Жанр: Любовные романы
Военачальник хочет вечности
...н сильно сжал. — Я не могу так жить, Мист. С
этим. — Заметив ее озадаченность, он продолжил. — Я видел твое
прошлое. Знаю, кем ты была и кем все еще являешься.
— Знаешь, кем я была? — Мист нахмурилась еще сильнее. Да,
возможно, святой ее назвать трудновато — были в ее жизни и ошибки, и неверно
принятые решения — но и поступков, за которые она искренне испытывала стыд,
было не так уж и много. Или для Роса совершенные ею убийства — уже перебор?
Да ведь он сам был гребаным военачальником!
— Если ты видишь во мне недостатки, то скажу тебе, что за свою долгую
жизнь я сделала мало такого, о чем сейчас поистине сожалею.
Казалось, это привело его в ярость. — Правда? А как на счет поиграть в
любовь и изобразить капитуляцию?
— Рос, это...
— Замолчи. — Это был внезапный, грубый поцелуй. Но все же прежде
чем он отстранился, она пыталась вырваться. — Я понял, что ты
бессердечна. — В глазах Роса читалась мука. Мист чувствовала, как
напрягся до предела каждый мускул в его теле. — Но что если я просто
прикажу тебе быть добрее, заставлю забыть всех мужчин, которые были до меня?
Позабыть все это так же, как и твоих не знающих жалости сестер?
Мист ахнула, в глазах заблестели слезы, но после его приказа она не могла
вымолвить ни слова. Сжав руки в кулаки, она почувствовала такое безумное
желание закричать, какого еще не испытывала никогда в своей жизни. Но лишь
безмолвно приоткрыла рот, когда он произнес. — Хотя нет, пожалуй, я
прикажу тебе желать меня так сильно, что ты будешь не в силах думать ни о
чем и ни о ком другом...
Его слова прервал голос снизу. — Генерал Рос, вам нужно немедленно
явиться в Замок.
— Что? — заревел он.
Едва держась на ногах, Мист стала медленно пятиться к окну, ощущая на себе
его взгляд, чувствуя, как слезы стекают по щекам. А, оказавшись у него, она
свернулась калачиком на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу.
— Ваш брат быт тяжело ранен.
— Сиди здесь, — выдавил он, ткнув в нее пальцем, и сразу же исчез.
Мист слышала шаги Роса внизу, слышала, как у нее снова отбирали свободу,
запирая здесь, словно в клетке. Но спустя секунды наступила тишина. Он
переместился. Он велел ей оставаться здесь? Но где именно? В комнате, в
доме? Рос был так ошарашен новостью, что не конкретизировал приказ.
Чувствуя, как ее все сильнее одолевает слабость, Мист, спотыкаясь и цепляясь
за стену, все-таки смогла дойти до его кабинета. Отодвинув в сторону
шкафчик, она обнаружила за ним сейф. Но когда она потянулась к замку, ее
рука, будто отодвигаемая невидимой силой, отстранилась в сторону. Прикусив
губу, Мист попыталась снова, надеясь хотя бы коснуться металла.
Он приказал ей не прикасаться к сейфу. Точно также как приказал бы забыть,
кем она была, и о том, что у нее вообще была семья. Снаружи ударила молния,
совпав с ее всхлипом. Рос действительно собирался это сделать.
А значит, это было правдой — вампирам нельзя верить. Казалось, он был вне
себя от ярости. Так зачем же она пошла против всего, чему научила ее жизнь,
чтобы быть с ним?
Да потому, что она несла на сердце груз тысячелетий, и была одержима
желанием хотя бы просто положиться на кого-то, пусть даже какое-то время, но
быть с кем-то, кто прикрывал бы ее спину в бою и обнимал, когда ей это было
необходимо. Но она просто убедила себя принять Роса, потому что он был таким
сильным, а она совсем ослабла. Но с нее хватит.
Мист должна была обойти его приказы. Все, что ей требовалось это
сообразительность и творческий подход. Слезы все также непрерывно текли по
щекам, за окном с яростным постоянством ударяли молнии, но, собрав все силы,
она потянулась к стене, к тому камню, что прятал в себе сейф.
Значит, он хотел использовать ее? Словно игрушку. Безмозглую рабыню.
Собирался внести изменения?
Игрушка, наживка, шлюха...
Потому что ты хотела, чтобы тебя трахнули
—
насмехался он.
