Жанр: Любовные романы
Невеста 8. Невеста-сорванец
НЕВЕСТА-СОРВАНЕЦ
Кэтрин КОУЛТЕР
Переводу английского Т.А. Перцевой
Серьезный, умный Джеймс Шербрук с увлечением изучает астрономию, умело
управляет отцовским имением и всеми силами пытается справиться с шалостями и
капризами подружки детства - очаровательной Корри Тайборн-Барретг.
Однако его легкомысленный брат-близнец Джейсон видит, что бесконечные выходки
Корри - не более чем попытка привлечь внимание Джеймса и заставить его наконец
увидеть, что озорная девчонка превратилась в прелестную девушку, мечтающую о любви...
"Невеста-сорванец" продолжает полюбившийся читателям цикл романов Кэтрин
Коултер: "Строптивая невеста"; "Невеста-обманщица"; "Невеста-наследница"; "Невестачужестранка";
"Дочь викария".
Посвящается Джуди Кокран Уорд.
У тебя прекрасная улыбка и такое же сердце.
Я так благодарна, что ты есть в моей жизни.
К.К.
Кто может доказать несостоятельность насмешки?
Уильям Пейли
Нортклифф-Холл, август 1830 года
Джеймс Шербрук, лорд Хаммерсмит, появившийся на свет двадцатью восемью
минутами раньше брата, привычно задавался вопросом, резвится ли в данный момент
Джейсон в прохладных водах Северного моря у побережья Стоунхейвена или лежит в
постели очередной красотки.
Братец плавал как рыба, независимо от того, сводит вода холодом руки и ноги или
нежит, как в теплой ванне. Энергично отряхиваясь, словно их общая гончая Тюльпан, он
как-то объяснил брату:
- Понимаешь, Джеймс, в конечном счете это значения не имеет. Все равно что
заниматься любовью.
Можно валяться на жестком песке, едва шевеля заледенелыми ногами, или утопать в
пуховой перине, наслаждение от этого меньше не становится.
Джеймс никогда не занимался любовью на песчаном пляже, но втайне полагал, что
брат-близнец прав.
Джейсон обладал столь неординарным способом мышления, что поражал своей
логикой окружающих, вынужденных волей-неволей с ним соглашаться. Этот необычный
талант он унаследовал от матери.
- Мои драгоценные мальчики, - говаривала она, - какая жалость, что вы уродились
красавцами! Недаром это так раздражает отца.
И дети послушно кивали, в глубине души удивляясь ее словам.
Джеймс вздохнул и отступил от обрыва, нависавшего над долиной Поу, прелестным
зеленым уголком, пестревшим кленами и липами и поделенным на участки старыми
каменными заборами. Долина была защищена с трех сторон невысокими холмами.
Джеймс втайне верил, что эти длинные холмы с круглыми вершинами были древними
могильниками. В детстве они с Джейсоном сочиняли невероятные истории о возможных
обитателях этих захоронений и разыгрывали их в лицах. Джейсон обычно предпочитал
роль воина-дикаря в медвежьей шкуре, красившего физиономию голубой краской и
пожиравшего сырое мясо. Джеймс чаще всего бывал шаманом, который одним щелчком
пальцев заставлял дым спиралью подниматься в мрачное небо и обрушивал пламя на
воинов.
Но сейчас он на всякий случай попятился от края.
Однажды он уже свалился с обрыва, когда дрался с Джейсоном на шпагах. Джейсон
прижал острие шпаги к горлу Джеймса, а тот схватил его за шиворот и хорошенько
тряхнул: сплошная драма и никакого вкуса, как сетовал позже Джейсон. Тогда Джеймс
поскользнулся и рухнул вниз под негодующие вопли брата:
- Ах ты, баран безмозглый! Свернешь себе шею из-за какой-то паршивой царапины!
Но Джеймс только смеялся, хотя позже оказалось, что он с головы до ног разукрашен
синяками всех форм и размеров. Тетя Мелисанда, гостившая в то время в НортклиффХолле,
расстроенно ахала, гладя ладонями его щеки:
- О, дорогой мальчик, ты должен бережнее относиться к своему изысканному и
совершенному лицу, и кому это знать, как не мне, поскольку это и мое лицо!
