Жанр: Любовные романы
Опасная леди
... собой, помимо ее
воли. Такого она за собой прежде не замечала. Мора повела плечами и потуже
запахнула пальто: становилось холодно. Появился Терри. Девушка улыбнулась
ему и почувствовала покалывание в груди, как всегда при его приближении,
дыхание перехватило. Она кинулась к нему в объятия, подставив губы для
поцелуев.
— Привет, принцесса!
Мора замерла и отстранилась от него.
— Пожалуйста, Терри, никогда больше не называй меня так, — произнесла она ледяным голосом.
Терри никак не мог понять происшедшую в ней внезапную перемену.
— Извини, Мора. Я... — Он протянул к ней руки, моля о прощении.
Мора видела, что он подавлен.
— Ладно, это все пустяки. Просто я терпеть не могу, когда меня называют
принцессой. — В голосе Моры звучали высокие нотки.
— Ладно, не лезь в бутылку! — Он был раздражен, и Мора поняла это.
— Терри, — нежно произнесла она, осторожно взяв его под руку.
— Ну что? — спросил он безразличным тоном. Он с нетерпением ждал
встречи, а Море все не так. Затеяла ссору.
— Прости меня, Терри, — тихо сказала девушка.
— Давай забудем об этом! Я заказал столик в чудесном ресторанчике в
дальнем конце Веста. — От него не ускользнуло, что Мора нахмурилась.
Что же ей на этот раз не понравилось?
Мора между тем была сама не своя. Как может она отправиться с Терри в тот
конец Веста? А если Мики ее там увидит? Или кто-нибудь из ее братьев? Не
говоря уже о тех, кто на них работает. Все они знают Мору. Чего доброго,
Майкл явится в ресторан поприветствовать их! Ей стало нехорошо.
— Ты в порядке? — заботливо спросил Терри. — На тебе лица
нет.
Мысли вихрем закружились в голове Моры.
— Это погода на меня действует. Я весь день ничего не ела. Не могли бы
мы перекусить где-нибудь здесь? — Это была соломинка, за которую
ухватилась Мора, ничто не заставило бы ее отправиться в Вест-Энд.
— Но я заказал столик, кое-что надо отпраздновать.
— Что именно?
— Не важно. Расскажу в ресторане.
"Боже всемогущий, помоги!"
— Нет, давай останемся здесь... Ну пожалуйста! Просто не представляю
себе, как мы потащимся на другой конец Веста. — В голосе ее звучала
мольба.
Он не мог сдержать улыбки. Ну что за девушка! Не успели встретиться, а она
уже норовит откусить ему башку. Почему-то не желает ехать в дорогой ресторан
Вест-Энда. Терри покачал головой:
— Ладно. Ты, как всегда, победила. В какой ресторан пойдешь? Индийский,
греческий? Говори!
Мора почувствовала, как спадает с нее напряжение, и крепко поцеловала его в
губы.
— Пойдем в греческий, хорошо? Обожаю салат "тарама".
Она взяла его под руку. Через двадцать минут они уже сидели в маленьком
ресторанчике, потягивая "рецину".
— Итак, что мы празднуем?
— Меня наконец-то перевели. Сообщили сегодня, что просьба моя
удовлетворена. Целых полгода прошло. Со следующего месяца буду работать на
Вайн-стрит! Поэтому я и хотел побывать на Весте: почувствовать, что это за
место. — Он усмехнулся.
Мора через силу улыбнулась:
— Ну и что ты там будешь делать?
— Честно говоря, трудно объяснить. Там много подпольных игорных
притонов, проституция, торговля наркотиками.
Официант принес два бокала с муссака.
— Кое-какие фирмы, попросту говоря шайки, используют так называемые
"клубы хозяек" для прикрытия торговли оружием, шантажа и многого другого.
Так вот, я буду крохотной спицей в том самом колесе, которое раздавит все
это.
— А, понятно, — сказала Мора, судорожно сглотнув.
— Ничего тебе непонятно, но это не важно, любовь моя. Тебя это никак не
касается. А может, ты — тайная преступница? — рассмеялся он.
Мора тоже рассмеялась, удивляясь собственной выдержке, но внутри у нее черти
отплясывали твист!
— Что же, выпьем за твою новую работу!
— С удовольствием, Мора.
Они чокнулись, и Терри продолжал:
— Это так здорово! Знаешь, там есть мужики, содержатели клубов, так для
них убить кого-нибудь вроде меня или тебя — все равно что выпить чашку чая.