Целых два тысячелетия другие полагали, что могут использовать ее. Всегда
только использовать.
Так вот, если потребуется, она выдерет этот сейф зубами...
Когда Рос переместился в комнату Мёрдока, тот лежал на кровати. — Видел
бы ты другого парня, — выдавил Мёрдок сквозь стиснутые зубы.
Увидев брата со сломанными конечностями и израненным лицом, Рос содрогнулся,
хотя и знал прекрасно, что для вампиров смертельны лишь солнечный свет и
отсечение головы. Но, взяв себя в руки, он спросил скрипучим голосом. —
Что с тобой произошло?
— Как раз хотел о том же поинтересоваться у тебя. Мой Бог, Николай, ты
выглядишь хуже, чем я.
Он подумал о Мист, которую оставил сидящей на окне, всю в слезах, и
всматривающуюся в грозу, источником которой была она сама. Сама мысль о ее
страданиях и полном одиночестве была просто невыносима... — О моих
проблемах поговорим позже. Кто тебя так?
— Демоны Иво. Которых, к тому же, еще и обратили в вампиров. Они
оказались сильны — даже не представляешь насколько. Колдун разыскивает кого-
то, но не думаю, что это твоя Невеста. Они упоминали что-то о
полукровке
.
— Сколько их?
— В этой группе было трое. Остальные все вампиры. Мы завалили двоих
демонов, но одному удалось выжить. — Мёрдок взглянул брату за спину.
— Где твоя Невеста?
Помедлив, Рос, все же, рассказал обо всем Мёрдоку. Он надеялся почувствовать
такое же облегчение, какое испытывал, когда делился чем-то с Мист. Но, по
завершении его рассказа, выражение лица брата застыло.
Спустя какое-то время, он недоверчиво сказал. — Рос, ты отнял волю и
свободу у существа, которому две тысячи лет. Не удивительно, что она хочет
вернуть ее назад.
— Нет. Ты не понимаешь. Она бездушна. Неспособна любить. Ее обман
съедает меня живьем. Я просто не вижу другой причины. — Но уже про себя
добавил. —
С чего бы еще ей хотеть меня?
Собрав силы, Мёрдок схватил запястье брата. — Все эти годы я видел, как
ты принимал самое разумное решение, выбирал наилучший путь, даже если он
оказывался и самым тяжелым. Я был горд следовать за тобой, потому что ты
действовал смело и всегда, всегда рассудительно. Но я никогда не думал, что
мне придется сообщать тебе о том, что твои мотивы и суждения подвели тебя,
Николай. Если она такая плохая, как ты говоришь, то ты должен...не знаю,
помочь ей измениться. Но ты не можешь приказывать. Возвращайся к ней и
расскажи о своих страхах.
— Не думаю, что смогу. Ты видел ее, Мёрдок. С чего бы ей тогда так
быстро уступать?
— А почему бы тебе не спросить ее об этом?
Потому что я не хочу снова показывать в какого слабака превратился от
желания к ней
— А что касается других мужчин, так сейчас не семнадцатый век, —
сказал Мёрдок. — Это даже совершенно другой мир. Она бессмертная, а не
восемнадцатилетняя краснеющая девица, вышедшая прямо из монастыря. Она не
может изменить прошлого. Так что если ты ее хочешь, придется привыкать.
Рос провел рукой по лицу, выпалив. — Когда это ты стал таким чертовски
все понимающим?!
— Мёрдок пожал плечами. — Просто мне объяснили несколько правил
этого мира. И я понял, что мы не можем соотносить наши ожидания с существами
Ллора.
— Кто тебе это сказал? — Когда брат не ответил, Рос не стал
напирать, помня и о своих секретах. — Ты будешь в порядке? —
Спросил он.
— Вот в этом и есть прелесть бессмертия. Все всегда выглядит хуже, чем
есть на самом деле.
Рос попытался выдавить ухмылку, но не вышло.
— Удачи, Николай.
Выйдя из комнаты, Рос переговорил со следящими за состоянием Мердока, и
сделал особое ударение на том, что с ними может случиться, если его брату не
дай бог станет хуже. И уже подумывал переместиться обратно к Мист, как вдруг
объявили о собрании, которое созвал Кристоф по поводу возникшей угрозы. Рос
был практически рад и даже благодарен Кристофу, так как теперь у него было
время, чтобы немного остыть и отойти, прежде чем вернуться к Мист.