Услышав ее слова, отец поднял глаза к небу и пробормотал:
- Нет, ну как могло такое случиться?
Родственница нисколько не преувеличивала: Джеймс и Джейсон были как две капли
воды похожи на нее, считавшуюся в обществе ослепительной красавицей. И никто не мог
понять, как это вышло и почему оба уродились в тетушку. За исключением, разумеется,
роста и размеров.
Благодарение Господу, фигурами они походили на отца, что безмерно его радовало. По
этому поводу мать утверждала, что мальчики должны быть почти такими же большими,
как отец, и почти такими же умными. Это все, что нужно отцам. И возможно, матерям
тоже.
Несколько лет назад до Джеймса дошли слухи, что отец хотел жениться на тете
Мелисанде и женился бы, если бы не дядя Тони, успевший выхватить девушку из-под
самого его носа. Джеймс, как ни старался, не мог представить столь трагический
спектакль. Нет, разумеется, дядя Тони не украл ее. Просто тетя Мелисанда предпочла
именно его. К счастью для Джеймса и Джейсона, ее место быстро заняла матушка.
Именно к счастью, поскольку, хотя оба находили тетку очень интересной, обожали мать.
Повезло им и в том, что оба унаследовали ум Шербруков, о чем отец постоянно им
твердил.
- Ум куда важнее ваших проклятых смазливых рожиц, и, если кто-то из вас это забудет,
я его в землю вобью!
- Что же в них смазливого? Лица настоящих мужчин, - поспешно возражала мать, гладя
сыновей по головкам.
Погруженный в воспоминания, Джеймс мечтательно улыбнулся и не сразу пришел в
себя, услышав вопли.
Повернувшись, он узрел Корри Тайборн-Барретт, ходячую неприятность, с которой ему
приходилось сосуществовать почти всю жизнь. Эта ненормальная во весь опор мчалась на
вершину холма, натянув поводья своей кобылы Дарлинг футах в двух от обрыва и в
нескольких шагах от Джеймса. Нужно отдать должное последнему: он даже глазом не
моргнул и злобно уставился на нее, взбешенный до такой степени, что был готов
швырнуть негодницу на землю. Но, вовремя взяв себя в руки, заявил относительно
спокойно:
- Крайне глупо вести себя так. Вчера шел дождь, и земля еще не просохла. Тебе уже не
десять лет, Корри, и давно пора прекратить выходки, достойные неугомонного сорванца.
Подай Дарлинг назад, осторожно и медленно. Если жизнь тебе не дорога, подумала бы о
кобыле.
Корри смерила его надменным взглядом.
- Поражаюсь, как ты можешь еще языком ворочать, когда готов свернуть мне шею!
Меня тебе не одурачить, Джеймс Шербрук!
И с наглой ухмылкой направила кобылу прямо на него, едва не сбив с ног. Джеймс
ловко отскочил в сторону и погладил бархатистый нос Дарлинг.
- Ты права. Меня действительно так и подмывает спустить с тебя шкуру. Помнишь тот
день, когда ты решила показать, как ловко ездишь, и взгромоздилась на полудикого
жеребца, которого только что купил мой отец? Проклятая тварь чуть не прикончила меня,
когда я пытался тебя спасти, что, как последний осел, и сделал!
- Я не просила меня спасать, Джеймс! Уже в двенадцать лет я прекрасно держалась в
седле!
- Наверное, ты собиралась обхватить ногами шею коня и кое-как повиснуть вниз
головой, сопровождая свое представление жалобными воплями. Это и было мерой твоего
искусства? И не забудь о том случае, когда ты донесла моему отцу, что я соблазнил жену
своего оксфордского наставника, прекрасно зная, как он на меня разозлится!
- Ничего подобного, Джеймс, ничуть он не разозлился, по крайней мере сначала. И
потребовал доказательств, заявив, будто не может поверить, что ты способен на такую
глупость.
- Я и не был способен, дьявол тебя побери! Добрых два месяца ушло на то, чтобы
объяснить отцу, что это все твоих рук дело, а гы только ныла. Видите ли, она всего лишь
хотела пошутить!
- Для большего правдоподобия я даже узнала имя жены одного из наставников, -
улыбнулась девушка.