Даже трудно поверить.
Она уставилась в бокал с вином. Да о чем, собственно, ей беспокоиться? Майкл
такими делам и не занимается. А наркотики? Да никогда в жизни!
Тут внутренний голос напомнил Море о том, как Майкл взорвал стоянку такси
после смерти Антони, и едва слышно шепнул: "Теперь все они работают на
Майкла".
Девушка прогнала эти мысли и стала внимательно слушать Терри. Но время от
времени, кто-то невидимый, касался ледяными пальцами ее затылка, напоминая о
прошлом. Когда они вышли из ресторана, Мору стала бить дрожь.
Терри привлек ее к себе:
— Я хочу тебя, Мора.
— И я хочу тебя, Терри, — ответила Мора и удивилась собственным
словам. Но это была правда. Мора ничего сейчас не хотела так, как близости с
ним.
— В самом деле? — хриплым от сдерживаемого желания голосом спросил
Терри.
— Да.
— Ох, Мора, ты не знаешь, как мне хотелось это услышать. — Он
схватил ее за руку и повлек к своей машине.
— Садись скорее, пока не передумала.
— Куда мы едем?
— Увидишь.
Волна страстного ожидания захлестнула ее, заставив забыть обо всем.
В машине он долго целовал ее, потом порылся в кармане и вытащил ключ.
— Видишь? — Мора кивнула. — Так вот, это — ключ от квартиры в
Ислингтоне. Я снял ее сегодня. Но не для этого, Мора, клянусь тебе. Просто,
чтобы быть поближе к работе. Там ничего нет, только кровать и переносной
камин, но для нас это дом... если ты действительно хочешь.
Мора готова была любить его за одни эти слова: он не принуждал ее, а просил.
— Я хочу поехать на твою квартиру в Ислингтоне, Терри.
Он снова поцеловал ее и тронул с места. Это была ночь удачи для Терри.
По дороге Терри остановился и купил бутылку вина. Когда вошли в квартиру,
Мора, нервничая, села на краешек огромной супружеской постели и сидела так,
пока он открывал бутылку и ходил за стаканами.
Окна в комнате были большие, затянутые грязной сеткой. Грантбридж-стрит
находилась в центре района квартир-спален. Даже сейчас откуда-то доносились
звуки проигрывателей и радиоприемников. Время от времени мрачную тишину
нарушал чей-то крик или громкий смех.
Спальню освещали только луна да слабый свет уличных фонарей за окном. Мора
была этому рада. Она допила вино и поставила стакан на пол. Терри пошел на
кухню, продолжая с ней разговаривать.
— Сейчас, конечно, квартира выглядит не ахти как, но подожди, я приведу
ее в порядок. Послушай, а почему бы тебе не помочь мне? Мы могли бы вместе
поехать на Кэмденский рынок, подобрать кое-какую мебель. — Он вернулся
из кухни с бутылкой вина.
— Согласна? — нетерпеливо спросил Терри.
— С удовольствием, — поспешно ответила Мора.
Он наполнил стакан и протянул ей.
— Слушай, Мора, ты вовсе не обязана спать со мной, понимаешь? — Он
сказал это с лаской в голосе. — Я пойму, если ты не готова.
Она посмотрела на него снизу вверх. В полумраке он выглядел совсем
мальчиком. Мора провела пальцем по его лицу.
— Нет, Терри, я все решила!
Он сел рядом и нежно ее поцеловал.
— Ну, раз ты решила, тогда конечно.
Он встал, снял рубашку. Мора, как завороженная, наблюдала за ним. Мускулы на
его руках и груди подрагивали при каждом движении, и она почувствовала, как
все ее тело захлестнула горячая волна. Она вздохнула, сбросила пальто. В
комнате было прохладно, кожа сразу стала гусиной. Девушка принялась
расстегивать пуговицы, чувствуя на себе его взгляд и робея. Никогда в своей
жизни она не раздевалась при мужчине — даже при враче. Дойдя до последней
пуговицы, застежка была до самого верха, она набралась храбрости, сбросила
платье с плеч и позволила ему упасть на пол.
Терри смотрел на нее, чувствуя, как пересохло в горле, и тяжело дыша. В
одном белье, освещенная лунным светом, Мора выглядела потрясающе. Большие
округлые груди, похожие на перезрелые дыни, рвались из бюстгальтера. До чего
же ему повезло! Даже не верится. Эта девушка — просто мечта. Да что мечта —
сама жизнь. Его взгляд соскользнул с грудей Моры на ее длинные ноги, потом
на удивительно тонкую талию. Казалось, девушка сошла с картины Тициана.
