Жанр: Любовные романы
Месть Мими Квин
...ждения, и все
это не без помощи Макса. Именно так он добивался от них полной отдачи, не
забывая, впрочем, и о полезной дисциплине.
Макс никогда не репетировал больше шести часов. Урок Бэзила Дина,
доводившего актеров до состояния зомби тридцатичасовыми репетициями, не
прошел даром.
Макс, словно дирижер, чувствовал, где необходима пауза, а где следует
ускорить ритм. Он убрал эпилог, посвященный решению церкви перевести Жанну
д'Арк из еретиков в святые. Действие кончалось мучительной смертью девушки
на костре.
В день премьеры, когда опустился занавес, в зале стояла мертвая тишина. А
потом Физз услышала гром аплодисментов.
И тут пришла слава. Двадцатичетырехлетний Макс вдруг превратился из
избалованного дитяти в вундеркинда. Его фотографировали, у него брали
интервью, на него рисовали карикатуры. Его портрет маслом кисти сэра Джеймса
Лэвери появился на летней выставке в Королевской академии. С каждой почтой
он получал письма поклонников. После утреннего спектакля в переулке у
служебного выхода толпились школьницы, жаждавшие получить его автограф.
Сначала Максу понравился этот успех, но потом у него появилось чувство, что
за ним постоянно наблюдают. У славы оказалась неприятная изнанка.
В поисках душевного покоя Бетси перепробовала все. Медиумы, астрологи,
кружки самосовершенствования и тому подобное. Миссис Бриджес весьма
прозорливо считала, что всем нужны только деньги дочери, но Бетси в это не
верила. Ведь, отправляясь на сеансы или занятия, она надевала простенький
плащ и старую шляпу. Она и не догадывалась, что достаточно одного взгляда на
нее, чтобы определить — за углом ее поджидает шикарная машина с шофером.
Выполняя свой долг перед покойным
, миссис Бриджес следила за дочерью. Ей
помогал в этом отличный детектив. Бетси узнала об этом только потому, что
некий всегда безукоризненно трезвый владелец магазина мужской одежды как-то
майским вечером выпил немного лишнего. Около одиннадцати часов вечера он
ехал по улице и на повороте перепутал педаль тормоза с педалью газа. Его
Олдсмобиль
рванулся через улицу, как лев за газелью, и влетел прямо в
скромный
Форд
. В машине рядом с детективом сидела миссис Бриджес. Удар был
настолько сильным, что их автомобиль врезался в витрину магазина.
— Я его засужу! — успела крикнуть миссис Бриджес как раз перед
тем, как ударилась правым виском о железную стойку
Форда
. Смерть была
мгновенной.
Воскресенье, 17 июля 1932 года. Голливуд Настоящая жизнь казалась далекой и нереальной. Физз выглянула из узкого
окошка, чувствуя себя сказочной принцессой. Внизу лежал бульвар Сансет.
Ее номер в гостинице
Шато Мармон
был просторным и комфортабельным. Физз
приехала по контракту с Голливудом.
Физз присела к письменному столу в стиле Людовика XIII и своим крупным
округлым почерком принялась дописывать письмо Максу.
Все просто сошли с ума
от чечетки, куклы Ширли Темпл есть в каждой витрине магазина игрушек.
Говорят здесь только о кино. Все студии бросились снимать бродвейские
мюзиклы, пытаясь развеселить публику. Но тринадцать миллионов американцев
сидят без работы, значит, денег у зрителей нет.
Рядом с каждой блондинистой старлеткой — гангстер. Это последний модный
аксессуар.
Я как раз собираюсь на прогулку с Тюдором, который отнесся ко мне очень
мило. По молчаливому уговору, мы никогда не говорим о мадам О'Б. В
британской колонии все уверены, что Тюдор устал везде сопровождать ее на
протяжении последних двух лет, так как мадам никак не решит, хочет она
выходить за него замуж или нет. Я уверена, что твоя мать даже не может
представить такой поворот событий...
Две недели спустя, сидя в своей башенке в
Шато Мармон
, Физз, как всегда по
воскресеньям, писала Мими:
Дорогая, я уже не сомневаюсь, что ненавижу сниматься! Съемки
нудны и утомительны. Мне тяжело играть эпизоды не в хронологическом порядке.
Представляете, я сижу и проливаю слезы, потому что мой Пират мне изменил, а
мы с ним еще даже не познакомились!