При воспоминании о выражении отцовского лица Джеймса передернуло.
- Знаешь что, Корри? Кому-то давно пора взяться за твое воспитание! - процедил он.
И не успела она оглянуться, как он схватил ее за руку, стянул с лошади и повел к
большому камню. Уселся поудобнее и, расставив ноги, притянул ее поближе.
- Жаль, что раньше никто не додумался задать тебе хорошую трепку.
Слишком поздно догадалась Корри о его намерениях. И не успела она пошевельнуться,
как Джеймс перекинул ее через колено и с силой опустил ладонь на ее затянутую в
бриджи попку. Девушка вырывалась, подвывала, охала, но силы, разумеется, были
неравны, тем более что Джеймс слишком долго терпел и теперь был преисполнен
решимости преподать мерзкой девчонке достойный урок.
- Если бы ты носила амазонку... - шлеп, шлеп, шлеп, - отделалась бы легче. С
полдюжины нижних юбок... - шлеп, шлеп.., шлеп... - и твоя попка пострадала бы меньше, -
приговаривал он, энергично работая рукой. Удар следовал за ударом.
- Немедленно прекрати! - визжала Корри, извиваясь. - Идиот несчастный, ты не
имеешь права! Я девушка, и притом даже не твоя чертова сестра!
- И я ежедневно благодарю за это Господа! Помнишь, как ты подсыпала какую-то
гадость в мой чай и из меня лило целых полтора дня?
- Я не думала, что это так долго продлится! Перестань, Джеймс, это неприлично!
- Да неужели? И это я слышу от тебя? Говоришь, неприлично?! Да я терпел тебя почти
всю свою жизнь!
И лично видел твою тощую задницу, когда ты плавала в пруду! И не только задницу, но
и все остальное тоже!
- Мне было тогда восемь лет!..
- И с тех пор ты нисколько не поумнела. Жаль, что я не додумался до этого раньше.
Считай, что на сегодня я заменил твоего дядюшку Саймона.
Наконец Джеймс остановился. У него рука не поднималась и дальше колотить ее,
несмотря на те гадости, которые она устраивала ему все эти годы.
Он уже хотел столкнуть ее на землю, но увидел у ног острые камни.
- О, проклятие, паршивка ты этакая, - пробормотал он, ставя ее на ноги. Она не
двинулась с места, потирая пострадавшую попку и не сводя с него глаз. Если бы взгляд
имел силу убивать, Джеймс свалился бы бездыханным. Но, к счастью, все обошлось. Он
поднялся и погрозил ей пальцем, совсем как когда-то старый гувернер, мистер Бонифейс.
- Не будь ничтожной жалкой неженкой! Ничего с твоей задницей не сделается,
поболит и пройдет, - поучительно заметил он, разглядывая собственные сапоги. - Кстати,
я забыл, сколько тебе лет?
Корри всхлипнула и вытерла рукой нос, прежде чем вскинуть подбородок и
пробормотать:
- Мне восемнадцать.
Джеймс резко поднял голову.
- Ну нет! - возмутился он. - Это просто невозможно! Только взгляни на себя!
Безволосый юнец с округлой задницей под дурацкими бриджами, которые не надел бы ни
один уважающий себя молодой человек...
Нет, погоди. Я не то хотел сказать.
- Ты слышал, Джеймс? Мне восемнадцать лет. И что тут такого невозможного?
Джеймс продолжал смотреть на нее, медленно качая головой.
- У меня вот уже три года как округлая задница! И знаешь, что еще?
- Каким образом я мог это заметить, если твои бриджи висят сзади мешком? Ну а ещето
что?
- Это очень важно, Джеймс. Осенью у меня будет что-то вроде пробного сезона. Тетя
Мейбелла говорит, что это называется малым сезоном. Я буду носить модные платья, и
шелковые чулки с подвязками, и туфли, которые поднимут меня от земли на добрых два
дюйма.
Это означает, что я уже взрослая. Я сделаю высокую прическу, вымажусь кремом с
головы до ног, чтобы кожа была мягче, и выставлю напоказ бюст.
- Бедняга! На это должны уйти ведра крема.
