Жанр: Любовные романы
Лаки
...еменем купит себе квартиру в Нью-Йорке и хоть немного
подумает о себе.
Лаки Сантанджело стала очень умной деловой женщиной! Ха-ха! Олимпия помнила
ее похожей на цыганку замарашкой, которая не могла даже парня себе найти.
Она, Олимпия, научила ее разбираться в мужчинах, сексе и одежде. И хорошо же
ее отблагодарили за заботу. Ни слова за пятнадцать лет.
Она припомнила тот день, когда Лаки приехала в
Л'Эвьер
— пансионат, в
котором они обе учились в Швейцарии, — костлявый темноволосый подросток. Ее
записали в журнал под именем Лаки Сант, чтобы скрыть, кто ее отец.
Как будто это кого-нибудь интересовало.
Джино Сантанджело.
Когда Олимпия впервые увидела его в окно, ее передернуло. У него был
такой... преступный вид. Смуглый, как Лаки. Невысокий, но очень сексуальный,
с густыми курчавыми волосами, уверенной походкой и опасным взглядом черных
глаз. Именно тогда она впервые почувствовала притягательность мужчины
гораздо старше ее.
Долго еще мысли о нем не покидали Олимпию. Иногда, лаская сама себя, она
воображала, что в комнате с ней находился Джино, что он целовал ее грудь и
входил в нее без нежности, но с адской, злобной энергией.
Она ни разу не призналась Лаки, что лелеет мечту потрахаться с ее отцом.
Лаки такая мысль не понравилась бы.
Олимпия со вздохом припомнила то время, когда Джино обручился с Марабеллой
Блю, знаменитой светловолосой кинозвездой. Он сообщил Лаки по телефону о
своем намерении, и она всю ночь прорыдала в постели. Тогда предполагалось,
что Олимпия не знает, кто отец ее подруги. Хотя, конечно, прекрасно знала.
Она открыла для себя эту тайну, прочитав дневник Лаки через два дня после
того, как та приехала в школу. Итак, всхлипывания Лаки не давали Олимпии
заснуть, и она подсела к подруге и начала ее утешать, сначала нежно, затем
нежность незаметно перешла в страсть, и вскоре школьницы слились в объятиях,
как два любовника.
Одна ночь теплого, влажного наслаждения. На следующее утро все вновь пошло,
как будто ничего не случилось. Они никогда ни словом не обмолвились о
происшедшем, словно и не провели ту ночь вместе. Иногда Олимпия вспоминала о
ней. Потом у нее бывали еще женщины. Но ни разу она не испытала ничего
похожего на те мгновения запретной страсти, что она разделила тогда со своей
школьной подружкой.
— Мама, — прервала ее размышления Бриджит. — Посмотри! — Ребенок сунул
ей под нос дорогие часы от Картье.
Олимпия бросила взгляд на часы. Они стоили не меньше тысячи долларов. Зачем
делать такие подарки девятилетней соплюшке?
— Мне они не нравятся, — ныла Бриджит. — Я хочу часы со Снупи. Хочу
поехать в Диснейленд.
— Да, дорогая, — сказала Олимпия, беря у нее из рук часы и отбрасывая
их в сторону. Надо будет послать шофера, чтобы он купил часы со Снупи, и
подарить их девочке прямо перед ее завтрашним отъездом. Тогда удастся
предотвратить неприятную сцену, которую неизбежно закатит Бриджит, когда
узнает, что Олимпия не намеревается ее сопровождать.
ГЛАВА 22
Теперь оставалось ждать возвращения Джино, чтобы сообщить ему, что она
выходит из дела. Вот только возвращаться-то он никак не собирался.
Лаки изнывала от лас-вегасской жары, от бесконечно тянувшихся дней и
особенно — ночей. В конце концов терпение ее лопнуло. Проект в Атлантик-Сити
лопнул. Играй по чужим правилам или уходи — что ж, ее принудили уйти.
В гневе она собрала свои любимые книги, магнитофон и коллекцию записей в
стиле
соул
. Затем села в самолет и улетела в Палм Спрингс, где
обосновалась в
Каньон клуб-отеле
. Там ей предоставили собственный домик с
бассейном и оставили в покое.
— Позвоните мне, как только вернется Джино, — приказала Лаки.
