хозяин хлопнется без чувств.
Джеймс лежал, досадуя, что дорога до спальни оказалась чересчур длинной. Он уже
закрыл глаза, когда Петри дипломатично откашлялся.
- Ладно, Петри. Выкладывай, не то поперхнешься собственными словами.
- По моему опыту, милорд, от молодых леди не стоит требовать немедленных решений.
С ними следует обращаться мягко...
- Петри, хотел бы я, чтобы ты увидел Корри, врывающуюся в дом верхом на лошади и с
вилами под мышкой. Она ранила в руку одного из злодеев. Поверь на слово, она отнюдь
не хрупкое, изнеженное создание.
- Может, вы в то время бредили, милорд, и всего лишь вообразили, что все это было на
самом деле. Многие из слуг считают, что вы сумели спастись самостоятельно, а потом
нашли в загоне плачущую и несчастную мисс Корри, отнесли ее на ферму, где наконец
упали без сил, потому что несли ее десять миль и отдали всю свою одежду, чтобы она
согрелась. Мы уверены, что так оно и было, поскольку эта история куда больше походит
на правду.
Джеймс от удивления лишился дара речи.
- И ты утверждаешь, что и Уилликом так считает? - выговорил он наконец..
- Вот этого я точно сказать не могу, милорд.
- С чего это вдруг? Ты находишь, что сказать по поводу всего, что происходит в этом
доме. И хотя у тебя на все есть собственное мнение, слушай внимательно: она не только
спасла меня, но и придавила коленом шею контрабандиста, пытавшегося нас захватить.
Что ты думаешь по этому поводу?
- Очевидно, милорд, у вас жар. Я немедленно иду за вашим отцом.
И Петри, высоко подняв голову и распрямив плечи, вышел из комнаты.
Джеймс еще больше разозлился. Может, он слишком поспешно выложил все Корри. Не
дал ей времени осознать сказанное.
Жениться на наглом отродье. Господи, могли он вообразить такое в шестнадцать лет,
когда вышел из хлева с глупой ухмылкой на лице, отряхивая со штанов соломинки, а она
стояла у входа и смотрела на него в
упор.
Хорошо еще, что тогда она была совсем ребенком, чтобы понять, чем именно он
занимался с Бетси Хупер в укромном уголке хлева.
Подняв глаза на стук открывшейся двери, он с огромным облегчением увидел брата.
- Ты не поверишь, что Петри рассказывает обо всем этом, - начал Джейсон, качая
головой.
- О нет, отчего же? Он только сейчас облегчил душу, высказав свою версию событий,
после того как подслушал мой разговор с Корри. Я и не подозревал, что он такой
женоненавистник.
- Могло быть и хуже, - вздохнул Джейсон.
- Это еще каким образом?
- А если бы Корри походила на Мелинду Бассетт?
Джеймс застонал. Эта волчица решила заполучить любой ценой либо его, либо
Джейсона, а когда потерпела неудачу, объявила, что они оба ее изнасиловали.
Это случилось семь лет назад, но он до сих пор помнил то ужасное ощущение
бессилия, с которым слушал ее обвинения.
- Тогда Корри спасла нас, - заметил Джейсон. - Она честно выложила, как все было.
Нужно признать, что у нее есть одно замечательное качество: никому и никогда не
взбрело бы в голову заподозрить ее во лжи.
- Да, Корри выручила нас тогда, спасла сейчас, черт бы все это побрал.
- Вот видишь? В мире полно гораздо худших вещей, чем Корри. Согласись, она
героиня, только никто не признает этого, пока вы не поженитесь. По крайней мере тебе
не придется бояться, что у твоей невесты обнаружатся доселе неизвестные дурные
привычки.
- Совершенно верно, я уже знаю все ее привычки, дурные и очень дурные. Проклятие,
Джейсон, ну почему так вышло? За всю жизнь я так не болел! Почему это должно было
произойти именно сейчас?
- Хорошенько поразмыслив о том, как это случилось, я благодарю Бога, что ты жив.