- Может быть! Но рано или поздно крем подействует, и тогда расход будет поменьше.
Ну как?
- Интересно, о каком таком бюсте идет речь?
На какое-то мгновение Джеймсу показалось, что она собирается рвануть блузку и
показать груди, но, к счастью, ее здравый смысл взял-таки верх.
- У меня есть бюст, и довольно внушительный.
Просто сейчас он спрятан. Вот и все.
- Спрятан? Где же именно? - деланно удивился Джеймс, оглядываясь по сторонам.
Девушка залилась краской. Джеймс уже хотел извиниться, но вовремя вспомнил, что
знал ее едва ли не с пеленок. Наблюдал, как пятилетняя девчонка пыталась грызть яблоко,
уверял тринадцатилетнего сорванца, что месячные - это еще не смерть, и был объектом ее
издевательств бесчисленное количество раз.
- Я просто перетянулась длинным бинтом, - вознегодовала Корри, тыча пальцем в
перед блузки. - Но когда я размотаю его и обрамлю вырез атласом и кружевами, десятки
джентльменов наверняка падут к моим ногам!
Он примерил на себя ее презрительную улыбку.
- Боюсь, эту сцену ты увидишь только в дурацких мечтах, тем более что нечего там
перетягивать. Господи, представляю себе: доска с двумя бугорками!
- Доска с двумя бугорками? Это жестоко и подло с твоей стороны, Джеймс.
- Ладно, ты права. Извини. Наверное, мне следует сказать, что мысли о твоем
разбинтованном бюсте сводят меня с ума и кружат голову.
- У тебя в голове ничего нет, кроме болотной водицы! - Корри гордо выпрямилась,
расправила плечи, выпятила грудь и добавила:
- А вот тетя Мейбелла уверяет, что это обязательно случится.
И поскольку Джеймс практически с самого рождения знал Мейбеллу Амброуз, леди
Монтегю, то ни на грош не поверил ее племяннице.
- Признайся, что она сказала на самом деле?
- Ну.., тетя Мейбелла сказала, если меня хорошенько отмыть, я их не опозорю,
особенно когда, как и она, надену голубое.
- А вот это уже похоже на правду.
- Не смей унижать меня оскорблениями, Джеймс Шербрук! Ты ведь знаешь, моя тетка
вечно преуменьшает! И недоговаривает тоже! А сама уверена, что все упадут от
восхищения, когда я буду проезжать по улице в собственном экипаже с пуделем на
коленях!
- А по-моему, единственный способ сбить кого-то с ног - править экипажем
собственноручно. Тогда ему точно не выжить.
Такого удара она не ожидала. Нанесенное оскорбление требовало немедленной мести.
- Слушай меня ты, подлая скотина! - завопила она, потрясая кулаками у него под
носом. - Я правлю экипажем не хуже тебя, а может, и лучше! Все говорят, что у меня глаз
вернее!
На взгляд Джеймса, она несла столь очевидную чушь, что он не счел нужным отвечать
и лишь выразительно закатил глаза. Но девушка не собиралась отступать.
- Да-да, и нечего корчить рожи!
- Ладно, - снизошел наконец Джеймс, - назови хотя бы одного человека, который так
считает.
- Твой отец, например.
- Вранье. Отец сам учил меня править. И мой глаз так же верен, как у него, или даже
вернее, потому что он стареет.
Лицо девушки озарилось ангельской улыбкой.
- А кто, по-твоему, учил править меня? И он вовсе не стар. Мало того, очень красив и
порочен, я сама слышала, как тетя Мейбелла сказала это миссис Хаббард.
Его слегка затошнило. Теперь Джеймс действительно припомнил, как девушка гордо
восседала рядом с его отцом, ловя каждое слово. Тогда он явственно ощутил укол
ревности. Это, конечно, было довольно подло с его стороны, тем более что родители
Корри были убиты во время беспорядков, последовавших вслед за поражением Наполеона
при Bатepлоо. Трагедия произошла во время официального визита в Париж отца Корри,
английского посланника Бенджамина Тайборна-Барретта, виконта Плессанта,
отправленного во Францию для обсуждения с Талейраном и Фуше процедуры
реставрации Бурбонов.