Терри весь напрягся.
Он снял брюки и шагнул к ней, обнял, расстегнул бюстгальтер, бросил его на
пол. Мора инстинктивно прикрыла грудь руками. Он мягко отстранил их и
принялся разглядывать ее тело.
— О, Мора, ты прекрасна... ты так прекрасна!
Он прижался губами к ее соскам, и она почувствовала, как они наливаются и
твердеют.
Мору томило желание, дыхание стало прерывистым и отдавалось в ушах. Он сжал
ее груди, щекотал их языком, покусывал соски, от чего Мора испытывала острое
наслаждение. Наконец Терри легонько подтолкнул ее к кровати. Оба упали на
нее, и тела их сплелись.
— Я люблю тебя, Мора. Боже, как я тебя люблю!
Но слова сейчас были излишни, то, что он делал, было красноречивее всяких
объяснений в любви, ей хватило бы этого на всю оставшуюся жизнь. Когда он
снимал с нее трусики, она прикрыла глаза. Наконец-то свершилось: сейчас ей
откроется тайна мужчины и женщины. В экстазе она прикусила губу — природная
застенчивость боролась в ней с вдруг вспыхнувшим очень сильным чувством.
Мора инстинктивно раздвинула ноги и, когда Терри провел языком по ее бедрам,
громко застонала. Он осторожно ввел и ее лоно палец, и ему показалось, будто
он коснулся сочного персика.
Возбуждение Терри достигло предела. Кто мог подумать, что в первый свой раз
Мора окажется такой страстной. Она открывала ему себя, как настоящая
женщина. Ему нравилось в Море все: и ее взгляд, и каждое движение, и
особенно запах ее тела.
Терри привстал на руках, стараясь овладеть ею, но мешали мужские
достоинства, они были чересчур велики. Мора округлила глаза и попыталась
приподняться, но в этот момент почувствовала острую боль, а затем
головокружение. Мора отвечала на каждое движение Терри, сжимая и разжимая
бедра, и оба закружились в водовороте эмоций и ощущений. Эти ощущения были
похожи на спазмы, они шли откуда-то с самого низа живота в пах, а потом
устремились вверх. Мора выгнула спину, отключилась и почувствовала, как
Терри кусает ей грудь. Она вскрикнула... и полностью отдалась этому,
вытеснившему все остальные, чувству. Она всхлипывала, стонала, но ей было
все равно. Чувство было слишком приятным, слишком волнующим, чтобы позволить
ему пропасть, и она обхватила ногами бедра Терри, отчаянно стараясь втянуть
его поглубже в себя. Терри в восхищении наблюдал за ней, а когда
почувствовал, что наступает оргазм, вошел глубоко в лоно Моры, извергнув
наконец семя, словно прорванная плотина воду.
Потом они долго лежали, и тела их купались в поту, а сердца бились в унисон.
Терри покрывал нежными поцелуями ее лицо и шею, ощущая соленый вкус на
губах.
— Это было потрясающе, Мора.
Она лежала рядом, смущенная, под впечатлением собственных ощущений.
— Спасибо, Мора, за то, что позволила мне быть первым. Я очень хочу
быть последним, если ты, конечно, не против. Ты теперь — моя девушка. И так
будет всегда.
Он снова поцеловал ее и заметил, что она плачет.
— Надеюсь, тебе не было очень больно, а?
— Нет. Я плачу от счастья. Вот и все.
Терри заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
Пусть лучше ему перережут глотку, чем он расстанется с Морой. Он уже забыл,
что обещал себе не слишком увлекаться ею.
Наконец Мора поняла, что значит заниматься любовью. Теперь она сама испытала
то, ни с чем не сравнимое, чувство, которое бросает любовников в объятия
друг другу.
Она поняла, что сожгла за собой все мосты, что отныне принадлежит лежащему с
ней рядом мужчине. Что семья отступила на второй план. В то же время она не
могла не осознавать, что семья этого не допустит, не поймет ее чувств. Уже
одного того, что Терри полицейский, для Майкла достаточно. Он никогда не
смирится с этим и будет считать себя оскорбленным.
Мора почувствовала, как рука Терри скользит по ее телу, ласкает ее груди и
плечи, и ее охватило дурное предчувствие. Любовь их обречена, нет сомнений.
