Жанр: Любовные романы
Американская звезда
...ресно. Я просто хочу вспомнить, где я ее видел.
Но Кью Джи затряс головой:
— Забудь об этом.
Ник взял бутылку шампанского, отнес ее и сообщил, что это подарок Кью Джи.
— По случаю дня рождения миссис Роуз и так далее, — сказал он,
улыбаясь.
Кармело заворчал.
— Спасибо, миленький, — ответила миссис Роуз. