Жанр: Любовные романы
Военачальник хочет вечности
...я, что я
сплю.
Она выгнула спину.
— Ты фантазировала обо мне?
Скажи да...Он не
думал, что когда-нибудь будет так отчаянно жаждать услышать что-либо.
Ее пьянящий голос был таким же сексуальным, как и ее тело. — Да, Рос.
Он застонал. — И о чем ты думала?
— О тебе, пьющем мою кровь, пока ты глубоко внутри меня, —
ответила она, застонав на последних словах.
Она также жаждала и его укуса? — Это несомненно
сон.
Она облизала губы. — А в своем сне ты так же долго заставляешь меня
ждать тебя?
— Ты желаешь этого добровольно? — Он потянулся, чтобы расстегнуть
пряжку ремня, с изумлением осознав, насколько это оказалось сложно сделать.
В конце концов, он просто разорвал его. Ее бедра приподнялись в ответной
реакции.
— Да.
— И никаких игр?
— Никаких, — задыхаясь, ответила она, — ты нужен мне внутри.
— Твое тело жаждет, чтобы его трахнули?
Она тяжело задышала, ее пальцы стали двигаться быстрее. — Да.
— Трахнул я?
— Да, — простонала она.
Он предполагал, что потребуются месяцы планирования, прежде чем ему удастся
ее покорить, прежде чем она по-настоящему его захочет. И им больше не
придется играть в приказы и подчинение.
И, тем не менее, вот она лежит на его кровати, лаская себя, в ожидании его
возвращения.
В его кровати, ожидая. Это было слишком
невероятным, чтобы быть правдой, и у него возникли подозрения. — Убеди
меня.
Взгляд Мист скользнул по его лицу, ее веки опустились, когда она медленно,
чувственно вынула пальцы. Поднявшись, она подошла к стене и оттянула в
сторону тонкую веревочку своего крохотного белья.
Не сказав ни слова, она просто развела ноги и наклонилась вперед так, что ее
предплечья прижались к стене. Такая поза приподняла ее зад и обнажила сочную
плоть, при виде которой, Рос задохнулся. — Весьма веский аргумент.
Он был ошеломлен видом ее плоти, жаждущей наполнения, как и тем фактом, что
она сама начала это, став мастурбировать, думая о том, как он будет ее
трахать...
Рос сбросил сапоги, сорвав последнюю одежду, и встал позади нее. Большим
пальцем он скользнул в ее тугую влажность, на мгновение, закрыв глаза,
обнаружив какой скользкой и ароматной она была. Мист подрагивала всем телом,
что еще сильнее возбуждало его. Со стоном он заменил большой палец сначала
одним, а потом двумя пальцами.
— В моем сне, я действительно трахаю тебя. Но начинаю медленно, вводя
свой член в тебя дюйм за дюймом. А когда ты начинаешь истекать влагой, и я
вижу, что ты готова, я начинаю трахать тебя со всей мощью.
С легким всхлипом, она еще сильнее выгнулась, приподняв попку выше.
— А что делаю я? — выдохнула она.
— Ты кончаешь снова и снова просто от удовольствия. Без всяких
приказов.
Он раскрыл ее, крепко сжав свою плоть. Но когда его головка коснулась ее
влажного жара, он собрал всю выдержку, чтобы не вонзиться в нее со всей
силы. От борьбы с самим с собой он весь дрожал, но не собирался вознаградить
ее за тот дар, что она ему преподнесла, причинив такую боль и врезавшись в
ее тугое маленькое влагалище.
Но головка только едва вошла в нее, как снаружи ударила молния, — она
уже кончала, впившись когтями в стену и с трудом хватая ртом воздух. —
Рос, сейчас... прошу!
— Я... — простонал он, схватив ее за бедра, напрягши каждый
мускул, чтобы войти в нее медленно, чтобы доставить ей удовольствие...
Но вдруг глаза Роса округлились, когда он почувствовал, как ее когти
вонзились в его зад, заставив его войти в нее рывком.
— Жестче, — прорычала она гортанно.
— Не чувствуй боли, — выдавил он из себя, и с ответным рыком
вонзился в ее плоть, прорываясь через сжимающие спазмы ее оргазма, словно
сквозь сжатый кулак. Даже когда он был уже глубоко, она продолжала кончать.
Он мог бы просто замереть и позволить ее телу выдоить его до капли.
