Жанр: Любовные романы
Чертовски знаменита
..., спортивных журналов, шоколадок и плюшек.
Рядом на стуле сидел улыбающийся Жан-Клод.
Катерин понимала, что ей не следует выказывать своего удивления.
— Привет, мальчики, — беспечно поздоровалась она. — Хорошо
выглядите.
— Привет, мам, — улыбнулся Томми. — Мы собираемся сыграть в
трик-трак.
Жан-Клод поднялся, нежно сжал руку Катерин и поцеловал ее.
— Как прошел день? — поинтересовался Томми.
— Да все нормально, дорогой. А ты как?
— Тоже хорошо. Док говорит, я в пятницу могу вернуться домой, а в
воскресенье Жан-Клод обещал взять меня на матч. — Он
ухмыльнулся. — Мне придется пользоваться инвалидной коляской, но всего
несколько недель. Даже интересно, как ты думаешь?
— Конечно, дорогой. Просто настоящее приключение.
Катерин плюхнулась в кресло и устало вздохнула. Если и были какие проблемы
между ее сыном и мужем, то их вроде унесло ветром. Ей уже стало казаться,
что все происшедшее в предыдущий вечер было плодом ее воображения. Она так
устала, что не могла думать, закрыла глаза и заснула под кликанье трик-
трака.
Через несколько недель Томми уже выбрался из инвалидной коляски и ходил по
дому на костылях. Их часто навещал Стивен, и Томми с удовольствием играл с
ним в карты.
Однажды вечером после ужина Стивен, Катерин и Бренда отдыхали перед камином.
Томми уже лег спать, а Жан-Клод занимался со своим компьютером.
— Томми вроде бы в хорошем виде, — сказала Катерин.
Бренда и Стивен обменялись многозначительными взглядами.
— Что значат эти многоговорящие взгляды, позвольте вас спросить?
Последовало неловкое молчание.
— Валяйте, ребятки, выкладывайте, — нетерпеливо настаивала
Катерин.
— Наверное, тебе следует знать, — вздохнул Стивен. — Скажи
ей, Бренда.
— Я нашла марихуану у Томми в ящике комода. Я ему ее показала, и он
признался.
— Он сказал, почему этим занимается?
— Он сказал, что покончил с
крэком, а травка — все
равно что обычная сигарета, говорит, ничего нет в этом особенного, и все
ребята...
— ...делают то же самое, — вздохнула Катерин. — Любимая его
отговорка.
— Но догадайся, где он ее взял, — продолжала Бренда. — Ему
дал отец.
— Джонни? Поверить невозможно, он все время жалуется, что у него не
хватает денег на продукты, а сам покупает марихуану?
— Да, — подтвердила Бренда.
— Так я поговорю с ним
немедленно. — Катерин
со злостью начала набирать номер и, как только Джонни ответил, набросилась
на него. — Как ты смеешь давать Томми наркотики — что такое с тобой
происходит, черт побери? Ты совсем рехнулся?
— А, дерьмо, подумаешь, пара косячков, какого черта, — заныл
бывший муж. — Перестань быть такой старомодной, Китти.
— Старомодной? Старомодной? Ты считаешь, что можно давать
шестнадцатилетнему парнишке наркотики? Ты круглый дурак, Джонни, и, если ты
посмеешь сделать это еще раз, я перестану давать тебе деньги.
— Ты не можешь так поступить, мне нужны бабки.
— Очень даже могу и именно так и поступлю. — Она с силой швырнула
трубку и дрожащими руками закурила сигарету.
— Почему шум?
Все трое повернулись и увидели в дверном проеме Жан-Клода.
— Да ничего, дорогой, — ответила Катерин. Жан-Клод холодно воззрился на Бренду и Стивена.
— Почему ты делишься с другими людьми,
cherie? Я
же твой муж, ты со мной должна обсуждать свои проблемы.
— Да, но...
— Больше ни слова,
cherie. — Он остановил ее
поцелуем в лоб.
Стивен пришел в бешенство. Допив свою рюмку, он поднялся.
— Я пошел. Оставляю вас в вашем любовном гнездышке, — Он не сумел
скрыть сарказма в голосе.
— Да уж, пожалуйста. — Жан-Клод не отводил взора от лица
Китти. — Иди домой и разберись со своими собственными проблемами.