Как ни странно, одиночество оказалось приятным. Она целыми днями валялась
около бассейна в компании книг Бобби Уомака, Тедди Пендерграсса и Марвина
Гея. А когда наступала ночь, она перечитывала в постели Марио Поццо, Джозефа
Уамбо и раннего Гарольда Роббинса (всегда приятно вернуться к знакомым
страницам
Камня для Дэнни Фишера
или
Искателей приключений
). Лаки
полностью отключилась от всех проблем. Заказывала себе только здоровую пищу.
Не курила, ни капли не пила. Не пользовалась косметикой. По утрам купалась в
минеральном источнике, полчаса занималась зарядкой, а вечером шла в сауну.
Она никогда не тяготилась одиночеством. Уже давно Лаки научилась
довольствоваться своим собственным обществом. И хотя порой ей приходило в
голову, как хорошо бы иметь сестру или брата — она все еще помнила, как
близки были в детстве они с Дарио, — она не тосковала. Нет, Лаки нашла
душевный покой.
Ожидание казалось бесконечным. Но так ждать, как ждала она, было еще более
или менее терпимо. Она даже наслаждалась миром, тишиной и одиночеством,
потому что знала, что скоро все изменится. Скоро Лаки отправится в путь.
— Мне пора возвращаться, — часто говорил Джино.
— Зачем? — спрашивала Сьюзан. — У тебя есть кому вести дела в твое
отсутствие. Разве не приятнее жить здесь, со мной?
Следовало признать, что она права. Но он начинал испытывать чувство вины
перед Лаки. Он знал, что она злится на него, поэтому он не торопился
звонить, решив, что лучше переговорить с ней лично.
Жизнь в Беверли-Хиллз казалась сплошным праздником. В доме Сьюзан он обрел
свободу от ответственности. Впервые не звонил телефон, никто не отвлекал его
по мелочам, он мог отдохнуть и делать что угодно.
Уже давно Джино окружил себя самыми лучшими адвокатами, бухгалтерами и
исполнителями, каких только можно найти за деньги. Это называлось руководить
делами, избавившись от необходимости что-то делать самому, — урок, усвоенный
им за время семилетней самоизоляции в Израиле: передавай бразды правления,
но никогда не теряй контроль. Кроме того, во время его отсутствия Лаки
присмотрит за всем. Девчонка не уступит самому умному мужику. Жаль, что
пришлось огорчить ее, отказавшись от проекта в Атлантик-Сити, но, раз он
собрался жениться, нельзя ввязываться в крупные сделки. По крайней мере
некоторое время.
Лаки поймет. Куда ей деться?
Сьюзан все еще не сообщала детям, что они скоро поженятся.
— Ну в чем дело? — настаивал Джино. — Давай покончим с этим. Разве ты
не видишь, что они меня полюбили?
Она сделала объявление за обедом в ресторане, в присутствии Джино. Дети
пробормотали что-то вежливое и лягнули друг друга под столом.
— Вот видишь? — сказал ей потом Джино. — Они довольны. Теперь мне надо
лететь в Лас-Вегас, решить кое-какие вопросы. Отправлюсь завтра.
— Я не могу ехать с тобой, — быстро вставила Сьюзан.
— Почему?
Она опустила взгляд.
— Это невозможно. Когда Тини умер... — Она помолчала. — Я не хотела
тебе говорить, но после него осталось то, что мои адвокаты теперь называют
финансовым кошмаром. Тут я сама должна во всем разобраться. Пока мы были
вместе, я совсем забыла о прозе жизни. Если ты возвращаешься в Лас-Вегас, то
я...
— Господи! — перебил он ее и хлопнул себя рукой по лбу. — Ну почему ты
мне ничего не сказала? Мы же вместе, верно? Мы собираемся пожениться! Мне
следовало самому спросить, как у тебя дела.
— Это не твоя проблема, Джино, — сказала она твердо. — Хотя я и
благодарна за заботу.
— Послушай! Отныне твои проблемы — мои проблемы. Завтра, как только
прилечу в Лас-Вегас, я отправлю сюда одного из моих лучших финансистов. Он
встретится с твоими адвокатами, прояснит для себя ситуацию, а потом я все
улажу. Как тебе мой план?
— Но ты вовсе не должен... — начала она, уже согласившись.
Джино крепко обнял ее.
— Ну конечно же, должен. А в конце той недели ты прилетишь в Лас-Вегас,
и мы будем вместе.
Она и не предполагала, что все сойдет так гладко. На какой-то момент Сьюзан
внутренне окаменела — еще одна из его энергичных любовных сцен сейчас была
совсем некстати. Но потом она расслабилась и перетерпела его удушающие
объятия. После свадьбы она его к себе и на пушечный выстрел не подпустит.
