Жанр: Любовные романы
Опасная леди
Лондон. 50-е годы прошлого столетия. В центре повествования — семья Райанов,
ирландских эмигрантов. Нищие и обездоленные, опустившиеся на самое дно
жизни, семеро братьев один за другим, вслед за старшим Майклом, уходят в
преступный бизнес и превращаются в миллионеров. Их единственная сестра,
Мойра, пережив любовную драму, потеряв ребенка, в свои семнадцать лет
присоединяется к братьям, и вот уже она — "королева" бизнеса Райанов,
опасная леди, гроза преступного мира.
Лондон, Ноттинг-Хилл Если возможно, честно, если нет — как-нибудь, делай деньги.
Разве я сторож брату моему?
1950 год — Что же вы так долго, черт побери?
Доктор Мартин О'Рейли уставился на мальчика, потом произнес со вздохом:
— У меня еще был пациент. Ну, а где твоя матушка?
— В постели, где же еще?
Мальчик отошел и присоединился к сидевшим на ступеньках братьям. Младшему
было не более трех лет, старшему не меньше четырнадцати. Доктор зажег
сигару, постоял в холле, раскуривая ее, и подумал, что запах, исходивший от
этого скопления Райанов, мог бы вывернуть наизнанку самый крепкий желудок.
Впрочем, трущобная вонь, казалось, пронизала все существо доктора, пропитала
одежду и саму кожу. Он поднимался по лестнице очень осторожно, стараясь не
наступить ненароком на чьи-нибудь маленькие пальцы. Дети ерзали кто вправо,
кто влево, пропуская его. Но больше всего доктор остерегался касаться стен:
вонь — не самое страшное, от нее можно спастись дымом сигары, куда хуже
тараканы, каким-то непостижимым образом ползавшие по стенам, опровергая
закон тяготения.
Взобравшись на площадку, он распахнул ближайшую дверь, которая вела в
спальню, и увидел Сару Райан собственной персоной. Она лежала на широченной
кровати, и ее живот вздымался огромной горой. Сердце доктора наполнилось
нежностью, и он улыбнулся. Саре Райан было тридцать четыре года, но все в
этой молодой еще женщине казалось безжизненным: и выцветшие светлые волосы,
гладко зачесанные и собранные на затылке в пучок, и сухая бледная кожа.
Только глаза излучали какое-то удивительное сияние.
Доктор вспомнил, как пятнадцать лет назад пришел в этот дом, чтобы помочь
Саре произвести на свет первенца. Трудно поверить, что эта заплывшая жиром
женщина, со следами многочисленных родов на теле и преждевременными
морщинами на лице, была когда-то весьма привлекательной.
— Ну что, все в порядке? — Голос у Сары был нежный. Она попыталась
сесть повыше в постели, при этом слышно было, как рвутся газеты, на которых
она лежала. — Вот здорово, что вы пришли, Мартин. Мои маленькие
паршивцы так и не отыскали папашу. Неизвестно, где его носит. Как всегда!
Снова начались схватки, и женщина судорожно вцепилась руками в живот.
— Ох как он хочет на свет! — Сара едва заметно улыбнулась, но
тотчас улыбка сбежала с лица, а глаза округлились от страха, стоило ей
увидеть, что доктор из саквояжа вытаскивает шприц. — Нет-нет, не надо
втыкать в меня эту иглу! Ведь мы еще в прошлый раз договорились! Родила же я
без этих чертовых уколов дюжину младенцев, и живых, и мертвых, и
тринадцатого рожу!
— Спокойнее, Сара, так вам будет легче!
— Нет-нет, это куда больнее, чем рожать, — замахала руками
Сара. — Рожать — сущий пустяк!
Мартин положил шприц на столик у изголовья, не переставая вздыхать, сбросил
одеяло с ее ног, ощупал через влагалище плод и сказал:
— Кажется, девочка, и, к сожалению, идет ножками.
Сара пожала плечами.
— Такого со мной еще не случалось. Бен говорит, что скоро они станут
вываливаться из меня на ходу. — Сара рассмеялась.
— Тогда я останусь без работы, — в тон ей произнес доктор, тоже
рассмеявшись. — Вы пока отдохните, а я отлучусь ненадолго. Попрошу кого-
нибудь из мальчиков кое-куда сбегать. — Доктор вышел, осторожно прикрыв
за собой дверь.
— Ну что, разродилась она? — спросил восьмилетний Лесли, тот, что
впускал его в дом.
— Пока нет, наберись терпения, юный таракан!