Звезды здесь окружены всеобщим поклонением, они купаются в
деньгах, но наш театр дарит мне такие тепло и любовь, что для меня не может
быть никакого сравнения между сценой и кино! Я возвращаюсь в театр, а
международная слава пусть катится ко всем чертям! Я решила, что больше
никогда не буду сниматься, плевать на их безумные гонорары. Этого не
поймешь, пока своими глазами не увидишь показной блеск жизни звезд и не
оценишь то ужасное давление, под которым все они живут. Слава богу, я уже
скоро вернусь в Англию. Целую вас, дорогая Мими. С любовью, Физз. Пятница, 7 октября 1932 года. Колвил-плейс, Лондон Почти в полдень Физз в новом темно-синем брючном костюме вышла из такси у
входа в свой дом на Колвил-плейс.
Первая голливудская картина Физз
Леди и пират
обещала быть полным
провалом. Многие сцены пришлось переснимать. На это ушло еще четыре недели.
Макс разразился по этому поводу гневной телеграммой. Поэтому, когда ее
отпустили на четыре дня раньше, Физз решила сделать ему приятный сюрприз и
явиться домой без предупреждения.
Стоило ей переступить порог собственного дома, как она ощутила пустоту
семейного гнезда.
Ох уж эти мужья! Никогда их не оказывается рядом в нужную
минуту!
— подумала Физз, расплачиваясь с таксистом, который внес в холл два
ее объемистых чемодана.
Физз торопливо расплатилась и весело окликнула:
— Макс!
Ей никто не ответил. Физз крикнула еще раз:
— Макс?
Тишина.
Она взбежала по узкой лестнице в гостиную, потом зашла в спальню, но Макса
не было.
Физз присела на край аккуратно застланной постели и позвонила в оба театра.
Там он тоже не появлялся. Физз, не торопясь, вернулась в холл. И только тут
поняла, что показалось ей странным. Миссис Помфрет, уборщицы, тоже не было в
доме. Кто же может знать, где Макс? Только Тоби и Мими.
Мими сама сняла трубку:
— Господи, Физз, когда ты приехала?
— Только что. Вырвалась раньше на четыре дня. Хотела сделать сюрприз
Максу, но, увы, его не оказалось дома. — Физз рассмеялась. — Как
поживает Тоби?.. Я поговорю с ним. Тюдор передает вам привет... А вы не
знаете, где Макс? В театре его тоже нет... Да, ни в одном, ни в другом...
— Макс? — Мими переспросила так, словно имя было ей незнакомо.
Физз тут же встревожилась. Свекровь явно пыталась выиграть время. Значит,
что-то случилось.
— Мими, с Максом все в порядке? Он не попал в аварию, нет?.. И никаких
проблем с деньгами?.. А в театре?.. А теперь я хотела бы поговорить с
Тоби... Нет, дорогая, ничего особенного. Я просто хотела с ним
поздороваться. — С Тоби ей легче будет разобраться. Но Мими ответила,
что муж куда-то вышел. Физз с грохотом опустила трубку на рычаг.
Итак, Макс не уехал, не болен, в бизнесе никаких проблем. Но Мими ведет себя
как кошка, учуявшая соседского пса. Она даже не разрешила Тоби поговорить с
Физз. Но кто тогда сообщит Физз плохие новости?
Физз позвонила матери:
— Послушай, мамочка, я знаю, что Макс не жил дома!.. Я сразу поняла,
что-то не так... Мама, я тебе не верю!.. Пусть я буду сумасшедшей,
согласна... Я просто чувствую, и все!.. Вы с Мими ведете себя просто ужасно!
А теперь, может быть, ты перестанешь выводить меня из терпения и все-таки
расскажешь, что происходит?
Голос Физз задрожал:
— Ты же понимаешь, я уже обо всем догадалась. Я звоню тебе только
потому, что не желаю, чтобы какая-нибудь мерзавка с улыбкой сказала мне об
этом в лицо при всех. А именно так и случится через пять минут после моего
появления в
Минерве
... Я хочу, чтобы моя мать сказала мне правду.
Джесси неохотно пришлось признать, что ходили кое-какие слухи.
— Как ее зовут? Мама, да скажи же наконец!.. О нет! Только не Венди!..
Как он мог?.. С ее-то носом... И это ее высокомерие...
Джесси молчала.
— И мне говорили, что она не так уж и хороша в постели, — крикнула
Физз, — хотя, господь свидетель, у нее было время потренироваться!
Выяснив причину отсутствия Макса, Физз сразу вернулась с небес на землю.