Она плотно закрыла глаза, моля Бога, чтобы сжалился над ними. Помог им
выбраться из трясины, в которую они ринулись очертя голову. Она всей душой
желала, чтобы ничто не помешало им быть вместе, чтобы ничто их не разлучало.
И в глубине души знала, что все мольбы напрасны. И все-таки, со свойственной
молодости беспечностью, Мора надеялась, что все как-то образуется.
Она снова отдалась ему, и лунные блики играли на их телах, когда они слились
с силой, удивляющей их самих. Их страстный шепот и вздохи эхом отдавались в
пустой квартире, а их тени плясали на потолке, словно призраки.
Даже в мечтах Мора не могла представить себе этого всепоглощающего,
удивительного чувства.
Глава 9
Бенджамин Райан оттолкнул жену. Напившись, как обычно, он сегодня не просто шумел, а был агрессивен.
Сара настороженно наблюдала за ним. После смерти Антони такие приступы
случались с мужем часто. Лицо у Бенджамина обрюзгло и покрылось красными
прожилками. Крупный нос приобрел форму луковицы и стал багровым. Синие
глаза, унаследованные от него всеми детьми, казались безжизненными, белки —
словно подернулись паутиной, как старая фотография. Когда-то темные, а
теперь седые волосы падали на лицо неряшливыми прядями. Кожа приобрела
землистый оттенок, а полнота, которой он некогда так гордился, пропала,
остался только живот, похожий на пивной бочонок, нависавший над брюками.
Словом, выглядел он ужасно. Глядя на него, Сара сокрушенно покачала головой.
Бенджамин проковылял к ней через всю спальню. Наученная долгими годами
совместной жизни, Сара прикрыла руками лицо — ее ждала хорошая взбучка, и
женщина вся напряглась.
— Сара, мне нужно немного денег... Предупреждаю тебя!
Изо рта у него шел отвратительный запах, и Сара отвернулась. Он с силой
повернул ее лицом к себе и ухмыльнулся, обнажив свои желтые зубы.
— В чем дело, Сара? Что-то ты от меня отворачиваешься? Бенджамин так
стиснул ее подбородок, что она вздрогнула от боли.
— Все в порядке, любовь моя... Ты просто не хочешь дать мне немного
денег из тех, что у тебя в загашнике. Ну, ничего! Сейчас я тебя хорошенько
вздую! Прямо здесь. Ну что, дашь деньги?
Сара отчаянно пыталась высвободиться от него. Но он ударил ее в живот с
такой силой, что она упала на колени, корчась от боли.
Он схватил ее за волосы и заставил поднять голову.
— Это только начало, Сара.
Она смотрела на него, чувствуя дурноту и поглаживая ушибленный живот, а
потом плюнула ему в лицо.
— Ах ты, старая сука! — Он снова обнажил зубы в ухмылке. —
Сейчас я тебя прикончу, чертовка!
Он уже занес над ее головой кулак. Сара вскрикнула, прикрыв голову руками, и
удар пришелся по запястью. Сара взвыла. Вдруг наверху что-то грохнуло, дверь
в спальню распахнулась, и Сара почувствовала, как Бенджамина оттаскивают от
нее. Это ворвались Гарри и Ли.
Когда Ли увидел, что отец избивает стоящую на коленях мать, он пришел в
такую ярость, какой еще никогда не испытывал, и потерял контроль над собой.
Он принялся бить и пинать отца, ощущая, как кипит кровь, когда руки и ноги
касаются тела Бенджамина. Он легко мог убить этого человека, давшего ему
жизнь. Но Гарри оттащил его и силой усадил на кровать. Ли был в полном
изнеможении и шумно дышал. Вдруг он почувствовал на своем плече грубую,
натруженную руку матери и порывисто схватил ее. Из костяшек его пальцев
сочилась кровь.
Бенджамин был до того пьян, что даже не почувствовал побоев. Он валялся на
полу, уставясь на картину "Богоматерь, возносящаяся в небеса". Светло-
голубые с золотой отделкой одежды Богоматери плыли у него перед глазами. Во
рту был вкус крови. Один зуб из нескольких еще сохранившихся шатался. Это он
обнаружил, проведя языком по деснам.
Гарри смотрел на отца, испытывая отвращение, смешанное с жалостью. Скорбное
лицо старика, лежащего перед ним, было как открытая книга. На нем
запечатлелись удары судьбы, беды, унижения, горечь. Только никто никогда
этого не замечал, не хотел замечать. Даже собственные сыновья. Они постоянно
насмехались на ним, а любили скорее из чувства долга, чем по велению сердца.
