Две женщины

страница №16

...сынок, — радушно приветствовал его
Иван. — Посмотри вокруг и скажи, что ты об этом думаешь.
Он играл роль добродушного и гостеприимного хозяина. Любезность была частью
игры. Он провел Барри через холл.
— Девочкам не терпится познакомиться с тобой. Они думают, что, если
тебе понравятся, ты найдешь им клиентов получше. Послушай мой совет: храни
верность своей жене. Вокруг профессиональные шлюхи и не ценят мужиков ни на
грош. Не путайся с ними. Имей их, если хочешь, карты тебе в руки, но будь
осторожен. Я не люблю выяснять отношения между моими девочками, понимаешь?
Они стучат, лгут, хитрят — ничего с этим не поделаешь, такова их природа.
Проститутками рождаются, ими не становятся. Я давно понял это.
Барри кивнул, приятно удивившись проницательности старика и радуясь, что ему
дан зеленый свет к началу сексуального марафона. Он окинул женщин взглядом.
— Ну что ж, девочки, это мистер Далстон, он будет исследовать
содержимое кошельков ваших клиентов. Будьте с ним любезны, договорились?
Дамочки уважительно кивнули, и Барри остался доволен. По пути к площадке для
танцев Иван громко шепнул:
— Как видишь, я всегда использую термин девочки. Я никогда не называю
их женщинами. Настоящие женщины никогда не стали бы делать то, что делают
они. Глядя на проституток, я всегда испытываю грусть. Они ненавидят свою
работу и в конечном итоге начинают ненавидеть мужчин, обвиняя нас в том,
будто мы вынудили их заниматься этим ремеслом, хотя выбор сделали сами.
Многие из них закончат свою жизнь в сточной канаве, хотя, естественно, им
этого не скажешь. Как и все женщины, они думают, что знают все на свете.
Барри засмеялся. Ему понравился старикан. Иван провел его в крыло, где
находилась гримерка стриптизерши и комнаты, предназначенные для игр в карты.
— Мне хотелось бы, чтобы, когда идет игра, ты был здесь и следил за
порядком. Нужно обыскивать клиентов на предмет наличия ножей, огнестрельного
оружия и тому подобного. У меня однажды был мужик, который пришел с бутылкой
серной кислоты, чтобы плеснуть в человека, который несколькими днями раньше
его обыграл. К нам приходят играть серьезные люди, и они вправе рассчитывать
на полную безопасность. Твоя работа состоит в том, чтобы ее обеспечить.
Женщин сюда не пускают, особенно во время игры. Они мешают и отвлекают
игроков.
Барри кивнул. Ему все больше и больше нравилась предстоящая работа.
— Кстати, мистер Далстон, я хочу, чтобы ты всегда имел при себе
необходимое: хорошую тяжелую дубинку, нашатырь и оружие. Возможно, его
придется применять не чаще одного раза в год, но тем не менее оно должно
быть. Силу применять только в тех случаях, когда клиенты отказываются
платить. Это в порядке вещей. О полиции не беспокойся, меня всегда заранее
предупреждают о прибытии. Ты также обеспечиваешь девочкам такси, чтобы
отвезти в отель к клиенту или в другое место. Никогда ни при каких
обстоятельствах ты не должен заставлять девочек ждать на улице. Это правило,
которое не обсуждается. Их могут забрать как уличных проституток, а нам это
совершенно ни к чему. Есть список отелей. И что бы девочки тебе ни говорили,
отель заказывай только из этого списка. С ними у меня своя договоренность.
Он улыбнулся, заметив озадаченное лицо Барри.
— Если девочки спорят с клиентом, можешь их ударить, но не по лицу. Мы
не портим товарный вид. Ударь по почкам или в живот. Этого они боятся больше
всего. Кроме того, они покупают у меня резинки по хорошей цене. Я держу их
в шкафу в кабинете. Ну, вот вкратце и все. Как думаешь, справишься?
