Жанр: Любовные романы
Хозяйка ночи
...— Но помните,
что этот урод Митчелл — мой. Сначала я с ним разберусь. Все это усекли?
Он обвел взглядом сидящих в машине, и каждый кивнул.
— Тогда я беру на себя Парголиса, — заявил Бойси. — А вы
смотрите и слушайте, внимательно наблюдайте за людьми в баре. Если кто-то из
парней Парголиса дернется, не церемоньтесь, гасите сразу. Это касается всех
находящихся в пабе. Если вам покажется, что кто-то представляет для нас
угрозу, просто гасите его, и все дела.
Бойси слегка нервничал и поэтому повторялся. Через две минуты Дэниэл дал
сигнал, и они выскочили из
роллс-ройса
— шестеро рослых мужчин,
вооруженных обрезами и готовых убивать.
В клубе Дэйви Митчелл играл свою обычную роль, развлекая Парголиса
анекдотами. Парголис смеялся несколько громче обычного. Бармен незаметно
посматривал на дверь, успевая при этом разливать напитки и поддерживать
разговор с клиентами. Клуб был наполовину пуст, в воздухе висело напряжение.
Разговаривали громко, кое-где агрессивно. Посещали заведение частью рабочие,
частью местные уголовники, которым хотелось погреться в лучах славы
близнецов Каванаг, Парголиса и им подобных.
Когда Дэниэл и Бойси вошли в клуб, четверо их помощников развернулись в
линию за стойкой бара, куда по предварительному уговору их впустила
барменша.
Хватало одного взгляда на Бойси и Дэниэла, чтобы понять, почему в пабе стало
неправдоподобно тихо. Посетители, стараясь выйти из зоны возможного
обстрела, начали перемещаться ближе к стенам, продолжая сжимать в руках
бокалы с выпивкой. Алкоголь только подогревал возбуждение. Должно было
произойти что-то значительное, и они хотели увидеть это собственными
глазами.
— Привет, Дэйви. Что-то ты непривычно тих. Обычно у тебя рот не
закрывается. Трещишь без остановки. — Голос Дэниэла звучал дружелюбно,
почти доверительно. Дэнни положил обрез на стойку бара и на минуту
отвернулся от Парголиса, Митчелла и еще троих мужчин, стоявших с ними рядом.
Дэйви Митчелл с трудом сглотнул слюну. Он не мог отвести глаз от оружия.
Парголис явно растерялся. От одного вида близнецов у него закружилась
голова.
— Не волнуйся, Дэйви, мальчик, я не собираюсь в тебя стрелять.
Дэниэл вынул из-под пальто огромный нож с длинной ручкой, больше похожий на
мачете. По сигналу Дэниэла двое мужчин прижали руки Парголиса к стойке бара.
— Послушай, давай все обсудим... — прокаркал Парголис. На его
взгляд, все шло не так. Все было неправильно. Это они собирались
расправиться с близнецами. Он подкупал людей, работавших на близнецов, он
сам разрабатывал план. Он — Питер Парголис, он — имя!
Словно прочитав мысли Парголиса, Бойси громко рассмеялся.
— У тебя проблема — ты слишком много говоришь, так же как твой дружок.
Никогда не слышал такую пословицу:
Кто рано встает, тому Бог дает
? Чтобы
достать нас, тебе нужно не ложиться спать вовсе.
— Дэнни, Дэнни, не делай этого. Давай попробуем поговорить... —
Митчелл заикался от страха.
Нож сверкал, отражая свет, в то время как Дэниэл медленно подносил его ко
рту Митчелла.
— Я собираюсь заткнуть твой поганый рот, Дэйви. Я собираюсь сделать
так, чтобы ты замолчал навсегда. Мне давно следовало это сделать, еще тогда,
когда умерла моя тетка. Запомни это, ты, подонок!
Внезапно он всадил клинок в открытый рот Митчелла. Пронзительный вскрик
Митчелла тут же оборвался, когда острие, пробив нёбо, проникло в мозг.
