Жанр: Любовные романы
Грехи отцов
...ла. — Мне уже лучше. Не хотелось залить все рвотой, особенно если
ты собираешься снова меня связать.
Он уже больше не стоял у двери ванной. Опять прятался в тени. Она не смогла
ничего рассмотреть.
— Ложись, — велел он прежним бесцветным голосом.
Бекка повиновалась.
На этот раз негодяй не связал ей руки.
— Не шевелись.
Она снова ощутила легкий укол повыше локтя и пробормотала:
— Трус. — Веки уже слипались. — Подлый трус.
Он рассмеялся и снова лизнул ее щеку, медленно, с удовольствием, совсем как
собака лижет своего хозяина. Бекке стало дурно, но перед глазами все
поплыло, и страх растворился в вязкой тьме.
Она едва успела подумать о том, что уже слишком поздно. Поздно ударить его
болтом в глаз. Поздно спрашивать, он ли тот самый Кримаков, тело которого
сожгли. Времени не осталось.
Адам замер в дверном проеме, не в силах осмыслить увиденное. Она исчезла.
Просто исчезла.
— О нет, — простонал он. — Господи, нет! Савич! Ни следа. Ни
записки. Ничего.
— Он использовал газ как отвлекающий маневр, — догадалась Шерлок,
вертя в руках чашку с кофе. — Пока мы искали его в зарослях, он проник
в дом и спрятался в спальне Бекки. Там, вероятно, одурманил ее. Но как он ее
вытащил? К тому времени, как мы вернулись в дом, наши люди уже блокировали
все двери. Давайте вспомним, как все было. Мы шарили по окрестностям, а
возле дома не осталось никого. Потом мы снова разошлись по своим местам и
больше вместе не собирались. Так или нет? Диллон, кто стоял у черного хода?
— Проклятие! — выругался Адам. — Не может быть!
Они нашли Чака Эйнсли в кустах футах в двадцати от дома. К счастью, тот был
жив. Его ударили по голове, заклеили рот и связали. Когда с губ Чака сорвали
липкую ленту, тот побагровел от стыда.
— Я позволил ему подкрасться ко мне. Какой позор! Не поверите — я не
слышал ни единого шороха. Не пойму, как все вышло. Что стряслось? Все в
порядке?
— Он украл Бекку, — сухо пояснил Савич. — Слава Богу, хоть ты
жив. Странно, что он не перерезал тебе горло, Чак.
Зачем тратить время на то, чтобы связывать тебя, как рождественского гуся?
— Он не хотел, чтобы полиция прибыла раньше времени, — заметила
Шерлок, присаживаясь на корточки и помогая распутывать узлы. — Понимал,
что если убьет одного из нас, поднимется страшный шум, а этого ему не нужно.
Мы рады, что ты с нами, Чак.
— Должно быть, он вырубил тебя, прежде чем начал травить нас газом. Мы
выбежали из дома наружу, и в суматохе никто тебя не хватился, — сказал
Адам.
Шерлок дала Чаку холодной воды, пару таблеток аспирина и велела оттащить его
в кухню.
— Для профилактики. Думаю, если у тебя и не трещит голова сейчас,
обязательно заболит в скором времени. Такие удары бесследно не
проходят, — предрекла она, обнимая его. — Хорошо, что все
обошлось. Он скорее всего выскользнул с черного хода, перекинув Бекку через
плечо.
— Мы про тебя не вспомнили, — с отчаянием повторил Адам. —
Поверить не могу, что у нас не хватило ума собрать всех и пересчитать по
головам, прежде чем устраиваться на ночь.
Все были расстроены и взбудоражены случившимся. Сказать было нечего, и тому,
что произошло, оправданий тоже не находилось. Неизвестный выставил их
круглыми идиотами.
Час спустя Шерлок и Савич нашли Адама на кухне в полном отчаянии. Он сидел
обхватив голову руками. Савич осторожно тронул его за плечо:
— Все бывает. Мы, конечно, опозорились, и нам нет прощения. Чак остался
жив лишь чудом. Теперь нужно действовать. Адам, мы найдем ее.
— Мне ее доверили, — выдохнул Адам, сжимая кулаки. — Большего
кретина, растяпы и ничтожества во всем мире не найдется. Она у него, Диллон,
а мы не знаем, где искать.
— Не знаем, — согласился Савич, — но вполне вероятно, он увез
ее в Вашингтон. Посуди сам, чем он может шантажировать Томаса? Она — его
главный козырь. Средство для достижения цели. Томас сделает все, чтобы
спасти дочь, и без колебаний сдастся в руки маньяку.