Кристоф, не мешкая, поинтересовался. — Почему твоя жена не рассказала
тебе об обращенных демонах?
— Не знаю. Но спрошу ее об этом, как только вернусь домой. — Роса
мучил этот вопрос не меньше. Знала ли она о них? Нет. Она учила его всему,
что знала сама, обучала непрерывно.
Но зачем же тогда она это делала, если, в конечном счете, планировала
покинуть его?
Когда он вышел из раздумий, то понял, Кристоф все еще изучал его.
— Хочешь что-то добавить?
Он был обязан Кристофу жизнью. И не только своей, но и братьев. Был в долгу
перед королем за жизни трех братьев и самой Мист. Он обещал сохранить в
тайне информацию о ее виде, и обещание выполнит, но всем остальным он обязан
поделиться. — Я немало выяснил от нее о Ллоре и, конечно, хотел бы
обсудить все с вами. Но я оставил жену не совсем здоровой и хотел бы
вернуться обратно к ней.
— Безусловно. — Сказал Кристоф с непроницаемым выражением
лица. — Но завтра мы вернемся к этому разговору.
Рос кивнул и вмиг переместился обратно к Мист. В суматохе его мыслей вдруг
всплыла смутная догадка. Показалось ли ему, или сердце брата действительно
ожило и билось в груди Мёрдока? Но прежде чем он смог обдумать это, внимание
Роса привлек силуэт спящей Мист. Посмотрев на нее, он почувствовал уже
знакомую боль в груди. Порой он даже проклинал свое бьющееся сердце за ту
муку, которую оно несло в каждом ударе.
Мёрдок был прав. Он не мог изменить то, кем она была. Он повел себя с ней
ужасно. Да если б он только мог мыслить более ясно там, где дело касалось
нее, и не реагировать так агрессивно, словно какой-то дикарь. Раньше он
никогда не мог понять, почему мужчины говорили о любви и безумии, как о чем-
то неразрывном. Теперь он понял.
И лишь надеялся, что когда он попросит ее простить ему его слабость, она
сможет это сделать.
Раздевшись, он лег рядом с ней в кровать. Притянув Мист ближе, Рос провел
ладонью вдоль ее руки и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая нежный, сладкий
аромат Мист. И, наконец, на рассвете, изнуренный, он провалился в сон. И уже
во сне, он открыл свое сознание ее воспоминаниям, тем самым, что стали его
кошмарами. Они вытеснили все остальные видения битв и голода, так как
причиняли ему еще большую боль.
Видеть ее в омерзительном свете, и тем самым, наказывая себя, было поистине
невыносимо.
Но Рос увидел их все, до единого.
Глава 11
Первым возник сон о римском сенаторе. Рос с нетерпением ждал, когда же
закончится уже знакомая сцена, стремясь увидеть больше. Но действительно ли
он хотел этого? Да и смог бы заставить себя не смотреть?
Как бы там ни было, уже слишком поздно, дело сделано. Он знал, что отпер все
шлюзы и теперь увидит эти кошмары — каждую деталь их отвратительной,
извращенной развязки — до самого конца. Вот Мист медленно приподняла юбку.
Но в этот раз Рос ощутил нечто новое — мурашки, пробежавшие вдоль
позвоночника Мист, когда она взглянула вниз на неистово-ублажающего себя
римлянина с влажными губами.
Она чувствовала стыд за свое отвращение, поэтому просто мысленно
отгородилась от всего. Она была наживкой. И чтобы освободить свою сестру,
стала бы кем угодно.
— Мне будет принадлежать Мист Желанная...
Никому не обладать мной, разве только в своих фантазиях... Тебя убить так
же легко, как и поцеловать...
Сенатор хотел сделать из нее такую же
игрушку, какой на протяжении последних шести месяцев была для него Даниела.
Внезапно Мист подняла голову, и Рос смог увидеть все ее глазами. Даниела
безвольно лежала на руках у Люсии, ледяную кожу девушки почти полностью
покрывали ожоги. Мист поняла, что Даниела была истерзана этим животным,
валяющимся в ее ногах, измучена лишь одними его прикосновениями. Валькирию
охватил уже хорошо знакомый гнев.
Контролируй его...
— Приказала она себе.
Еще лишь мгновение...
— Я буду твоей, только твоей, — как-то смогла воркующее произнести
она.