Корри - хорошая девчонка. Под этой непристойной старой шляпой скрывалась настоящая
леди. Признай, ты был потрясен ее преображением.
Джеймс мрачно кивнул.
- Он прав, Джеймс, - поддакнул Дуглас, подходя к постели сына. Он пощупал его лоб,
кивнул и уселся в большое кресло у постели. - Корри влетела в библиотеку и очень учтиво
осведомилась, нет ли у меня бренди, от которого ей не станет дурно.
- И ты ей налил? - Да, своего особого флорентийского бренди, которое гарантированно
не вызывает бурю в желудке.
- Такого не бывает, - усомнился Джейсон.
- Верно - Где она, сэр? Уехала? Скрывается в библиотеке?
Рассказала, почему ей срочно понадобилось бренди?
Дуглас медленно кивнул:
- Рассказала. После осторожных расспросов. Пришлось пустить в ход нечто вроде
шантажа. Пригрозил, что не налью своего особого бренди, пока она не выложит всю
правду. Девочка сдалась, объяснила, что ты чувствуешь себя виноватым во всем
случившемся, поэтому и завел разговор о женитьбе. А потом опрокинула рюмку на три
четверти разбавленного водой бренди, икнула и молча ушла - Я все сделал второпях и не
так, как следует, - признался Джеймс. - Начал хорошо, изысканной метафорой насчет
наших детей и внуков.
- Внуков? Вот это уже интересно, - пробормотал Дуглас. - Дает пищу для раздумий.
Джеймс рассеянно отмахнулся.
- Сэр, она просто должна понять, что по-другому нельзя. Я пока не собирался
жениться, но что же поделать?
Дуглас, сложив пальцы домиком, стал пристально рассматривать висевшую на
противоположной стене картину, которую Джеймс три года назад купил в Хонфлере:
девушка с картинно раскинутыми юбками, сидящая на скале, под которой расстилается
зеленая долина. Дуглас улыбнулся, обнаружив в девушке удивительное сходство с Корри.
- Сегодня вечером я собираю друзей, - объявил Джейсон. - Посмотрим, есть ли какието
новости, хотя сомневаюсь, что они успели узнать что-нибудь важное, иначе прибежали
бы немедленно. Может, встретимся в твоей спальне?
Джеймс кивнул, вдруг почувствовав такую усталость, что заныли все кости. Веки
отяжелели. Спать, спать, спать... У самого уха раздался глубокий, звучный голос отца:
- Ты в безопасности и скоро поправишься. А что до остального, все само собой
уладится.
- Похоже, Девлин Монро собирается сделать ей предложение.
Две пары глаз растерянно смотрели на него. и - С чего это вдруг? - удивился Дуглас. -
Какой в этом смысл?
- Она оригиналка, - пояснил Джейсон. - Девлин таких любит.
- Корри не может выйти за Девлина, - возмутился Джеймс. - Несмотря на то что
забавляет его. Думаю, она попросту прикончит Девлина, обнаружив, что тот по-прежнему
содержит любовниц. Воткнет ему в живот вилы, а потом ее за это повесят. Не хочу я на
ней жениться, это правда, но еще больше не хочу, чтобы она болталась в петле.
- Может, стоит поговорить с Девлином? - предложил Джейсон.
- Да, Джейсон, пожалуйста. Подрежь ему сухожилия. Не хватало еще, чтобы она вышла
за него, в очередной раз спасая меня. Именно это она сейчас и делает. Считает
несправедливым, что я должен жениться на ней из-за чертова похищения.
- Уже бегу, - кивнул Джейсон, глаза которого потемнели, став почти фиолетовыми.
- Знаете, женившись на Корри, мне не придется беспокоиться о том, что я наскучу
жене разговорами о серебряных дождях на кольце Сатурна. Помню, что когда рассказывал
ей о своем открытии, ее глаза сияли.
Именно сияли. Она слушала, не сводя с меня глаз. А потом велела повторить все с
самого начала, чтобы убедиться, что она все поняла.
И вдруг Джеймс вспомнил, что глазищи шестилетней Корри сияли точно так же, когда
он подарил ей куклу на день рождения. Он как раз покупал подарок матери, когда увидел
куклу, прислоненную к рулону ткани. Белое личико, пухлые красные губки и глаза, сразу
напомнившие ему Корри. Ему было стыдно покупать ее и еще более неловко отдавать. Но
она вынула куклу из свертка, прижала к костлявой грудке и подняла на него взгляд.
Сияющий радостью. Любовью. Обожанием. Тогда ему хотелось сбежать. В точности как
сейчас.
- Насколько я припоминаю, - оживился Джейсон, - вы с Корри часами лежите на скале
и смотрите на звезды, и при этом ты читаешь ей целые астрономические трактаты.
- Ничего подобного. Это было давно.
- Всего два месяца назад. Тогда ты был страшно взволнован тем, что Меркурий
подошел так близко к Земле.
Черт возьми, это правда. Часто по вечерам она тайком убегала из дома, и они мирно
лежали на теплой земле, глядя в небо.
- Она всегда любила поговорить о Луне. Луна ее завораживала. И знаешь, в отличие от
остальных девчонок ей не было особенной нужды все время болтать.
Корри вполне довольствовалась благословенным молчанием, - выпалил Джеймс, про
себя задаваясь вопросом, будут ли сиять глаза Джульетты Лоример, если пригласить ее на
собрание Астрономического общества.
Женитьба на наглом отродье. Господи, да разве такое возможно?!
На следующее утро Джеймс успел выпить чаю и съесть пару кусочков тоста, когда в
спальне неожиданно возникла Корри в премилом утреннем платьице золотистокоричневого
шелка с широким палантином чуть более темных оттенков и с искрящимися
глазами.
- О, Корри, - хмыкнул Джеймс, - ты что, вовсе не уходила?
- О чем это ты? Разумеется, я ночевала дома.
- А мне показалось, что ты почти переселилась к нам. То и дело шмыгаешь в мою
спальню и обратно, пьешь в библиотеке лучшее флорентийское бренди отца и даже
воруешь бисквиты на кухне. Словом, куда ни глянешь, повсюду ты. Уилликом все мне
рассказал. Так что, когда мы поженимся, ничто не изменится.
Как ни странно, Корри промолчала. Даже не выругалась.
- Это мой отец выбрал для тебя платье?
- Что? Платье? Д-да, именно он, - кивнула Корри и, помявшись, спросила:
- Тебе нравится?
- Да, и тебе очень идет.
Корри небрежно отмахнулась.
- Послушай, Джеймс, твоя мама нанесла визит тете Мейбелле. Они выгнали меня,
заперлись и добрый час о чем-то шушукались. И поскольку ты еще не оправился,
пришлось ехать сюда. Я хочу знать, о чем они говорили.
Корри принялась расхаживать по комнате, как всегда, когда волновалась, и Джеймс
невольно залюбовался ею. Но тут она бросила палантин вместе с ридикюлем на стул,
обернулась, чтобы сказать что-то, и оказалось, что чертово платье едва не сползает с плеч.
- Немедленно накинь проклятый палантин! Твой вырез просто непристойно глубок! Не
могу поверить, что мой отец заказал платье, оставляющее тебя обнаженной едва ли не до
пояса.
К его изумлению, она широко улыбнулась, пожала плечами, сунула пальцы в лиф и
дернула вниз.
- Вообще-то твой отец не знал, что мадам Журден подмигнула мне, когда он приказал
сделать ворот чуть ли не до подбородка, - объявила она и подалась вперед, выпятив грудь.
- И сидит оно идеально, так что советую попридержать язык.
Джеймс, задыхаясь от гнева, вскочил и ринулся к ней. В голове не осталось ни единой
мысли: все вытеснила ярость собственника. Не думая о последствиях, он вцепился в лиф
ее платья и рывком подтянул вверх. Послышался треск расползавшейся ткани. Корри
ничего не сказала. Только продолжала стоять, глядя на него во все глаза.
Он был совершенно голым.
- Джеймс, - прошептала она наконец, судорожно сглатывая. - Все это очень мило, но
если войдет твоя мама, что она подумает? Я, невинная девушка, и ты в чем мать родила и
такой красивый, что от восторга просто петь хочется. А твое мужское достоинство, о
котором мне не положено ничего знать, набирает силу. Все это Довольно волнующе, не
находишь?
Джеймс пробормотал проклятие. Она была права: похоже, чем больше он на нее
злится, тем тверже становится. А может, дело в том, что стоит упомянуть о ее грудях, и
кроватный столбик кажется мягче, чем его...
Он промаршировал к кровати, схватил халат, накинул, туго затянул пояс и, снова
подойдя к Корри, сжал ее плечи широкими ладонями.
- Я порвал твое платье. Мне очень жаль.
- А по-моему, ничуть не жаль. Ты, должно быть, чувствуешь себя гораздо лучше. И
даже вскочил с постели с явным намерением вышвырнуть меня в окно.
- Нет. Просто хотел прикрыть тебя, чтобы слюнки не текли.
Корри недоуменно захлопала глазами.
- При виде меня у тебя слюнки текут? Ты правду говоришь? Не врешь?
- Нет, черт возьми, конечно, нет! Не лгу. Посмотри на себя: правый рукав висит на
нитке, а вырез такой низкий, что я вот-вот начну выть на луну.
- Хм-м, не забыть спросить Девлина, воют ли вампиры на солнце.
Джеймс скрипнул зубами.
- Не смей при мне упоминать о Девлине Монро! Я достаточно ясно выразился? А
теперь о деле. Насколько я понимаю, ты ворвалась в мою спальню, чтобы сообщить о
своем решении выйти за меня?
- Я ворвалась в твою спальню, чтобы сообщить, что тетя и дядя уже строят свадебные
планы, по крайней мере строили, пока я не заявила, что не позволю тебе принести себя в
жертву и выйду замуж за того, кто действительно меня хочет.
- Не произноси его чертова имени.
- Хорошо. Он приехал сегодня утром с визитом;
Оказалось, что Джейсон разыскал его в клубе и предупредил, что женитьба на мне
сведет его в могилу.
Можешь поверить, что Джейсон наплел ему, будто я убью его, если он не расстанется
со своими любовницами? Да-да, именно так и сказал: убью. И еще добавил, что знает
меня с того времени, когда мне исполнилось три года, и, следовательно, вполне точно
осведомлен обо всем, на что я способна. И спросил Девлина... ой, прости, не хотела
упоминать его имени, - собирается ли тот идти по пути супружеской верности до той
минуты, пока не сыграет в ящик. Девлин сказал, что очень смеялся. А потом
поинтересовался: действительно ли я способна его прикончить, узнав об измене?
- И что ты ответила?
- Объяснила, что изуродую его, как бог - черепаху.
- А он что сказал?
- Снова посмеялся, объяснил, что в этом случае ни один джентльмен его круга не
осмелится жениться на мне, несмотря на мое богатство, поскольку мои требования к
супружеской верности, безусловно, неприемлемы. Исключение может быть только одно:
если джентльмену грозит банкротство. Но в подобных случаях мужчина готов пообещать
все на свете, лишь бы заполучить желаемое, то есть абсолютно все, включая - о ужас из
ужасов! - верность. Даже перспектива насильственной смерти не помешает ему
поклясться в чем угодно. Ну а потом, разумеется, все клятвы будут забыты, и
новоиспеченный муж поведет прежнюю разгульную жизнь;
Таков наш свет. Но это не правильно Джеймс, просто ужасно.
- Но не все же так! Насколько я знаю, мой отец ни разу не нарушил обета верности.
Впрочем, и мать тоже.
- Полагаю, то же самое можно сказать о тете Мейбелле и дяде Саймоне. Правда, вряд
ли это благодаря стойкости дяди Саймона в вопросах плоти. Скорее подобные страсти
мешали бы изучению листьев.
Как по-твоему?
- Поверить не могу, что ты опять умудрилась забить мне голову всякой чепухой. Ты
выйдешь за меня, Корри?