— Мы рассуждаем так, будто Кримаков жив. Можно подумать, мы в этом уже
не сомневаемся, — покачала головой Шерлок.
— Забудьте отчеты агентов, забудьте свидетельские показания. Тело
кремировано. Одного этого вполне достаточно. Это Кримаков. Он ни в коем
случае не должен узнать, где сейчас Томас. У Томаса дом в Чеви-Чейз, но это
держится в строгом секрете. Адрес его кондоминиума в Джорджтауне тоже
засекречен, но при желании узнать его можно. Мой компьютер, вполне возможно,
справится с этим за десять минут. А вот дом в Чеви-Чейз найти сложнее. Томас
очень осторожен. Я не преувеличиваю — пожалуй, даже президенту не известно,
где его жилище. Значит, и Кримаков ничего не знает. Поэтому он и похитил
Бекку. Он обязательно отвезет ее в Вашингтон, в кондоминиум Томаса и... —
Адам осекся. — Нам нужно ехать.
— По-моему, сначала следует позвонить Томасу, рассказать, что
произошло, — напомнил Диллон. — Мы и так достаточно тянули, не
находишь? Он обязан знать все.
В прихожей послышались рассерженные крики, и Адам тихо выругался. Только
Макбрайда не хватало!
Тайлер ворвался в кухню, отбиваясь от агентов, пытавшихся схватить его за
руки.
— Какого дьявола! Что здесь происходит?! — вопил он. — Почему
повсюду свет? Кто эти типы? Да отпустите меня, черт возьми! Где Бекка?!
— Отпусти его, Томми, — велел Савич, кивнув одному из агентов
Томаса, охранявшему дверь. — Он сосед и друг Бекки.
— Так что здесь случилось? — допытывался Тайлер.
— Маньяк похитил ее, — признался Адам. — Мы думаем, он
направляется в Вашингтон. Мы последуем за ними.
— Тебе поручили защищать ее, ублюдок, — побледнев, заорал
Тайлер, — а ты все профукал! Плюхнулся в лужу голым задом! Радуйся
теперь! Я хотел помочь, но ты меня отшил! Ну, разумеется, я не профессионал,
как некоторые! И где же были все эти умники федералы, пока псих делал что
хотел?
Диллон с силой сжал руку Тайлера и спокойно сказал:
— Понимаю ваши чувства, Макбрайд, но крики и обвинения не помогут
никому, тем более Бекке. Поверьте, все мы знаем, что именно поставлено на
карту.
— Сволочи! Невежественные надутые гады! — продолжал разоряться
Тайлер.
— Тайлер, — тихо попросил Адам, — не ходи к шерифу Гафни. Не
делай этого. Не усугубляй и без того сложной ситуации.
— Почему? Что еще можно испортить?
— Он может убить ее, — убеждал Адам. — Ни слова никому.
После того как трое агентов выпроводили Тайлера из дома, Шерлок спросила:
— Почему нам необходимо молчать? Адам раздраженно взъерошил волосы:
— Черт, да если какой-то коп случайно заметил их, убийце ничего не
стоит разделаться с Беккой и скрыться. Мы не можем так рисковать. Нужно
немедленно лететь в Вашингтон.
— Но сначала позвони Томасу.
Адаму смертельно не хотелось делать этого, поэтому он шел к телефону едва
волоча ноги. Диллон включил устройство громкой связи. Когда Каррадерс обо
всем рассказал, на другом конце провода долго молчали. Наконец Томас тяжело
вздохнул:
— Смирись, Адам, тут ничего не поделаешь. Я счастлив, что хотя бы Чак
невредим. Так вот, если это Кримаков, он, разумеется, знает, что я в
Вашингтоне и где находится мой кондоминиум. Придется переехать туда.
Возвращайтесь, как только сможете. Диллон! Вы с Шерлок не покинете нас?
— Нет, Томас. Конечно, нет.
— А мне нужно готовиться к встрече с Кримаковым. Так много лет прошло!
Сколько раз мне казалось, что он сдался, но выходит, он просто выжидал и
тянул время.
— Вполне вероятно, что он мертв, — возразила Шерлок.
— Нет, — уверенно ответил Томас. — Адам, вы с Диллоном и
Шерлок побудьте немного в Риптайде. Попытайтесь найти след Кримакова. Он же
не в воздухе растворился. Кстати, Адам...
— Да, сэр?