Дэниэл кивнул своим помощникам, они отпустили руки Митчелла, и тот рухнул на
пол. Дэниэл вытащил нож и вытер его о добротный костюм жертвы.
Парголис наблюдал за этой сценой, оцепенев от ужаса. Затем Бойси направил
обрез ему в живот. Грек понял, что пощады не будет, что он никогда больше не
увидит жену и дочь.
Бриони разбудил громкий стук в дверь. Томми вскочил и еще в полусне выглянул
в окно спальни.
— Кто там, Томми, дорогой?
— Фараоны.
— Фараоны? Какого черта им здесь нужно?
Она спрыгнула с кровати и натянула халат, слыша, как Кисси зашлепала
открывать входную дверь. Бриони вышла в холл и столкнулась с Дэниэлом.
— Это полиция, Дэнни. Что ты натворил?
Он добродушно улыбнулся и пожал плечами:
— Да ничего, мам. Клянусь.
Он приподнял полы ночного халата и стал спокойно спускаться по лестнице.
Бриони и Томми последовали за ним. У Бриони появилось ощущение катастрофы,
когда она увидела, сколько полицейских находится у них в вестибюле.
— Скажите, что происходит? Почему вы здесь в такой ранний час?
Голос ее звучал удивительно ровно. Она пристально смотрела на сухопарого
инспектора в поношенном плаще. Лиммингтон улыбнулся и вежливо снял шляпу.
— Мисс Каванаг, извините, что поднял вас с постели. Мы пришли за вашим
племянником. — Он повернулся к Дэниэлу, лицо которого было совершенно
бесстрастным. — Дэниэл О'Мэйлли, вы арестованы за убийство Дэвида
Митчелла. Вы имеете право хранить молчание, но все, что вы скажете, будет
записано и может быть использовано против вас. Вы поняли, что я сказал?
— Да, я понял. Только моя фамилия Каванаг, дружок. Запомни это.
Лиммингтон смерил взглядом рослого красивого мужчину и не смог сдержать
улыбку. Он искал причину для их ареста, но Каванаг подставились сами. Они не
могут надеяться выйти сухими из воды после того, что натворили сегодня
ночью, и никакие высокопоставленные друзья их не спасут. У него есть
показания свидетелей, у него есть отпечатки пальцев — кровавые отпечатки
пальцев на клинке ножа. Дэниэл отдал нож одному из своих людей, чтобы тот
избавился от него. Следовало бы сделать это немедленно, вместо того чтобы
оставлять нож в багажнике машины. Лиммингтон имел на руках все козыри. Скоро
он придет в этот дом еще раз, чтобы арестовать женщину, которая сейчас,
зажав рот рукой, смотрит на него невинными зелеными глазами. Что ж, ей тоже
будет предъявлено обвинение в убийстве.
Надев наручники на Дэниэла, который даже не пытался сопротивляться, он
усадил его в полицейскую машину и повез в полицейское управление. Бриони
проводила взглядом кортеж автомобилей. По всей видимости, полицейские
ожидали драки и были несколько разочарованы.
Томми крепко держал Бриони за руку. Затем, подняв трубку телефона, он начал
звонить. Он должен был знать все о событиях ночи — лишь тогда он мог
попытаться спасти хоть что-нибудь.
Было два тридцать. К трем часам он рассказал Бриони все, что узнал.
Не веря своим глазам, Сьюзи смотрела, как сопротивляющегося Бойси тащат из
дома на улицу. В отличие от Дэниэла Бойси не собирался сдаваться так просто.
Он наделал много шума, разбудил всю улицу, и не в одной квартире
раздвинулись занавески. Глядя на большой импозантный дом напротив,
владельцами которого являлись два уважаемых врача, Бойси закричал:
— Ну что, суки, все увидели? Гниды!