Его руки потянулись к ее груди.
— Ты такая сексуальная бабенка, — со смехом произнес он. — Да и сама
это знаешь, верно? Ведь знаешь, Сью? Ты потрясная, офигительно сексуальная
баба!
Внутренне она содрогнулась.
Внешне она раскрыла объятия.
Его грубые прикосновения оставляли ее совершенно равнодушной. Она не могла
дождаться, когда же он наконец уедет.
— Слава Богу, Громила наконец-то отчалил, — объявила Джемма, как только
за Джино закрылась дверь. Они втроем сидели за столиком и изящно клевали
свой завтрак.
— Да, слава Богу, — поддержал сестру Натан. — Мама, ты, разумеется, не
собираешься действительно выйти замуж за этого гангстера?
— Не говорите так про Джино! — взорвалась Сьюзан. — И будьте добры
принять тот факт, что теперь, после смерти вашего отца, я должна устроить
свою жизнь.
— Да, но не с Громилой же! — надула губки Джемма, отламывая маленький
кусочек от хрустящего хлебца.
— Конечно, нет! — вторил ей Натан, допивая апельсиновый сок.
Сьюзан вздохнула. Она воспитала пару самовлюбленных снобов. Тини пришел бы
от них в ужас.
Но, конечно, в глубине души она разделяла их мнение. Какой абсурд, что ей
приходится сочетаться узами брака с человеком типа Джино Сантанджело. Ну
почему Тини не вел свои дела как следует? Почему он не думал о будущем?
Безответственный человек.
Она потуже запахнула на груди шелковый пеньюар и посмотрела на своих
отпрысков. Джемма, такая худощавая и надменная. И Натан, типичный
калифорнийский паренек с длинными волосами и спортивной фигурой.
Если бы ей не надо было их содержать... А они привыкли к комфорту. Дети,
выросшие в Беверли-Хиллз, не похожи на всех остальных детей. Она деликатно
отпила из чашечки чай с лимоном. Слава Богу, что Джино наконец уехал. По
крайней мере, он не будет какое-то время ее беспокоить. Сьюзан вовсе не
собиралась возвращаться на выходные в Лас-Вегас. Предстояло продумать
свадьбу — это должна быть величественная церемония. Уж в этом она себе не
откажет.
Если Джино захочет увидеться с ней — пусть сам приезжает в Беверли-Хиллз.
Она надеялась, что он не приедет.
Но знала, что надеется напрасно.
Лаки загорала около бассейна, когда ей сообщили новость. Джино вернулся. Она
быстро уложила вещи и через час была в аэропорту. Время споров и
столкновений давно прошло.
Они назначили встречу на углу Ла Бреа и бульвара Сансет в ресторанчике для
автомобилистов Тини Найлора. Ленни приехал первым. Он сидел в своей взятой
напрокат машине, с волнением гадая, появится она или нет. Часы показывали
полтретьего ночи, вряд ли подходящее время для свидания. Но стоило ему
ляпнуть по телефону:
Я должен тебя увидеть
, как Иден тут же отозвалась:
Завтра я занята, но, если хочешь, встретимся сейчас
.
Совершенно нетипичный для нее жест. Он ожидал, что она раскричится из-за
позднего звонка. Но, напротив, поняв, с кем разговаривает, Иден повела себя
с ним на удивление приветливо, и теперь Ленни сидел и дожидался ее, зная,
что вполне в ее духе назначить встречу и не прийти.
Он закурил сигарету и заказал у усталой официантки буррито и коку. Две
проститутки в одинаковых ярко-красных обтягивающих брючках и крупносетчатых
вязаных свитерах на голое тело продефилировали мимо.
— Хочешь потрахаться или чего-нибудь еще? — требовательно спросила одна
из них, слишком утомленная своей ночной работой, чтобы заподозрить в нем
полицейского.
— Не сегодня, милые дамы, — ответил Ленни вежливо.
Соврал, соврал. Он хотел трахнуть Иден.
— А почему? — удивилась вторая, пухленькая мексиканка с передним
золотым зубом. — Смотри сюда, киска, только не кончи.
Она задрала свитер, и два ослепительных полушария блеснули перед его
глазами.
Ленни одобрительно кивнул и повторил:
— Не сегодня, милые.
— Педик, — сплюнула мексиканка.
— Придурок, — подхватила ее подруга.
Тут они заметили двух механиков на мотоцикле и двинулись к ним.
Официантка принесла ему заказ. Ленни одним махом все проглотил и посмотрел
на часы. Иден сказала, что приедет через двадцать минут. Прошло уже полчаса.
