Жанр: Любовные романы
Грехи отцов
... второй.
— Нет, спасибо, парни. Я отпускаю вам грехи. Мне нужно идти.
Она едва сумела избавиться от них. Обернувшись у порога, она увидела, что
оба смотрят ей вслед улыбаясь и с самым довольным видом машут руками,
очевидно, радуясь, что она все-таки обратила на них внимание. Бекке
показалось, что обоим лет по двадцать пять. Хорошо сложенные молодые люди.
Рядом с ними она чувствует себя дряхлой старухой.
Наконец, не зная, что еще придумать, она вышла в вестибюль. Того парня, что
впустил ее, уже не было. И вообще никого. Бекке стало не по себе. Куда он
делся? Может, в душе? Наверное. Недаром он был мокрым как мышь.
Ей показалось, что у двери мелькнула тень. Это кто-то из друзей. Наверняка
кто-то из друзей.
А Кримаков? Он сказал, она узнает, что делать. Значит, обманул.
Бекка медленно вернулась к
тойоте
. В этом углу парковки было не так
светло, поэтому она и оставила здесь машину. Боялась, что если Кримаков
решит расправиться с ней здесь, то другие люди не пострадают. Но сейчас она
жалела об этом.
Она уже взялась за ручку дверцы, как внезапно острая боль пронзила плечо.
Бекка охнула, повернулась... Никого. Только тусклые огоньки фонарей.
У Бекки перед глазами все поплыло. Странно, но она, кажется, падает... нет,
не падает, а медленно сползает по дверце машины.
Глава 27
— Нет, — сказала она в браслет. — Никто. Я пришла в себя. Но
не вижу его. Что-то ударило меня в левое плечо, но сейчас уже легче.
Оставайтесь на местах, пока он не покажется.
Она сидела на жестком, так и не остывшем к вечеру бетоне. Господи, что это
было?
Ей хотелось закричать, но она не смела. Сэму грозит беда, и если она подаст
голос, Адам немедленно прибежит, а этого допустить нельзя. Что он сделал с
ней? Какой наркотик впрыснул? Неужели яд? И она так и умрет на голом бетоне
парковки?!
Теперь в плече ощущалась только легкая скованность. Бекка прижалась к
машине, и в плечо снова вонзилось что-то острое. Какой-то непонятный
предмет.
Бекка тихо сказала в рацию:
— Не двигаться. Он выстрелил в меня, и теперь в плече сидит что-то
вроде дротика. Повторяю, не двигаться. Я жива. Кримакова не видно.
Она завела руки за спину, умудрилась подцепить тонкий стержень и вытащить.
Странная штука поддалась довольно легко: очевидно, рана была неглубокой.
Так, царапина. Бекка, тяжело дыша, оперлась о капот. Голова стала легкой-
легкой. Кажется, она теряет сознание...
Она сама не понимала, каким образом устояла на ногах.
— Все нормально. Это маленькая стрела. Минутку, сейчас я приду в себя.
Она опустила глаза и только сейчас заметила, что вокруг древка что-то туго
обмотано. Бумага!
Бекка принялась раскручивать записку непослушными пальцами. Из зала так
никто и не вышел.
В тусклом свете оказалось нелегко разобрать слова, написанные прописными
буквами:
ПОЕЗЖАЙ ДОМОЙ. ТАМ НАЙДЕШЬ МАЛЬЧИКА.
ТВОЙ БОЙФРЕНД.
— Тут написано, что Сэм дома. Ничего больше. И подписано
твой
бойфренд
.
Бекка окончательно запуталась. Вряд ли другие понимают больше. Ей страшно
хотелось включить полную скорость и умчаться отсюда, но не было сил. Волны
дурноты накатывали с пугающей частотой. Она ехала медленно, боясь врезаться
в другую машину, наблюдая, не преследуют ли ее, но ничего необычного не
заметила. Агенты все еще сидят в укрытии. Не хотят рисковать жизнью Сэма.