Затем, вырвавшись из рук державшего его полицейского, он с размаху ударил
другого полицейского в висок. Тот упал, и Бойси пнул его босой ногой в
голову. Сжав кулаки, он обвел взглядом остальных полицейских, которых было
не менее двух десятков.
— Ну давайте, давайте, суки! Ну, кто смелый, давай! — Он громко
засмеялся, запрокинув голову и открыв ровные белые зубы. — Ну давайте
же, в чем дело? Ваши мамочки запретили вам драться с непослушными
мальчиками?
Инспектор Каннингфилд изумленно покачал головой. Парень явно не в себе. Его
надо везти не в тюрьму, а в психушку.
Бойси медленно отступал, руки его все так же были подняты в боксерской
стойке, кулаки сжаты.
— Давайте! Да что с вами такое, вашу мать?! Зрителей хватает, так
покажите публике, какие вы крепкие ребята!
Он побежал, полиция бросилась за ним. Добежав до конца дорожки, он увидел
кордон: полиция подготовилась к такому повороту событий.
Он повернулся и побежал к соседнему участку. Сьюзи в ужасе смотрела, как он
перемахнул через забор, пробежал сто пятьдесят футов по соседскому саду,
оступился и упал в декоративный пруд. Выбравшись из воды, он побежал дальше,
перескочил через следующий забор и оказался на параллельной улице. С
огромной скоростью он понесся по ней к главной дороге. Полицейские бежали за
ним и кричали, требуя остановиться.
Засмеявшись в ответ, он выскочил на главную дорогу... и его сбила
полицейская машина. Полицейские, преследовавшие его, видели, как он взлетел
в воздух примерно на пятнадцать футов и с жутким хрустом приземлился на
другой стороне дороги. Голова его была неестественно вывернута вправо.
Когда все полицейские собрались вокруг него, он открыл рот, пытаясь что-то
сказать, и тоненькая струйка крови потекла у него из носа прямо в открытый
рот.
Ублюдки
, — прохрипел он и, вздрогнув всем телом, умер. Молодой
полицейский, видя, как ноги его дергаются в конвульсиях, отвернулся и
стиснул зубы, чтобы сдержать рвоту.
Инспектор Каннингфилд, улыбаясь, растолкал остальных и пнул уже мертвого
Бойси так, что тело его подскочило на тротуаре.
Молодой полицейский молча смотрел на своего начальника. Его тошнило.
— Один кусок дерьма исчез с лица земли. Тимпкинс, вызывай
скорую
помощь
.
С этими словами детектив отошел к полицейской машине и закурил сигарету.
Бойси Каванаг лежал на холодном тротуаре. Он умер, но на лице его осталась
усмешка. Казалось, мертвые Каванаг смеются над своими врагами.
Дэниэл не произнес ни слова с тех пор, как узнал о смерти брата.
Несмотря на все доводы разума, Лиммингтон жалел Дэнни. Зная, как близки были
братья, как они поддерживали друг друга и в радости и в горе, он не мог не
сочувствовать этому человеку.
— Выпей чаю, сынок... Давай же. Тебе станет лучше.
Дэниэл посмотрел сначала на свой чай, а потом на пожилого полицейского.
Схватив бумажный стаканчик, он выплеснул горячую жидкость прямо в лицо
Лиммингтону. Инспектор едва успел инстинктивно поднять руки. Затем Дэниэл
вскочил и набросился на Лиммингтона, молотя его кулаками по голове и лицу.
Все случилось в считанные секунды. Офицер в комнате поднял тревогу, и вот
уже пятеро полицейских распластали Дэниэла на полу, надавливая на него
коленями, чтобы он не вырвался. Лицо его было прижато к холодной плитке
пола. Затем случилось невероятное — Дэнни заплакал. Он судорожно всхлипывал,
из носа у него лезли пузыри, а из глаз катились слезы, которым, казалось, не
будет конца. Плечи его содрогались от рыданий, он снова и снова повторял имя
брата.