— Это уже попало в газеты, мама?.. А фотографии печатали? Послушай,
мама, я же все равно все выясню. Да, даю тебе честное слово... Значит,
фотографии были?.. Как раз вчера?.. А эта парочка знает, что их
сфотографировали?.. Откуда ты знаешь, что без их ведома?.. И что они
делали?..
Целовались?! Как именно? Ты отлично знаешь,
что я имею в виду, мама! Его язык добрался почти до ее миндалин, точно?..
Кажется, так?.. Ты сохранила вырезку? Отлично, я немедленно к тебе приеду...
И не вздумай сжечь ее!
Макс, Макс, что же ты наделал, ублюдок
, — плакала Физз, собираясь к
матери. Макс был ей мужем, любовником, братом, коллегой, и она так любила
его. Физз попрощалась с ним на пристани в Саутгемптоне всего четыре месяца
назад. Неужели он не мог потерпеть всего четыре месяца?
Макс все отрицал. Разумеется, он посматривал на женщин. Может быть, пара
поцелуев.
— О Макс, я знаю, что ты мне изменял. Весь Лондон об этом знает! Даже
моя мать!
— Я тебе никогда не изменял... в душе!
Это было большой ошибкой с его стороны. Он едва успел уклониться от тяжелой
хрустальной вазы с наспех купленными оранжерейными розами. Ваза ударилась о
стену, засыпав кровать розами, осколками и залив ее водой. Постель больше
явно не годилась для того, чем намеревался заняться Макс и на что очень
рассчитывал в смысле примирения.
Физз вдруг обнаружила, что не в силах справиться с сексуальной ревностью.
Она все время представляла, как Макс занимается любовью с другой. Она
видела, как руки соперницы обвиваются вокруг его шеи, как длинные красные
ногти хищницы ласкают его волосы.
Макс и Физз смотрели друг на друга, разделенные мокрой от воды постелью,
словно чужие. Физз думала о том, как она вообще сможет впредь доверять этому
мужчине или кому-либо другому. А Макс продолжал спокойным, полным боли
голосом укорять Физз за беспочвенную ревность. Физз пулей вылетела из
спальни.
В последующие дни Физз поняла, что ревность еще более сумасшедшее и
неподконтрольное чувство, чем любовь, только куда более опасное и яростное.
Временами она задумывалась о том, где грань между разумом и безумием, когда
речь идет о ревности. Потому что сама Физз не могла думать ни о чем другом.
Пятница, 7 октября 1932 года. Лондон Херб Хофман поставил
Ночь ошибок
и имел огромный успех. Он устроил обед в
Клэридже
. По этому случаю Физз надела свой новый наряд от Скиапарелли. Это
платье, самое дорогое и необычное из всех ее платьев, гарантировало
повышенное внимание к той, кто его носит. Все сходили с ума от сюрреализма.
И платье было шокирующе розового цвета с ядовито-желтыми мазками. Наряд был
шикарным, смелым и, безусловно, сексуальным, думала Физз, переходя от одной
группы гостей к другой. Она шутила, смеялась и присматривалась.
К моменту расставания Физз знала о мужчине только то, что у него волосатая
спина и что зовут его Найджел.
Он показал себя с наилучшей стороны, но Физз ощущала себя странно не
участвующей в происходящем и даже не изменившей мужу. Заросший волосами
Найджел зевнул, театрально заявил, что она была замечательной, вызвал по
телефону такси, натянул халат, проводил ее до двери, поцеловал ручку и
вложил в ладонь Физз деньги на такси. Изумленная Физз никогда еще не
испытывала такого унижения. Она взяла эти три шиллинга только для того,
чтобы побыстрее уйти.
Добравшись до дома, она содрала с себя платье, скатала его в розово-желтый
комок и бросила в мусорный ящик, нарочито громко хлопнув крышкой. Она
спросила саму себя:
— Ради чего? Ради чего?
Ведь не для того же, чтобы понять, как на это оказался способен Макс. Это
оправдание она заготовила для себя заранее. Нет, ее цель была намного проще.
На самом деле ей хотелось уязвить именно мужскую гордость Макса.
Но, увы, она причинила боль только самой себе. Теперь Физз понимала, почему
фраза
она почувствовала себя дешевкой
стала клише. Ее использовали так
часто именно потому, что она была правдива. Ей-богу, шлюхи с Шеферд-маркет
получали побольше, чем три шиллинга.