Когда Люсия подала сигнал, Мист кивнула, отняв свою ногу. При этом губы
римлянина издали громкий всасывающий звук, заставивший ее поежиться от
отвращения. Большим пальчиком ноги она прикоснулась к напоминающему картошку
носу мужчины. И сочащимся чувственностью тоном, произнесла.
— Ты наверняка не переживешь то, что я собираюсь сделать, — ее
голос перешел на едва слышный шепот, противореча еще недавним ее словам и
сбивая мужчину с толку, — но, если ты все же каким-то чудом останешься
в живых, запомни и расскажи всем остальным. Чтобы никогда, — снова
прикосновение пальцем ноги, — никогда, — еще одно, — не
вздумали причинять вред Валькирии.
А затем ударом ноги она заставила его отлететь в другой конец комнаты...
На смену первому, пришел следующий сон — о поисковой группе Викингов, тот
самый кошмар, который Рос всегда страшился увидеть больше остальных. Мужчины
приближались. Он мог слышать наигранное тяжелое дыхание и спотыкавшиеся шаги
Мист. Все это было частью игры.
Рос увидел, как один из них внезапно со всей силы толкнул Мист, повалив в
снег, а остальные схватили ее руки, прижимая их к земле. Она притворилась,
что ей страшно, пытаясь при этом изобразить легкое сопротивление. В это
время поощряемый одобрительными возгласами своих товарищей огромный Викинг
встал на колени между ее ног и сказал:
— Надеюсь, что ты проживешь дольше, чем те последние.
И вдруг прямо за его головой ударила молния, поднимая сильный ветер. Викинги
стали тревожно оглядываться по сторонам, нервно посмеиваясь.
— Тех последних звали Энгритт и ее дочь Карин, — сообщила ему
Мист. Карин была такой юной и наивной, но ей каким-то образом удалось сразу
распознать в Мист ту, кем она была в действительности. — Дева
Лебедь, — прошептала тогда девочка, произнеся одно из более красивых
имен Валькирий.
Обе, легкомысленная мать и ее простодушная дочь, оказались убитыми, задушены
тяжестью тел этих мужчин, пока они их насиловали.
— Я проживу дольше них... и вас.
И вдруг все изменилось. Сознанием Мист словно завладела безумная жажда
крови, рождая мысли, полные дикой, безудержной ярости...
Хмурое выражение было последним, что отразилось на лице напавшего на нее
Викинга. Поднявшись на ноги, Мист без всяких усилий стряхнула с себя
казавшихся сильными мужчин. Эти животные лишили ее тех вещей, за которые она
так любила Карин — абсолютной невинности и жизнерадостности. Ублюдки
обокрали не только ее, но и весь мир, сделав его еще беднее, чем он был до
этого...
Небо снова окрасила молния, а Мист слепо двигалась вперед, прорубывая себе
дорогу сквозь мужчин. Когда, наконец, все, кроме одного, были убиты, она
сказала тому, которому позволила жить.
— Каждый раз, когда тебе придет в голову преследовать женщину или взять
ее силой, задай себе вопрос, не является ли она такой же, как я. Я пощадила
твою жизнь, но мои сестры кастрировали бы тебя одним взмахом своих когтей.
Вот их-то гнев не знает границ. — Проведя рукой по своему лицу, Мист
обнаружила, что оно было покрыто влагой.
Присев на корточки, Мист увидела свое отражение в глазах мужчины.
— Нас здесь тысячи. Мы заполонили эти земли и лишь ждем своего
часа. — Ее глаза блестели серебром, а на одной стороне лица четко
выделялся кровавый отпечаток. Викинг застыл от ужаса. — Так вот по
сравнению с ними я сама Нежность.
Отвернувшись от него, она отряхнула свои руки и проговорила, обращаясь уже
сама к себе:
— Вот так и рождаются слухи.
Но стоило лишь ей подойти к грубым камням, возвышающимся на самой вершине
холма прямо над морем и лежащими над могилами Карин и ее матери, все
самодовольство Мист тут же испарилось.
— Глупая смертная, — прошипела она в сторону матери. — Я
обрекла тебя на твой собственный ад.
— Ну почему ты ослушалась меня тогда? Ведь я говорила тебе, что весной,
когда они приходят сюда, нужно увезти Карин вглубь страны. Предупреждала,
чтобы вы держались как можно дальше от побережья, — сказала Мист,
срывающимся от рыданий голосом, бросившись к надгробному камню девочки.