- Нет.
- Почему, черт возьми?
- Я никогда не выйду за того, кто меня не любит.
- Хочешь сказать, что обвенчалась бы с Девлином, поклянись он, что будет тебе верен?
Корри, похоже, задумалась. У него руки чесались удушить ее.
- Ты откажешь ему, черт бы его побрал!
- Хорошо, откажу.
- И я клянусь, что не стану тебе изменять.
Корри вздохнула.
- Думаю, что Дев.., то есть наш вампир ошибался, когда сказал, что любой мужчина
пообещает что угодно, лишь бы добиться желаемого. Ты этого не сделаешь.
Я знаю тебя, как собственную ладонь. Ты никогда бы не лгал в таких важных делах.
- Никогда.
- Джеймс, послушай, ты благородный человек, слишком благородный, на свою беду, но
тут уж ничего не поделаешь. Проблема в том, что я не хочу выходить замуж. Это всего
лишь мой первый сезон, да и то пробный. Я едва начала вести разгульную жизнь,
постигать основы флирта. И чересчур молода, чтобы идти к алтарю, особенно по столь
абсурдной причине. Да и ты еще не созрел для брака, признай это. Меньше всего ты
думаешь.., думал о браке, до того как все произошло.
- Я не собираюсь ничего признавать.
- В таком случае я беру назад свои слова о твоей честности.
- Ладно, шут с тобой. Я не собирался жениться. Господи, мне всего двадцать пять. И
если ты говоришь о разгульной жизни, то я еще далеко не перебесился. Но я готов от всего
отказаться. Потому что честь - прежде всего. И перестань ныть. Принимай все дак
должное.
- Но мы не сделали ничего дурного!
- Обещаю танцевать с тобой, пока не протрешь дырки в подошвах.
- Полагаю, дядюшка Саймон обещал то же самое моей тетке. У нее нет ни одной дырки
в подошвах, Джеймс, зато есть листья. Много-много листьев. Как-то она призналась, что в
медовый месяц дядя Саймон позволил ей засушить три листочка в книге. Однако
наклеивал этикетки самолично, не доверив ей столь важной работы. Господи, Джеймс,
какой кошмар!
- В наш медовый месяц я не стану заставлять тебя засушивать листья.
- А что же ты будешь делать в наш медовый месяц?
Джеймс прикусил язык. Опять эти неуместные вопросы!
- Понимаешь, есть вполне общепринятые вещи, которыми занимаются в медовый
месяц. Да ведь ты все знаешь о сексе, Корри.
- Ну, далеко не все. Хочешь сказать, что предпочел бы секс изготовлению гербариев?
Или лучше читать трактаты об орбитальном вращении Сатурна в облаке космической
пыли?
- Нет. Для меня Сатурн перестанет существовать.
Для любого нормального мужчины космос прекратит существование на весь медовый
месяц, если только он не смотрит на звезды, отражающиеся в глазах новобрачной.
Видишь ли, большинство мужчин думают только об одном. А в медовый месяц они
могут.., ну, не важно.
Джеймс запустил пальцы в волосы.
- Черт знает что, ты ждешь обещания каких-то невиданных порочных игр? Хорошо, я
собираюсь сорвать с тебя одежду и ласкать, пока не ослабеешь от усталости и не
захрапишь.
- Джеймс, ты тут много чего наговорил. Но самый конец, то есть храп, звучит совсем
не романтично.
- По правде сказать, я знаю, что ты не храпишь. Скорее мурлычешь. И вот что: я
позволю тебе бесконечно флиртовать со мной.
- Мужья не флиртуют с женами.
- Да ну! Речь истинно мудрого оракула!
- Мне надоел твой сарказм, Джеймс Шербрук. Я не так глупа. И знаю, что тетя
Мейбелла в большинстве случаев готова не поцеловать, а лягнуть дядю Саймона.
- Видела бы ты моих родителей! Только на прошлой неделе, зайдя за угол, я застал
отца, прижимавшего мать к стене и целующего ее шею. А ведь они женаты целую
вечность.