Макс ничего не узнал. Потом Физз об этом пожалела. Ей хотелось, чтобы мужу
стало так же горько, больно и обидно, как было ей. И хотелось быть причиной
этой боли. Но Физз никак не могла заставить себя рассказать ему о своей
измене, потому что ей было стыдно. Почему, черт возьми, Макс не испытывал
ничего подобного, изменяя ей?
Джесси быстро сбивала яйца для сырного суфле, а Физз сидела в ее кухне и
исповедовалась. Ей хотелось получить отпущение грехов.
Джесси была готова к такому признанию и заранее придумала, что сказать, если
дочь спросит ее мнения. Поэтому она осторожно начала:
— Макс всегда был настоящим мужчиной, и ты знаешь почему.
— Ну как же, властный, эгоистичный и высокомерный!
— Да, именно это я и имела в виду. А привычка влюбляться — ты знала об
этом до того, как выйти за него замуж.
— Что ж, ему лучше оставить эту привычку, если он собирается по-
прежнему быть моим мужем!
— С этой привычкой трудно расстаться, — вздохнула Джесси. В
театральном мире адюльтер был делом обычным.
— Что ты имеешь в виду, мама?
— Твой отец говорил, что интрижка на стороне прибавляет остроты
ощущений. Вот почему люди редко расстаются с привычкой влюбляться, и именно
так твой отец объяснял свои измены.
— Ох, мамочка, я и понятия не имела! Я думала, ты была счастлива.
— Я и была счастлива, — печально ответила Джесси. Физз бросилась к
матери и обняла ее. — Ты не могла бы просто не обращать на это
внимания, дорогая? — Джесси ждала взрыва, но дочь промолчала.
Физз оперлась локтями о стол, положила подбородок на ладони, серьезно
посмотрела на мать опухшими, покрасневшими глазами и застенчиво сказала:
— Я пыталась, мамочка, но я как-то вдруг об этом вспоминаю и тогда себя
не помню от ярости. — Она вздохнула. — Только теперь я понимаю,
как больно может ранить тот, кого ты любишь, и как тяжело даже просто
попытаться простить... Теперь я понимаю чувства Мими по отношению к Бетси...
Макс вспомнил все уловки того времени, когда он ухаживал за будущей женой, и
все-таки заставил Физз рассмеяться и простить его.
Джесси и Мими вздохнули с облегчением, напряжение за кулисами
Минервы
спало. Но дома Физз по-прежнему язвительно напоминала Максу о его измене и
угрожала отомстить.
Наконец Макс решил продемонстрировать опасность мести и жене и матери. Он
предложил отцу открыть в
Минерве
серию спектаклей под общим названием
Сезон мщения
, чтобы показать, что это чувство неотвратимо ведет к
разрушению.
Тоби засомневался. Вражда Фэйнов и О'Брайенов явно перестала интересовать
газеты. После неудавшейся попытки самоубийства Тоби репортеры периодически
пытались раздуть тлеющие угли, но и Мими, и Бетси тщательно скрывали свою
враждебность. Как говорится, не буди спящую собаку. Была у Тоби и еще одна
причина для сомнений.
— Ты действительно считаешь, что готов сыграть Гамлета? — спросил
он сына.
— Нет. Его сыграет Джонни, а Физз будет Офелией. А потом эта же пара
выступит в следующем месяце в
Венецианском купце
. В будущем я не хотел бы
играть в тех спектаклях, которые сам ставлю. Так недолго и с ума сойти.
Видишь ли, у меня, как у режиссера, необходимость критиковать себя как
актера вызывает слишком много тревог и сомнений. — Тоби понадеялся, что
облегчение не слишком явно отразилось на его лице.
Вторник, 14 февраля 1933 года Постановка
Гамлета
была психологической интерпретацией в современных
костюмах с минимальным количеством декораций.
Но Максу не удалось убедить Мими при помощи мистера Вильяма Шекспира в
разрушительных свойствах мести.
Мими и Тоби прошли мимо сына, не заметив его. Они горячо спорили. Макс пошел
следом за ними и услышал слова матери:
— Ты просто старый глупец. Гамлет как раз и доказывает важность мести, важность чести человека.
Макс сокрушенно вздохнул. Месть неженатого принца Датского привела к гибели
всего датского королевского дома и усеяла сцену трупами.
Отзывы были блестящими. Макс с удовольствием читал:
Лучший Гамлет своего
поколения... Что может сравниться с этим спектаклем? Талантливый режиссер со
свежим взглядом...