— Ты извини меня, Стивен, — попросила Катерин.
— Больше ни слова,
cherie. — Жан-Клод бросил
на жену предупреждающий взгляд. — Пора спать, ты выглядишь усталой.
Бренда открыла было рот, но Жан-Клод перевел на нее свой холодный взгляд.
— Слушай, толстуха, если у моей жены есть проблемы, она будет обсуждать
их со
мной, тебе ясно? Не с тобой и не с
ним. — Он уничтожающе взглянул на Стивена. —
Я ее муж.
— Я лучше уйду. Жан-Клод крикнул ему вслед:
— Я еще не закончил.
— Зато я закончил, благодарю покорно, — с сарказмом ответил Стивен
и с грохотом хлопнул входной дверью.
— Жан-Клод, что ты делаешь? Они мои друзья, они помогают мне в
проблемах с Томми.
— Если у тебя неприятности с Томми, ты будешь обсуждать их со мной,
понятно?
Бренда вздохнула, подняла глаза к потолку и пробормотала:
— Спокойной ночи.
— Китти, Китти, почему ты пытаешься что-то сделать за моей
спиной? — Жан-Клод начал массажировать ей плечи с трагическим
выражением лица. — Мы же с тобой семья. Ты мне должна доверять, не им.
Катерин мельком взглянула на часы. Полночь. Через пять часов ей вставать.
Одно она знала совершенно точно: ей вовсе не хочется всю ночь ругаться.
— Извини, дорогой, в следующий раз я поговорю с тобой, обещаю. — В
ней проснулась актриса. — Больше такого не случится, уверяю тебя.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
С того дня, как он взялся за ее дела, Жан-Клод настаивал, чтобы Катерин
участвовала во всех решениях, принимаемых им от ее имени. Он заставлял ее
сидеть за своим столом по меньшей мере раз в неделю и следить за мелькающими
таинственными цифрами на мониторе.
— Я хочу, чтобы ты меня проверяла, — говорил он. — Вся твоя
беда в том, что ты чересчур наивная и доверчивая. Именно поэтому тебя и
грабила шайка мошенников, а ты полагала, что они блюдут твои интересы.
Катерин вынуждена была признать, что цифры Жан-Клода выглядели впечатляюще.
Ему удалось получить прекрасный аванс за использование ее имени в этикетках
на одежде, а также восемь процентов от объема розничных продаж. С косметикой
тоже все было на мази, выпускалась целая серия кремов для ухода за кожей под
ее именем, а также духи. Они должны были появиться осенью одновременно с
показом первого эпизода мини-сериала
Все, что блестит
.
Уволив большую часть работников Катерин, Жан-Клод нанял себе на неполный
день секретаршу, чтобы помогала ему с бумагами Катерин и ее контрактами. То
была студентка-старшекурсница экономического факультета, хорошенькая
рыжеволосая девушка по имени Али, которая самозабвенно отдалась работе с Жан-
Клодом.
Он также подыскал Китти нового юриста по имени Кеннет Стрингер, который
признался ей:
— Жан-Клод действительно заботится о ваших интересах. Никогда не видел,
чтобы кто-нибудь так сражался на переговорах. Вы бы только поглядели на
него. Он становится похож на тигра. Ни уступает ни пяди, и знаете, что самое
удивительное? Он обычно добивается своего.
— Он действительно устроил мне замечательный мини-сериал. К тому же мы сами будем его ставить.
— Он очень талантлив, и столько энергии. Вы везучая женщина, Катерин.
— Я знаю, — согласилась Китти. — Мне не надо об этом
напоминать.
За несколько месяцев Жан-Клод разделался с большинством завалов в делах
Китти. Уволил половину прислуги, а оставшимся — верной Марии, Вону, новой
горничной Эсперанце и садовнику — было сказано, чтобы получше старались,
иначе и им придется уйти, Барри Лефковиц получил предупреждение, что, если
он не перестанет присылать счета в связи со всякими
непредвиденными
обстоятельствами
, его услугами больше не будут пользоваться.
Уорика Кингсли перевели на гонорарную систему.
Жан-Клод сказал ему:
— Вам следует делать Китти большую рекламу. Мало публиковать снимки в
разделе мод в
Инкуайрере
и всю эту ерунду в местных газетах. Если вы не
сумеете добиться чего-то большего, вам придется уйти. — Последними
прогнали Сэма и бухгалтера.