Но хотел взять ее, трахнуть так неистово, чтобы она забыла про других
мужчин. Оставить на ней свое клеймо. Рос сжал ее бедра, вышел, и снова
врезался в нее, достав до самого конца.
— Да! — закричала она.
— Ты хоть знаешь, что это со мной делает? — выдавил он, продолжая
тереться об нее своими бедрами, заставляя двигаться. Мист застонала,
опершись на стену. — Видеть, как ты доставляешь себе удовольствие,
думая обо мне? — Он полностью вышел, затем мощным толчком снова
погрузился в нее.
— Ах, Рос... да, о, Боже... — Внезапно она снова кончила,
заставляя поместье содрогнуться от ее молнии. — Пей, — Прорыдала
она. Рос решил, что ослышался.
— О, Боже, прошу, испей из меня.
Разорвал кружево, он обнажил ее груди и накрыл их руками. Притянул ее к
своей груди, он стал пощипывать и потягивая ее соски.
— Ты жаждешь моего укуса?
— Да, — простонала она.
— Так же сильно, как желаешь мой член?
— Да! Рос, вонзи все в меня, да, да, да, — повторяла она,
прерывисто вздыхая между словами, вращая бедрами и насаживая себя на него.
Как только он врезался в нее, его клыки пронзили ее кожу.
Она сильно прижала его голову к своей шее, чтобы он не смог
отстраниться, — и затем снова кончила, так простонав его имя, что он
буквально ощутил ее слова, впившись в горло. Он не остановился, лишь
прорычал в кожу, извергаясь в нее. Рос продолжал неосознанно вонзаться,
руками сжимая ее пышные груди. Ее кровь обжигала его изнутри, пока он
изливался в нее волна за волной.
После, когда способность мыслить вернулась к нему, он поднял ее и прижал к
своей груди, чувствуя, какой обессиленной она была, собственно, как и он
сам. Он медленно вышел из нее, и, подняв ее на руки, подошел к кровати.
Когда вампир посмотрел на нее, то увидел, что ее глаза были цвета серебра, а на губах играла улыбка.
Он не мог оторвать от нее глаз, всё еще не в силах поверить. — Тебе
ведь понравилось, верно?
Мист кивнула.
— Хочешь еще? — спросил он, бросив ее на кровать.
Вместо ответа она встала на колени, убрала волосы и предложила ему
нетронутую сторону шеи.
От желания его голос прозвучал яростно. — Не совсем это имел в виду, но
мы что-нибудь придумаем...
Чем ближе был рассвет, в ожидании которого, они, не прекращая, трахались,
ласкали и кусали друг друга, тем всепоглощающе становилось невероятное
наслаждение, — и все меньше он верил в то, что это его Невеста охотно —
нет, активно — принимала участие.
И когда ночь почти подошла к концу, Рос озадаченно посмотрел на Мист. Он не
знал, какая сторона ее натуры нравилась ему больше всего. Была ли это сирена
в черном шелке, которая заставляла его член и клыки побаливать от
предвкушения или тот ангел с ярко рыжими волосами, рассыпавшимися по
подушке, — который рождал боль в его груди.
Она провела тыльной стороной пальцев по его лицу. — Рос, я хочу, чтобы
у нас с тобой всё развивалось естественно, без власти цепочки, —
прошептала она ему. — Поклянись, что через две недели ты вернешь ее
мне. Просто дай нам шанс. Дай мне шанс самой захотеть этого.
Он хотел верить в нее, верить в себя, верить в то, что сможет убедить ее
остаться. Рос уже представлял, как прикажет ей закрыть глаза и открыть
ладони, а потом, как посмотрит на ее лицо, когда положит цепочку ей в руки.
У него было две недели, чтобы завоевать ее. — Да, milaya, клянусь.
Ничего из его человеческой жизни или вампирского существования не
подготовило его к жизни с валькирией.
Мист обладала безграничной энергией, была очень сильной и источала почти
сверхъестественную чувственность, заставлявшую его кровь закипать. Каждую
ночь он перемещал ее в разные места, чтобы заниматься с ней любовью снова и
снова. Он овладевал ею у подножия пирамиды, смотрел с благоговением, как она
скакала на нем на освещенном лунным светом пляже Греции, ласкал ее плоть под
мамонтовым деревом, пока она не начинала молить о пощаде...