Нелепая смерть Бойси ударила по Дэниэлу с силой двадцатитонной кувалды. Его
Бойси, его половинка, ушел, чтобы никогда не вернуться. Они были вместе с
рождения, они делились всем, они вместе все планировали, они вместе мечтали,
они никогда и ни о ком так не заботились, как друг о друге. И вот все
кончилось, Бойси ушел. Дэниэлу хотелось умереть вместе с ним.
Лиммингтон поправил одежду и опустился на колени. Он убрал волосы с лица
Дэниэла, достал из кармана носовой платок и вытер им лицо арестованного.
— Давай, сынок, успокойся. Нам очень, очень жаль. Констебль Доусон
смотрел на Лиммингтона с уважением. Инспектор распорядился:
— Не нужно упоминать в рапорте о том, что произошло. Он отреагировал
так, как отреагировал бы каждый из нас при подобных обстоятельствах. Я
позову врача, пусть ему сделают укол. Его сейчас нельзя подвергать допросу,
а то, что мы хотим ему сказать, подождет.
Лиммингтон вышел из комнаты, отряхивая помятый пиджак. Под его глазом
набухал синяк.
Бриони и Томми молча сидели в комнате ожидания. Бриони вся оцепенела.
Казалось, что-то внутри нее умерло вместе с Бойси.
Рука Томми обнимала ее за плечи. Сам Томми выглядел подавленным и
изнуренным.
Перед внутренним взором Бриони неотступно стояла картинка: два маленьких
комочка лежат в постели возле своей доброй матери — матери, которая любила
их безумно и которая, несомненно, воспитала бы их гораздо лучше, чем та,
кому она их доверила.
Бриони опознала останки Бойси. Жена его была не в состоянии это сделать.
Бриони стояла и смотрела на безжизненное тело человека, которого считала
сыном, о котором заботилась и которого любила. Да, любила. Она всегда любила
его, даже в самые худшие времена.
Но она никогда не имела настоящего влияния на братьев. Они всегда шли своим
путем. Их единство и умноженная сила делали это неизбежным.
В результате один убит, а второй арестован за кровавое и бессмысленное
убийство. Даже имея за спиной запятнанное прошлое, жестокую жизнь, она не
могла ни понять, ни тем более одобрить действия близнецов. Они хладнокровно,
варварски, на глазах у толпы убили двух известных, хотя и не слишком хороших
людей. Сделать такое при множестве свидетелей мог либо сумасшедший, либо
законченный дурак. Теперь хотя бы Дэниэл получит свое. У нее не было никакой
надежды вытащить его из этой передряги.
Даже если бы она хотела.
Больше всего огорчало ее именно то, что она уже и не хотела помогать ему.
Она правильно предположила, что именно Дэнни придумал совершить убийство в
клубе, публично. Ему хотелось произвести эффект. Планировалось рассчитанное
действо, призванное обеспечить единовластие в Ист-Энде, чтобы никто и
никогда больше не имел притязаний на их территорию. И вот Бойси, упокой
Господь его душу, мертв. Дэниэл этому немало способствовал. А самому Дэниэлу
теперь придется сесть в тюрьму.
Бриони не понимала, как им вообще могло прийти в голову, что можно
безнаказанно творить такие вещи. На дворе 1969 год, это же не дни Дикого
Запада. Мозги Дэниэла должны были бы напомнить ему об этом, но какой-то крен
в натуре, взявшийся неизвестно откуда, заставлял его верить в полную
неуязвимость братьев Каванаг. Им и впрямь очень везло до тех пор, пока не
состоялся этот совершенно безрассудный акт.
Бриони уткнулась лицом в пальто Томми.
Проходя мимо комнаты ожидания, Лиммингтон посмотрел на них. Он неправильно
расценил поведение Бриони, полагая, что она просто жалеет о неудаче
близнецов. На самом деле он был далек от истины. Бриони испытывала огромную
скорбь, и жалость, и удивление. Как многие родители до нее, она пыталась
понять, где же она сделала что-то не так.