— Я сам буду вести бухгалтерский учет, — заявил Жан-Клод. — Я
это делал, будучи поп-звездой. А шофер тебе и вовсе не нужен. Вечерами тебя
вожу я, а Бренда может посидеть за рулем днем.
Бренду он предупредил, чтобы перестала пользоваться кредитными карточками
Катерин.
— Никогда не видел, чтобы столько денег тратилось на писчебумажные
принадлежности, — рявкнул Жан-Клод. — За один прошлый месяц сто
пятнадцать долларов только на бумагу, блокноты и карандаши!
Он просмотрел счета за месяц, связанные с закупкой продовольствия и
домашними расходами, и сократил все до предела.
— В холодильнике почти ничего нет, а ты тратишь по семьсот баксов в
неделю у Гельсона! Да они за твой счет содержат свои семьи, — резко
заметил Жан-Клод.
Китти запротестовала, не желая слушать, как обвиняют ее верную Марию, но Жан-
Клод уставился на экран компьютера и напечатал еще несколько цифр и фактов.
— Никогда никому не доверяй,
cherie. Приобретай
только самое необходимое! Ты должна откладывать деньги, иначе разоришься.
Катерин вынуждена была признать, что ее счет в банке под его присмотром стал
выглядеть куда внушительнее. Впервые она начала копить деньги.
Иногда, вернувшись домой, она заставала Жан-Клода настолько погруженным в
свой компьютер, что он лишь бегло целовал ее перед ужином. Но случалось, что
он все бросал и проводил весь вечер с ней.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая прекрасная и элегантная женщина
в мире? — бормотал он, когда они обнявшись сидели перед камином.
— Постоянно говорили, — шутила Китти. — Я сама себе это
говорю
каждое утро, дорогой, стоит мне увидеть себя в
зеркале.
— Это правда,
cherie, ты самая лучшая, и мне
ужасно повезло.
До окончания съемок
Семьи Скеффингтонов
оставалось еще шесть недель, а
Катерин уже с головой ушла в подготовку к мини-сериалу. Ей пришлось
потратить уйму обеденных перерывов на примерку изысканных туалетов
восемнадцатого века и париков, так что домой она возвращалась настолько
вымотанной, что даже радовалась, когда Жан-Клод шел к своему компьютеру, а
не ложился с ней в постель.
Каждые две недели Жан-Клод ездил на строительную площадку в Неваду, но уже
не приглашал Китти с собой. Она не возражала, потому что, хотя и обожала
его, предпочитала потратить это время на сон или общение с Томми.
Перед отъездом во Францию, в субботу, Китти и Жан-Клод устроили грандиозную
вечеринку у себя в доме. То был частично свадебный прием и частично
отвальная перед отъездом из Лос-Анджелеса. Первая их большая вечеринка.
Китти хотелось, чтобы это событие запомнилось, даже на фоне большого выбора
развлечений в городе. Она продумала вместе с Брендой все до мельчайшей
детали, но, к ее великому огорчению, в назначенный день с утра пошел дождь.
Бренда поспешно села на телефон, пытаясь договориться о том, чтобы натянули
тент с пластиковыми стенками.
— В июле в Лос-Анджелесе обычно не бывает дождей. — Китти с
огорчением смотрела на раскисшую землю.
— Здесь ничего нельзя считать само собой разумеющимся, — с горечью
возразила Бренда. — Теперь нам только не хватает землетрясения, тогда,
возможно, половина гостей решит не приходить.
В саду бригада рабочих пыталась построить леса и натянуть тент, но при таком
сильном ветре и дожде его каждый раз сносило сразу же, как они его
укрепляли.
— Надеюсь, это не дурная примета. — Китти вообще отличалась
большим суеверием.
— Не глупи. Все будет замечательно. Тебе последнее время везет,
лапочка.
В этот момент из дома донесся визг. Когда они прибежали на шум, то увидели,
что Жан-Клод выталкивает Эсперанцу из дверей.
— Какого черта здесь происходит? — крикнула Катерин.
— Не лезь не в свое дело, мать твою. — Он повернулся к ней спиной
и пошел прочь, в направлении своего кабинета. Китти, едва сдерживая ярость,
последовала за ним.