Надо решить, сколько еще ее ждать.
Проститутки трудились в поте лица. Пышная мексиканка подхватила под руку
одного из механиков, и они скрылись в темноте. Другая перегнулась через руль
мотоцикла и нашептывала что-то второму.
Иден не приедет. А действительно, с какой стати ей приезжать? Она ненавидела
его. Она сама это сказала ему той последней ночью в Нью-Йорке.
— Ты неудачник, — объявила она. — Ничтожество, жалкий выблядок.
Иден никогда за словом в карман не лезла.
Впрочем, он тоже не ангел, когда дело доходит до оскорблений. Кем он только
ее не называл — от глупой коровы до бездарной тупой стервы.
Не сказать, что они расстались друзьями.
И все же...
Он помнил и хорошие времена.
Когда Иден хотела, она могла быть самой нежной женщиной в мире. Она могла
сделать так, чтобы мужчина почувствовал себя королем, увидел весь мир
лежащим у своих ног. За три прожитых вместе года хорошее все же перевешивало
плохое. И секс был великолепен. Иден, с ее тоненькой фигуркой, длинными
шелковистыми волосами, мордашкой сердцевидной формы и загадочными глазами
цвета топаза.
Она была убийственно хороша собой. Ленни никогда не мог насытиться ее
экзотической красотой.
Как будто услышав его мысли, ее бледно-розовый
сандерберд
бесшумно
подкатил и остановился рядом. Она опустила боковое стекло и улыбнулась. Ее
глаза скрывали солнечные очки, как у Жаклин Онассис, волосы убраны под
шелковой косынкой.
— Привет, Ленни, — нараспев сказала она хрипловатым голосом, как у
актрисы Лаурен Бакалл. — Ты уже, наверное, меня не ждал?
Матт Трайнер не проявил себя истинным джентльменом. Он встретил Джесс на
автомобильной стоянке, как они и договаривались, отвез ее в ресторанчик с
полинезийской кухней, накачал до бесчувствия, а затем отвез ее в свою
квартиру и попытался овладеть ею.
Джесс не возражала.
Она и не знала, что происходит.
Едва переступив порог, Джесс рухнула на кушетку и заснула. Матт задрал ей
юбку, стащил с нее трусики и уже собрался войти в нее, когда в нем
заговорила совесть.
Что я делаю!
— спохватился он.
В панике он начал лихорадочно натягивать на нее трусы и оправлять юбку. Он
чувствовал себя последним подонком.
Постанывая от стыда, он осушил стакан виски и вознес молитву, чтобы она
никогда не узнала, что он едва не совершил такую мерзость. Затем Матт накрыл
ее ковром из шкуры леопарда и в волнении заходил взад и вперед по квартире.
Джесс пришла в себя в пять тридцать утра. Проснувшись, она громко
выругалась, потребовала ключи от его машины и выбежала в разгорающийся свет
утра, бросив на ходу:
— Я оставлю ключи под передним сиденьем.
Матт был сражен на месте. Он ожидал, даже предвкушал сцену, как в фильме с
участием Дорис Дэй и Рока Хадсона.
Дорис (в ужасе). О Господи! Что случилось? Скажи мне
сейчас же. Между нами... что-нибудь произошло?
Рок (с
мужественной знающей улыбкой). Что именно
произошло?
Дорис. Не мучь меня. Ты знаешь, что я имею в виду.
Рок (ласково). Конечно,нет. За кого ты меня
принимаешь?
Дорис (с
облегченuем u благодарностью.) За очень
хорошего человека.
Затемнение.
А теперь она ушла. И даже ни о чем не спросила. Или ей все равно?
Он прошел на свою сверкающую нержавеющей сталью кухню и насыпал в чашку
растворимого кофе. У него ныла спина — слишком много сегодня наклонялся. И
глаза резало. Слишком большое напряжение.
Она, наверное, теперь вообще с ним не станет разговаривать.
— Я знал, что ты придешь, — сказал Ленни, хотя ничего такого он не
знал. Он пересел из своей машины в ее
сандерберд
. На Иден было узкое
летнее платье и босоножки на высоком каблуке. Он протянул руку и снял с нее
очки. Сегодня она не воспользовалась косметикой, но все равно выглядела
прекрасно.
— Эй, — сказал он, прикоснувшись к ее волосам под косынкой. — Я рад
видеть тебя.
Она ответила ему долгим и пристальным взглядом.