Луна поднялась высоко и теперь стояла над головой. Ветерок немного прояснил
голову, и Бекке стало легче. Она выключила зажигание, посидела еще немного,
глядя на дом. Свет горел только внизу. Бекка вспомнила, что так и не успела
подняться наверх.
А что, если все это время Сэм был заперт в том шкафу, где скрывался
Кримаков, перед тем как ее похитить?
Бекка влетела в дом, взбежала по лестнице, представляя связанного мальчика
одного в темноте, возможно, без чувств...
Она поднесла ко рту браслет и, уже не заботясь о предосторожностях,
завопила:
— Все на месте?! Господи, ну конечно! Вам лучше держаться подальше! Не
знаю, что он задумал! Я сама найду Сэма, если он здесь.
Она метнулась в спальню и включила свет. В комнате было душно и пахло
затхлостью. Бекка распахнула дверцы шкафа. Пусто. Она знала, что они слышат
ее тяжелое дыхание, топот на ступеньках, проклятия.
Бекка проверила все комнаты, шкафы, кладовые и ванные.
— Пока не нашла. Я ищу.
Бекка снова и снова окликала мальчика, пока не охрипла. Потом спустилась в
кухню и внезапно вспомнила о подвале. Господи, как она могла забыть! Рука
сама потянулась к выключателю. Лампа без абажура замигала, погасла, но тут
же вновь загорелась ровным светом.
— Сэм!
Мальчик сидел на голом полу, прислонившись к стене, связанный по рукам и
ногам, с кляпом во рту. В широко раскрытых глазах ужас. Сколько продержал
его здесь этот подонок?
— Сэм!
Бекка бросилась на колени, стараясь вытащить кляп.
— Все хорошо, детка. Сейчас я тебя развяжу. Как ты?
— Бекка, — едва слышно прошептал малыш, когда она вытянула кляп.
Слезы градом хлынули по щекам девушки.
— Все хорошо, — всхлипнула она. — Сейчас мы пойдем наверх, я
сварю тебе горячего шоколада и заверну в теплое одеяло.
Он промолчал, но Бекка и не ожидала ответа. Развязав веревки, она подхватила
мальчика на руки, вернулась на кухню и стала растирать его затекшие запястья
и щиколотки.
— Сейчас отойдет, Сэм. У тебя что-нибудь болит?
Он отрицательно покачал головой.
— Я ужасно испугался, Бекка, — признался он. — Так страшно...
— Знаю, детка, знаю. Но теперь ты со мной, и я о тебе позабочусь.
Она отнесла Сэма в гостиную, закутала в плед и, вернувшись на кухню, усадила
на стул.
— Сейчас налью тебе горячего шоколада. Ты голоден, Сэм?
— Нет. Хочу Рейчел. В животике как-то противно. Рейчел мне поможет.
— У меня живот еще не так болел бы, окажись я на твоем месте. Сейчас
позвоню твоему папе и попрошу позвать Рейчел.
Вода закипела, и Бекка насыпала в чашку порошок какао, не переставая хвалить
Сэма за храбрость и отвагу. Пока Сэм пил шоколад, Бекка, не сводя с него
глаз, достала сотовый и позвонила Тайлеру:
— Сэм у меня. Он в порядке.
— Слава Богу. Где ты?
— Дома. Кримаков прятал его в подвале. Он невредим, Тайлер.
— Я еду.
Остальные наверняка слышали ее, но выжидали, все еще надеясь, что появится
Кримаков. Тщетно. Хорошо, хоть мальчика вернул!
Адам ворвался через черный ход подобно карающему ангелу. Попадись ему в этот
момент Кримаков, разорвал бы голыми руками. К счастью, он вовремя сообразил,
что может напугать ребенка, поэтому, нацепив на лицо широкую улыбку, присел
на корточки рядом со стулом Сэма.