Гарри вздохнул.
— Давай-ка, сынок, положим его на кровать, пусть проспится! В
безжизненном голосе Сары звучали нотки раскаяния. Пока дети не подросли, она
перенесла много побоев и по опыту знала, что лучше не отказывать мужу в
деньгах.
Гарри и Ли успокоились и положили отца на кровать. Бенджамин не
сопротивлялся. Он позволил раздеть себя и засунуть под одеяло. А через минуту-
другую уже храпел. Сара с сыновьями спустилась в кухню. Ли попытался
осмотреть руки и лицо матери, но она оттолкнула его:
— Со мной все в порядке, Ли. Бога ради, умерь на минутку свой
пыл. — Она налила себе очередную чашку чая.
Гарри взял свой чай и поднялся к себе. Поставив чашку на туалетный столик,
он вернулся к прерванному занятию: перед тем как раздался вопль матери, он
делал бомбу для взрыва автомобиля. Основная работа была проделана в одном из
гаражей Майкла, теперь оставалось только усовершенствовать взрыватель. Он
взял с постели очки и напялил их на нос.
Усилия Гарри по части изобретательства принесли наконец-то плоды: Майкл
направил его деятельность и познания в нужное ему русло. Гарри изготовлял
все, начиная от бутылок с зажигательной смесью и кончая взрывными
устройствами с часовым механизмом, используемыми при ограблениях, а также
при личной мести. Врожденная мизантропия и полное равнодушие к любой
собственности были идеальными качествами для специалиста по подрывным
работам. Черного или белого для Гарри не существовало, только серое,
расплывчатое, что можно толковать по собственному усмотрению. Как и Майкл,
он был психопатом, и если доказывал что-то, то непременно с пеной у рта, к
немалому удивлению окружающих. Кроме того, он в любом аргументе мог уловить
противоречия, умел прослеживать ходы в споре и мог предсказать, чем
закончится то или иное дело. Было у него и еще одно качество, которое даже
его собственные братья еще не до конца осознали: ни при каких
обстоятельствах он никому не позволил бы встать у себя на пути. Он никого не
любил, кроме Моры. Просто был не способен на глубокое чувство или
переживание. На девушку, с которой встречался, смотрел как на собственность.
Был ревнив и капризен, но не из-за сильной любви, как это казалось девушке.
Такие же чувства он питал к своей машине или проигрывателю: они принадлежали
ему. А когда надоедали, Гарри бросал их.
Дверь открылась и вошел Ли:
— Звонил Мики, сегодня встречаемся в клубе, в девять тридцать, идет?
— Хорошо, Ли, спасибо. — Ли ушел, а Гарри вернулся к своему
занятию.
О случившемся никто больше не вспоминал — так было заведено у Райанов.
Бенджамин проспится, снова войдет в их мир, и отношение к нему не изменится.
Гарри закончил работу над детонатором, улыбнулся, очень довольный, и
принялся убирать.
В комнате у него были чистота и порядок, каждая вещь лежала на своем месте,
и он всегда замечал, если кто-то заходил в его отсутствие.
Как и в остальных комнатах, в этой тоже висела на стене олеография на
религиозный сюжет, а над дверью небольшое распятие. На олеографии изображено
было появление Христа в Иерусалиме в Вербное воскресенье. Иисус сидел на
осле, со стигматами на руках и затуманенным печалью строгим лицом. Его
окружала толпа восторженных людей с пальмовыми ветвями в руках. Олеография
была выполнена в прекрасных пастельных тонах — голубом и розовом. Гарри взял
детонатор и приблизился к олеографии. Подведя детонатор под изображение
ослика, на котором ехал Христос, он тихо засмеялся:
— Бум! Вот уж вы, трахальщики, порадуетесь!
Христос все так же спокойно сидел, печальный и строгий, на золотой нимб над
его головой падала тень Гарри.
Мики, Джоффри и Рой сидели в служебном помещении над клубом "Ле Бюзом" на
Дин-стрит. Все трое были, как обычно, в темных костюмах, ослепительно белых
рубашках и узких черных галстуках. Это стало их формой. По галстуку Майкла
проходила серая поперечная полоска: его отличительный знак. Он закурил
сигарету и с шумом выпустил дым.
— Ты что-нибудь выяснил? — спросил он, глядя на Джоффри.