И доктор повернулся к Майклу, самому старшему из братьев. В свои неполные
пятнадцать лет он был уже более шести футов ростом и буквально нависал над
маленьким ирландцем-доктором.
— Сбегай за матушкой Дженкинс, — сказал доктор Майклу. — На
сей раз мне без нее не обойтись.
Майкл пристально посмотрел на доктора.
— С матерью все в порядке? — тихо и очень серьезно спросил он.
Доктор кивнул:
— Конечно.
Юноша, однако, не двигался с места. Потом спросил:
— Зачем же тогда старуха Дженкинс?
— Мне некогда с тобой болтать, — нетерпеливо ответил
доктор. — Если хочешь, чтобы мать скорее родила, приведи госпожу
Дженкинс. Времени мало!
Майкл неторопливо отошел от доктора и, держась одной рукой за перила
лестницы, а другой за стену, соскочил вниз, перепрыгнув прямо через головы
братьев.
Доктор крикнул ему вдогонку:
— Скажи госпоже Дженкинс, что она получит от меня десять шиллингов, а
то не придет!
Майкл махнул рукой, дав понять, что слышал его слова, и выскочил на улицу.
Доктор задумчиво смотрел на детей, все сильнее сжимая зубами кончик сигары.
Прыгая вниз, Майкл переполошил тараканов, и они попадали со стен. Младший,
Бенни, был ими буквально обсыпан, и они копошились в его одежде. А один
таракан, самый ловкий, полз по лицу. Малыш осторожно его смахнул, и доктор
подумал, что надо бы переговорить с домовладельцем о дезинфекции. Избавиться
навсегда от этих проклятых тварей вряд ли удастся, но пусть Райаны хоть
немного передохнут. Тут доктор вспомнил о том, что необходимо найти отца
семейства, и попросил мальчиков сделать это. Джоффри, Антони и Лесли сразу
вскочили с места.
— Ты, Джоффри, беги к "Латимер Армс", ты, Антони, — к Круглому
дому, а ты, Лесли, — в гостиницу "Кенсингтон-парк". Еще можно поискать
возле "Брэмли Армс". Если найдете, скажите, пусть поспешит домой. Запомнили,
что я сказал?
Мальчики кивнули и убежали, а Мартин вернулся в спальню.
— Мне кажется, неплохие у вас ребята, — сказал он.
— Не уверена в этом, доктор. — В голосе Сары звучало
сомнение. — Временами они становятся прямо-таки бешеными. И все из-за
старика. Он то хватается за ремень, то гоняет их в лавку или еще куда-
нибудь. Передохнуть не дает бедняжкам.
Сара выгнулась, превозмогая очередной приступ боли.
— Постарайтесь расслабиться, Сара! — Доктор убрал с ее лба прядь
соломинок-волос, подошел к окну, задернул занавески и включил верхний свет:
начинало темнеть. Заменив старую сигару новой, доктор опять стал осматривать
роженицу. Вдруг лицо его, принявшее было озабоченное выражение, прояснилось.
Из холла донеслись голоса, и через несколько секунд всей своей
стокилограммовой массой в дверях появилась Матильда Дженкинс.
— Порядок, доктор? — это был не вопрос, а форма обращения. —
Порядок, а, Сара? Я едва забралась на эту чертову лестницу, а твоим
сорванцам хоть бы что! — Матильда приветственно помахала Саре. —
Попросила дать мне дорогу, так их оттуда словно ветром сдуло. Умчались как
ненормальные! — И Матильда так захохотала, что стены, казалось,
заходили ходуном. Она могла позволить себе быть приветливой: ведь доктор
пообещал ей десять шиллингов.
— Роскошная вы женщина, Матильда! Такие габариты! И все же придется
сгонять вас вниз, мне нужен кипяток, и побольше, чтобы простерилизовать
инструменты и все остальное. Дело в том, что малыш идет ножками.
Матильда с готовностью кивнула:
— Отлично, док! Сейчас поставлю кипятить воду и сбегаю к соседям, пусть
тоже вскипятят, сколько могут.
Едва только она вывалилась из комнаты, Сара взглянула на доктора.
— Что ей тут делать? У меня нет десяти шиллингов, а были бы, отдала бы
лучше детям. Они со вчерашнего дня ничего не ели. Пока муженек не заявится,
так и будут сидеть голодными. А он наверняка закрутился с какой-нибудь
старой дрянью и раньше утра не вернется!
В глазах у женщины стояли слезы.