Обхватив его руками, она прижалась лицом к грубой надписи. А затем ударила
по нему с такой силой, что вдоль образовавшейся неровной трещины потекла
тонкая струйка крови.
Она несколько дней лежала совершенно неподвижно у их могил, в то время, как
горожане, наблюдая за ней у подножия холма, преподносили дань, достойную
богини, надеясь взамен обрести ее защиту и благосклонность. Рос вздрогнул от
физической боли, которую, казалось, не чувствовала Мист. Ее выпачканная в
кровь рука примерзла к камню, мышцы закоченели, а кожа потрескалась от
холода. На третий день, сестра Никс нашла Мист. Подняв ее из снега на руки,
легкую словно пушинка, она увидела, что на лице Мист маленькими льдинками
блестели слезы.
— Шшш..., Мист, — пробормотала Никс. — До нас уже долетели
слухи о твоей мести. Они больше никогда не причинят вред ни одной девушке.
Более того, я сомневаюсь, что мужчины вообще когда-либо снова побеспокоят
это побережье.
— Но... девочка, — прошептала Мист в полном замешательстве,
почувствовав, как из глаз снова хлынули слезы, — умерла. —
Последнее слово она произнесла уже сквозь рыдания.
— Да, дорогая, — сказал Никс. — Ее не вернуть.
Мист продолжала горько рыдать.
— Но..., но так больно, когда они умирают.
Никс прижалась губами ко лбу Мист, пробормотав:
— Это всегда рано или поздно случается.
Горе Мист заставило Роса ощутить в груди такую боль, подобной которой он не
испытывал даже в годы сражений. Она убегала тогда от мужчин, потому что те,
что преследовали
беззащитную
девушку заслуживали смерти. Рос не хотел
чтобы сон заканчивался, желал удостовериться, что она оправилась от этой
адской боли, но вдруг началось следующее, уже хорошо знакомое воспоминание.
Кругом лежал снег, сугробы были настолько высокими, что доходили до половины
окна. Вокруг камина сидели женщины.
— ...научить ее добру и чести, всему тому, что было первостепенным для
Валькирий...
Мист закрыла глаза, прерывая как раз то воспоминание, что он так хотел
увидеть, а она никак не могла стереть из своей памяти. Она никогда не
забывала этих слов и сейчас вновь поклялась, что будет достойной их.
Мист находилась в самом центре своего первого сражения, терзаясь выбором,
кому же сегодня пасть в бою. Ее послали туда совсем юной, в какие-то
пятнадцать, а все потому, что она была дочерью храброй Пиктки, вонзившей
кинжал себе в сердце. Предполагалось, что Мист должна была быть такой же.
Но она не была. Пока еще нет. В этот момент она была охвачена ужасом.
Сто тысяч мужчин сражались, рубя друг друга на части, отчего всю землю
вокруг укрывала кровь, достигая ее щиколоток.
— Они все были храбры, — сказала Мист, оглядываясь вокруг и
чувствуя головокружение от электричества, исходящего от нее волнами. —
Как же мне выбрать? — Прошептала она растерянным голосом. — И есть
ли он у меня, выбор? Или я как нищий, что раздает монеты?
От страха ее охватила неконтролируемая дрожь.
Росу хотелось быть там, с Мист, чтобы защитить ее и успокоить.
Но вот начался еще один сон. Теперь уже о нем. Сможет ли он выдержать и
досмотреть его до конца?
В этом воспоминании Рос только что вернулся обратно в Блэкмаунт, выполнив ее
поручение. Мист прыгнула ему в объятия, и когда он сжал ее в своих руках и
поцеловал, она подумала, — Я только что бросилась ему в объятия. Я
только что... Воу-воу...Да уж.
Рос вспомнил как, спрыгнув с него, она покраснела и разволновалась, став
бормотать что-то о X-box и о том, что она чувствовала себя
немного Бобби
Брауном
, познакомив его с этой вызывающей зависимость игрой.
Теперь он знал причину ее паники. Мист, так же, как и всех ее сестер, учили,
что она узнает своего истинного спутника жизни, когда он откроет для нее
свои объятия, а она поймет, что готова бежать всю жизнь, только бы оказаться
в кольце его рук.
Рос проснулся от собственного крика, мечась по кровати, желая стиснуть ее в
объятиях, но хватая лишь воздух. До чего же он ошибался на ее счет. Его
грудь нестерпимо болела от тех потерь и мучений, что ей пришлось пережить.