Барри кивнул.
— А как насчет оплаты, Иван?
Рехинович усмехнулся:
— Сотня за ночь плюс чаевые, которые сможешь собрать с клиентов. Ты
знаешь, как работать с бумажником?
Барри покачал головой.
— Это легко, сынок. Когда они платят за вход или, предположим, тебе
удалось уговорить их стать членом клуба, ты смотришь в их кошелек. Затем
записываешь реквизиты их кредитной карточки и сколько примерно денег у них
наличными. Это просто, ты быстро освоишь эту науку. Провожаешь их к бару и
передаешь записку Розель. Она понимает, с кем имеет дело, и обращается с
человеком должным образом. Ты не представляешь, сколько приходит придурков,
у которых в кошельке не больше сотни, но они думают, что могут купить весь
мир. Лично мне нравятся иностранцы, они приходят сюда, чтобы оставить
деньги. Проблемы со своими и арабами. Среди них много сволочей. Встречаются
просто редкостные ублюдки. Думают, что я занимаюсь благотворительностью. Да,
пока не забыл: обращай особое внимание на извращенцев. В прошлом году один
такой исполосовал ножом двух девочек. Поэтому у Тома Хенли челюсть до сих
пор держится на проволоке. Он не справился со своей работой, и мне пришлось
его проучить. Девочкам должна быть обеспечена безопасность. Если защищены
они, то защищен и я. Хочешь еще выпить?
Барри кивнул, удивляясь тому, какая, оказывается, сложная ему предстоит
работа. Тем не менее старик ему нравился, и он был благодарен за
предоставленный шанс.

— Ты не пожалеешь, что нанял меня, Иван.
Старик посмотрел ему в лицо и без всякого выражения ответил:
— Если я пожалею, сынок, ты будешь первым, кто узнает об этом.
Сьюзен лежала и смотрела телевизор. Девочки уже были в постелях, а малыш
уютно устроился рядом с ней на софе. Она наслаждалась несколькими часами
покоя и тишины и надеялась, что Барри не скоро вернется и не испортит
хороший вечер. Сегодня еще предстояло приготовить желе и бисквит с кремом к
завтрашнему дню рождения Венди. Кейт дала немного денег, потому что у Барри,
как всегда, в карманах оказалось пусто.
Сьюзен поцеловала маленькие пальчики сынишки. Тот крякнул от удовольствия.
Он был великолепен. Прижав мальчика к груди, она нежно гладила его маленькое
крепенькое тело и улыбалась происходящему на экране. Через двадцать минут
она уже спала — усталость окутала ее своим мягким покрывалом. Барри вернулся
домой в полночь и встал в дверях, глядя на открывшуюся ему картину: спящая
жена с ребенком.
Барри-младший тихонько пукнул. Сьюзен мягко похрапывала, ее умиротворенное
лицо было почти красивым. Он увидел, как сын заворочался, устраиваясь
поудобнее, и зачмокал во сне губами. Сьюзен инстинктивно прижала его к себе
крепче, но так, чтобы сынишке было удобно.
Барри улыбнулся и пожалел о том, что был груб с ней. На кухонном столе
лежали бутерброды с сыром и ветчиной, завернутые в пищевую пленку. Глядя на
такое проявление заботы, он почувствовал себя виноватым. На самом деле его
старушка Сьюзен была милой и доброй.
Когда он развернул сэндвич и открыл купленную по дороге бутылку виски, то
услышал, как Сьюзен задвигалась. Она положила ребенка в кроватку и,
спустившись вниз, вошла в кухню.
— Я услышала, как ты пришел. Хочешь, я пожарю тебе яйцо с беконом?
— Не-а. И так хорошо. Иди в кровать, дружок, а я присоединюсь к тебе
через минуту.
Он говорил с ней очень мило, и от этой перемены она едва не расплакалась.
Иногда он бывал таким добрым, таким хорошим, как когда-то раньше.