И в эти ночи, когда он и Мист, наконец, утоляли свою жажду, то говорили
часами, и Рос узнавал больше о ней и о ее виде. Много лет назад, еще в
Облаке, Рос подарил Мист крест, которым она так восхищалась, но когда в
свете газовой горелки, зажженной в их комнате, засверкали драгоценные камни,
она словно впала в транс. Наконец, он прикрыл их, и как только она пришла в
себя, то призналась ему.
— Мы все унаследовали жадность Фрейи. Блестящие вещи, украшения и
драгоценные камни... Мы не можем оторвать от них взгляда, если в многолетних
тренировках не научились перебарывать себя, а внезапное сверкание порой
просто неотразимо.
Рос выругался про себя, проклиная эту ее уязвимость. А ведь он считал, что
Валькирии были почти совершенными созданиями, — у них отсутствовала
потребность в еде, бессмертные, а с годами становятся только сильнее, —
но он также узнал, что они были одним из нескольких видов Ллора, что могли
умереть от горя. И если одна была слаба, остальные тоже страдали, так как
они все были связаны
общей
силой.
К несчастью, он не мог всё время находиться рядом, чтобы защищать ее. И хотя
он старался использовать цепочку как можно реже, но однажды, когда она
спала, он прошептал ей, что у нее больше нет подобных слабостей.
Рос бы с удовольствием слушал только о ней, но она проявляла удивительное
любопытство в отношении его прошлого. Он понял, что рассказывает ей такое,
чего не открывал никогда и никому, и, как ни странно, с Мист чувствовал
своего рода облегчение, делясь с ней.
Он рассказал ей о той боли, которую испытали он и Мёрдок, однажды вернувшись
домой и обнаружив, что их шестеро братьев и сестер вместе с отцом умирают от
чумы. Глаза Мист наполнились слезами, когда он поведал о душераздирающем
решении заставить их всех выпить, и о наступившем потом полном агонии
ожидании, когда они не знали, возродиться ли их семья, хоть кто-то из них. В
конце, они потеряли их отца и сестер, но обрели двух братьев.
Ночь, когда он сам
умер
, казалось, приводила ее в восхищение. Она
неоднократно просила Роса рассказать ей истории о том, как он предъявил
требования Кристофу. Его Невеста не переставала повторять, как она гордилась
им. Эти замечания заставляли его испытывать сильную неловкость. За эти дни
произошло мало такого, чем Рос мог бы гордиться. Он избегал Кристофа, а
когда они все же встречались, говорил как можно меньше. Он силой заставлял
свою Невесту оставаться с ним, и подозревал, что если, по истечении этих
двух недель, она захочет уйти от него, он в мгновение ока нарушит данную ей
клятву.
Он ловил любой намек, который мог помочь ему понять, что она чувствовала, и
каким может быть ее решение. Иногда он был настроен оптимистично. Порой,
когда они шутливо сражались в игре, основанной на военной стратегии, она,
казалось, наслаждалась каждой минутой, — как и тем фактом, что он
всегда выигрывал у нее. Она пояснила ему, что не была стратегом, а всегда
лишь
задирой на передовой
, но ценила его талант. Однажды Мист подошла к
нему, села сверху, широко расставив ноги, и положила его руки себе на груди.
Скользнув по его члену, она прошептала ему на ухо — Мой мудрый военачальник.
Ты так хорош, что у меня пальцы загибаются на ногах. — Его тело
охватила такая сильная дрожь, что ему пришлось бороться с собой, чтобы тут
же не кончить.
На самом деле, казалось, она радовалась любому напоминанию, что он сражался
и участвовал в войнах. Она восхищалась его мечом. Не раз ее глаза
округлялись от одного только значительного веса оружия, и, глядя потом на
Роса, ее глаза прищуривались и становились серебряными от желания. А стоило
ее глазам засверкать серебром, как он становился твердым, как железо.
И в их последнюю совместную ночь, когда они уставшие, лежали в постели, он,
наконец, спросил ее.
— Что тебя привлекает во мне? — Что могло выдержать сравнение с
полубогом, который умел умопомрачительно целоваться.
Не колеблясь, она ответила. — Твои шрамы.
Он в удивлении свел брови. — Что? Почему?