— Успокойтесь, Сара, я сам заплачу акушерке. — Он взял ее за
руку. — Одному мне не справиться. Не волнуйтесь, поберегите силы.
Расслабьтесь.
Сара послушно легла на подушки. По лицу ее струился пот, губы запеклись и
потрескались. Тяжело повернувшись, она взяла со столика стакан и стала с
удовольствием пить теплую воду. Через несколько минут появилась Матильда с
ведром кипятка, и доктор принялся стерилизовать инструменты, в том числе и
пару больших ножниц.
К девяти вечера страдания Сары усилились. Жизнь ребенка была в опасности.
Попытки доктора перевернуть его через влагалище не увенчались успехом, хотя
он делал их дважды. Принесенным с собой полотенцем Мартин тщательно вытер
руки.
Малыш должен родиться живым и побыстрее, иначе доктор потеряет своих
клиентов. Чертов Бенджамин Райан! Вечно одно и то же: каждый год делает Саре
по ребенку, а когда наступают роды, исчезает.
Мальчики между тем дежурили на лестнице, усталые и голодные. Майкл смотрел
на них с верхней площадки и мысленно честил родителя на чем свет стоит.
Маленький Бенни сосал рукав свитера.
Внезапно раздался громкий стук в дверь. Шестилетний Гарри пошел открывать и
тут же отлетел в сторону, сбитый с ног двумя полицейскими. Майкл,
чертыхаясь, шмыгнул в спальню. Лестница огласилась воплями мальчишек, когда
полицейские, расшвыривая их, принялись прокладывать себе путь на площадку.
Наконец им все же удалось ворваться в спальню, но Майкл уже наполовину
высунулся в окно. В этот момент в комнате стало темно.
— Кто выключил свет, маленькие ублюдки?
— Никто его не выключал, этот паршивый свет, — раздался слабый
голос Сары, — просто электрик ушел домой.
Полицейские зажгли карманные фонарики.
— Пройдите сюда! Жизнь этой женщины в опасности! — Доктор произнес
это таким тоном, что полицейские не посмели ослушаться и приблизились к
постели. А Майкл в это время был уже далеко. И доктор, и Сара хорошо это
знали.
— Убить вас мало, — сквозь слезы произнесла женщина. — Мой мальчик ничего не сделал.
— Нет ли у кого-нибудь шиллинга, чтобы опустить в счетчик? —
подала голос Матильда.
— У меня есть, — выуживая из кармана мелочь, ответил полицейский,
что был пониже ростом. Он стал осторожно спускаться с лестницы, в то время
как его товарищ остался в спальне помогать врачу. Пробравшись между
ребятишками, полицейский направился к стенному шкафу под лестницей и,
нащупав счетчик, сунул в него шиллинг, потом еще один и, погасив фонарик,
отошел от шкафа. Семь пар глаз взирали на него с нескрываемой враждебностью,
даже глаза самого младшего, которому не было и четырех. Полицейский
задумчиво смотрел на детей, словно видел их впервые. Коротко остриженные
волосы, чтобы легче было ловить вшей, латаные-перелатаные джемпера с
порванными локтями. Интересно, как чувствовал бы он себя, окажись на их
месте? Никогда еще подобные мысли не приходили в голову блюстителю закона, и
он с тоской подумал о том, что напрасно они заявились сюда.
— Сгоняй-ка к Мессеру, купи немного рыбы и картофельных чипсов! —
обратился полицейский к Джоффри, который был постарше других, протягивая ему
десятишиллинговую банкноту.
— Не нужно нам денег "старины Билла"!
— Ах ты, паршивец, башка деревянная! Бери, тебе говорят. Твои братья
хотят жрать!
Он с силой сунул деньги в руку Джоффри. Всем своим существом мальчик
чувствовал, что должен швырнуть деньги назад полицейскому, заклятому врагу,
но братья так на него смотрели, что он не устоял. Уже почти два дня у детей
не было ни крошки во рту. И Джоффри с угрюмым видом направился к двери.
Полицейский схватил его за руку:
— Скажи своему брату, пусть явится к нам с повинной, мы все равно его
поймаем!
Джоффри выдернул руку и, глянув на полицейского со всем презрением, на какое
только был способен, вышел на улицу. А констебль, укоризненно покачав
головой, вернулся в спальню.