— Завтра день рождения Венди, нужно успеть приготовить желе и многое
другое. Я заснула, глядя в этот дурацкий телевизор.
Она поставила чайник на огонь и стала доставать миски из кухонного шкафа.
— Приготовь утром.
Сьюзен покачала головой:
— У меня не будет времени. Завтра утром придется делать сэндвичи и
пирожные. Твоя мать придет помочь мне.
Барри смиренно кивнул.
— Я нашел работу.
Сьюзен повернулась к нему, на ее лице сияла улыбка.
— Правда? И что это за работа?
Он беззаботно пожал плечами:
— Сейчас ты видишь перед собой нового менеджера клуба Хилтон. Сто
долларов за ночь.
Он бросил на стол пятидесятидолларовую банкноту, и Сьюзен удивленно и
радостно уставилась на нее.
— Это предоплата от Ивана, старого жулика. Едва удалось выцыганить.
Лицо его помрачнело. Он вспомнил предупреждение Ивана: Не пытайся провести
меня, Барри. Я знаю о тебе все и все слышу, запомни это. Барри проглотил
эти слова — ему пришлось это сделать. Барри был в долгах как в шелках,
особенно много задолжал букмекерам. Конечно, он собирался немного наварить
на своем деле.
— По крайней мере, какое-то начало. А что это за клуб? Барри смачно
откусил сэндвич.
— Это публичный дом, но деньги платят хорошие, и часы работы меня
устраивают. Правда, ответственность большая, очень большая.
Это было сказано очень важным и самодовольным тоном.
— А тебя не посадят, хотелось бы мне знать?
Барри громко чертыхнулся.
— Зачем ты это делаешь, Сью? Что ты все время зубоскалишь? Я пытаюсь,
черт возьми, обеспечить тебе существование, а ты делаешь из меня дурака.
Он говорил это брызгая слюной и закипая от гнева, и сердце Сьюзен ушло в
пятки.
— Хорошо, Барри, не заводись. Я просто волновалась о тебе.
Он вскочил и сильно толкнул ее в грудь.
— Нечего волноваться обо мне, понятно? О себе волнуйся и о том, как
согнать жир. Ты похожа на жирную свинью.
Взяв тарелку со стола, он швырнул ее о стену. Бледная Сьюзен стояла молча,
ожидая, когда наконец это закончится. Ей так не хотелось скандала.
— Ты настроила против меня мою мать. Все, что бы я ни сделал, все не
так. От тебя одни несчастья.
От гнева речь Барри становилась бессвязной. Сьюзен беспомощно наблюдала, как
он орет и швыряет тарелки. Желе, которое она начала делать, полетело на пол
вслед за всем остальным. Затем Барри изо всех сил ударил кулаком по
переполненной молоком груди, но она продолжала молчать, пытаясь не обращать
внимания на унижения; ей хотелось уйти в себя и тихо переждать происходящее,
но Барри это не устраивало. По какой-то одному ему ведомой причине ему
хотелось вывести жену из себя.

Она молчала. Он с размаху дал ей пощечину, и Сьюзен, поскользнувшись, упала
и сильно ударилась лицом. Он посмотрел на нее с презрением, прежде чем
ударить ногой.
— Пожалуйста, Барри, пожалуйста! Только не сегодня, дружок, завтра у
Венди вечеринка. Пожалуйста, оставь меня в покое, пожалуйста!
Он передразнил ее:
— Пожалуйста, Барри, оставь меня в покое! Твою мать, ты сначала
заводишь меня, а потом надеешься, что это сойдет тебе с рук?
Сьюзен поднялась на колени. Она услышала, как наверху проснулись дети, и
молила Бога о том, чтобы у них хватило ума не спускаться вниз, а подождать
наверху, пока все закончится. Он пнул ее ногой в голову, и от удара она
пролетела через всю кухню. Венди и Алана показались в дверном проеме.