— Перестань себя казнить. Угрызения совести только мешают ясно мыслить.
Лучше соберись и отыщи мою дочь.
Попрощавшись с Адамом, Томас Мэтлок еще долго смотрел на трубку, прежде чем
опустить ее на рычаг. Потом он устало откинул голову на спинку мягкого
кожаного кресла и закрыл глаза, пытаясь хотя бы на секунду прогнать ощущение
полнейшего бессилия. Его охватил страх. Неописуемый, разъедающий душу страх,
неподвластный разуму и рассудку. Страх отца за свое дитя. Сознание того, что
он не может спасти Бекку, убивало Томаса.
Это Кримаков. Он с самого начала чувствовал это. Кримаков каким-то образом
инсценировал свою гибель, убил беднягу, имевшего несчастье быть на него
похожим. А потом узнал про Бекку и понял, что пробил его час. В этом нет ни
малейшего сомнения. Кримаков поклялся вырезать у Томаса сердце, даже если
ради этого придется спуститься в ад. И этот человек захватил Бекку.
Томас закрыл лицо ладонями.
Глава 20
Она пришла в себя от оглушительного шума, в котором смешались женский визг,
мужские крики, скрежет тормозов, вой клаксонов и движение. Топот бегущих
ног, шуршание ткани...
Она, кажется, тоже движется... нет, летит.
Бекка сильно ударилась и поморщилась от боли. Она лежала на боку, втягивая
ноздрями запахи разогретого битума, мочи, еды и людского пота, ощущая всем
телом жесткость асфальта. Асфальта?!
Люди продолжали перебраниваться, смыкаясь вокруг нее.
— Осторожнее! Дайте пройти! — орал кто-то.
Бекка попробовала открыть глаза, но мышцы ей не повиновались, а боль
становилась все острее. Она так слаба... и не может бороться.
Но тут ее словно пронзили острой стрелой, по лицу хлынули слезы.
— Мисс! Вы меня слышите?
На плечо легла чья-то рука. Солнце безжалостно жгло обнаженную кожу... Какую
кожу? У нее только ноги голые.
Огромная тень заслонила небо.
— Мисс, отвечайте! Вы в сознании?
Голос казался таким испуганным, что Бекке сразу удалось приподнять веки.
— Да, — прошептала она. — Слышу и вижу. Не слишком отчетливо,
но вижу.
— Господи, это она! Та самая Мэтлок!
Снова вопли, проклятия, грохот. Чьи-то шаги. Опять голос, на этот раз
женский. Кто-то легонько трясет ее за плечо.
— Откройте глаза. Вот так. Знаете, кто я?
Она смотрела прямо в потрясенную мрачную физиономию Летиции Гордон.
Кажется... в этих непреклонных глазах промелькнуло что-то вроде тревоги?
— Вы тот самый коп, что ненавидит меня. Откуда вы взялись? Ведь вы в
Нью-Йорке, верно?
— Да, и вы тоже.
— Но это невозможно... Я была в Риптайде. Знаете, я никогда не могла
понять, почему вы терпеть меня не можете и считаете лгуньей.
Лицо Гордон исказилось. От гнева? Злобы?
— Он накачал меня наркотиками, — прошептала Бекка, едва ворочая
языком. — У меня все болит.
— Ничего, сейчас будет легче. Эй, Добсон,
скорая
уже прибыла? Шевели
задницей, расчищай им дорогу! Скорее! — Она наклонилась так близко, что
Бекка ощутила мятный запах жвачки. — Мы узнаем, что тут творится, мисс
Мэтлок! А пока отдыхайте.
Кто-то прикрыл ее чем-то. Почему она полуголая?
Только сейчас Бекка поняла, как ноют ноги. Но не так сильно, как все тело.
Где она? Неужели действительно в Нью-Йорке? Все запуталось. Какая-то чушь и
бессмыслица!
Она опять провалилась в тишину. Боль стихла. Бекка глубоко вздохнула и
потеряла сознание.
Очнувшись, она услышала негромкие голоса. Они жужжали прямо над ней. Что это
означает?
Бекка взмахнула ресницами. Моргнула. Она лежит на спине. У постели стоят какие-
то люди. Один из них — Адам.
Бекка облизнула губы.
— Адам!
Он обернулся. Так резко, что едва не упал. И тут же оказался рядом. Схватил
ее руку и сжал своими большими теплыми жесткими ладонями. Мозоли... какие
твердые мозоли...
— Что со мной? Где мы? Мне снилось, что я видела детектива Гордон,
знаешь, ту, что меня не выносит.
