Жанр: Любовные романы
Невеста 5. Сумасбродка
...ой
рассудительностью и способностью убеждать. Я к тому же считала его человеком
добродетельным и честным. Но я
ошиблась. Он совершил тяжкий грех и виноват перед твоей матерью. Но он умер, и
не нам спрашивать с него за то, что он
натворил. Думаю, Томасу Леверингу Бэскомбу хотелось считать тебя своим сыном
прежде всего оттого, что моя мать не
сумела подарить ему наследника. У них родилась я, и больше детей не было. Грей и
Грациэлла... - Джек медленно покачала
головой. - Подумать только, какое это было горе, Грей. Но ведь это не наше горе.
Вот пусть и остается в прошлом - там
ему самое место! А мы можем считать себя свободными от всех этих переживаний,
потому что ты не мой брат, а мой муж, и
слава Богу!
- И все же я хочу услышать это из ее собственных уст, - отчеканил Грей. - Я
обязан, понимаешь?
- Да, - спокойно подтвердила Джек. Она даже нашла в себе силы улыбнуться. - Я
понимаю, что ты не можешь
поступить иначе.
Не выпуская из руки узкую ладонь Джорджи, Джек наставляла ее всю дорогу до
гостиной:
- Она очень милая дама, Джорджи, и хотя почти не выходит из своей комнаты, в
этом нет ничего страшного. Зато нам
всегда известно, где ее можно найти.
Оказавшись в покоях вдовствующей баронессы, Джорджи с любопытством
огляделась.
- Мне нравится комната, - решила она наконец, отцепилась от Джек и потянулась
пощупать ярко расцвеченную
шелковую шаль.
- Ты кто такая? И почему ты не здороваешься? Джек мигом откликнулась на
вопрос Алисы:
- Это моя младшая сестра, мадам, ее зовут Джорджина. Она очень любит яркие
краски и тонкие ткани. Джорджи, милая,
познакомься с ее милостью!
Брови баронессы приподнялись от удивления.
- Господи Боже, что у нее за странные глаза! Золотой и синий! Как это
необычно и в то же время очаровательно!
Джорджи оставалась совершенно невозмутимой и спокойно смотрела на сидевшую в
кресле изящную леди.
- Она сама не менее очаровательна, чем ее глаза, - заверила Джек. - Вы
позволите нам немного побыть с вами? Я
обещала Джорджи показать ваши прекрасные комнаты, если вы не против...
Затаив дыхание, Джек наблюдала за тем, как Джорджи подходит к креслу матери
Грея. Она всегда полагала, что нет на
свете человека, способного остаться равнодушным при виде ее сестры, и не
ошиблась. Алиса тут же игриво прикрыла своей
шалью темную головку девочки и сказала, что та, наверное, боится, как бы ее
волосы не растрепал ветер, - ну разве не
чудесная игра? Затем баронесса накинула шаль девочке на плечи. Она вела себя
совершенно нормально, забавляясь, как
любой человек, любящий детей. А Джек не спускала с нее глаз. Наконец она
предложила:
- Джорджи, если ее милость не против, ты могла бы подойти с этой
замечательной шалью к окну и расправить ее так,
чтобы на нее попадало солнце. Ты станешь волшебницей, владеющей солнечным
светом!
- Неплохо придумано, - заметила Алиса, любуясь тем, как Джорджи играет возле
окна. - Ты привела ребенка, чтобы
вернее добиться своего. Лев ведь не мог быть ее отцом?
- Нет, она моя сводная сестра. Когда Лев умер, моя мать вышла замуж еще раз.
Вы, конечно, угадали. Я привела
Джорджи с собой неспроста - боялась, что вы не захотите видеть меня снова.
- И ты не ошиблась. Я не прогнала вас до сих пор исключительно из любезности.
К тому же эта малышка просто
прелестна.
- Да, и теперь она находится под моей опекой. Отец, правда, не бил ее, но ему
было наплевать, есть она на свете или нет.
Зато со мной ей будет хорошо.
- А что про нее думает Грей?
- Он уже послушно пляшет под ее дудку. Ваш сын - очень хороший человек,
мадам, и я никак не могу согласиться с
тем, что он заслужил боль и страдания, - это было бы несправедливо по отношению
к нему. Тем более это несправедливо
по отношению ко мне или к Джорджи.