— Оставь мою мамочку в покое, ты, ужасное чудовище! Голос Аланы был
пронзительным от страха. Венди замерла словно статуя. Из рассеченной брови
Сьюзен текла кровь, и она чувствовала, как на голове вздувается большая
шишка. Муж рассек ей бровь тяжелым золотым перстнем, который она подарила
ему на Рождество.
— Идите наверх, дорогие. С мамочкой все в порядке. Идите спать, я приду
через минутку, чтобы поправить вам одеялки.
Но Венди пошла к матери, чтобы помочь ей подняться. Когда она проходила мимо
Барри, тот наотмашь ее ударил. Девочка отлетела и упала на пол. Удар был
очень сильным, и Венди заплакала от боли.
В следующую секунду Сьюзен была на ногах. Малышка лежала на полу, ее ночная
рубашка промокла и пропиталась жидким желе, лицо было красным от удара.
Сьюзен весом своего тела оттолкнула Барри от девочки. Подчиняясь
материнскому инстинкту, она схватила нож, которым нарезала хлеб, и
приставила его к шее мужа.
— Мамочка, остановись, мамочка, остановись!
Алана не кричала, она громко визжала, в ее голосе чувствовался ужас. Сьюзен стряхнула с себя детей.
— Наверх. Быстро!
Голос ее был резким и не допускал возражений. Девочки выскочили из комнаты.
Сьюзен посмотрела Барри в глаза:
— Еще раз тронешь моих детей — и я порежу тебя на мелкие кусочки. Ты
слышал меня, мерзавец?
Впервые в жизни Барри испугался своей жены.
— Пусти меня, Сьюзен. Если не послушаешься, я сверну тебе шею.
Она засмеялась, издав тихий злобный звук, от которого у Барри по спине пошли
мурашки.
— Давай, сворачивай. Если ты тронешь детей, я достану тебя где угодно и
убью! Я серьезно, Барри. Порешу к черту.
Он с трудом проглотил слюну. То, что она говорит правду, было написано в ее
глазах, звучало в голосе.
Медленно она убрала нож от его шеи. Ее била дрожь, она пыталась успокоить
дыхание. Чувствовала себя она очень странно. Даже зубам было как-то
неудобно, словно они были не на месте. Во рту стоял соленый привкус, —
наверное, от крови. Она представила, какую страшную картину пришлось
наблюдать детям.
Опустив руку и не выпуская ножа, она сказала:
— Убирайся, Барри. Убирайся немедленно.
Барри подождал, пока она расслабится, и вырвал у нее нож. Он засмеялся.
— Ты это серьезно говорила, Сью? Курица защищает своих цыплят?
В его голосе звучала гордость. Он даже был дружелюбным. Но ее трудно было
провести. Подняв кухонное полотенце, она приложила его к брови. Ей
доставалось так часто, что разбитая бровь значила для нее теперь не больше,
чем разорванный листок бумаги. Она посмотрела ему в глаза:
— Мне не до шуток, Барри. Никто не смеет тронуть моих детей, ты в том
числе. А теперь проваливай, иди ночуй где-нибудь у своих старых подружек или
где угодно, но только не здесь.
Она вышла из комнаты и пошла наверх, чтобы успокоить детей. Венди наполняла
водой ванну и пыталась убаюкать маленького Барри, который проснулся от шума.
— Мам, ты в порядке? — Лицо самой Венди опухло, и Сьюзен знала,
что будет большой синяк.
— А у тебя все в порядке, дружок? Дай мамочка посмотрит на твое лицо,
мое солнышко, дай я поцелую его, чтобы ему стало легче. Папочка болен,
милая. Он не ведает, что творит.
Барри стоял внизу у лестницы и слушал, как она разговаривает с ребенком.
— Давай, солнышко, сейчас мы приложим немного волшебного орешника,
чтобы не было синяка, ладно? А потом мы все вместе попьем горячего молочка с
печеньем.