Лизель прочитала заголовок на первой странице
Дэйли миррор
:
КРОВАВАЯ
БОЙНЯ В ИСТ-ЭНДЕ
, и сердце ее сжалось. Она увидела фотографию близнецов,
разделенную жирной ломаной линией пополам, и пробежала текст:
Прошлой ночью в Стратфорде хладнокровно убиты два местных бизнесмена.
Мистер Питер Парголис убит двумя выстрелами — в живот и в ноги. Стреляли из
обреза, раны оказались смертельными. Дэвида Митчелла зарезали длинным ножом
типа мачете. В результате проведенной полицией операции по обвинению в этих
двух убийствах арестованы братья Каванаг, Дэннис и Дэниэл. Дэннис Каванаг,
больше известный как Бойси, погиб при попытке к бегству
.
Лизель зажмурилась. Тетушка Бриони ничего не говорила об этом. Ее скрытность
задела Лизель, но в то же время она понимала, что тетушкой руководила забота
о Керри. Такая новость могла вывести Керри из ее хрупкого душевного
равновесия.
Лизель дрожащими руками перелистала газету. Естественно, там присутствовали
фотографии ее матери, ее самой и всей семьи, перепечатанные из старой
местной газеты
Баркинг энд Дагенхем пост
.
Над центральным разворотом красовался огромный заголовок:
ХОЗЯЙКА НОЧИ
. В
тексте излагалась история публичных домов Бриони в Лондоне и Эссексе. На
фотографии Бриони и Керри стояли в дверях заведения
Бервик Мэнор
и
улыбались. Лизель читала, впитывая каждое слово, вновь и вновь возвращаясь к
тем местам, где говорилось о ней и о ее матери.
Близнецы Каванаг родились в Баркинге, где их мать Эйлин умерла вскоре после
родов. Их передали на попечение тетки, Бриони Каванаг. Бриони была известна
тем, что содержала многие сомнительные заведения на паях со своей подругой и
помощницей Марией Юргенс. Карьера Бриони началась почти пятьдесят лет назад,
когда в пятнадцатилетнем возрасте она открыла свой первый публичный дом.
Мисс Каванаг — известная фигура в Ист-Энде, где славится своей
справедливостью и щедростью. Большинство из опрошенных нами людей — среди
них и приходский священник — дают о семье Каванаг, включая близнецов, только
хорошие отзывы.
Керри Каванаг, сестра Эйлин и Бриони, — широко известная джазовая
певица, которая недавно с триумфом возобновила свою карьеру. Менее известен
тот факт, что сорок три года назад у Керри Каванаг родился
незаконнорожденный ребенок, отцом которого является чернокожий пианист
Эвандер Дорси, ныне владелец известного джазового клуба в Нью-Йорке
.
Лизель закрыла лицо руками. Она плакала, глядя на фотографию Бойси. Затем
она заставила себя пойти к телефону, чтобы позвонить тете Бернадетт. У нее
обычно собирается вся семья. Туда, видимо, отправятся и они с матерью.
Каванаг чувствовали себя лучше, собираясь все вместе. Казалось, их
объединенная сила могла победить любую беду. Вот только на сей раз беда
оказалась слишком большой и слух о ней — слишком громким.
Делия лежала в кровати. Глаза ее опухли от слез. От стука в дверь у нее едва
не выскочило сердце. Она была абсолютно трезвой, рассудок ее не был замутнен
наркотиками, поэтому она и не могла отделаться от мыслей о событиях прошлой
ночи и о смерти брата. Случившееся напомнило ей о Джимми. Все вернулось
снова.
Она подошла к двери, приоткрыла ее и посмотрела в щель. На лестнице стояла
ее мать. Сняв цепочку, Делия широко открыла дверь.
Бернадетт вошла в крохотную квартирку. В нос ударил отвратительный запах, и
она поморщилась. Она не учила Делию жить в такой грязи — как эти чертовы
хиппи.