— Знаю. Она ушла совсем недавно, но обещала вернуться позже, когда ты
придешь в себя. С тобой все будет хорошо, Бекка. Не о чем беспокоиться. Лежи
и старайся дышать неглубоко. Вот так. Голова, наверное, раскалывается?
— Нет, не очень. Только кружится, и все плывет перед глазами. О, Адам,
я так рада, что ты здесь! Думала, он убьет меня и я никогда тебя не увижу.
Невыносимо... Где мы?
Он нежно коснулся ее щеки.
— Ты в больнице нью-йоркского университета. Похититель выбросил тебя из
своего автомобиля прямо на Полис-плаза, перед зданием департамента полиции.
— Это Кримаков?
— Мы так считаем. Вполне вероятно.
— Я спрашивала его об этом, но он не ответил. Так мы действительно в
Нью-Йорке? — пробормотала Бекка.
— Да. Гордон прибежала на место происшествия. Дело было днем, и многие
копы шли на обед. Детектив Гордон приходила в отдел по борьбе с наркотиками.
— Мне крупно повезло, — слабо улыбнулась Бекка.
— О, Бекка, прости меня, пожалуйста, прости! Это я во всем виноват.
Невозможно было не видеть, как жестоко терзается Адам. Хотя, кажется, он
рад, что она осталась жива. А уж она-то как счастлива!
— Все хорошо, Адам, все в порядке.
— Привет, Бекка.
Она улыбнулась Шерлок и Диллону, стоявшим по обеим сторонам койки.
— Ну как, Бекка? Отошла немного?
— Кажется, да. Я думала, вы в Риптайде.
— Мы народ мобильный, особенно когда прижмет, — усмехнулась
Шерлок, погладив Бекку по плечу. — Диллону позвонили. Телли Холи, глава
местного отделения ФБР. Он и рассказал нам, что тебя нашли.
— А он? Вы его поймали?
— Нет, к сожалению, — призналась Шерлок. — Переполох начался,
когда он вышвырнул тебя из машины, а сам выпрыгнул на ходу и исчез в толпе.
Автомобиль сбил еще троих, прежде чем врезаться в пожарный гидрант. Человек
пятьдесят промокли насквозь. Несколько свидетелей дали показания, но пока
ничего определенного мы сказать не можем.
Итак, он все еще на свободе.
— Значит, он снова улизнул, — выдохнула она, стараясь не закатить
истерику.
Адам неловко откашлялся.
— Мы поймаем его, Бекка, поверь мне. К тебе пришли.
— Пожалуйста, больше никаких докторов, Адам. Ненавижу докторов. Как
мама... — Она тихо заплакала, слезы душили ее, не давали говорить. О, как
отчаянно она нуждалась в матери! — Моя мама умерла в больнице, Адам.
Она терпеть не могла эти стены, но потом ей стало все равно. Она так и не
пришла в себя. Никто ничего не смог сделать.
Бекка все рыдала и не могла остановиться. И тут кто-то обнял ее и привлек к
себе. Низкий мужской голос, казалось, проник в сердце:
— Все хорошо, моя родная. Все хорошо.
Бекка застыла. Сильные руки подхватили ее, и она покорно прижалась щекой к
широкой груди.
— Простите, я совсем расклеилась. Мне так не хватает мамы. Я очень ее
любила и никак не могу смириться с ее смертью. Больше у меня никого не
осталось.
— Я тоже тоскую по твоей маме, Бекка. Но даю слово — отныне тебе ничего
не грозит.
Бекка чуть отстранилась и посмотрела на уже немолодого человека, чье лицо
казалось ей знакомым. Но это невозможно, ведь она никогда его не видела.
От турецкого наркотика мысли путались, и она заплакала еще горше.
— Ничья я не родная. Ничья, — пробормотала она и, сама не сознавая
почему, провела ладошкой по щеке незнакомца.
Он необычайно красив: худое лицо, тонкий прямой нос и светло-голубые глаза.
Глаза мечтателя. Удивительно... Когда-то мать говорила, что у Бекки
мечтательные глаза цвета безмятежного летнего неба.
— Не понимаю, — хмурясь, протянула она. — Кто вы?
Мужчина, казалось, вот-вот заплачет вместе с ней. Но он все-таки взял себя в
руки, судорожно сглотнул и откашлялся.
— Твой отец, Бекка. Томас Мэтлок. Я не могу вернуть твою мать, но тебя
больше не покину.