— Жан-Клод, не будешь ли ты так
любезен и не
объяснишь, что ты вытворяешь? Это мой дом. Как ты смеешь выталкивать
горничную? Что такого она могла натворить, черт побери?
Жан-Клод продолжал шагать, не обращая на нее внимания. Китти почувствовала,
что в глазах потемнело от бешенства.
— Ты ответишь мне или нет, негодяй? — Она закричала так громко,
что занятые на площадке рабочие повернули головы, затем многозначительно
переглянулись.
— Да уж, эта Джорджия действительно сука. Но Катерин было плевать, кто
ее слышит.
— Лучше тебе сказать мне, что происходит, Жан-Клод, — прошипела
она, еле переводя дыхание. — И
немедленно. Его зеленые глаза сверкали, а рот был сжат в тонкую, угрожающую линию.
— А ты бы лучше не совала нос в чужие дела, мисс Катерин Беннет, и
давай отваливай с дороги, иначе только ты меня и видела.
Катерин осталась стоять с открытым ртом. Жан-Клод был в таком же скверном
настроении, как и тогда, после ее возвращения из турне.
— Я лишь хочу знать, чем Эсперанца заслужила такое обращение. —
Катерин заставила себя говорить спокойно, хотя лицо ее горело от ярости.
Жан-Клод схватил ее за руку и грубо утащил подальше, чтобы никто не мог
слышать.
— Ладно, я скажу, что сделала эта сука-горничная. Она сняла трубку
моего личного телефона.
— Ну и что в этом такого ужасного?
— Это
мой телефон, — прошипел он. — Мой
личный телефон, только для меня.
Никто не имеет права
его касаться, поняла? Никто, даже ты.
— Всякий может ошибиться.
— Ну нет, Китти, тут ты не права.
Никто не должен
ошибаться, имея дело со мной. Одна ошибка и все. Конец. Так что освободись
от этой гребаной горничной, или я уйду. Я серьезно говорю, Катерин. Я ухожу.
Он хлопнул дверью своего кабинета, оставив Катерин дрожать от злости перед
закрытой дверью. Через несколько минут она снова услышала знакомое
раздражающее кликанье компьютера. Она должна взять себя в руки. Сейчас не
время для серьезной ссоры. Через семь часов дом заполнят друзья, знакомые,
деловые партнеры и обычные завсегдатаи голливудских вечеринок.
Бренда обняла Китти за плечи.
— Я все слышала, милая. Не обращай на него внимания, во всяком случае,
постарайся. Ведь почти все мужики дерьмо, сама знаешь. Когда Франк был не в
духе, он устраивал нам сущий ад. Это случалось нечасто, но уж если
случалось, я не обращала внимания, пусть успокоится. Ради Бога, Китти, не
позволяй этому ублюдку испортить тебе вечер. Ты потратила двадцать тысяч,
так что постарайся получить удовольствие.
— Но как я могу не обращать на него внимания? Он выкинул мою горничную
из моего собственного дома. Как он посмел?
— Пусть Эсперанца не показывается ему на глаза несколько дней, и он обо
всем позабудет. Я о ней позабочусь, пусть поживет в доме для гостей у
Кингсли.
— Ладно, Брен, — вздохнула Катерин. — Наверное, ты права.
Лучше не раскачивать лодку, но, черт побери, что это с ним такое?
— Мужчина, — философски заметила Бренда. — Со своей придурью,
как и у всех остальных сукиных сынов.
— Мне казалось, Жан-Клод другой.
— Большинство мужиков барахло. Знаешь ведь, как говорят, — и жить
с ними нельзя, и убить тоже.
— Знаю, знаю. Последую примеру Скарлетт О'Хары и подумаю об этом
завтра.
Жан-Клод просидел взаперти почти до самого вечера, а когда до вечеринки
остался всего час, он вошел в гардеробную Катерин и холодно заявил:
— Мой телефон неприкосновенен, поняла? Катерин все еще так злилась, что
ей захотелось закричать на него, но шла борьба характеров, и она понимала,
что, если она скажет или сделает что-то неугодное ему, он не останется на
вечеринку, тем самым продемонстрировав, кто у них босс. А кто в самом деле
босс в их взаимоотношениях? Она безусловно кормилица, потому что хотя Жан-
Клод и платил за свою одежду и поездки, а также редкие ужины, когда они куда-
то ходили, основные расходы и жалованье прислуги ложились на плечи Катерин.