- Справедливость не имеет ничего общего с нашей жизнью, - резко возразила
Алиса, смерив Джек ледяным взглядом.
- В доказательство достаточно посмотреть на меня.
- Мадам, вам действительно пришлось пережить большое горе, и это случается со
многими женщинами на земле. Но
сейчас вы ни в чем не знаете нужды. Отчего бы вам не заняться каким-нибудь
делом, вместо того чтобы просиживать годами
кресло в этой уютной гостиной? Тогда, возможно, вы бы обратились к настоящему, а
не цеплялись за прошлое, полное
страданий, и вам не нужно было бы лелеять это прошлое, смаковать его, не давая
ослабеть терзающей вас боли,
оправдывающей ваше пристрастие к самообману... - Джек перевела дух, набралась
отваги и продолжала: - Вы настоящая
красавица с рассудком ничуть не менее здравым, чем у меня - а уж я-то не могу
пожаловаться на свой рассудок! Господь
тому свидетель, подчас мне самой жилось бы легче, если бы я соображала немножко
похуже!
Джек подошла вплотную к баронессе, наклонилась и схватила ее за плечи.
- Послушайте, почему бы вам не выбраться из этой чертовой комнаты? Неужели
вам ни разу не пришло в голову
распахнуть эти глухие двери и вырваться на волю? Разве вам не хочется хотя бы
иногда прокатиться верхом с доктором
Понтефрактом, мадам? Там, на конюшне, в деннике стоит смирная кобылка по кличке
Поэтесса! Она светлой масти, и вы
смотрелись бы на ней просто неотразимо! Ах, ну вот, вы уже начали бледнеть и
отворачиваться от меня, словно я ведьма!
Возможно, так оно и есть! Возможно, вы неспроста боитесь заглянуть мне в лицо!
Джек медленно выпрямилась, скрестив руки на груди.
- Что ж, я действительно мешаю вам посиживать у себя в кресле - такой тихой,
безобидной и беззащитной, что просто
хочется с умилением погладить вас по головке, этакую хрупкую красавицу! Да
только вы вовсе не так уж безобидны, верно?
О нет, напротив, вы злопамятны и бездушны! Вам угодно лелеять в себе ненависть к
человеку, который спас вашу жизнь
много лет назад! Эта ненависть для вас стала дороже всего на свете, потому что
больше нечем заполнить холод и пустоту в
сердце! Как это у вас ловко получилось: извратить и прошлое, и настоящее,
уничтожить их до того, как они успели стать
реальностью, потому что вам неугодно было напрягаться и пытаться найти в себе
хоть что-то доброе, достойное любви! Вы и
возненавидели двенадцатилетнего мальчишку - вашего родного сына, - потому что не
пожелали взглянуть в лицо правде,
побоялись взять на себя ответственность за собственную жизнь, навсегда потеряв
тирана, который руководил вашими
поступками и мыслями!
- Черт бы тебя побрал! Заткнешься ты наконец или нет, мерзавка?
Но Джек и не собиралась отступать. Она решительно выпрямилась, расправила
плечи и осведомилась, иронично
приподняв бровь:
- Видите ли, мадам, я никогда не играла на давно случившемся несчастье, чтобы
добиваться своего и без конца вызывать
к себе жалость, и не отвергала собственную плоть и кровь только оттого, что не
осмелилась увидеть прошлое таким, каким
оно было на самом деле!
- Нет, ты врешь! Ты злая, несправедливая и не понимаешь, что мне пришлось
пережить!
В ответ Джек лишь презрительно улыбнулась:
- Вам крупно повезло в жизни, мадам, - вы стали сумасшедшей. Вот и упивайтесь
своим сумасшествием до конца дней.
Хольте его и лелейте, как мужчина лелеет свою любимую, как мать лелеет дитя, -
потому как это все, что у вас осталось,
все, что вы когда-либо осмеливались себе позволить! - Резко отвернувшись, Джек
позвала сестру: - Джорджина, детка,
нам пора покинуть ее милость.
Малышка, владевшая благословенным даром не вслушиваться в ссоры между
взрослыми, спокойно обернулась:
- Благодарю вас, мадам, за то, что позволили мне поиграть вашей красивой
шалью.
У Алисы невольно сжалось сердце. Она так давно не видела детей, и теперь
общение с этим милым ребенком, даже такое
мимолетное, заставило ее задуматься. В самом деле, чего ради она затворилась от
всего света и лишала себя самых простых
радостей жизни? Ее взгляд устремился к Джек и дальше, туда, где на пороге,
скрестив руки на груди, застыл ее сын с
осунувшимся, мертвенно-бледным лицом. Возможно, в тот момент она впервые
заметила боль в его взгляде, одновременно
обращенном и в прошлое, и в настоящее, и пожалела о том, что сама явилась
причиной. Нет, больше она не хочет длить эту
муку!
Медленно поднявшись с кресла и царственным жестом остановив бросившуюся ей на
помощь Джек, Алиса промолвила:
- Ты можешь не сомневаться в своем происхождении, мой мальчик. В твоих жилах
действительно течет кровь человека,
которого ты ненавидишь до сих пор. Лицом ты похож на меня, это правда, но ты его
кровный сын. Вполне возможно, что в
один прекрасный день ты станешь так же учить эту девчонку, чтобы сделать из нее
настоящую женщину. Я не удивлюсь,
если ты наконец услышишь голос крови. А теперь уходите оба и заберите с собой
ребенка, пока мы не испугали девочку
окончательно нашим криком.
- Спасибо, мама! - только и смог вымолвить Грей побелевшими губами.
Но Алиса больше не желала говорить - вернувшись в кресло, она застыла в своей
привычной позе, выражавшей полное
равнодушие ко всему окружающему.
- Грей, - заметила Джорджи, теребя барона за штанину, - эта леди такая
странная, но она очень красивая!
- Ты права. - Грей погладил малышку по голове. - Хотя за последние полчаса
странности в ней заметно поубавилось.
И знаешь что, Джорджи? Ты совершенно очаровательная маленькая девочка! Давай мы
сегодня вместе съедим наш ленч,
ладно?
- Ладно, - согласилась Джорджи и с обезоруживающей улыбкой уцепилась одной
рукой за платье сестры, а другой -
за руку барона.
Глава 30
- Итак, сэр, все эти годы вы хранили мою тайну. - С такими словами Грей
обратился к лорду Берли - человеку,
бывшему его наставником с двенадцати лет. - Теперь я искренне выражаю вам за это
благодарность. Но - все кончено. Я
оказался сыном именно того человека, который всегда считался моим отцом.
Поверьте, все же менее тяжело смириться с тем,
что в моих жилах течет кровь этого чудовища, чем считать себя внебрачным
ребенком, зачатым в результате насилия.
Впрочем, я полагаю, что это уже не так важно. И тот и другой оказались
бесчестными людьми.
Лорд Берли удобно сидел в глубоком кресле, весь закутанный в большой плед.
Лицо его к этому времени уже утратило
жуткий землистый оттенок, а взгляд приобрел былую остроту и ясность. Правда,
слабость пока не позволяла ему выходить из
спальни, но леди Берли поспешила заверить Грея, что больному с каждым днем
становится все лучше.
Откинувшись в кресле, хозяин кабинета прикрыл глаза.
- У меня все еще не укладывается в голове, как Томас Леверинг Бэскомб мог
учинить нечто подобное тому, о чем я
сейчас узнал. Ах, когда мужчина любит всем сердцем, он готов на что угодно!
Наверное, он был слишком привязан к твоей
матери.
Грей даже скрипнул зубами от досады: похоже, даже лучшие мужчины готовы
оправдать в себе любую низость, если они
могут не колеблясь изнасиловать женщину и потом назвать это любовью. Однако он
постарался отвечать сдержанно и
почтительно:
- Милорд, я никогда не соглашусь, что любовь может быть совместима с
насилием. Эта неоправданная жестокость
вполне ставит отца Джек на одну доску с моим отцом.
Лорд Берли снова вздохнул и прикрыл глаза.
- Пожалуй, ты в чем-то прав. Но ведь я знал его на протяжении долгих лет и,
честно говоря, очень любил. Ты вполне
уверен, Грей, у тебя не осталось никаких сомнений?