— Вы Томас? Тот, на кого работают Адам и Диллон?
— Скажем так: они мне помогают.
Бекка долго молчала, пытаясь осознать невероятный факт, справиться с собой,
и внезапно сообразила, почему узнала его глаза. Она каждый день видела их в
зеркале.
— Когда он делал мне второй укол, — неожиданно вспомнила
она, — как раз перед тем, как я отключилась, он наклонился ко мне и
прошептал на ухо:
Передай от меня привет своему папочке
.
Лицо Томаса стало серым, точеные черты словно стерлись. Руки разжались.
Бекка схватила его за рубашку и притянула к себе.
— Не уходи, только не уходи. Пожалуйста...
— Ни за что. Адам, полагаю, все яснее ясного.
— Да, сэр. Этим все сказано.
— Вот и прекрасно, — заключила Шерлок. — Почему бы нам не
выпить по чашечке кофе? А Томас тем временем поближе познакомится с Беккой.
Оставшись наедине с человеком, назвавшимся ее отцом, Бекка спросила:
— Почему ты нас покинул? Я так долго не видела тебя. На старой
фотографии ты стоишь рядом с мамой и кажешься таким молодым и красивым! Ведь
вы любили друг друга!
Томас снова прижал ее к себе:
— Тебе было всего три года, когда это случилось. Я был агентом ЦРУ и
считался одним из лучших. Но однажды русский, работавший в КГБ...
— Кримаков?
— Да. Меня послали в Белоруссию, чтобы не позволить ему убить немецкого
промышленника. Кримаков привез с собой жену и работал под легендой обычного
отдыхающего, проводившего там отпуск. Сплошные болота. Завязалась
перестрелка, и жена Кримакова попыталась спасти его. Я не видел ее. Даже не
подозревал о ее присутствии. — Он немного помедлил. Глаза блеснули.
Пережитая трагедия все еще была жива в его памяти. — Моя пуля попала ей
в голову, — просто сказал Томас. — Смерть была мгновенной.
Кримаков поклялся расправиться не только со мной, но и с моей семьей. Я ни
на минуту не усомнился в его словах. Он сумел скрыться от меня. Я пытался
убить его, чтобы защитить тебя и маму, но он бесследно исчез. Очевидно, в
этом ему помог КГБ. И лишь недавно мне сообщили, что он погиб на Крите.
Остальное ты знаешь.
— Ты оставил нас, чтобы уберечь от него.
— Да. Мы с твоей матерью так решили. Мэтлок — имя распространенное. Она
взяла тебя и переехала в Нью-Йорк. Виделись мы с ней четыре-пять раз в год и
всегда были крайне осторожны. Тебе мы ничего не могли сказать, чтобы не
подвергать опасности. Ах, Бекка, не поверишь, как нам было тяжело.
Значит, у нее есть отец!
Она смотрела на него, узнавая в нем свои черты. Потрясение оказалось слишком
велико. Она уже не разбирала его слов и только смутно слышала громкий голос
Адама, спорившего с кем-то.
Как хорошо, — думала она, погружаясь в теплые волны, — что здесь
нет снов, нет ничего, кроме безбрежной тьмы. Он тоже пропал и больше меня не
потревожит. Никто меня не будет мучить... Отец мертв, погиб совсем молодым.
Может, и я тоже мертва и вижу то, что хочу видеть. Мертва. Не так уж плохо.
Наоборот, тепло и уютно
.
Откуда-то донесся звук, похожий на стон раненого животного. Кажется, это она
сама так кричит...
И все. Полная пустота.
Когда она пришла в себя, в комнате было почти темно, если не считать
крошечного ночника на тумбочке. Маленькая палата была полна теней и тихих
голосов. По обеим сторонам кровати возвышались капельницы, от которых
тянулись к иглам прозрачные трубки. Иглы же были воткнуты в ее вены. На
стульях у окна сидели двое мужчин и о чем-то негромко беседовали. Адам и
отец... О да, она ему верит и даже немного понимает. Он назвал ее родной.
Бекка несколько раз моргнула, но Томас не исчез. Значит, это не сон.
У нее не было сил позвать его. Она могла только смотреть — пристально,
неотрывно, жадно впитывая каждую черточку дорогого лица. Он жестикулирует...
совсем как она, когда старается что-то доказать, убедить собеседника встать
на ее точку зрения. Отец... ее отец...
— Я знаю, что не мертва, — с огромным трудом выговорила
она, — потому что готова убить за глоток воды. Мертвые не хотят пить.