Алана все еще плакала. Ее тихие всхлипывания разрывали Сьюзен сердце. Десять
минут спустя Сьюзен посадила девочек в наполненную теплой водой ванну и
сказала, что следующий день объявляется выходным — в школу они не пойдут.
— Пока поиграйте немного, а я пойду уберусь на кухне и приготовлю нам
чего-нибудь вкусненького, хорошо?
Они покорно кивнули.

— Мамочка, а моя вечеринка состоится?
Сьюзен кивнула:
— Конечно, мое солнышко.
Когда она спускалась вниз по лестнице, все тело молило о покое и отдыхе. Она
взяла маленького Барри из своей комнаты и укачивала до тех пор, пока он не
заснул. Положив его на диван и подоткнув с двух сторон подушками, чтобы
малыш не упал, Сьюзен пошла на кухню.
Барри бросал на пол чистые кухонные полотенца, пытаясь промокнуть ими грязь.
Сьюзен в отчаянии закрыла глаза. Еще стирка. Как будто ей было мало. Он
уставился на нее. На Сьюзен была старая ночная рубашка, и выглядела она
ужасно. Ее лицо представляло смесь синяков и потеков крови. На волосах кровь
уже подсохла и образовала корку ржавого цвета.
— Ты же знаешь, я не хотел этого, Сью.
За всю свою жизнь он не сказал ничего более похожего на извинение.
— Я не хочу ничего слышать, понятно? Я собираюсь заняться готовкой
несмотря ни на что. Я сказала, что у Венди будет вечеринка, и эта вечеринка
будет, что бы ты ни делал!
И Сьюзен заплакала, заревела долгим протяжным ревом.
— Посмотри, что ты сделал со мной, Барри, с нашим завтрашним праздником
завтра. Я выгляжу так, словно побывала в аварии. На лице малышки Венди
синяк. Почему ты это делаешь, Барри?
Приблизившись к ней, он обнял ее и погладил по спине. Затем начал целовать
волосы и лицо.
— Возьми пятьдесят долларов и потрать их в еврейском магазине
деликатесов, что вниз по улице. Купи ей все, что захочешь, и вкусненького
для остальных. Шампанского или чего-нибудь еще.
Сьюзен не отвечала, она все еще плакала.
— У меня просто плохое настроение, и я выместил его на тебе. Но сегодня
ты дала мне хороший урок, Сьюзен, — там, где дело касается детей,
женщинам доверять нельзя.
Он пытался перевести все в шутку, но ей было не до смеха.
— Не смей трогать детей, Барри. Иначе я теряю разум и могу сделать что
угодно.
Он взял ее лицо в ладони и большими пальцами гладил скулы.
— Ты потрясающая мать, Сью, настоящий бриллиант, а я иногда бываю таким
дерьмом. Но ты поймала меня сегодня, девочка. Я думал, мне пришел конец.
Он запрокинул голову и засмеялся.
— Посмотри на порез на шее, он до сих пор еще кровоточит.
— Я испугалась, Барри. Я ведь на самом деле была готова зарезать тебя,
и это меня испугало.
Он снова засмеялся. Все позабудется до следующего раза. А он, Сьюзен знала,
обязательно будет.
— Перестань делать из мухи слона. Все семейные пары дерутся, для этого
они и женятся, чтобы вместе спать и драться. То же и у нас, я так думаю.
Она потерла глаза руками.
— Я обещала девочкам горячего молока и печенья. Они принимают ванну.
Барри кивнул.
— Я здесь уберу, а ты иди к ним, отдохни и расслабься. Я приготовлю нам
что-нибудь вкусненькое, хорошо?
Она кивнула, уступая тому Барри, которого когда-то любила. Спорить с ним
было бесполезно.
Двадцать минут спустя она лежала в ванне и слушала, как он смешил детей
своими глупыми шутками. Она молила Бога, чтобы у него все получилось на
новой работе и чтобы работа ему понравилась. Но она знала Барри слишком
хорошо, чтобы не догадываться: дальше все пойдет так, как обычно.