Между тем в комнате Сара вела отчаянное сражение за то, чтобы младенец
появился на свет. Пока доктор делал кесарево сечение, полицейский
поддерживал Сару. И вот на свет, наконец, появился младенец. Доктор отделил
плаценту и всмотрелся в маленькое голубое личико. Он очистил ребенку нос и
осторожно вдул ему в рот воздух, одновременно слегка нажимая на ребра.
Ребенок кашлянул, издал негромкий крик, набрал в легкие воздуха и принялся
вращать головой. Доктор вмиг перерезал пуповину, отдал ребенка Матильде
Дженкинс и стал накладывать швы с такой быстротой, словно от этого зависела
его собственная жизнь.
Женщина неподвижно лежала, откинувшись на подушки, и мысленно давала себе
обещание никогда больше не рожать.
— Это у вас первая девочка, Сара! — сказала Матильда. И столько было в ее голосе доброты.
Пораженная, Сара ни слова не могла вымолвить, только приподнялась, и лицо ее
засияло, словно освещенное изнутри.
— Вы шутите? — Женщина улыбнулась, показав крупные, уже начинающие
желтеть зубы. — А я думала, опять парень! Девочка! Неужели правда?
Глядя на счастливую Сару, не сдержал улыбки и полицейский.
— Ой, дайте-ка мне ее подержать! Наконец-то дочка, слава тебе
Господи! — лепетала потрясенная Сара.
Матильда, уже успев искупать младенца, положила его Саре на руки, и та
залюбовалась глазками, самыми голубыми на свете.
— Да она красавица, Сара! — произнесла Матильда.
Мать не в силах была отвести взгляд от девочки. Первой после двенадцати
парней. Усталость как рукой сняло. Сара огляделась: вокруг были улыбающиеся
лица. Радость омрачили только полицейские. Один из них наведывался к ним вот
уже пятнадцать лет. Бен знал его со времен войны.
— Что, по-вашему, натворил мой Мики в этот раз? — Голос Сары
звучал глухо.
— Он снова работает на букмекера. Я дважды его предупреждал. А теперь
наколю. Так что передайте ему, пусть зайдет!
Сара снова взглянула на малышку. Доктор между тем, успешно завершив дело,
вытащил из-под Сары газеты и прикрыл ее простыней.
— Я передам, Фрэнк. — Сара повернулась к полицейскому. — Но
Мики — вылитый отец, у него своя дорога в жизни. — Голос ее стал глуше.
Матильда Дженкинс приоткрыла дверь и позвала мальчиков. Они гурьбой
ввалились в спальню, уплетая рыбу с картофельными чипсами, и столпились
вокруг кровати. Бенни ничего не было видно, и он дернул врача за полу.
— Что тебе, малыш?
Мальчик поднял свою обезьянью мордочку и снизу вверх смотрел на доктора. Рот
его был набит едой.
— Это — "Ховис"? — спросил он.
— "Ховис"? — удивился доктор. — О чем ты?
— Ну, "Ховис"... знаете, бурый хлеб. Это он?
Доктор огляделся по сторонам, ища кого-нибудь, кто просветил бы его.
— Бурый хлеб? Да у тебя горячка, что ли, малыш?
— Он спрашивает: не мертвый ли младенец. Бурый хлеб... мертвый.
Поняли? — объяснил Антони, причем тоном, указывавшим на то, что, если
кто и глупец, так уж, во всяком случае, не его брат.
— Бурый хлеб, Господи помилуй! Нет, вовсе нет. Наоборот, ребенок вполне
здоровый. Доедай свои чипсы, маленький варвар! Надо же! Бурый хлеб!
Полицейские покатывались со смеху.
— Сколько лет вы уже живете в Лондоне, док? — спросил
старший. — Не меньше двадцати, а? И не знаете, что значит бурый хлеб на
жаргоне? — Полицейским все это казалось очень забавным. — Ладно,
сэр, мы, пожалуй, отчалим. Так не забудьте, Сара: как только Майкл
объявится, передайте, чтобы зашел!
— Не забуду, Фрэнк. Но он все равно не придет, вы же знаете.
— Попытайтесь его уговорить. Ладно, примите поздравления с
новорожденной! Счастливо! — Полицейские вышли.
— Это — девочка! — радостно произнесла Сара, обводя взглядом
сыновей. Губы мальчишек растянулись в улыбке.
— Да, на старости лет я вдруг родила дочь. — Женщина придвинула
ребенка к себе. — И назову ее Морой. Мора Райан. Красиво звучит.
— Не пойти ли мне за Мики, мама? Я сберег для него немного чипсов.
— Давай, Джофф. Скажи, чтоб подгребал — уже виден берег.