- Прижимал к стене? Правда?!
- Правда. И я бы с удовольствием последовал его примеру. Затащу в самую темную
часть сада и попробую, какова на вкус твоя шейка. И все это в аромате цветущего ночного
жасмина. Мы прекрасно поладим, Корри. А теперь, поскольку я сейчас потеряю сознание
от слабости, скажи "да" и оставь меня с миром.
- Ты меня не любишь.
- Очень сомневаюсь, что Девлин Монро признался тебе в любви, - вырвалось у
Джеймса.
- Не признался. Но сказал, что находит меня усладой. Это его истинные слова. Не
пойми меня не правильно. Быть усладой - весьма соблазнительно, но не это важно в
браке.
- Ты так ему и сказала?
- О да. Но он возразил, что это прекрасное начало, не так ли, и я ответила, что именно
так, но что все это идеальная преамбула, скажем, к пикнику или прогулке в парке, но не к
браку.
Она отказала Девлину, отослала его прочь, решительно отвергла.
Джеймс ухмыльнулся, слабея от облегчения.
- Я попросила его задуматься над нашими отношениями всерьез, и тогда я, возможно,
благосклонно отнесусь к его предложению.
Джеймс встрепенулся. Как жаль, что у него в последнее время голова плохо работает.
Но он так устал и хочет одного: броситься на постель и проспать до ужина.
- Мы знаем друг друга, Корри, и не только знаем, но и любим, по крайней мере
большую часть времени.
- Но ты совсем не любил меня, когда Дарлинг едва не столкнула тебя с обрыва.
- Хочешь правду, Корри? О том дне у меня сохранилось только одно воспоминание: о
твоей попке в моей ладони.., когда я шлепал тебя.
У нее мигом пересохло во рту.
- М-моей попке? Ты.., ты помнишь о моей попке?
- Ну конечно. У тебя прелестная попка, Корри.
Если выйдешь за меня, я всегда смогу раздеть тебя, уложить на спину и обтереть
мокрой салфеткой, снова и снова, что-нибудь напевая. Интересно, кожа у тебя такая же
белая, как у Девлина?
- Ты же не хотел, чтобы я произносила его имя!
Джеймс рассмеялся.
- Ага, смутилась? Представь себя голой, Корри.
Представь, как я глажу тебя всю, особенно груди, и ты выгибаешь спину, чтобы
посильнее надавить на мою ладонь. Ну как?
- О Господи, - пробормотала она, отворачиваясь, чтобы уйти.
- Нет! - воскликнул он, хватая ее за руку. - Нет, на этот раз ты так просто не уйдешь!
Мы уладим все прямо сейчас, Кориандр Тайборн-Барретт! Боже, что за кошмарное имя!
Как по-твоему, после того как нас обвенчают, следует ли писать его в церковной книге
полностью?
Корри стояла абсолютно неподвижно, отчетливо сознавая, что его пальцы оглаживают
ее руки, особенно в том месте, где был оторван рукав.
- Если не выйдешь за меня, я сделаю что-то ужасное.
- А именно?
- Не скажу. Слушай, наглое отродье, у нас нет выбора. Если не выйдешь за меня, мы оба
перестанем существовать в глазах света, то есть никакой репутации у нас вообще не
останется. Неужели не понимаешь? Где же твой острый ум?
- Твоя репутация останется при тебе, так что не мели вздора. А я просто вернусь в
деревню, и обо мне забудут.
Джеймс, по обыкновению, встряхнул ее.
- Какая глупость! Не могу взять в толк, откуда у тебя подобные мысли.
- Ты прав, и прости меня. Не подумала.
Она посмотрела на его руки, по-прежнему сжимавшие ее плечи, вырвалась и, отступив,
потрясла кулаком перед его носом, всхлипнув:
- Ты меня не любишь!
- А ты, полагаю, любишь меня? - завопил он.
Корри молча смотрела на него, прикусив губу.
- Ну? Отвечай, черт тебя поб
...Закладка в соц.сетях