Можно мне немного воды?
Адам метнулся к ней, перевернув стул. Когда он сунул Бекке в рот соломинку,
она блаженно вздохнула. Выпив почти весь стакан, она объявила:
— Это и есть счастье.
Он не выпрямился. Только оперся ладонями о жесткую больничную подушку по обе
стороны от ее головы.
— Ты как?
— Ничего. Я уже сообразила, что осталась жива и что ты скорее всего
настоящий. Ты говорил, будто меня выкинули из машины. Что со мной?
— Ничего страшного. Ты была в ночной сорочке. Поцарапалась, вся в
синяках, ушибла локоть, но в основном все цело. Сейчас главное — вывести из
твоего организма наркотик. Тебе промыли желудок. Никто не знает, чем тебя
накачал похититель, но коварная, должно быть, штука. — Адам не сказал,
что провел многие часы в смертельном страхе за Бекку. Он в жизни так не
боялся. Но она поправится. Обязательно. — Царапины болят? Хочешь, дам
аспирин?
— Не стоит. — Она дотронулась до его руки и нерешительно
прошептала:
— Адам, он в самом деле мой отец? Та история, что он рассказал мне,
действительно правда? Все так и было?
— Да. Его зовут Томас Мэтлок. Он, вероятно, еще многое тебе откроет.
— Верно, — вмешался в их разговор Томас. — Обо мне и о твоей
матери, Бекка.
— Мама говорила, у меня мечтательные глаза. Я унаследовала их от тебя.
Томас тепло ей улыбнулся:
— Вполне возможно, вполне возможно.
— Не уверен, — возразил Адам. — Видишь ли, Бекка, вся штука в
том, что я никогда не смотрел в его глаза так, как в твои.
— Почему? — удивилась Бекка.
— Потому что... — Адам осекся и прикусил губу. Похоже, она настолько
оправилась, что подшучивает над ним! И ему это нравится! — Сейчас не
время спорить о пустяках, — буркнул он. — Можешь быть уверена,
позже мы это обсудим. Лучше расскажи о том типе, что тебя похитил.
— Кримакове?
— Скорее всего это он.
— Минутку, Адам. — Она обратилась к Томасу:
— Сэр, вы послали Адама, чтобы защитить меня?
— Да, но я все испортил, — ответил вместо Мэтлока Каррадерс.
— Прости, Адам, — возразил Томас, — но незачем брать на себя
всю вину. Этот монстр очень умен. Никому и в голову не пришло, что он
проберется черным ходом, пока его ищут у дома.
— Да. Шерлок быстро догадалась, в чем дело. Негодяй сбил с ног Чака,
связал и заклеил ему рот, а потом спокойно ушел, унося тебя, — объяснил
Адам и, заметив во взгляде девушки беспокойство, быстро добавил:
— Нет, Чак жив... только голова у него трещит. Бекка, мне страшно
спрашивать... но тот мерзавец что-то сделал с тобой? — Господи, язык не
поворачивается вымолвить это слово! — Он... он тебя изнасиловал?
— Нет. Лизал лицо. Я велела ему не делать этого, потому что мне
противно. Он ужасно обозлился. Но это зелье меня расслабило, успокоило, и
когда я в первый раз пришла в себя, то совсем его не боялась. И не только
его. Вообще ничего. Это, вероятно, побочное действие наркотика. Он же хотел,
чтобы я умоляла, просила, как Линда Картрайт. — Бекка
вздрогнула. — Он сказал, что она ничтожество. Пустое место.
— Он назвал свое имя? Бекка покачала головой:
— Нет, и я даже не могу его описать. Он не показывался мне на глаза.
Привязал меня к кровати, а сам стоял в тени. По-моему, он не стар, но я не
уверена в этом. Молод? Не знаю. Но он сыпал английскими, американскими и еще
какими-то ругательствами на языке, которого я не знаю. Правда, странно?
— Да, но мы все выясним.
Томас подошел к постели дочери. Он, видимо, так и не уходил из палаты,
потому что был одет все в тот же темный костюм, что и утром. Узел бордового
галстука ослаблен. Томас выглядел усталым, встревоженным, но счастливым.
Потому что наконец обрел дочь? Очевидно. И от этого Бекка была на седьмом
небе.
Он взял ее за руку. Бекка смотрела на его длинные загорелые пальцы. На
безымянном — обручальное кольцо. Бекка бережно погладила потускневшее
золото.
— Тебе его мама надела?
...Закладка в соц.сетях