- Боюсь, что так, сэр, - улыбнулся Грей. - И от этого я чувствую бесконечное
облегчение, даже счастье. Там, внизу,
ждет моя жена, она пьет чай с вашей очаровательной супругой. Возможно, вы хотели
бы увидеться с ней? Поверьте, она
просто чудесная, и я уверен, что одна лишь ее близость не даст мне раньше
времени постареть и заставит прожить долгую,
деятельную жизнь!
- Да, я с удовольствием с ней познакомлюсь. Приведите же сюда леди, которую
зовут Джек!
- Я очень рад, что вы нашли друг друга, - произнес лорд Берли, как только
Джек вошла в его кабинет и встала рядом с
Греем. - А еще больше я рад тому, что для вашего союза не было и нет никаких
препятствий!
- Вы научили нас не распускаться, милорд, - не колеблясь ответила Джек,
останавливаясь возле его кресла. -
Повернись все по-другому - кто знает, возможно, мне пришлось бы вас
пристрелить... Но зато теперь я могу сказать
совершенно искренне: меня переполняет безграничное счастье... и знаете еще что?
- Скажите же мне это поскорей. - Лорд Берли не мог сдержать улыбки при виде
столь живой, непосредственной
реакции Джек.
Она наклонилась и шепнула что-то ему на ухо.
- Ах, - воскликнул лорд, - это просто превосходно! Грей заметил
многозначительный кивок леди Берли и выступил
вперед:
- Джек, дорогая, его светлости сейчас подадут ленч, а потом он должен
отдыхать. Смотри не заговори его до смерти! -
Он мягко взял жену за руку. Баронесса Клифф отвесила лорду и леди Берли глубокий
поклон и легкой походкой вышла вслед
за мужем.
- Так ты готова была его пристрелить? - спросил барон, как только за ними
закрылись тяжелые двери кабинета. Не
выдержав, он расхохотался. - Вот так шутка!
Однако Джек ничуть не смутилась:
- Но это ведь чистая правда, а я вовсе не хотела врать твоему крестному!
- А что ты прошептала лорду Берли на ушко?
- О, так, ничего особенного, просто приятную мелочь - ты и сам догадаешься,
если потрудишься подумать!
Барон шутливо нахмурил брови:
- Говори сию же минуту, не то я удушу тебя и спущу с лестницы!
В ответ Джек лишь прижала пальчики к его губам.
- Если бы ты знал, какое это счастье - снова целовать тебя как мужа, как
любовника!
- По-твоему, я в счастье ничего не понимаю? - Грей наклонился и сам поцеловал
ее в губы. - Дальше я идти не смею
- мы все-таки не у себя дома. Так что даже не пытайся заговаривать мне зубы!
Признавайся немедленно, о чем ты
шепталась с лордом Берли! Тогда, так и быть, я поцелую тебя еще разок!
- Я всего лишь сказала ему, что люблю своего мужа всем сердцем и буду лезть
из кожи вон, чтобы сделать тебя самым
счастливым человеком на свете!
И тут Грей почувствовал в груди уютное тепло, совершенно неведомое ему
прежде. В тот же миг ему стало ясно, что
ответное чувство к Джек прячется именно где-то внутри этого теплого сгустка,
наполняя его радостью и предчувствием
великого счастья. Барон не находил слов, чтобы определить это непонятное, новое
для него состояние, и оттого переспросил
осипшим от волнения голосом:
- Всем сердцем? И ты готова на все ради моего счастья?
- На все, что угодно!
- Ну что ж, в таком случае мне стоит оставить тебя при себе. - Он погладил
кончиками пальцев жилку у нее на шее. -
Мне так нравится быть счастливым!
Он снова поцеловал Джек, и чудесное, незнакомое прежде чувство еще подросло.
Похоже, теперь оно так и будет расти в
нем всю жизнь. При мысли об этом Грей ощутил необычайную радость.
Когда новобрачные добрались наконец до особняка Сент-Сайров, там их встретил
неожиданный гость. Колин Кинросс,
граф Эшбернхем, выбежав навстречу, чуть не сбил с ног ошарашенных хозяев.