— Да. И довольно много. Наш старина Хенли нечист на руку. Он любит
стартующих лошадок и не прочь поволочиться за юбками. Старине Биллу это было
не по карману. Еще Хенли навещает жен осужденных преступников и предлагает
им маленькое утешение.
Майкл засмеялся:
— В обмен на такое же небольшое с их стороны?
— Именно так. На сегодняшний день он задолжал нам около трехсот кусков.
Делал весьма солидные ставки в наших заведениях в Южном Лондоне. Я сказал
парням, чтобы дали ему хапнуть, сколько захочет, они сделали все, как надо.
Теперь он у нас на крючке, ему не выкрутиться.
— Прекрасно сработано, Джофф. Скажи ему, чтобы на следующей неделе
пришел повидаться со мной. Еще одна задница нам не помешает. Особенно такая,
как этот Хенли.
— Может, устроим ему здесь бесплатную ночку перед тем, как ты примешь
его? Пусть трахнет одну из здешних девиц. По крайней мере, станет добрее. А
потом выложишь ему все, как есть.
— Именно так мы и сделаем. В наши дни такое продажное дерьмо идет по
десять штук за пенни. Только выбирать надо тех, из кого можно выжать
максимум пользы. Хенли, как я понял, занимается Вайн-стрит. И наверняка
связан с остальными фараонами. Думаю, мы его приручим.
Джоффри и Рой кивнули.
— А теперь об этом поганом ростовщике. Знаете, кто сегодня у меня был?
Старый Мозес Мабеле. Помните?
— Это тот тип из Вест-Индии, что жил на нашей улице? — спросил
Рой.
— Он самый. Его жена Вербина дружила с нашей мамашей, часто выручала ее
деньгами. А сам Мозес обычно трудился в порту.
— Припоминаю. И что с ними стало? — не без любопытства спросил
Джоффри.
— Потом они перебрались в Плейстаун. И заполучили там один из старых
домиков для докеров — Мозес работал в "Доках Восточной Индии". Ладно, не
буду распространяться, скажу только, что Мозес дал дуба.
— А нам что до этого? — бросил Рой.
— Выслушай до конца, тогда, может быть, поймешь. Так вот, на чем я
остановился?
— На том, что Мозес дал дуба.
— Спасибо, Джоффри. Случилось это немножко некстати, у Вербины не
оказалось денег на приличные похороны. И пришлось ей обратиться к одному
парню, который охотно дает взаймы, нетрудно догадаться к кому.
— Неужели к Джорджу Денеллану?! — простонал Джоффри.
Майкл усмехнулся:
— Именно к нему. Короче говоря, штука тут в том, что вдова не смогла в
срок вернуть долг, и Джорджи пустил в ход тяжелую артиллерию...
— Шутишь!
— К сожалению, нет, Рой. Я ей послал пару подарков и велел передать,
что долг ее аннулирован. Теперь я хочу, чтобы вы повидались с Денелланом.
Растолкуйте ему что да как. Она, Господи наш Иисусе, дама почтенного
возраста, и самое малое, что вы должны сделать, — это сломать ему руку.
Пусть поймет, наконец, что работает на меня, а не на правительство. Нечего
пускать в ход кулаки, особенно если речь идет о старых симпатиях, точнее,
нечего им давать деньги, не посоветовавшись с нами. Слишком много он берет
на себя, это действует на нервы.
— Я схожу, Мики. Я вообще не люблю Денеллана, он паршивый сводник.
— Ну и хорошо, Рой. Тебе представляется возможность его проучить. Что
это еще за дела — избивать старушек!
Все трое расхохотались.
Джоффри вскочил и разлил по стаканам бренди.
— А что со Смитсоном. Мики?
Майкл взял стакан и пригубил.
— Наш Гарри приготовил ему небольшой сюрприз. Где-то к концу недели он
его получит.
— Так ты решил с ним покончить?
— Именно, Джофф, я этого не люблю, но он сам напросился, грязный
таракан. Никто не смеет подставлять меня, а потом жить как ни в чем не
бывало. Пусть это послужит уроком всем, кто на нас работает. — Майкл
погрозил пальцем кому-то невидимому.
— А сколько все-таки он у нас слимонил?
— Не меньше, чем пару "больших".
Рой тихо свистнул:
— Так много?
— Дело даже не столько в деньгах, сколько в сути дела. Один малый
задолжал нам пятьсот монет, целую "мартышку". Выплати
...Закладка в соц.сетях