— Привет, Сэм. Ты самый маленький герой на свете. Зато настоящий.
Сэм уставился на него и неожиданно улыбнулся:
— Правда?
Адам, не привыкший к такому красноречию обычно замкнутого ребенка, даже
растерялся.
— Правда, — подтвердил он. — Ну, парень, ты меня потряс.
Молодец! Как по-твоему, сумеешь рассказать мне и Бекке обо всем, что
случилось?
Беда в том, что Тайлер выбрал именно этот момент для своего появления. При
виде троицы он замер. Потом поискал глазами Бекку и только после этого
посмотрел на сына. Поднял его, посадил себе на колени и принялся укачивать.
Бекке почему-то показалось, что он рисуется и ему совсем не хочется утешать
мальчика.
Наконец он поднял голову и тихо спросил:
— Бекка, как это было?
Она рассказала обо всем коротко, сухо — только факты, никаких подробностей и
деталей.
— Адам, кто-нибудь из вас видел его? И вообще, кто-то что-то
заметил? — обратилась она к Каррадерсу.
Адам покачал головой. Бекка пожалела, что напомнила Тайлеру о присутствии
Адама. Он мгновенно прищурился и крепче прижал к себе ребенка.
— Подонок, это ты все это подстроил!
— Бросьте, Макбрайд, ни к чему закатывать истерики. Ваш сын жив и
здоров. А теперь, если не возражаете, давайте спросим Сэма, что он может
сказать о человеке, который его похитил. Сами понимаете, как это важно. Не
хотите же вы, чтобы Кримаков опять захватил Бекку!
— Сэм не слишком разговорчив, — буркнул Тайлер.
— Я его не видел. У него на голове был толстый колпак. Он дал мне
картофельные чипсы и велел есть. Я здорово проголодался, но он сказал мне
сидеть смирно и ждать Бекку.
Все уставились на явно довольного собой мальчика. Тот гордо улыбнулся.
— Ну, Сэм, не ожидала я, что ты такой умница! — воскликнула
Бекка. — Я и пришла, как он говорил, верно? Вот так, солнышко, допивай
шоколад. Вкусно, правда? А теперь вспомни, что ты делал, когда он унес тебя.
Но Сэм уже устал. Он взглянул на отца, зевнул и словно отключился.
Поразительная вещь: стоило ему закрыть глаза, прислониться к плечу Тайлера,
и он сразу заснул.
— Парень и вправду смельчак, — кивнул Адам, поднимаясь. —
Если не возражаете, Макбрайд, мы поговорим с ним утром. По крайней мере
попытаемся.
Тайлер посмотрел на него так злобно, будто с удовольствием всадил бы ему
пулю в лоб, но все же хмуро бросил:
— Ладно. Сейчас заберу его домой. Адам переглянулся с Беккой:
— Нет, пожалуй, не стоит нам его тревожить. Вряд ли Сэм что-нибудь еще
запомнил. Слава Богу, что все так закончилось. Мы уезжаем. Думаю, Кримаков
получил все, что хотел.
— Но какого черта ему было нужно?
— Понятия не имею, Тайлер, — заверила Бекка и поцеловала Сэма в
щеку. — Поразительный ребенок.
— Ты еще приедешь к нему?
— Обязательно. Обещаю. Как только поймают Кримакова.
Когда Тайлер ушел, Адам вдруг схватился за голову:
— Как же это я мог забыть? Спина, Бекка! Твоя спина! Он чем-то
выстрелил в тебя. Дай я посмотрю.
Но оказалось, что, кроме небольшой царапины с уже подсохшей кровью, смотреть
было не на что.
— Почему он это сделал?
— Откуда мне знать? — повернув голову, фыркнула Бекка. — Но
мне уже не больно. Вот дротик, который воткнулся мне в плечо. А это записка,
которой он обернул древко.
Адам пробежал глазами записку.