— Они — это свидетельство той боли, которую ты вынес. А пережитая боль
рождает силу, — она провела рукой вниз по его животу. — Это тот
шрам, что убил тебя?
— Да.
— Тогда именно этим шрамом я восхищаюсь больше всего, — она очень
нежно коснулась его губами. — Так как он привел тебя ко мне.
Но его удовольствие никогда не было полным. Рос никогда не был влюблен, даже
сомневался, что когда-либо спал дважды с одной и той же женщиной, но, тем не
менее, сейчас он жаждал всего от этой бессмертной язычницы, был болен
желанием к ней. Он хотел обнажить ее душу и заставить отдать всю себя, всё,
чем она была еще в самом начале, пока время не испортило ее.
Сны Роса напоминали ему о ее прошлом, не давая окончательно и бесповоротно
влюбиться в нее. Хотя, к счастью, он никогда не видел, как Мист занималась
любовью с другим, и откуда-то знал, что никогда не увидит. Но при одной
только мысли о любовниках, которых она принимала в свое тело, он сходил с
ума. Рос доводил себя до безумия, думая, хорош ли он по сравнению с ними.
Каждый раз, когда она проделывала с ним что-то порочное, он смотрел в
потолок в агонии удовольствия, размышляя в шоке о том, где она могла
научиться всему этому.
Сколько их у нее было? Ведь ей было две тысячи лет. Один любовник в год? Два
в год? Или один возлюбленный в месяц...
И как он мог сравниться с Богами? Она была настолько страстным и прекрасным
созданием, что было ясно, что она создана для любви только с богами.
Сны не давали ему поверить и окунуться в ту жизнь, которую они могли бы
разделить, — ту самую жизнь, которую он так отчаянно жаждал, что почти
мог почувствовать ее.
Он боялся спать, а если все же пытался отдохнуть, то не получал никакой
подпитки от сна, с каждым днем становясь все слабее. Хотя ее кровь и
увеличила его мышечную массу, сделав физически даже сильнее, чем он мог себе
вообразить. Каждый закат он относился к ней холодно, поэтому однажды она
спросила его о его снах. Но он солгал.
Мист принимала его заверения, улыбаясь ему со своего места у окна. Ее улыбка
могла поставить целую армию на колени. И, вероятно, делала такое не раз.
Как он мог подумать, что он был ей парой?
Прости — подумала Мист, посмотрев на Роса, и став
раскачиваться на нем. Но она уж слишком наслаждалась своим вампиром.
Его глаза горели лютым пламенем, а его роскошно вылепленные мускулы, могли
сейчас выдержать даже ее когти, когда она наклонилась, чтобы поднести груди
к его рту. Он всосал и застонал вокруг одного соска, чувствуя приближение
собственного оргазма, и когда Мист кончила, он жарко выстрелил внутри нее.
После, она безвольно упала на него. Валькирия обожала, когда Рос заключал ее
в объятия, прижимая к своей груди, пока по его телу еще несколько мгновений
спустя пробегала дрожь.
Когда он, наконец, отпустил ее, поцеловав напоследок, чтобы одеться и
отправиться в Облако, она сказала. — Ладно, я смирюсь с тем, что я —
твой грязный маленький секрет — пока что. Но я не могу торчать часами в этой
комнате, пока тебя нет.
— А что тебе нужно, любимая? — спросил он, собирая ее кудри вверх.
Казалось, он был очарован ее волосами, никогда не упуская возможности
коснуться их.
Стоп, он только что назвал ее любимой? Круто. — Знаешь ли ты, что такое
Xbox? Нет? Ну, так вот, твоя Невеста страдает такой небольшой зависимостью
от нее...
Пока он сходил в душ и оделся, она записала модель приставки и название игр,
которые хотела. И прежде чем он переместился, она взяла его руки и
торжественно на него посмотрела. — Вернись с этим домой, и я буду
считать, что ты убил ради меня дракона.
Пока Мист ждала Роса, она разрисовала ногти на ногах. Валькирии обожали это
занятие, так как это был единственный способ хотя бы ненадолго изменить свою
внешность. Она подумала о том, как легко она здесь устроилась.
Вообще-то в этой ситуации существовало только три момента, которые не давали
ей почувствовать себя здесь по-настоящему комфортно. Во-первых? Хотя они
большую часть ночей путешествовали, он не познакомил ее со своими друзьями и
семьей, и не позволял ей видеться с ее родными. Он пояснил это тем, что на
эти две недели желал быть центром ее внимания.