- С ней все будет в порядке! - выкрикивал он, схватив Грея за руку. - Ты что,
не слышишь? Синджен не умрет из-за
нашего ребенка! Видишь ли, доктор Бреньон - такой прекрасный малый! Он сказал,
что у нее очень широкие бедра и что
она создана для того, чтобы родить столько детей, сколько пожелает или сколько
пожелаю я. Но не в этом дело. Главное то,
что Синджен не покинет меня и будет мучить своими выходками до тех пор, пока мне
не придет пора отдать концы! Когда
Синджен соберется рожать, доктор Бреньон со своей женой, Энн, приедут в
Шотландию и будут ожидать наступления
решающего момента у нас в Зеленом замке. Ах да, вы же только что вернулись
домой! Надо полагать, вы были в свадебном
путешествии, верно? Пылкая, юная любовь - в мире нет ничего прекраснее ее! Ну,
как бы там ни было, мне-то с любовью
можно подождать. Главное то, что Синджен останется живой, здоровой и способной
рожать детей!
Тут Колин схватил Джек в охапку и закружил по комнате.
- Ваш несравненный молодой муж ниспослал спасителя моей Синджен!
Он все кружился и кружился, не выпуская Джек из объятий, а она смеялась до
колик и даже осмелилась слегка толкнуть
Колина в бок, отчего он чуть не согнулся пополам и едва не уронил ее на пол.
Хорошо еще, что Грей был начеку: он вовремя
успел подхватить жену и поставить ее на ноги.
Барон ласково взглянул на Джек и шепнул:
- Прости, любовь моя, но Колина сейчас ничем не уймешь... Он не успокоится,
даже если я прямо здесь полезу к тебе
под юбку!
- Кто его знает... - Джек смущенно потупилась под откровенным взглядом мужа.
Он назвал ее "любовь моя". Ну
почему бы Колину Кинроссу не убраться отсюда ко всем чертям!
А тот как ни в чем не бывало повторил, обращаясь к Грею:
- Ты только представь себе: Синджен останется со мной и будет допекать меня
до конца моих дней!
- Именно с этой целью я как раз и явилась сюда! - провозгласила Синджен с
порога. У нее за спиной маячил Куинси с
такой широченной улыбкой на лице, что при желании можно было разглядеть дырки на
месте его коренных зубов. - Больше
мой муж не рвет на себе волосы, посмотрев на мой живот. Напротив, он чрезвычайно
доволен, и я тоже. Грей, мы тебе очень
благодарны!
- Поздравляю тебя, Синджен. - Джек порывисто обняла графиню.
И тут Синджен из-за ее плеча посмотрела на своего великана мужа с такой
улыбкой, от которой впору было расплавиться
медным застежкам у него на камзоле. Затем она обратилась к Грею:
- Огромное спасибо вам обоим! Пока мой Колин мучился сам и заставлял мучиться
меня, у вас на уме наверняка были
одни поцелуи и прочие милые глупости и забавы. Так что вы, наверное, сейчас
мечтаете отправить нас отсюда куда-нибудь за
тысячу миль, к примеру в Италию!
- Ты права, Италия действительно находится довольно далеко, - с любезной
улыбкой отвечал Грей, сдувая
несуществующую пылинку с рукава, - но Греция расположена еще дальше. Насколько
мне известно, это удивительная
страна. Нет, Синджен, мы с Джек вполне счастливы - ничуть не меньше вас,
почтенных ветеранов супружеской жизни, - и
тоже собираемся мучить друг друга до конца своих дней. - Он обернулся к жене,
погладил ее по щеке и ласково спросил: -
Как ты полагаешь, Джек, нам не надоест портить друг другу настроение на
протяжении ближайших восьмидесяти лет?
- Уверяю вас, милорд, я сделаю все возможное, лишь бы вы были довольны!
Барон наклонился и легонько поцеловал Джек в губы. Синджен томно закатила
глаза.
- Я вспоминаю, как мы были молодоженами и Колин не пропускал ни одной
возможности поцеловать меня или утащить
в ближайшую спальню, или на кухню, или к себе в кабинет на самой башне...