— Ты свободна. Мист... — Произнес Рос.
Но кровать оказалась пуста.
Он вскочил на ноги и, внимательно осмотрев комнату, обнаружил лишь чертову
записку на прикроватном столике, под распятием. Он ранил ее, и она отплатила
той же монетой...
Роса охватил страх, приведя рассудок в полное оцепенение и вызвав приступ
острой паники, пронзивший его тело, словно кинжал. Едва держась на ногах, он
с трудом смог переместиться в гостиную, его взгляд тут же упал на стену, в
которой должен был находиться сейф. К своему ужасу, он увидел, что стена
была пуста. А когда он подошел ближе, все сильнее ощущая слабость и
подступающую тошноту, то обнаружил кровь на камне, в котором находился сейф.
Мист выцарапала его своими когтями в порыве безумия, выдрав оттуда, чтобы
заполучить свою цепочку обратно и обрести желанную свободу.
Упав на колени, Рос склонил голову, и из его груди вырвался гортанный звук
полный боли. При первой же возможности, он подверг ее пыткам и лишил
свободы.
А затем...
Он ранил ее, и она вернула
услугу
. Она заставила биться его сердце. Но не
разбил ли он ее?
Он потерял Мист. И он это заслужил.
Весь ковен собрался вокруг сейфа, ожидая, пока Регина взмахнет мечом Одина и
прорежет им вампирский, защищенный заговором металл. Меч Одина резал всё.
Ну, почти всё, не считая цепочки, что могли с легкостью подтвердить Мист и
Регина после одного ужасного эксперимента, который едва не укоротил Мист
вполовину.
Сестры всё еще обсуждали, кто возьмет на себя ответственность за цепочку,
так как Мист исключалась на то время, пока Рос был жив. Но никто не хотел
брать эту вещицу. Зато убийство Роса им казалось прекрасным решением
проблемы.
Когда Регина подняла меч над головой, даже летающие снаружи призраки,
которых они наняли, чтобы охранять Валгаллу от незваных гостей, —
таких, как Рос, — казалось, замедлили свое кружение, чтобы заглянуть в
окно. С драматичным вздохом, Регина разрезала сейф также легко, как воск,
хотя искры, высекаемые мечом, все же летели во все стороны. Когда
металлическая пыль осела, Мист осторожно потянулась вперед, чтобы взять
орудие своей пытки.
Но, найдя внутри еще и маленькую, украшенную, деревянную коробочку, она
нахмурилась. Все ее сестры казалось, осознали в одно и то же время, что она
была такого же размера, что и те бархатные коробочки с ювелирными
украшениями, — потому что в комнате наступила гробовая тишина. Они все
потянулись за ней, словно за свадебным букетом. — Сияние, в коробочке.
Сияние, — вскрикнула одна из младших сестер. Мист оказалась ближе всех
и схватила деревянную вещицу. Но даже не успей валькирия сделать этого, она
попросту избила бы до полусмерти любую, кто попробовал бы убежать с
коробочкой.
— Открывай ее, ну же, — порывисто вскричала Регина.
Мист повиновалась.
Изнутри, казалось, разлился свет.
— Великая Фрея, — выдохнул кто-то. — Бриллиант. Большой.
Блестящий.
Еще одна сказала. — Да это не камень, это целый особняк. С каких это
пор вампиры стали интересоваться брюликами? Не, ну без шуток.
Мист сжала пальцы над тем, что являлось идеальным бриллиантом в четыре
карата, чтобы теперь посмотреть на само кольцо. И увидела на нем свое
выгравированное имя.
Внезапно почувствовав сильнейшую усталость, она поднялась и потащилась в
свою комнату подальше от всеобщего волнения, слыша, как сестры возмущенно
освистывают и шутливо фукают на нее за то, что она забрала камень. —
Моя Прелесть.
Цепочка в другой руке казалась невероятно тяжелой и холодной. Следом за ней
наверх последовала Никс. Несмотря на то, что ее ясность мысли была
непостоянной, как приливы, она была отличным слушателем.
Мист посмотрела на свою сестру и подняла кольцо. — Ты не удивилась
этому, — зрачки Никс расширились при виде драгоценности, прежде чем
Мист засунула кольцо и цепочку в коробочку для драгоценностей. — Ты
знала, что находилось в сейфе?
— Не зря же меня называют
...Закладка в соц.сетях