Она подозревала, что он специально ждал, пока их отношения не окрепнут, что,
как он полагал, должно произойти через три дня, — в конце того, что она
называла двухнедельным вампирским тест-драйвом. Закончится ли все, в
конечном счете, продажей? Она знала, что для нее это будет означать статус
отверженной в Ллоре и прощание с семьей. Она уже прям представляла, как
приводит Роса в ковен. Ее сестры поблагодарят ее за сюрприз, а потом с
радостью и ликованием порвут его когтями и порубят мечами на куски.
Будучи близнецом Фурии, Кара в одиночку могла бороться с ним до смертельного
исхода просто из-за того, кем он был. И хотя Рос был невероятно сильным,
Кара была очень быстрой, неся за плечами несколько тысяч лет опыта, и
кипящую ненависть разлученной близняшки. Эти двое были бы словно Годзилла
против Мотры или как какое-нибудь другое серьезное эпическое дерьмо.
Ее второй проблемой было беспокойство за него. Он часто перемещался в замок,
и каждый раз она боялась, что он может столкнуться с какой-нибудь фракцией
Ллора, которая захочет убить его просто за то, что он был вампиром. Она
поверила ему, когда он рассказал ей о намерениях Кристофа, и не заметила
никакого конфликта интересов со своим ковеном, так что зовите ее ужасной
личностью, но она превратилась в информатора, став обучать его, как защитить
себя.
А третья жалоба касалась того, что каждый закат, когда они просыпались, он
был нестерпимо сердитым и резким с ней. Она опасалась, что в своих снах он
мог видеть, как она флиртовала или даже занималась любовью с другим, —
хотя Никс однажды сказала ей, что те, кто получают чужие воспоминания
никогда не видят такого, отчего не смогут оправиться. Чаще это только
важные, судьбоносные события.
Рос снова и снова заверял ее, что ничего не случилось, но у Мист были свои
подозрения. Хотя, по правде, она легко выносила его плохое настроение,
потому что остаток ночи он обращался с ней как с королевой.
И когда ее ногти высохли, Рос вернулся с убитым драконом, и сопутствующими
играми, положив их у ее ног. Он хмуро посмотрел на Мист, словно скучал по
ней, и ее сердце вдруг выкинуло какую-то забавную, идиотскую штуку. Ей
захотелось запрыгнуть на него, что она и сделала.
И как только Мист оказалась в его сильных руках, она поняла, что была готова
бежать ему навстречу, только чтобы оказаться именно здесь — в его объятиях.
Глава 10
Рос вскочил на кровати, почувствовав подступающую к горлу тошноту.
Преследовавшие его с постоянством кошмары причиняли почти физическую боль.
Все те же сны: сначала торжествующая у могильного камня Мист, а затем
мерзкая картина, удовлетворяющего себя Римского сенатора. Тот самый кошмар,
когда она, стоя перед ним, медленно скользила тканью по ногам, приподнимая
свою юбку. — Мне будет принадлежать Мист Желанная...
С каждым разом этот сон становился все четче и яснее, добавляя в деталях.
Сегодня Рос смог услышать насмешливые мысли Мист в ответ на слова
Сенатора. —
Никому не обладать мной, разве только в своих
фантазиях... Тебя убить так же легко, как и поцеловать... Но вслух она нежно проворковала. — И я стану твоей, только
твоей. — Хотя Рос чувствовал то отвращение, которое она испытывала к
римлянину.
А затем он увидел кое-что новое. Совсем свежее воспоминание. Мист, стоя у
кровати и поставив изящно на нее ногу, надевала чулки, решая... провести
его? Притвориться, будто легко сдалась, чтобы заполучить цепочку обратно.
Поиграть в любовь и изобразить капитуляцию.
Рос обхватил лоб ладонью. Глупо, но он хотел ощутить нежное прикосновение ее
руки на своей спине.
Она была его Невестой, его женой. Но он не чувствовал поддержки с ее
стороны.
И даже предположи он, что она хотела бы утешить его сейчас, это было бы
невозможно. Он все еще тайно приказывал ей спать в течение дня, страшась ее
нового побега, не желая снова остаться в муках снедавшей его агонии.
Тебя убить также легко, как и поцеловать...