В
Венецианском купце
Физз играла Порцию. Антисемитизм к тому времени
захлестнул Европу, и Макс представил вызывающего сочувствие Шейлока.
Респектабельного современного банкира, удачливого бизнесмена. Человека,
достигшего всего буквально с нуля.
Это была пьеса о том, как человека заставили почувствовать себя аутсайдером.
Эмоции не имеют возраста. Простая постановка Макса показалась будоражащей и
современной модно одетой публике. Никто не чувствовал себя школьником,
которого заставили смотреть нечто непонятное только потому, что это пойдет
ему на пользу.
В очередной раз сделав из пьесы Шекспира прибыльную постановку, Макс понял,
что у него тоже есть талант. У него было чутье на актеров, он унаследовал
хороший вкус Тоби, поэтому его декорации и костюмы были всегда зрелищными,
но не вульгарными. У него был естественный авторитет, он был приятным,
строгим, спокойным в критических ситуациях (на самом деле, он только
изображал спокойствие), он знал изнанку театрального бизнеса и в отличие от
многих режиссеров не считал присутствие актеров печальной необходимостью.
Вторник, 30 мая 1933 года. Париж После успешного
Сезона мщения
в
Минерве
Тоби протянул сыну конверт с
чеком на внушительную сумму и двумя билетами в Париж.
Максу нравилось быть с Физз в Париже, потому что во время отпуска она
казалась другим человеком. Работая, Физз все время меняла маски, сама того
не сознавая. Казалось, Физз теряет свою женственность.
Если бы Физз узнала о мыслях своего мужа, то наверняка фыркнула бы, что ей
такая женственность нужна, как собаке пятая нога. Женственность для нее была
неотделима от кружевных пеньюаров, сплетен, одержимости модой и полной
несамостоятельности в денежных вопросах.
Оставив чемоданы в отеле
Жакоб
, Макс и Физз первый солнечный день провели,
гуляя по городу. Когда наступил вечер, они сели за столик в кафе на
Монпарнасе, потягивали пиво, грызли орешки и наслаждались
французским
видом
прохожих. Потом они шли рука об руку по набережной. Вдруг Физз
неожиданно остановилась и прислонилась спиной к парапету.
— Макс, я должна тебе что-то сказать. Это серьезно.
На какое-то кошмарное мгновение Максу показалось, что жена узнала о Луизе.
Физз печально продолжала:
— Я не могу не ревновать тебя. Я пыталась, честное слово, но мои
чувства мне не подчиняются. Моя ревность разрушает меня, а твоя неверность
разрушает мою любовь к тебе. Макс, я хочу, чтобы ты помнил. Когда что-то
разбивается, этого уже не склеить.
— Зачем портить наш первый вечер в Париже, Физз? — Макс попытался
увести разговор от такой опасной темы.
— Перестань! Я в последний раз говорю тебе, меня разочаровывают и
унижают твое предательство, твоя безоглядная ложь и то, что ты даже не
чувствуешь себя виноватым. Я не ставлю тебе ультиматума, Макс. Я просто
говорю тебе о том, что неизбежно произойдет, если хотя бы один из нас не
изменится. И я не могу изменить своего отношения, хотя и пыталась это
сделать.
Они в молчании вернулись в гостиницу и в эту ночь не занимались любовью.
Макс повернулся к Физз спиной и делал вид, что спит. Неужели она говорила
серьезно?
Разумеется, утром, когда улыбающаяся горничная принесла поднос с ароматным
кофе и горячими круассанами, Макс, великолепный любовник, был прощен.
Глава 18
Воскресенье, 29 декабря 1935 года. Голливуд Ник притаился среди кипарисов, подглядывая за гостями Бетси — мужчинами в
смокингах и дамами, демонстрировавшими великолепный загар, бриллианты и
декольте. Они уже выпили коктейли в только что заново отделанном салоне.
Крышу поддерживали колонны в коринфском стиле, между которыми были встроены
зеркала. Если покружиться там, то отражение, казалось, улетало в вечность.
Тесса всегда так и поступала.
Ник ненавидел бальный зал, особенно когда его мать устраивала танцы и он
должен был, танцуя с ней в паре, открывать вечер. Он чувствовал себя идиотом
в белом смокинге и бабочке, с гладко зачесанными назад волосами среди кучки
стариков. В следующем месяце ему исполнится двенадцать, но незнакомым
девочкам он всегда говорил, что ему уже тринадцать, а также рассказывал, что
курит и пьет.