Привет, Ленни. Ты — неожиданность, но приятная
.
Она знала его слабые струнки — всегда знала.
— Может, поедем на берег, — предложила она. — И ты расскажешь, что ты
здесь делаешь.
Иден, я приехал сюда, чтобы снова любить тебя. И черт с ней, с моей
карьерой
.
— Отличная мысль. Давай я поведу машину, — ответил он, стараясь
говорить небрежным тоном.
Она кивнула.
Ленни обошел вокруг машины, а она, не вылезая, пересела на место рядом с
водителем.
Мексиканка-проститутка вновь вышла из тени и торжествующе улыбнулась.
— Что, милашка, передумал? — крикнула она. — За двадцать баксов мы оба
окажемся в раю.
Ленни даже не посмотрел в ее сторону и уселся за руль. Иден подвинулась
поближе к нему.
— Я скучала по тебе, мужчина, — нежно проворковала она и положила руку
ему на бедро.
Он не мог скрыть своего возбуждения.
Они промчались по бульвару Сансет, за восемь минут оставили позади Брентвуд,
за двенадцать — Палисадс и еще через двадцать уже неслись по дороге вдоль
Тихого океана, присматривая местечко для остановки.
Иден болтала, не закрывая рта, рассказывала ему о своих ролях.
— Я постоянно работаю, — исповедовалась она. — Наверное, я оказалась
лучшей актрисой, чем ты думал.
Он не хотел касаться этой темы.
Они остановились на краю обрыва и пошли к океану.
Стояла великолепная ночь. Ярко светила луна, и океан простирался гладкий,
как зеркало. Они брели вдоль берега, держась за руки, как только недавно
влюбленные, обдаваемые брызгами прибоя. Потом, как старые любовники, они
упали на песок и с радостью нашли и узнали давно знакомые места на теле друг
у друга.
Она обвила свои длинные ноги вокруг его шеи и раскачивалась в такт его
движениям, как будто хотела, чтобы это длилось вечно.
Он дал ей то, что она хотела и что хотел он сам. Медленно. Быстро. Очень
быстро. Потом опять медленно, для контроля повторяя про себя чертов алфавит,
потому что он не хотел кончать, не хотел, чтобы все вдруг закончилось.
Если бы их любовь продолжалась и продолжалась!..
— Ты... всегда... был... лучше... всех... — прошептала она хриплым
голосом. — Боже... Ленин... мой... божественный... мужчина.
Он почувствовал ее спазмы и поддал еще жару, в то время как она стонала, не
пытаясь скрывать испытываемое наслаждение. Потом, когда все осталось позади,
он погладил ее шелковистые волосы и тихо сказал:
— Мы созданы друг для друга. Ты и сама это знаешь, правда?
Иден не отвечала. Только волны с шелестом набегали на берег.
Джесс вовсю гнала кошмарную машину Матта к отелю. Там она оставила ее на
стоянке, прыгнула в свой
камаро
и в рекордное время примчалась домой.
Еще подъезжая, она услышала плач Симона. В голове у нее стучали молотки.
Слишком много выпито, но зато, напившись, она немного отвлеклась от мыслей о
похоронах матери, а это хорошо. Дома творилось черт-те что. Вэйланд явно
опять поразвлекался. Грязные банки и бутылки, всепроникающий тяжелый смрад
марихуаны, обертки из
Макдональдса
. И в довершение — незнакомый мужчина,
спящий на полу.
— Проклятие! — выкрикнула она и лягнула спящее тело, которое застонало
и перевернулось на другой бок.
В спальне на кровати валялся одетый Вэйланд. В коляске разрывался Симон. От
него пахло мочой и кое-чем похуже. Она взяла его на руки и сменила грязные
пеленки. Вэйланд даже не шевельнулся. Джесс вдруг ощутила безумную
усталость. Она медленно отнесла Симона на кухню и приготовила ему еду. От
крика у нее заходил ум за разум. Она дала сыну бутылку и села, наслаждаясь
тишиной.
На этой неделе она выставит Вэйланда вон.
— А мне наплевать, что ты хочешь делать! — орал Джино.
— А мне наплевать, что ты думаешь! — орала Лаки.
Они кричали друг на друга уже целый час — бесконечно долгий час взаимных
оскорблений, обвинений и пререканий.
Гармония, установившаяся былоза последний год, исчезла без следа, и снова
вернулись противостояние и подозрительность предыдущих лет.
— Нечего мной командовать, — бушевала Лаки. — Я тебе не маленькая
девочка, чтобы слушаться папочку, какую бы чушь он ни нес. И я не работаю на
тебя.