— Ну и негодяй! О чем он думает? Что замышляет? Ненавижу собственную
беспомощность. Он дергает нас за веревочки, как марионеток!
— Ничего, мы сумеем отыграться. Поедем? Адам, поскорее! Я просто
счастлива, что шериф Гафни еще не успел добраться до нас. Где мой отец?
Шерлок и Диллон?
— Шерлок вернулась в Вашингтон с образцами почерка. Твой отец, Савич,
Холи и Кобб нас ждут. Встретимся в аэропорту.
Они уже отъезжали, когда Бекке показалось, будто впереди мелькнул автомобиль
шерифа Гафни. Она поспешно свернула за угол и покосилась на Адама. Он
казался злым и ужасно усталым, побежденным и загнанным в угол. Сама она
испытывала те же чувства.
Поступки Кримакова истолковать невозможно. Зачем ему понадобилось
вытаскивать ее сюда? Только для того, чтобы выстрелить дротиком и освободить
Сэма?
Где он сейчас? И каким будет следующий его ход?!
Доктор Нед Брейкер, терапевт, обязанный Савичу спасением своего сына от
похитителей, ждал их в доме Томаса. После взаимных приветствий Савич
поблагодарил Неда за то, что согласился приехать.
— Она отказалась ехать в больницу, — пояснил он.
— Как и все ваши подопечные, — усмехнулся доктор.
— Это мисс Мэтлок, дочь Томаса и ваша пациентка, — представил
Бекку Савич.
— Доктор Брейкер, я совершенно здорова, — запротестовала
Бекка. — Адам проверил мое плечо.
— Проверил! Можно подумать, я врач! — возмутился Адам. — Нет,
пусть уж профессионал осмотрит рану. Кто знает, чем был смазан наконечник!
Посиди смирно, Бекка, и хоть раз в жизни сделай, как ведено!
Она и в самом деле забыла про свое плечо. Оно не болело, поскольку Адам
промыл ранку водой с мылом и залепил бактерицидным пластырем. Бекка уже
хотела отказаться, но Томас умоляюще посмотрел на дочь:
— Пожалуйста, Бекка!
— Ладно, ладно, только чтобы вас успокоить!
Она сняла свитер и подняла волосы.
— Подойдите к свету, — попросил Брейкер, принимаясь ощупывать
рану, сжимать края, вероятно, желая определить, не выделится ли какая-нибудь
жидкость или яд.
— Все это очень странно, — заключил он наконец. — Говорите, в
вас выстрелили на парковке перед тренажерным залом?
— Именно.
Он снова осмотрел ее, потрогал воспаленную кожу и отступил.
— Сейчас возьму кровь на анализ, чтобы проверить, не впрыснул ли он чего-
то опасного. На первый взгляд все в порядке. Так, небольшой след от укола.
Зачем он это сделал?
— Насколько я поняла, хотел передать записку. Обернул бумагу вокруг
древка, — пояснил Диллон.
— Ясно. Весьма интересный способ доставки почты. Но лучше
перестраховаться.
Нед взял у нее кровь и ушел, пообещав прислать результаты через два часа.
— Он настоящий друг, — заметил Савич. — И готов по первой
просьбе примчаться на помощь, словно он у меня в неоплатном долгу.
— Вы вернули ему ребенка, — тихо напомнил Томас, глядя на
дочь. — Так оно и есть.
Доктор позвонил около часа ночи. Томас взял трубку и, поговорив с ним,
улыбнулся с облегчением:
— Все хорошо, Бекка. Никаких инородных примесей. Нед сказал, можно не
волноваться.
Бекка втайне надеялась, что в крови все же окажется что-нибудь, не
смертельное, разумеется, в противном случае все безнадежно запутывалось.
Зачем Кримаков это проделал? Неужели похитил ребенка только для того, чтобы
завлечь Бекку в Риптайд и прислать записку?