Доктор, укладывавший инструменты, оторвался от своего занятия и сурово
посмотрел на Сару.
— Значит, вы знаете, где он?
Она усмехнулась:
— Ясное дело, знаю. Он у Андерсенов, в сто девятнадцатом. Он всегда там
прячется.
Мартину О'Рейли показалось забавным то, что сказала Сара, и, запрокинув
голову, он залился громким смехом. Семь ртов немедленно перестали жевать, и
семь пар мальчишеских глаз уставились на него.
— Ну и ночка! Хорошенькое время выбрала ваша девчонка, чтобы появиться
на свет. Зато она здорово выручила Майкла, это факт!
Сара, очень довольная, фыркнула:
— Да, она проделала это как надо!
Вскоре на пороге появилась Пэт Джонстон, лучшая подруга Сары, жившая по
соседству, с подносом, на котором стояли чайник и чашки. Выпроводив
мальчишек, она налила Саре чашку крепкого чая.
— Держи, подруга. Можешь окунуть в чашку свою счастливую физиономию. А
вы, док? Не желаете выпить чайку?
— С удовольствием. Я чертовски устал.
Пэт налила еще одну чашку и поставила на столик возле кровати. Потом она
села на край постели, разглядывая малышку.
— Черт побери, да это девчонка! — Пэт подскочила от удивления. От
ее громкого голоса, казалось, задрожали стены.
— Я так мечтала о девочке, Пэт! — Сара прижала ребенка к себе и
отпила из чашки.
— А это правда, что свет погас, когда за твоим Мики приплыло это
дерьмо? Я чуть не обмочилась от смеха, миссис Дженкинс мне рассказала. Вот
потеха!
Сара закатила глаза:
— Умоляю, Пэт, не напоминай мне об этом!
Доктор наконец уложил свои инструменты и допил чай.
— Чай просто чудесный, — сказал Мартин О'Рейли. — Попал в
самую точку! А теперь я пошел, Сара. Не вставайте с постели, пока не
разрешу. Пришлось наложить уйму швов. Если начнется кровотечение, пошлите за
мной кого-нибудь из ребят. Ладно?
— Конечно, Мартин. Спасибо за все.
— Не стоит благодарности. Итак, до утра!
В холле доктора ждала Матильда Дженкинс, и он положил ей в протянутую руку
десятишиллинговую бумажку.
— Спасибо, Матильда. До свидания.
— До свидания, доктор О'Рейли.
Женщина закрыла за ним дверь. Спускаясь по ступенькам прохода, который вел к
проезжей части, доктор бросил взгляд на свою машину "Ровер-90". Она была его
гордостью и источником радости. "Дворник" с лобового стекла исчез. Надо было
предвидеть это: на Ланкастер-роуд такое часто случается.
— Маленькие тараканы!
Мартин О'Рейли сел в машину и тронул с места. Итак, 2 мая 1950 года доктор
ввел в этот мир Мору Райан.
1953 год Сара Райан обвела взглядом кухню. Чувство удовлетворения всецело овладело
ею: все выглядело прекрасно. Она облегченно вздохнула. Давно уже не
чувствовала она себя такой счастливой.
Стол ломился от еды: индейка, окорок, большой кусок говядины — все тщательно
разделано и готово отправиться в духовку. В кухне аппетитно пахло пирожками
с мясом и сосисками в тесте, которые жарились в плите и уже покрылись
золотистой корочкой.
Вдруг наверху что-то грохнуло. Сара строго поджала губы, подошла к двери и,
распахнув ее, заорала:
— Эй, вы, там! Предупреждаю: еще разок стукнете, выпорю так, что кожу с
ваших задниц сдеру!
Она постояла, прислушиваясь, сдерживая смех, и, уверившись, что дети
разошлись по постелям, вернулась к своим занятиям, мурлыча знакомый мотив.
Оставалось еще украсить индейку толстыми полосками бекона. Справившись и с
этим, женщина отошла от стола, любуясь произведением своих рук. Потом,
вытащив из-под плиты кочергу, трижды постучала ею по заднику топки. В ответ
раздались два резких удара.
Сара налила в чайник воды и поставила кипятить. Только он закипел, как
послышался шум открываемой двери, и, выглянув в окошечко над мойкой, Сара
увидела свою подругу Пэт Джон-стон, сметавшую снег с башмаков.
— Давай, Пэт, двигай сюда, чайник уже готов.