Сегодня она не могла позволить себе встретиться лицом к лицу с двумя сотнями
гостей, каждый из которых обязательно спросит, куда девался ее молодой муж.
Особенно если принять во внимание, что среди гостей будут Альберт Эмори и
Элеонор Норман. Призвав на помощь весь свой талант актрисы, она повернулась
к Жан-Клоду с ангельской улыбкой.
— Ну, конечно, дорогой, мне и в голову не придет подходить к твоему
телефону, тем более я их вообще ненавижу.
— Прекрасно. — Он слегка улыбнулся. — Кстати, я сам сегодня
позабочусь об охране.
— Я уже дала подробные инструкции охранникам, объяснила, как, мне
кажется, все должно быть организовано, — пояснила она.
— В этом нет необходимости. Я сказал им, как,
мнекажется, все должно быть организовано. Я больше не твоя комнатная собачка,
Катерин Беннет, так что не воображай, что ты можешь мной помыкать так же,
как и всеми остальными.
Он прошел в свою гардеробную, с грохотом захлопнул дверь и во всю мощь
включил душ. Катерин уставилась в зеркало.
— Что здесь происходит? — прошептала она, обращаясь к своему
отражению. — Кто этот человек, черт побери?
Несмотря на выходки Жан-Клода, вечеринка удалась на славу. Еда была очень
вкусной, модный нью-йоркский оркестр играл смесь хитов шестидесятых и
семидесятых годов, и большинство гостей задержались гораздо дольше полуночи,
что необычно для Голливуда.
Почти весь вечер Жан-Клод был само очарование, ухаживал за Китти, поощрял
фотографов, чтобы они делали их совместные снимки с самыми знаменитыми
гостями.
— Тебе чертовски повезло, Катерин, — восторгалась Кэролин
Люпино. — Я не встречала такого замечательного, очаровательного
мужчину, как Жан-Клод, в этом мерзком городе, за исключением
моего мужа, разумеется!
— Разумеется. — Через комнату Катерин могла видеть развлекающего
гостей Жан-Клода. При свете свечей его лицо казалось еще более загорелым, а
волосы более золотистыми, чем обычно. Он выглядел потрясающе красивым в
своем безукоризненном вечернем костюме. Даже чересчур красивым. К ним
подошла Шарон Ласкер.
— Мирового мужика ты захомутала, Китти. Чего бы мы, девушки, не дали,
чтобы затащить Жан-Клода к себе в постель! Тебе крупно повезло, Китти!
— Держись за него, — вздохнула Кэролин Люпино. — Смотри, не
упусти.
Как раз перед тем как подали ужин, Жан-Клод начал нервничать, метаться между
входами-выходами, проверять охрану и смотреть, не пролез ли кто тайком. В
один из таких обходов он заметил Бренду, фотографирующую группу гостей.
— Какого хрена ты делаешь, Бренда? — заорал он, выхватив у нее
камеру.
Бренда была не из тех, кто позволяет собой помыкать. Она вырвала у него
камеру и, выпрямившись во весь свой рост в пять футов и два дюйма, холодно
заявила:
— Я делаю фотографии для личного альбома Китти. Как смеешь ты до меня
дотрагиваться? Что ты о себе воображаешь?
— Я не
воображаю. Я знаю, кто я. Я муж Катерин
Беннет. — Он навис над Брендой, загородив ее полностью своей крупной
фигурой, злобно ощерился и с угрозой произнес: — У нас здесь сегодня есть
свой фотограф, и мы договорились о продаже сегодняшних снимков за
кругленькую сумму в несколько крупных журналов. Я не желаю, чтобы ты нам
спутала карты. Ясненько?
Затем выражение его лица изменилось, и он одарил ее сияющей улыбкой. Ее
настолько поразила эта мгновенная перемена, что она позволила ему забрать
камеру и достать оттуда пленку. Галантно поклонившись, он вернул ей
фотоаппарат.
— Пожалуйста, пойми, Бренда, я делаю это ради Китти. Я забочусь об
интересах моей жены и не хочу, чтобы она потеряла деньги, которые может
получить за эти эксклюзивные фотографии только из-за того, что где-то
появятся любительские снимки.