Этой ночью Адам пришел к ней. В комнате было очень темно, но Бекка так и не
смогла заснуть. Она лежала, глядя в окно, где в верхушках кленов запутался
полумесяц. Силуэты деревьев четко вырисовывались во мраке, погода стояла
тихая и жаркая, ни малейшего ветерка. Правда, в спальне было прохладно:
кондиционер трудился на совесть.
Дверь открылась и тут же затворилась. Бекка встрепенулась было, но Адам тихо
предупредил:
— Не бойся, это я. И я не собираюсь набрасываться на тебя, Бекка.
Он обессиленно прислонился к двери. Она молча смотрела на него.
— Почему не собираешься?
Он засмеялся и шагнул к ней, высокий, сильный... Господи, как она его
хотела!
— Ты никогда не говоришь того, чего от тебя ожидают. Банальным твое
мышление не назовешь! Я хочу, хочу наброситься на тебя, сто раз в день, но
это дом твоего отца. Такие вещи не делают под родительской крышей. Это
неприлично. Не здесь. Я просто решил проведать тебя, посмотреть, что ты
делаешь. О дьявол, все я вру! Я пришел, потому что хотел целовать тебя, пока
мы оба не сойдем с ума от наслаждения.
Он в два прыжка очутился рядом, прижал ее к груди и стал целовать, сначала
нежно, потом со все большим пылом. Она приоткрыла губы и забыла обо всем. Их
дыхание смешалось, губы больше не отрывались друг о друга, а языки вступили
в затейливый поединок. Она хотела большего, большего, но Адам пришел в себя
и нежно ее отстранил.
— Ты прекрасна, — прошептал он, приглаживая ее волосы.
— Но я еще не обезумела от наслаждения, Адам.
— Я тоже. Но мы и так слишком далеко зашли, — пробормотал он,
стискивая кулаки.
— Может, ты еще раз поцелуешь меня?
— Слушай, если мы немедленно не прекратим, я зарыдаю, потому что рано
или поздно все равно придется остановиться.
— Ладно. Но позволь мне порезвиться немного? — Она дотронулась
губами до его подбородка, раз, другой, коснулась пальцем щеки, носа, бровей,
легонько обвела рот. — Я не говорила тебе раньше, Адам. Столько всего
случилось. Мы совсем мало пробыли вместе, и все, что делали, никак нельзя
назвать нормальным или предсказуемым. Но вот тебе мое признание: ты ужасно,
ужасно сексуален.
Адам был совершенно потрясен.
— Что ты... Ты это серьезно? Я?!
— О да, ты самый сексапильный мужчина из всех, кого я знаю. И мне
наконец удалось поцеловать тебя. Я наверху блаженства, поэтому и поцеловала
тебя в подбородок.
Адам расплылся в довольной улыбке:
— Похоже, ты и в самом деле так думаешь. Но, Бекка, кто я для тебя?
Всего лишь сексапильный верзила? Гора мускулов? А может, я значу для тебя
чуть больше? Пожалуйста, не молчи.
— Что мне еще сказать? Ты и так возомнил о себе больше, чем надо!
Она кокетливо посмотрела на него, и впервые за долгое-долгое время поняла,
что на душе у нее совсем легко — необычное ощущение для человека, которому
грозит смерть.
Адам, ничего не ответив, неожиданно притянул ее к себе. Большие ладони нежно
гладили ее спину. Он тяжело, прерывисто дышал.
— Я умирал от страха, пока ты оставалась на чертовой парковке. Когда он
выстрелил в тебя, Савичу пришлось удерживать меня силой, иначе я ринулся бы
к тебе. Я знал, что не должен шевелиться и вопить, как баньши <Злой дух в
шотландских и ирландских сказаниях>, но сидеть и ждать, пока он убьет
тебя, было выше моих сил. Никогда еще мне не приходилось так трудно. —
Он прижался к ее лбу своим, опустил руки. — Знаешь, я уже был женат.
Давно. Ее звали Виви. Сначала все было прекрасно, но потом не заладилось.
Она не хотела детей, а я хотел. Сейчас у меня никого нет... ничего
серьезного. Только ты, Бекка. Только ты.
— Хорошо, — сонно улыбнулась она и, зевнув, слегка укусила его в
шею, но тут же лизнула место укуса. — Я хочу, чтобы ты разделся...
совсем.
Адам не шелохнулся, только вздрогнул.
— Не искушай меня, Бекка. Вспомни, это дом твоего отца. А как насчет
того, чтобы выйти во двор и захватить с собой пару одеял?
— Подальше от родительской крыши?
— Точно. Кстати, можем помахать ручкой агентам ФБР, которые заполонили
все окрестности. — Адам тяжело вздохнул, чмокнул ее в ушко и снова
вздохнул. — Если бы ты только могла представить, как сильно я хочу
тебя.
Бекка блаженно улыбнулась и положила руку ему на грудь. Под пальцами
неистово билось его сердце. Она изогнулась, припала губами к ямочке между
ключицами и обмякла в кольце его рук.
— Какая несправедливость! Я имею в виду... зачем тебе эта рубашка?
Конечно, она очень симпатичная, но мне хотелось бы целовать твою грудь и
даже погладить живот. Мне так нравятся завитки на твоей груди!
Адам вздохнул, отстранился и поднялся.
— Я ощущал, как твои груди прижимаются ко мне, соски такие твердые... и
это доводит меня до умопомрачения. Но поскольку согрешить нет никакой
возможности, я лучше уберусь отсюда. Больше мне не вынести. Я хотел бы
остаться, но не могу. Спокойной ночи. Увидимся утром. Возможно, я немного
опоздаю. Нужно съездить домой, у меня там дела.
И он испарился, совершенно бесшумно, как привидение.
Бекка еще долго сидела на постели и блаженно улыбалась. Ее жизнь изменилась
так неожиданно. Умерла мать, откуда-то возник отец, и она встретила самого
поразительного, великолепного, необыкновенного мужчину в мире! В этом
кошмаре, терзающем ее день и ночь, она нашла человека, в существование
которого даже не верила. Он добрый, благородный и сексуальный. У его первой
жены Виви вместо мозгов каша! Бекка надеялась, что Виви — какое идиотское
имя! — сейчас живет где-нибудь в Санкт-Петербурге, никак не ближе.
Конечно, скоро снова появится Кримаков. С каким наслаждением она выпустила
бы в него обойму из своего
магнума
. Пусть провалится в ад, откуда вышел, и
больше никому не причинит зла!
На следующий день, ровно в двенадцать, когда губернатор Бледсоу выгуливал
своего пса Джабберса в закрытом и охраняемом саду, снайпер, стрелявший с
расстояния не меньше ста пятидесяти футов, попал бедному песику в шею.
Джабберса тут же отвезли к ветеринару, и он поручился, что животное выживет.
Совсем как его хозяин.
Томас медленно побрел к дочери. В этот час, кроме них, в доме никого не
было.
— Что тут скажешь? Собака тут при чем? Невероятно! Единственное
утешение — этот спятивший подонок хотя бы сюда не успел добраться!
— Но зачем ему все это? — поразилась Бекка. — Зачем?!
— Хочет посмеяться над нами, — бросил Томас с горечью. —
Шутник! Доказывает нам, какой он непобедимый, хитрый и умный. Настоящий
сверхчеловек! Может сделать все что в голову взбредет и выйти сухим из воды.
Оказывается одновременно в десятке мест, и никому его не поймать. Как он,
должно быть, сейчас веселится!
Гейлан Вудхаус сидел наискосок от стола Томаса Мэтлока, так что лицо его
оставалось в тени. Ничего не поделаешь, старая привычка.