Тут Колин довольно бесцеремонно прервал эти излияния и громогласно
расхохотался:
- Это я-то не пропускал ни малейшей возможности ее поцеловать? Ну конечно,
теперь ты можешь болтать что угодно!
На самом деле это ты, Синджен, ухитрялась всякий раз оказаться там, куда
отправлялся я! Представляешь, Грей, она могла
спрятаться под лестницей, за дверью, за ширмой для переодевания - словом, где
угодно, чтобы выскочить оттуда в самый
неожиданный момент и захватить меня врасплох. От нее невозможно было отделаться!
И представь, она вечно умудрялась
добиваться своего! В последний раз она выскочила на меня из гардероба и взяла в
плен не меньше чем на час - это было не
далее как вчера!
- Ну-ну, - вмешался в разговор Дуглас Шербрук, появляясь на пороге и с
благодушной улыбкой озирая собравшееся
общество. - Это чрезвычайно напоминает вечеринку, которую я закатил в честь
предстоящей свадьбы. Разница была лишь в
том, что на вечеринке присутствовало шесть леди и... - тут он сокрушенно
вздохнул, - лишь один несчастный джентльмен.
Так вот, они не отпускали меня и требовали развлечений чуть ли не до середины
следующего дня!
- Что ж, милорд, продолжайте в том же духе, и ваша жена наверняка выпустит
вам кишки!
Теперь все собравшиеся дружно уставилась на супругу Дугласа, Алекс, и на
Хелен Мэйберри, стоявшую возле нее.
- Хм, - замялся Куинси, - возможно, кто-нибудь из джентльменов желает отдать
мне шляпу и трость, а заодно снять
пальто? Вдобавок у дам тоже найдется что передать мне...
Однако никто не обратил внимания на эти слова. Колин Кинросс заметил,
повернувшись к жене:
- Пожалуй, нам пора отправиться домой и обсудить предстоящее прибавление в
семействе. - Он чопорно поклонился
Синджен и подал ей руку.
Графиня едва успела лукаво подмигнуть Джек на прощание:
- Скоро увидимся, моя милая! До свидания и спасибо вам! Дуглас, Алекс, не
слишком утомляйте Грея и Джек - какникак
они все еще новобрачные!
Алекс Шербрук, сделав ручкой Синджен и Колину, тут же подошла к мужу, задрала
повыше нос и грозно осведомилась:
- Где это ты развлекал целых шесть леди? Я желаю знать адрес этого места. Я
также требую перечислить их имена! Ты
представишь мне полный список, и я постараюсь терпеливо втолковать каждой из
них, что ты больше не в состоянии
принимать участие в подобных оргиях!
- Но, Алекс, это было еще задолго до нашего знакомства, восемь лет назад! Да
ты посмотри на меня повнимательней!
Перед тобой всего лишь дряхлый женатый старик...
- Из которого так и прут воспоминания о разгульной молодости! Ну что ж, я
тоже имею право на развлечения. Восемь
джентльменов - это как раз то, что мне нужно! - Тут Алекс стала прохаживаться по
комнате, с философским видом
поглаживая подбородок и делая вид, что обдумывает детали своей мести.
- Твоя шутка кажется мне неудачной. - Голос Дугласа стал каким-то колючим,
как у судьи. - Тебе следует прекратить
разговаривать со мной в таком тоне, потому что это меня раздражает и наверняка
будет раздражать мою мать, твою свекровь,
- а уж с ней-то тебе не справиться!
- Знаю, знаю! - просияла Алекс. - Надо отыскать Хитингтона! Уж ему-то
известны все тонкости разврата! Помню,
когда мы только познакомились и я была совсем одна, он был готов стать моим
наставником. Но в тот момент я просто не
сообразила дать ему повод для надежды. Может, он уже придумал его сам? Вот было
бы интересно...
Тут уж Дуглас не выдержал: он схватил жену в охапку, поднял над головой и
стал трясти так, что из рыжих волос мигом
выскочили все шпильки, а прическа рассыпалась беспорядочной копной по спине и
плечам.