— Я так понимаю, ты уже слышала о братьях?
Делия кивнула, закусив нижнюю губу, чтобы остановить слезы.
— Оставь свои актерские штучки, Делия, я сейчас не в том
настроении! — резко сказала Бернадетт. Делия физически ощутила
исходившие от нее волны гнева.
— Ты встречалась с парнем по имени Энди, не так ли?
Делия следила за матерью, когда та пересекала ее маленькую гостиную. Она
видела, каким взглядом мать окинула ее грязное жилище, и ей стало стыдно.
— Ну и что из того, если встречалась? — В голосе Делии теперь
слышался вызов, причиной которого стало явное отвращение матери к ее стилю
жизни.
— Твоему отцу звонили по этому поводу. Твой дружок, похоже,
полицейский. Ну что тебе сказать? Умница, молодец! Ты всегда находишь
проблемы на свою задницу. А теперь скажу тебе кое-что, девочка: если моя
сестра когда-нибудь узнает о тех разговорах, которые ты вела с легавым об
убийстве Джимми, произойдет еще одно убийство. Ты понимаешь, кого будут
убивать?
Делия посмотрела матери в глаза. В них не осталось ни капли материнской
жалости — только презрение к тому, чем стала ее дочь, ее талантливая
красавица дочь. В них не было доброй улыбки, обещавшей простить все, что бы
ни сделала Делия. Вместо этого Делия видела открытую враждебность, и это
пугало ее.
— Я... Я не говорила ни слова, мам... Я клянусь!
Бернадетт ткнула пальцем в объемистый бюст Делии:
— Я вот что скажу тебе, Делия. Ты всегда была моим любимым ребенком.
Именно ты. Не Бекки, бедная Бекки, которая всегда шла вторым номером.
Помнишь, как мы всегда смеялись над ней, над ее чопорными манерами и
голосом? Мы все знали, что Бекки станет респектабельной дамой, так и вышло,
и в душе я за нее рада. Но вы, мисс, были моей любимицей. Теперь — нет.
После случая с Джимми и Фэйти — нет. Тебе наплевать на девочку, я воспитываю
ее вместо тебя. Твой отец — теперь ее отец, он любит ее без памяти. Она даже
больше не спрашивает, где ты. И я буду продолжать заботиться о ней, это я
тебе обещаю, юная леди. Но я хочу, чтобы ты кое-что запомнила. Так вот: если
ты причинишь еще хоть малейший вред семье, Бриони не понадобится. Я лично
сверну на хрен твою шею, своими собственными руками, клянусь. Потому что ты
шлюха, грязная болтливая маленькая шлюха! И мне стыдно за то, что я тебя
родила.
Делия опустила голову, не смея поднять на мать глаза.
— Советую хорошенько подумать над тем, что я сказала, поскольку в наших
с тобой отношениях у тебя остался последний шанс. Я не шучу. Отделывайся от
этого парня. Мне все равно, что будет с тобой, но нашей семье и без тебя бед
хватает.
С этими словами Бернадетт собралась уходить, но ее остановил голос Делии:
— Мне очень жаль, мам. Правда, мам, прости меня за все, за Джимми, за
Фэйти...
Бернадетт обернулась и после долгой паузы ответила:
— Прибереги свое
прости
до лучших времен. Легко сказать
прости
, но
нелегко заслужить прощение. Оно как уважение — его нужно заработать. А судя
по тому, как ты живешь, тебе потребуются для этого многие годы!
С этими словами Берни вышла из квартиры и захлопнула дверь. Спускаясь по
вонючей лестнице, усыпанной использованными презервативами, обрывками газет
и сломанными шприцами, она старалась не дышать. Выйдя на улицу, она
несколько раз глубоко вздохнула, словно пыталась свежим воздухом очистить
грудь от проникшей в нее скверны.