— Ник! Ник! Ну где ты там прячешься?
Мальчик вздохнул и откликнулся:
— Иду, мама!
Бетси все время вынуждала его на светских мероприятиях бывать с нею. Как
следствие, Ника редко приглашали ровесники, и это его вполне устраивало.
В свои сорок восемь Бетси все еще великолепно выглядела. Она стояла на
дорожке у павильона для танцев и с гордостью смотрела на сына, торопливо
идущего к ней по мокрой лужайке. Взрослея, мальчик все больше становился
похож на Черного Джека. Жаль, что сыну приходится носить очки. Бетси
считала, что он испортил зрение чтением. Если что-то случалось с машиной,
когда у шофера был выходной, Ник не мог даже открыть капот. Но если вы не
знали, как пишется имя Агамемнон, то тут Ник был специалистом. Но кому это
надо в Голливуде?
Они танцевали первый вальс, и Ник чувствовал, как мать высоко держит голову
и втягивает живот. Бетси видела улыбки и слышала возгласы:
— Ну разве он не милашка!
Тесса состроила Нику гримасу, когда они с матерью в вальсе проплывали мимо.
Мать нарядила их со Стеллой в одинаковые голубые платья, так что они
напоминали подружек невесты. Тессе очень не нравилось, что мать одевает их с
сестрой как близнецов, хотя неуклюжая фигура Стеллы только подчеркивала
миниатюрность и изящество Тессы и ее хорошенькие молоденькие грудки.
Освободившись от тяжкой повинности, Ник тут же сбежал в столовую, где уже
убирали со столов. Он наполнил свою тарелку кусками ананасного торта, торта
с зефиром и клубничного кекса, залитого мороженым. Мальчик торопливо
поднялся в свою спальню и улегся на шкуру белого медведя. Лежа на животе,
Ник с удовольствием съел десерт, слушая по радио Бенни Гудмена.
Вторник, 8 сентября 1936 года. Голливуд Когда солнце раннего утра проникло к ней в ванную комнату, Бетси опустилась
в пышную пену до подбородка. Обычно таким образом ей легко удавалось
расслабиться.
Она услышала голоса детей.
Ох уж эти дети, всегда с ними проблемы.
После смерти матери Бетси ощущала себя одинокой, покинутой и беззащитной.
Несмотря на внушительное состояние, она чувствовала себя неуверенно. Она
очень боялась принять неверное решение. Бог знает, какие могут быть
последствия.
Бетси боялась потерять деньги, хотя ее доход был надежно обеспечен.
Бетси все еще скучала без мужа, не столько по нему самому, сколько по тому
чувству уверенности, что он давал ей. Если она просыпалась в те времена по
ночам, то стоило ей лишь протянуть руку, и она ощущала его сильное теплое
тело рядом с собой. А теперь, просыпаясь ночью, она ощущала тошноту, словно
она падает, падает, падает...
Понедельник, 14 сентября 1936 года. Голливуд Тессе давно уже пора было отправиться в школу. Бетси поплотнее запахнулась в
шелковый пеньюар. Она чувствовала себя абсолютной дурой. Вот будет номер,
если дворецкий застанет свою хозяйку, прячущейся в стенном шкафу в холле
собственного дома!
Бетси слышала, как Тесса громко хлопнула дверью своей спальни, с топотом
спустилась по лестнице и завозилась у входной двери.
Бетси тут же выскочила из шкафа и предстала перед изумленной дочерью,
преграждая ей дорогу.
— Нам с тобой надо поговорить, юная леди. И немедленно!
— Я опоздаю в школу. — Тесса нервничала, как маленькая девочка,
которую застали с банкой варенья в руках.
— С каких это пор в школу ходят в темных очках, платье для коктейля и с
шарфом на голове? Ты одета, как для тайного свидания в
Шато Мармон
!
— Я одеваюсь так, как мне нравится! — Тесса вдруг перешла в
наступление: — Хочешь, я тебе кое-что скажу, мама? Я никогда больше не
вернусь в эту школу!
— Что? — Бетси смотрела на нее и не верила своим глазам. В ней
начал закипать гнев.
— Мама, ты ведешь себя, как в плохом фильме. Повторяю, я не собираюсь
ходить в эту дурацкую школу!
— Прекрати кричать! — рявкнула на нее Бетси. В дверях кухни
показались удивленные горничные.
— Мама, я зн
...Закладка в соц.сетях