Впоследствии Талейран позаботился о том, чтобы Корри, которой в то время еще и
трех не было, вернули в Англию, к сестре матери, под присмотром безутешной горничной
и с эскортом из шести французских солдат, встретивших не слишком теплый прием в
чужой стране.
Джеймс опомнился как раз вовремя, чтобы услышать очередное заявление негодницы:
- А дядя с ума сойдет, пытаясь решить, кто из джентльменов достаточно для меня
хорош. Сам понимаешь, мне будет из кого выбирать. И этот счастливчик уж точно
окажется сильным, красивым, очень богатым и совсем на тебя непохожим!
Еще одно утонченное оскорбление, рассчитанное на то, чтобы привести его в ярость!
- Только взгляни на свои ресницы, густые, черные и длиной в добрый дюйм,
растопыренные, как веер испанской дамы! Мало того, даже немного загибаются на
кончиках! Как у девчонки!
Ему было всего десять лет, когда мать подсказала остроумный ответ на подобные
издевки, и сейчас Джеймс, улыбнувшись, беспечно ответил:
- Ошибаешься. Я еще не встречал девушки, у которой были бы такие же длинные и
густые ресницы.
Корри молча разинула рот, так и не найдя достойного ответа. Джеймс довольно
рассмеялся.
- Оставь мое лицо в покое, наглое ты отродье. И оно не имеет никакого отношения к
твоему бюсту. Господи, бюст! Мужчины так не говорят!
- А как они говорят?
- Не твое дело. Ты еще слишком молода. И кроме того, леди. Нет, поверить не могу, что
тебе восемнадцать! Оттуда недалеко и до двадцати, а это значит, что ты уже взрослая!
Этого я не переживу. Тебе не может быть восемнадцать!
- Но ты сам купил мне подарок. Всего две недели назад.
Джеймс ответил непонимающим взглядом. Корри раздраженно ударила себя ладонью
по лбу.
- А, теперь понимаю! Твоя мать купила подарок и надписала от твоего имени!
- Не совсем так.., но...
- Ладно. Что ты мне купил? , - Да , знаешь, Корри, это было так давно...
- Две недели, чертов ты мерзавец!
- Следи за своим языком, девочка, или я снова тебя отшлепаю. Выражаешься, как
уличный мальчишка! Следовало бы купить тебе в подарок стек, чтобы при необходимости
можно было проучить. Как сейчас: выпороть не мешало бы, а стека нет.
Он угрожающе надвинулся на нее, но тут же опомнился и замер. Она шагнула к нему,
приподнялась на цыпочки и, приблизив к его лицу свое, прошипела:
- Стек? Только попробуй! Я выхвачу его, сорву с тебя рубашку и отхожу так, что чертям
тошно будет!
- Хотелось бы мне на это посмотреть!
- Так и быть, может, рубашку я на тебе оставлю. В конце концов, я хорошо воспитанная
юная леди, и мне не пристало разглядывать полуголых мужчин.
Джеймс хохотал так, что едва не свалился с проклятого обрыва.
Окончательно униженная, девушка не выдержала:
- Ты бил меня рукой! Рукой без перчатки! Клянусь, я изуродована на всю жизнь,
негодяй ты этакий!
- Что, попка все еще ноет? - ухмыльнулся он.
К его изумлению, она покраснела.
- Смотри-ка, твое лицо становится одного цвета с побитой задницей!
Девушка снова приоткрыла рот, но глаза тут же наполнились слезами. Не ответив, она
забралась в седло, выпрямилась и окинула Джеймса долгим бесстрастным взглядом,
после чего дернула за поводья так, что кобыла вздыбилась, заставив его отшатнуться. Уши
просверлил отчаянный вопль:
- Я спрошу у дяди, как мужчины называют бюст!
Джеймс искренне надеялся, что этого не произойдет. Страшно представить, что будет
с дядюшкой Саймоном! Джеймс так и видел, как глаза бедняги закатываются, а очки
сползают с носа. К тому же сейчас он наверняка дома, занятый своим гербарием. В его
коллекции были тщательно высушенные листья со всех деревьев, которые можно найти в
Англии и Франции, и даже с двух греческих! Причем один сорван с древней оливы,
растущей в роще Дельфийского оракула. Вот с ними дядюшка Саймон чувствовал себя в
своей тарелке. Не то что с женщинами.