Глава 47
Бриони обвела взглядом собравшихся. Инстинкт сохранения рода вновь взял над
ней верх, едва она оправилась от смерти Бойси. Сейчас ее мало интересовал
Дэниэл, она сделала для него все, что могла. Теперь следовало заботиться о
моральном состоянии остальных членов семьи, прежде всего матери.
Молли, сгорбившись, сидела в кресле у огня с большим бокалом рома в руке.
Она то и дело вытирала слезы скомканным носовым платком и, словно чему-то
удивляясь, качала головой. Последнее время она постоянно читала статьи в
газетах, рассказывавшие о жизни ее внуков. Несмотря на то что один из них
был мертв, а второй сидел в тюрьме, ей нравилось читать о них.
Бернадетт стала бледной и тихой. Она любила племянников, радовалась, когда
они приходили к ней, а без них всегда скучала. Теперь в ее жизни
образовалась невосполнимая пустота.
Делия отсутствовала, так же как и Сьюзи, которая была занята тем, что давала
интервью каждому, кто хорошо платил, на одну и ту же тему:
МОЯ ЖИЗНЬ С
ВЕЛИКИМ УБИЙЦЕЙ
.
Расчетливая маленькая сучка! Для нее будет лучше не появляться на похоронах
Бойси: невзирая на ее беременность, Бриони не отказала бы себе в
удовольствии отхлестать ее по щекам.
Керри сидела на маленьком стульчике, сжимая в руке стакан с водкой. На
лишенном всякого выражения лице не было и следа косметики. Лизель, тихая и
печальная, расположилась возле матери на полу.
Мужчины, Маркус и Томми, закрылись в кухне Бернадетт. Повар и домработница
не явились, что, впрочем, никого не удивило. Дом, словно стервятники,
окружали фотографы и репортеры.
Мария оделась в короткое вызывающее платье, ярко накрасилась и целых
двадцать минут позировала фотографам и отвечала на вопросы.
— Нет, — говорила она, — я не верю ни единому слову,
написанному в газетах о близнецах. Они были трудолюбивыми бизнесменами,
которые жертвовали большие суммы на благотворительность.
Один из репортеров с хитрым видом поинтересовался: правда ли, что она в
молодости была известной проституткой? Мария улыбнулась:
— Если у тебя есть пять новеньких пятифунтовых банкнот, ты легко можешь
это проверить, сынок!
Это интервью показали в вечерних новостях к общему веселью всего Ист-Энда.
Суд над Дэниэлом обещал стать большим событием для прессы и телевидения. Каким-
то непостижимым образом близнецы завладели вниманием всей страны, и повсюду,
куда ни падал взгляд Бриони, она натыкалась на газетный заголовок:
ХОЗЯЙКА
НОЧИ
. Ее прошлое вытащили на свет божий и расписали самыми мрачными
красками, а саму Бриони сделали женщиной-монстром. Нашли даже Джошуа
О'Мэйлли, который продал свою историю
Дэйли уорлд
. Он сообщил, что под
угрозой физической расправы был вынужден передать своих сыновей на
воспитание Бриони Каванаг. Это вызвало еще одну сенсацию. Бриони стала
выглядеть едва ли не страшней Лукреции Борджиа.
Старая фотография, сделанная много лет назад возле церкви Святого Винсента в
тот день, когда крестили близнецов, регулярно появлялась во всех газетах. На
ней Джонатан ля Билльер, Бриони и вся ее семья улыбались миру. Кто бы мог
тогда подумать, что два всеми любимых невинных создания в будущем поразят
своей жестокостью всю страну?
Бенедикт наверняка тоже читал эти газеты. Читал о том, что его мать была
проституткой и учила других этому ремеслу. Читал о политиках и других
знаменитых людях, в заведениях Бриони предававшихся самому необузданному
разврату. Читал о том, как зла и жестока его мать, несмотря на то что многие
девушки, работавшие у Бриони, выступили с заявлениями, в которых очень
хорошо отзывались о своей бывшей
...Закладка в соц.сетях