— Запрещаю вам без нужды тревожиться за дочь, Томас. Никто не знает,
где вы находитесь. Можете себе представить, как взвинчены репортеры из-за
несчастного Джабберса. Вся страна потрясена дерзостью этого убийцы. Люди
буквально прилипли к телевизорам. Все жаждут побольше узнать о Кримакове,
человеке, двадцать с лишним лет назад поклявшемся расправиться с вами.
Выстрел в несчастного пса подогрел интерес публики. По-моему, Кримаков
хочет, чтобы папарацци потрудились за него и нашли вас. И тогда он явится
сюда.
— Нет, — вздохнул Томас, покачивая головой. — По-моему, у
него иные мотивы. Видите ли, Гейлан, он вытащил в Риптайд нас обоих. Ведь
наверняка знал, что я не позволю Бекке поехать туда одной. Кримаков уже
доказал, что умеет стрелять, и вполне мог бы попасть в меня с любого
расстояния. Но он, похоже, не торопится. После похищения Сэма он выстрелил в
Бекку дротиком исключительно для того, чтобы переслать записку. Нет, Гейлан,
он ранил собаку, чтобы облить меня презрением, еще раз подчеркнуть, что
попросту не захотел убивать меня и Бекку в Риптайде. Старается показать, что
он сделает это когда и где пожелает, что он режиссер этого спектакля.
Забавляется игрой в кошки-мышки, снова и снова доказывает, что кот — он. И
черт меня побери, если это не так! Адам прав: все это время мы вынуждены
только обороняться. Нападает он.
— Учитывая, что Кримаков действительно передвигается с необычайной
легкостью и быстротой, один из моих людей предположил, что у него где-то
спрятан личный самолет. Что вы думаете по этому поводу? — осведомился
Гейлан.
— Кто знает? Небу известно, что на коммерческие авиалинии особой
надежды нет.
— У нас по-прежнему не двигается с места расследование нью-йоркской
бойни, — пожаловался Гейлан. — Так и не определили, что за костюм
он нацепил, чтобы подобраться к охранникам. На видеозаписи — беременные
женщины, старики, дети, и почти всех мы опросили, но свидетелей не нашлось.
Проклятие, четверо прекрасных агентов мертвы, а маньяк гуляет на свободе!
— Я уже думал над этим, — заметил Томас, — и пришел к выводу,
что Кримаков старается захватить нас с Беккой вдвоем, издеваться, пытать,
чтобы каждый видел, как мучится другой, растянуть нашу смерть на долгие
часы. И все же он отправился в больницу и устроил там кровавую бойню. А если
он заранее знал о ловушке и разыграл целый спектакль, давая понять, что
проник в наши планы и смеется над нами?
— По-вашему, он коварнее и хитрее самого дьявола! — усмехнулся Гейлан, но тут же добавил:
— Во всяком случае, куда подлее.
— Я бы сказал, он просто безумец, — поправил Томас. — Но
отнюдь не глуп. Каковы бы ни были его мотивы, люди погибли, и это вполне
вписывается в общую картину: запугать, сотворить любую пакость и посмеяться
над жертвами.
Гейлан кивнул, рассеянно посмотрел на книжные полки и, глотнув кофе,
осторожно поставил чашку на блюдце.
— Есть еще одна причина, по которой я приехал, Томас. Дело в том, что
президент больше не собирается молчать. Он вызвал меня, вышагивал по комнате
минут десять и заявил, что все это безобразие пора прекращать, что пресса
просто взбесилась в своих стараниях принизить все предлагаемые им реформы.
Насколько я понял, речь идет об увеличении налогов. Но пресса, вместо того
чтобы поддержать его, только и рассуждает о Джабберсе и его простреленной
шее.
— Передайте президенту, что если он требует от меня выйти из укрытия и
бросить вызов Кримакову, я готов.
— Нет. Ни за что! — подчеркнул Гейлан. — Я не позволю.
Кримаков в два счета расправится с вами. Поймите, Томас, он блестящий
стратег, поразител
...Закладка в соц.сетях