Джеймс долго смотрел ей вслед. Подумать только, она даже не оглянулась, чтобы
проверить, выжил ли он после ее атаки. Длинная толстая коса ерзала по ее спине. У такой
тощей воблы и такие волосы!
Джеймс отряхнулся и задумчиво покачал головой.
Он вырос в обществе маленькой негодницы. С того самого дня, как Корри прибыла в
Туайли-Грейндж, имение мужа ее тетушки, она повсюду таскалась хвостиком за
Джеймсом. Никогда - за Джейсоном. Только за ним.
Интересно, как такая малышка умела их различить? Но она различала. И однажды даже
прокралась в кусты, где он намеревался облегчиться, - инцидент, заставивший Джеймса
побагроветь и едва не взвыть от смущения и бешенства, когда слева неожиданно раздался
голос Корри:
- Господи, ты делаешь это совсем по-другому. Поглядите только на эту штуку у тебя в
руке. Понятия не имею, как у тебя...
Ему в то время было только пятнадцать! Униженный, несчастный, с расстегнутыми
штанами, он заорал на восьмилетнюю девчонку:
- Ты что ко мне лезешь, дурочка несчастная!
Взгромоздившись на коня, он послал его безумным галопом и чуть не убил себя, когда
вынырнувшая из-за поворота почтовая карета испугала животное, сбросившее всадника на
землю. Юноша долго лежал без чувств, пока его не перенесли в ближайшую гостиницу,
куда за ним примчался взволнованный отец. Он держал сына на руках все то время, пока
доктор заглядывал ему в уши.
Позже отец объяснил, с какой именно целью. Прижавшись к нему, Джеймс
заплетавшимся языком объяснил:
- Папа, я пошел облегчиться, но Корри нашла меня, увидела и наговорила всякого.
- Иногда так бывает. Маленькие девочки не дают тебе покоя и всячески досаждают. Но
потом они вырастают, становятся большими, и ты забываешь о былых обидах. Не думай об
этом.
И Джеймс перестал думать о неприятном инциденте и позволил отцу позаботиться о
себе. Тогда он почувствовал себя в полной безопасности, а испытанное унижение
улетучилось.
"Жизнь, - думал он теперь, - это то, что происходит, когда ты забываешь уделять
окружающему достаточно внимания".
Ему казалось, что все это было только вчера. Как получилось, что Корри уже
восемнадцать?
Возвращаясь к тому месту, где он оставил жеребца Забияку, Джеймс подумал, что в
один прекрасный день он посмотрит на нее и обнаружит невесть откуда появившиеся
груди.
Он рассмеялся и взглянул на небо. Сегодня дождя не будет. Чудесная ночь, специально
созданная для того, чтобы лечь на спину прямо здесь и любоваться звездами и
полумесяцем.
Джеймс направил коня к Нортклифф-Холлу. Все-таки жаль, что мать едва ли подарила
Корри от его имени стек надень рождения.
Если начинаются какие-то неприятности, мужчины обязательно постараются от
них у вернуться.
Джейн Остен
- Что?! Что ты подарила ей? Мама, умоляю, пожалуйста, скажи, что ты не подписала
это моим именем!
- Но, Джеймс, Корри понятия не имеет, что ожидают от нее в Лондоне. Малый сезон -
не шутка! Вот я и подумала, что хорошее руководство по достойным манерам и умению
себя держать очень пригодится юной леди, собирающейся вступить в высшее общество.
Направит ее мысли в нужное русло.
Вот как? И мать уже знает о малом сезоне Корри?! А где был он? Почему никто ничего
ему не сказал?
- Руководство по достойным манерам, - тупо повторил он, прожевывая ломтик
ветчины. Вспомнил знакомую наглую ухмылку и добавил:
- Да, ей это крайне необходимо.
- Нет, погоди, Джеймс. Руководство - от Джейсона. От тебя я купила Корри
прелестный сборник пьес Расина с иллюстрациями.
- Ну, теперь она сможет рассматривать картинки, потому что на другое все равно не
способна. Ее французский не выдерживает никакой критики.