Она остановилась, чтобы восстановить дыхание и бросить на него убийственный
взгляд. Он хотел, чтобы все шло, как ему угодно. Он хотел и жениться на
Сьюзан, и сохранить дочь под боком, сделать ее чем-то вроде запасного шефа,
который присмотрит за делами, пока он сам будет развлекаться в Беверли-
Хиллз.
Нет, дочь такой расклад не устраивает. Не выйдет. Ни хрена. Дочь сматывает
удочки.
— Мы партнеры, — холодно заявила она. — Половина
Маджириано
моя — и я
беру свою долю деньгами, чтобы вложить их в другие проекты. Так что мы либо
продаем отель, либо ты выкупаешь мою часть. Выбирай.
Джино вынужден был признать, что его ребенок не лыком шит. Как он ни злился,
одновременно он восхищался ею. С ней чертовски трудно, но она практична,
сообразительна и своего не упустит. Человек из породы победителей.
— Послушай, — сказал он, разводя руками. — Ты хочешь выйти из дела?
Пожалуйста. Я тебя силой держать не собираюсь. Я выкуплю твой пай. Но не
забывай — все, чем я владею, когда-нибудь станет твоим.
Он что, издевается? Если он женится на Сьюзан Мартино, все перейдет к ней.
— Значит, договорились, — сказала она спокойно, вдруг устав от споров.
— Да. И если ты настаиваешь, я это дело сразу же и запущу, — закончил
он сердито. — Не я — ты этого хочешь.
— Остается еще одно, — сказала она.
— Что такое?
— Дом в Ист-Хэмптоне, — выпалила она. — Я его хочу.
— Чего? — Он уставился на нее. Пара черных глаз твердо смотрела в
другие такие же черные глаза. — Но почему?
— Потому что я не хочу, чтобы ты привел туда чужую женщину. Это был
мамин дом тогда, когда мы жили одной семьей. У меня с тех пор не былодругого
настоящего дома, и я хочу сохранить его.
Он снова разозлился. Сперва она хочет продать отель, а теперь требует от
него еще и дом в Ист-Хэмптоне. Что она о себе думает?
— Ладно, ладно, он твой, — пробурчал он неохотно.
Лаки вела себя очень по-деловому, отлично сознавая, что у нее нет другого
способа защитить свои интересы, раз уж Джино женится на Сьюзан.
— Я поручу торговцу недвижимостью оценить дом и куплю его за счет моей
доли в отеле.
Он покачал головой, как бы не веря в происходящее.
— Лаки, — спросил он тихо, — ну почему мы ведем себя как супруги во
время развода? Еще немного, и мы начнем общаться только через адвокатов.
— Кстати, об адвокатах, — подхватила она. — Я надеюсь, ты догадаешься
заключить со Сьюзан финансовое соглашение?
— Ты совсем с ума сошла, — вскинулся Джино. — Да ты действительно
штучка. Ты совсем не знаешь Сьюзан, а уже подозреваешь ее в том, что она
оставит меня без денег.
— Я всего-навсего веду себя так, как ты меня учил. Она живет в
Калифорнии, а там существуют свои законы о совместной собственности.
— Господи Боже милосердный! — Он даже плюнул от возмущения.
Лаки тихо вышла из комнаты. Она дошла до предела его терпения.
Сьюзан Мартино, как сообщил Джино его финансист, которого он послал в Лос-
Анджелес, задолжала несколько сотен тысяч долларов.
Джино позвонил ей.
— Каким образом ты угодила в такую лужу? — спросил он.
— Ты хочешь сказать, каким образом Тини усадил меня в такую лужу? —
ответила она совершенно логично.
— Я со всем разберусь. — Он не имел никаких оснований для восторга, но
что нужно, то нужно.
— Я уже говорила тебе, что ты ничем мне не обязан, — напомнила она.
— Считай, что я сделал тебе свадебный подарок, — великодушно заявил он.
— Спасибо, — в ее голосе звучала благодарность, но довольно сдержанно.
Джино восхищало ее умение всегда оставаться на высоте любого положения.
Истинная леди и прекрасная артистка.
— Ты по мне уже скучаешь?
— Да. Но мне еще надо продумать всю свадьбу, так что я ужасно занята.
— А что там продумывать? Прыгай в самолет и обвенчаемся здесь. Всего и
делов. — Он замолчал, чтобы закурить сигарету, несмотря на то что после
сердеч
...Закладка в соц.сетях