— Ох, Сар, ну и погодка, черт бы ее побрал, — входя в кухню,
сказала Пэт и плюхнулась на стоявшую у огня табуретку. — Клянусь Христосом-
Спасителем, — воскликнула она, оглядев не без зависти стол, — ты
все великолепно устроила!
Заваривая чай, Сара ответила:
— Это Майкл все притащил. Еще утром. Я собственным глазам не поверила!
Тут и сладости, и бисквиты, и орехи, и фрукты! Отличный парень, этот Майкл.
Пэт понимающе кивнула, прикинув в уме, сколько могло стоить все это
изобилие. Как ни трудись, к примеру, в булочной Лайонса или на фабрике
"Черный кот", такого богатства на честно заработанные денежки не купишь. Но
стоило посмотреть на стол, и становилось ясно, что цель оправдывает
средства.
— А сколько подарков он принес малышам! — продолжала хвалиться
счастливая Сара, не подозревая о шевельнувшемся в душе Пэт недобром чувстве.
Наполнив чаем две белые чашки из толстого фаянса, Сара одну подала подруге,
затем, обернув руку краем скатерти, открыла духовку, достала пирожки и
сосиски, чтобы немного остыли, а в духовку отправила индейку. Движения ее
были четкими и быстрыми. Она распрямилась, вытерла подолом фартука пот с
лица и подошла к кухонному столу.
— Чуть не забыла! Счастливого Рождества! — Сара вытащила из шкафа
сверток и передала подруге.
— Но, Сар, у меня ничего нет для тебя... Совсем без денег сижу! —
растерялась Пэт.
Пропустив эти слова мимо ушей, Сара бросила:
— Ладно тебе! Закрой глаза и разверни!
Пэт неспешно разорвала коричневую бумажную обертку и прикрыла рот рукой.
— О, Сар, это восхитительно! — только и могла произнести она
дрожащим голосом.
Сара ласково потрепала подругу по плечу:
— Я знала, что тебе понравится!
Пэт вытащила из пакета белую блузку и потерла о щеку.
— Шелковая?
— Да, шелковая. Я сразу ее углядела. Словно для тебя сшита.
В голове Пэт вихрем пронеслось все, что произошло за последние три месяца.
В один прекрасный день Майкл нанял людей, чтобы вывели тараканов и других
насекомых. Несколько дней подряд в доме чадили источавшие серный дым свечи.
Затем все заново покрасили, и наверху, и внизу. Как и остальные соседки, Пэт
Джон-стон пришла в ярость. Что они о себе возомнили, эти Райаны? Вышвырнуть
бы их вон с Ланкастер-роуд, но с Майклом теперь нельзя было не считаться.
Пэт вдруг испытала стыд. Ведь они с Сарой вместе ходили в школу, всегда
помогали друг другу. Сара это помнит, вот и подарок подарила. А Пэт? Нет,
она не заслужила такого внимания!
— Это роскошно, Сар!
Очень довольная, Сара уселась напротив Пэт, сняла с каминной полки небольшую
бутылку "Блэк-энд-Уайт", налила в каждую чашку с чаем изрядную порцию виски
и сказала:
— Давай согреемся, Пэт! Видит Бог, как нам это нужно!
Пэт поднесла чашку ко рту:
— Счастливого тебе Рождества, Сара! И еще многих, многих счастливых
праздников.
Усевшись поудобнее и ощутив, как разливается по телу приятное тепло, подруги
принялись судачить: дело для женщин сугубо важное и серьезное. Особенно
днем.
Майкл Райан шел по Бейсуотер-роуд, высоко подняв голову, словно был здесь
хозяином. В свои восемнадцать лет Майкл выглядел просто великолепно. Более
шести футов ростом, атлетического сложения. Темно-коричневое пальто
безукоризненно сидело на нем, подчеркивая ширину плеч. Волосы, черные и
густые, были подстрижены а-ля "Ди-Эй". Глубоко посаженные, ярко-голубые
глаза, казалось, впитывали в себя все, что видели. Полные, чувственные, как
у женщины, губы временами придавали его обветренному лицу выражение
свирепости.
К Майклу влекло и мужчин, и женщин. И он умел извлекать из этого выгоду,
впрочем, как и из всего остального.
В данный момент он наблюдал за женщинами, расположившимися на лужайке за
забором Гайд-парка. Даже в предрождественский снегопад шлюхи торчали на
улице.
Несколько совсем еще юных девочек, новых в этой компании, с любопытством
смотрели на Майкла. Одна из них расп
...Закладка в соц.сетях