А он думал, что они могут начать заново, с чистого листа. Глупец.
Воспользовавшись своей красотой и сыграв перед ним полную капитуляцию, Мист
ловко провела его вокруг пальца. Соблазнила, подстроив все так, чтобы он
застукал ее той ночью, ласкающей себя. Прекрасно зная, что он потеряет
голову при одном только взгляде на нее.
Он оказался таким же идиотом, как и Римлянин. Они оба были одержимы
фантазией, которой не существовало и в помине. Но тот, давно уже покойник
Сенатор, по крайней мере, не страдал иллюзиями, что она могла испытывать к
нему какие-то чувства. Он знал, что она не способна на нечто подобное, и
жаждал лишь обладать ею.
А Рос влюбился в фантазию, которая к тому же легко манипулировала им.
Она хотела обрести свободу, и чтобы заполучить ее, была готова использовать
любые доступные ей средства. Намереваясь оставить его, как только получит
желаемое.
Какой же он дурак.
Проснувшись, Мист глубже зарылась в одеяла. Сейчас она чувствовала себя
расслабленной и удовлетворенной до самых кончиков волос.
Сегодня был день-В — день возврата цепочки. Вампирский тест-драйв подошел к
концу, и, похоже, завершился-таки покупкой с ее стороны. Мист вжалась в
подушку Роса, млея от его запаха и размышляя о новых для себя чувствах. Она
боялась, что ее прежней жизни, той, которую она знала до Роса — пришел
конец, в ту самую минуту, когда он поклялся вернуть ей цепочку? Его клятва
была поистине прыжком веры, и это действительно тронуло Мист, отозвавшись в
самом сердце. И не ирония ли это? Ведь она самоуверенно планировала
облапошить вампира, а в итоге попала в собственные сети. Притворство Мист
продлилось каких-то пару дней, пока одолевавшие ее чувства все-таки не взяли
верх, а все грандиозные планы играть
femme fatale
в конечном счете, не
привели к тому позорному прыжку в его объятия.
Валькирия ухмыльнулась, зарываясь в подушку. Она вернет себе цепочку, но
только лишь потому, что та так чертовски дерзко смотрится на ней.
Встав с кровати, Мист потянулась и вдруг заметила наблюдавшего за ней Роса.
Ее ухмылка стала еще шире, но он не ответил ей тем же. Бросив взгляд на ее
голые груди, он резко выпалил. — Одень что-нибудь на себя.
Слегка наклонив голову назад, Мист нахмурилась. — Ты злишься на
меня? — Когда они просыпались, Рос зачастую был груб. Но в этот раз все
было куда серьезнее. Она и представить себе не могла, что могло случиться за
то время сна, что она провела, уткнувшись в широкую грудь вампира, чувствуя
себя в полной безопасности в его крепких объятиях. Но, тем не менее,
заглянув сейчас ему в глаза, она увидела в одночасье холодность и безумие.
Его лицо укрывала маска усталости. И внутри Мист что-то ёкнуло, зарождая
нехорошее предчувствие.
— Сегодня нам нужно многое обсудить, — он бросил ей халат. — Надень это и сядь здесь.
Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Но вдруг Рос исчез,
переместившись, и несколькими секундами спустя, вновь появился в комнате с
цепочкой в руке. Он с такой силой сжимал металл в ладони, что та
побелела. — Сегодня произойдут кое-какие изменения в наших с тобой
отношениях, а если быть точнее, в тебе.
Ее глаза округлились. — Рос, что ты делаешь? — Медленно спросила
она. — Ты же клялся вернуть мне цепочку.
— Такая женщина как ты, наверняка, знает немало о нарушенных обещаниях.
— О чем ты? Как ты можешь так поступать со мной сейчас? — И это
именно в тот вечер, когда она решила остаться с ним.
На его лице читалась такая жестокость, какой она еще не видела. — Ты о
последних двух неделях? — Спросил он. — Ну, так ты хотела, чтобы
тебя трахнули, я удовлетворил твое желание. Или ты полагала, что после этого
я перестану обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь?
Мист, словно от удара, прикрыла рот внешней стороной ладони. Он не сказал
обращаться, как со шлюхой
, не назвал таковой, но каким-то образом дал
почувствовать себя ею. — Как я того заслуживаю, — безмолвно
повторила она.
Схватив ее за руку, о
...Закладка в соц.сетях