Если работать ему предстояло ночью, значит, она наконец сможет побыть в
тишине и покое. Она легла на спину и полностью расслабилась. Затем Барри
принес ей чашку чая и сигарету, что, по мнению Сьюзен, было на него не
похоже. В голове у нее промелькнула мысль, что, видимо, стоит почаще ему
угрожать расправой.
Вечеринка Венди прошла замечательно, если не считать драки, которую в конце
устроили Барри и Джоуи. Все приглашенные разошлись по домам, а соседи
вызвали полицию. Обоих мужчин забрали в каталажку.
Сьюзен была счастлива. Наконец она могла хорошенько выспаться. Впервые за
много месяцев. Дорин задержалась, и они выпили с ней бутылку шампанского,
которую принес домой Барри. Под действием вина Сьюзен рассказала подруге,
как угрожала мужу ножом. Обе смеялись до колик. В общем, день рождения Венди
удался на славу. Сьюзен гордилась собой. Ей казалось, что она смогла взять
ситуацию под контроль. Единственный раз в своей жизни она дала отпор, и у
нее получилось. Барри послушался ее и зауважал.
Неделю спустя Сьюзен положили в больницу после того, как разбушевавшийся
Барри, будучи в изрядном подпитии, избил ее до полусмерти.
Не таким уж всепрощающим он оказался.

Глава 15

Розель Дигби была миниатюрной женщиной. Не просто маленькой, а именно
миниатюрной. Ее руки казались ручками ребенка, крепкие пальчики
заканчивались ярко накрашенными, похожими на коготки ногтями. У нее также
были маленькие ножки, вздернутый нос, маленькая упругая грудь с торчащими
сосками. Широко расставленные глаза придавали ей трогательный и беззащитный
вид, что, впрочем, совершенно не соответствовало ее характеру. Но главным в
Розель было ее сердце. Огромное доброе сердце, за которое ее все любили.
Ее начитанность поражала и привлекала Барри, — казалось, Розель знала
все обо всем. Барри забыл, что до встречи с ним Сьюзен также очень много
читала, и именно этим он ее попрекал. По его мнению, она нахваталась из книг
вредных идей, вовсе не соответствующих ее положению.
С Розель все обстояло по-другому. Она была сама себе хозяйкой. Как старшая в
клубе Хилтон, она пользовалась уважением в этом маленьком мирке, и, по
мнению девочек, ей больше не приходилось надрывать свой зад. Это вполне
устраивало Розель. Она работала с четырнадцати лет, начав в Лидсе в
Чэпелтауне. Теперь, в Смоук, ее уважали, и ей уже не приходилось
заниматься своим ремеслом, чтобы заработать на жизнь.
Сейчас она полностью погрузилась в отношения с Барри Далстоном и
наслаждалась каждой секундой. Он сумел ее покорить: дарил цветы, приглашал
на романтические свидания, водил в рестораны, — в общем, обращался с
ней как с настоящей леди.
Розель была уверенной в себе, умной и опытной — всего этого Барри терпеть не
мог в женщинах. Но имелось в ней нечто, делавшее ее непохожей на других. Она
была одной из немногих, умевших обращаться с деньгами.
Она заставила деньги работать на себя. Купив небольшой, но расположенный в
очень хорошем месте дом, Розель наполнила его дорогой мебелью и
безделушками. Когда Барри впервые увидел, как она живет, он был чрезвычайно
удивлен и долго находился под впечатлением. Она даже пользовалась
салфетками, когда ела. Сын Розель учился в частной школе, кроме того, у нее
был первоклассный автомобиль.
Розель делала деньги и умело ими распоряжалась. Впервые в жизни Барри
открыто восхищался женщиной. Если бы такие деньги водились у него, он бы их
потратил на вино и наркотики — девочки приобщили его к удовольствиям,
которые назывались амфетамином и анашой. А еще ему нравились хорошая одежда
и новые хитрые приспособления для быта. Теперь он наконец понял, какой
должна быть жизнь.