- Ты не посмеешь встречаться с Хитингтоном! Он спит и видит, как бы тебя
соблазнить, и если это ему удастся, тебе не
понадобятся остальные семь мужчин для твоей оргии! Он будет уверять тебя, что
один заменит целый десяток. Но это
неправда, он много на себя берет! И ты не будешь разговаривать с ним,
Александра!
- По-моему, - вмешалась Хелен Мэйберри, - мне было бы приятно познакомиться с
таким порочным типом. Надеюсь,
Дуглас, он достаточно высок?
- Он одного роста с тобой, Хелен, не выше. А я выше тебя на целых два дюйма!
И он тебе совсем не понравится. Он
ведет жуткий образ жизни, заполненный столь нездоровыми развлечениями, что ты не
найдешь себе места от смущения, если
станешь участвовать в них вместе с ним...
- Это я-то не найду?! - Хелен со смехом хлопнула Дугласа по плечу, но тот
даже не обернулся, поскольку в это самое
время медленно и осторожно прижал Алекс к себе, а затем, крепко поцеловав в
губы, произнес:
- Довольно болтать об этом безобразии! Только я имею право быть твоим
наставником. О Хитингтоне ты лучше и
думать забудь! А тебе, Хелен, нечего так закатывать глаза и надувать губы!
- Я просто стараюсь как следует запомнить его имя, Дуглас. Итак, Хитингтон.
Мне непременно нужно с ним
познакомиться. Может быть, я уговорю Райдера отвезти меня на прием, где можно
его встретить. Софи все еще не добралась
до Лондона, и, значит, Райдер пока свободен.
С трудом вырвавшись из объятий мужа, Алекс подошла к Хелен и ласково пожала
ей руку.
- Послушайте, вам не следует слишком вольничать с Райдером. Вы же не знаете
Софи. Она становится настоящей
мегерой и ведет себя как рыночная торговка, позабыв о воспитании и хороших
манерах, стоит ей заметить возле Райдера
другую женщину. Поверьте, Хелен, она не такая мягкая и податливая, как я... А
ведь даже я готова была утопить вас в Темзе
только потому, что сразу не разобралась в происходящем. Я поддалась ревности и
вела себя не лучшим образом, но если бы
вы оказались женой такого обаятельного человека, как Дуглас, то сами без труда
поверили бы в то, что ни одна нормальная
женщина не может не влюбиться в него! Вы единственная, кому удалось устоять
перед его чарами, и, к счастью, Дуглас не
охладел ко мне, завороженный вашей красотой. В конце концов он признался, что за
последние два месяца успел дважды
побывать во Франции с тайной миссией от военного министерства, и именно это было
причиной его странного поведения.
Через две недели ему предстоит ехать с новым поручением, а я до сих пор не
решила, что буду делать все это время. Помоему,
мне просто придется отправиться с ним. За восемь лет постоянной практики
мой французский стал ничуть не хуже,
чем у Дугласа, и я запросто смогу сойти за парижанку. Да, дорогой, я поеду с
тобой и буду твоей защитой! - Тут
миниатюрная Александра Шербрук просияла и гордо выпрямилась, скрестив руки на
груди.
- Это же надо: вообразить, будто я ей неверен! - пожаловался Грею Дуглас. -
Ха! А что касается ее бесподобного
французского - то Боже тебя упаси его услышать! При мне она выражалась пофранцузски
дважды: когда пыталась ругаться
во французском ресторане и когда восемь лет назад хотела поразить окружающих в
заведении у Хукмена, сообщив всем, что
собирается с мужем в Париж. Помнится, Хитингтон присутствовал при этом и чуть не
лопнул от смеха!
- Хитингтон? - насторожилась Хелен и хищно пошевелила длинными холеными
пальцами. - Нет, мне непременно
следует познакомиться с джентльменом, который стал притчей во языцех и
умудряется всякий раз оказаться на месте, стоит
случиться чему-нибудь интересному! Ты знаешь, Дуглас, наверное, меня не очень
смутит даже то, что он одного со мной
роста.
- Немедленно выбрось из головы Хитингтона! - воскликнул Дуглас. - У этого
бесчестного ловеласа найдется тысяча
способов заставить женщину добровольно задрать перед ним юбку! - Тут вдруг в его
голосе послышались елейно-сладкие
нотки: - Послушай,
...Закладка в соц.сетях