- Как и мой когда-то. Но если Корри решит заняться языком всерьез, поверь, вскоре
овладеет им не хуже меня.
Граф, с легкой улыбкой наблюдавший за ними с другого конца стола, едва не
поперхнулся зелеными бобами и вопросительно изогнул темную бровь.
- Когда-то, Александра? И теперь ты бегло говоришь по-французски? Ну-ну...
- Ты перебиваешь нас и вмешиваешься в чужой разговор, Дуглас. Лучше продолжай
есть, - отрезала жена. - Кстати, о пьесах. Насколько я припоминаю, Джеймс,
иллюстрации сделаны в классическом стиле и, думаю, понравятся Корри. Даже если она
не сможет понять ни единого слова.
Джеймс сосредоточенно разглядывал ломтик картофеля, уже нанизанный на вилку.
- А в чем дело, Джеймс? - продолжала мать. - Ты хотел подарить ей что-то еще?
- Стек, - коротко пробормотал Джеймс себе под нос, но, очевидно, недостаточно тихо,
потому что отец снова поперхнулся, на этот раз тушеной морковью.
- Теперь она молодая леди, Джеймс, - заметила мать, - хотя все еще носит эти
непристойные штаны и шляпу, более пригодную для огородного пугала. Но больше ты не
можешь обращаться с ней как с младшим братом. А что касается стека.., почему бы тебе
самому его не купить? Подаришь ей. Впрочем, Корри утверждает, что никогда не
пользуется стеком.
- Я забыл о дне ее рождения, - пояснил Джеймс, молясь, чтобы отец не вздумал
просветить матушку.
- Знаю, Джеймс. И насколько я помню, тебя вообще не было дома в тот момент. Так
что у меня не осталось другого выхода, кроме как самой купить для нее подарок.
- Мама, неужели ты не могла выбрать ей что-то из одежды? Хотя бы модную амазонку
или сапожки для верховой езды и подарить от моего имени?
- Это, дорогой мой, было бы неприлично. Повторяю: Корри теперь юная леди, а ты -
молодой джентльмен, никак не связанный с ней родством.
- Молодые джентльмены, - объявил Дуглас Шербрук, ткнув вилкой в сторону сына, -
дарят одежду и сапожки для верховой езды исключительно своим любовницам. По-моему,
мы с тобой уже обсуждали эту тему.
- Дуглас, пожалуйста, - вмешалась Александра. - Джеймс - милый мальчик.
Непристойно говорить с ним о любовницах! Должно пройти по крайней мере несколько
лет, прежде чем он созреет и станет участвовать.., в подобных играх.
Муж и сын молча воззрились на нее, затем медленно кивнули.
- Э.., да, конечно, мама. Много лет, - согласился Джеймс.
- И кроме того, Дуглас, я не твоя любовница, а ты покупал мне одежду и сапожки для
верховой езды, - продолжала мать.
- Разумеется. Должен же кто-то одевать тебя как следует!
- Именно, сэр, и кто-то должен позаботиться об одежде Корри, - поддержал Джеймс. -
Она скорее мальчик, чем девочка! И даже если превратится в девочку, не сумеет вести
себя как полагается. У нее совершенно нет опыта. Она в жизни не была в Лондоне.
Не думаю, мама, что руководство по достойным манерам так уж ей поможет, особенно
если она понятия не имеет, как одеваться и вести себя.
- Может, стоит потолковать с ее тетей Мейбеллой? - предложила Александра - Я часто
пыталась понять, почему она не одевает Корри как полагается. И она, и Саймон
позволяют ей разгуливать по всем окрестным дорогам в мальчишечьей одежде. Но
почему?
- Меня самого это занимает, - согласился Джеймс, откусывая кусочек хлеба. - Может,
она терпеть не может платья? Одному Богу известно, как она упряма, так что ее
несчастный дядя скорее всего сдался и предоставил племяннице полную свободу.
- Нет, - возразил Дуглас. - Во всей Англии не найдется никого упрямее Саймона
Амброуза. Должно быть, тут что-то другое.
- Хочешь пирога с персиками, дорогой?
Оба "дорогих" уставились на Александру.
- Ну вот, теперь вы оба обратили внимание на мен
...Закладка в соц.сетях