Да, Розель курила травку, но и только, а в том обществе, в котором ей
приходилось вращаться, это говорило о многом. Глядя, как она обходит клуб,
разговаривает с клиентами и проверяет, все ли идет гладко, он чувствовал,
что влюбился.
Барри вытер нос рукой. Он не появлялся дома уже неделю и знал, что Сьюзен
сходит с ума. Не потому, что волнуется о нем — она хорошо знала, что он
сумеет за себя постоять, — а из-за того, что у нее нет денег.
Венди и Алана хотели поехать со школьной экскурсией в Лувр, и
предполагалось, что Барри принесет деньги на оплату поездки. Мысль об этом
его беспокоила, он начал раздражаться все больше и больше, пока выпивка и
скорость, с которой выпивка поглощалась, не превратили его в параноика.
Барри думал, что Сьюзен и дети требуют от него слишком много. Ему не
приходило в голову, что тех денег, которые он тратил на Розель и наркотики,
хватило бы на содержание семьи. Ведь он заработал свои деньги и имел полное
право ими распоряжаться!
Опрокинув последний бокал вина в баре, он вышел в фойе. Подходил к концу
вечер среды, посетителей было немного. Барри стоял у стола, когда к нему
подошла высокая темнокожая девушка.
— Тебе звонила какая-то женщина. Сказала, что она твоя жена Сьюзен.
Спросила, здесь ли ты и не могу ли я попросить тебя ей перезвонить.
Сейчас Розель значила для Барри все. Он жил для тех ночей, что они проводили
вместе, и лишь с невероятным трудом он оставлял ее и уходил домой. Он
никогда точно не знал, чем она занималась, когда его не было рядом. Иногда
она уходила в клуб с другими проститутками, у нее выдавались, как она их
называла, ослепительные ночи, и ей никогда не приходило в голову спрашивать
его разрешения. Они ведь не были женатой парой. Розель стояла за свободу
личности, о чем постоянно ему напоминала. Ведь на дворе был конец
семидесятых.
Если бы подобное пришло в голову Сьюзен, Барри моментально вышиб бы из нее
дурь, но с Розель так не поступишь. Она слишком себя уважала, чтобы лишиться
свободы. Он чувствовал, что она спала с другими мужчинами, просто был уверен
в этом. Но понимал, что его мнение ничего не решает.
Барри посмотрел в хорошенькое личико чернокожей девушки и кивнул, досадуя на
то, что Сьюзен вмешивается в его личную жизнь. Посметь позвонить в клуб и
так его опозорить. Он решил проучить ее как следует, когда вернется домой,
потому что теперь, хотел он этого или нет, ему приходилось туда идти.
У маленького Барри резались зубки, и ребенок очень страдал. Кроме того, у
него болело ушко. Что бы Сьюзен ни делала, ничто не могло его успокоить. Его
щечки и ухо покраснели. Девочки просили денег на поездку во Францию. Сьюзен
заняла деньги у кого можно, но кошелек все равно оставался пустым — не
хватало даже на самое необходимое. Она дошла до ручки.

Мать негодовала по поводу того, что отец наотрез отказался искать работу, и
сама не могла ей помочь, а у Кейт Сьюзен не хотела просить, поскольку это
еще больше накалило бы и без того сложные отношения между матерью и сыном.
Дорин нуждалась сама, хотя Сьюзен знала, что, попроси она пару сотен, та ей
не откажет. Но она не хотела снова просить у Дорин, она хотела знать, где
пропадает Барри и чем он занимается.
Сьюзен была на четвертом месяце беременности и сыта всем по горло. Дети жили
на бутербродах с вареньем и гренках с яйцом; вечные долги за квартиру, газ и
электричество. Счетчик мог выключиться в любой момент, и тогда вдобавок ко
всему ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• ...
• 32
• 33
• 34

Закладка в соц.сетях