Comprenez?
— Разумеется, Жан-Клод, я
comprend. Я могу идти?
Он улыбнулся.
— Конечно, дорогая. Но запомни, Бренда, больше никаких фотографий.
— Слушаюсь, сэр. — Бренда отошла, бормоча про себя: — Этот парень
меняется чаще, чем трехдолларовая потаскуха меняет одежку.
Гости сидели за двадцатью столами по десять человек за каждым. Столы были
накрыты серебристой парчой, а сверху кружевом. В центре каждого стола стояли
серебряные вазы с лилиями, кремовыми розами и длинными страусовыми перьями,
переплетенными с жимолостью. Бледные восковые света бросали трепещущий свет,
отражаясь в сверкающем серебре приборов.
Хорошее настроение вернулось к Катерин; она отбросила мрачные мысли и
принялась очаровывать Гейба Хеллера и Луи Люпино, сидевших по обе стороны от
нее. Ее усилия немедленно принесли дивиденды: к ярости Элеонор Норман и
восторгу Катерин, Гейб произнес крайне хвалебную речь о ней после ужина.
Когда начались танцы, Катерин и Жан-Клод вышли на площадку в одиночестве. Он
наклонил голову и прошептал:
— Ты сегодня выглядишь изумительно, дорогая женушка.
— Спасибо, дорогой.
— Только подумай, насколько изумительнее ты станешь выглядеть с
замечательным новым бюстом.
— Что-что, а испортить вечер ты умеешь. — Катерин отодвинулась, но
он прижал ее ближе и засмеялся.
— Я всего лишь шучу,
cherie, ты что, шуток не
понимаешь?
— Мне эта шутка смешной не показалась.
Он снова испортил ей настроение, пузырек радости в ее душе лопнул, оставив
после себя пустоту и предупреждающий голос, который она предпочитала не
слышать.
— Китти, Китти,
cherie, — засмеялся Жан-Клод,
снова сплошное очарование. — Не сердись, женушка. Где твое знаменитое
чувство юмора?
— В зимней спячке, полагаю.
— Я не то хотел сказать. — Его дыхание грело ей ухо. — Ты
такая красивая и у тебя
belle poitrine. Попозже я
докажу тебе, как мне все это нравится.
— Какая чудесная пара, — вздохнула Кэролин, обращаясь к Стивену.
— Она — да, — сказал он. — Она настолько чудесна, что самое
время мне пригласить ее потанцевать, разумеется, после тебя, Кэролин.
Склонив голову, Жан-Клод что-то шептал на ухо Катерин, а оркестр играл
Даму
в красном
, песню, которую она считала их песней.
Позднее, когда заиграли джазовую музыку, подошел Стивен со словами:
— Ты выглядишь сногсшибательно.
— Разве? — В глазах стояла печаль.
— Слушай, Китти, ну разумеется. И тебе вовсе не надо при мне
притворяться. Захочешь поговорить, я готов всегда. Не смей делать из себя
жертву.
— Обещаю, не буду, — сказала Катерин.
— Так вытри глазки, золотко. Ни один мужик не стоит твоих слез.
— А ни одна женщина — твоих, Стив. Что-нибудь слышно о Мэнди?
Возвращаться не собирается?
— Да нет, вроде нет. Она с этим двойником Шварценеггера вполне
счастлива.
Он заметил, что Катерин все еще выглядит печальной и смотрит на Жан-Клода,
танцующего с Элеонор.
— На нее посмотришь, сразу вспоминаешь о стервятниках, — сказал
Стив. — Эту женщину интересуют лишь коктейли, наркотики и мужские
члены. Не обязательно в таком порядке.
Китти взглянула на Элеонор, пытавшуюся обвить своими тощими руками Жан-
Клода, и снова подумала, не является ли злобная кампания в прессе делом рук
ее соперницы.
— Кстати, как сценарий? — спросил Стив.
— Нормально, даже хорошо, но я не видела его после последних
исправлений. Луи говорит, что необходима окончательная полировка, но они
только через неделю будут знать, когда поступит последний вариант.
— Ну, если вам нужен переписчик, то я готов наняться во время перерыва
между съемками. — Он заглянул ей в лицо и спросил: — Ты уверена, что у
тебя все в порядке?
— Конечно, уверена, — соврала
...Закладка в соц.сетях
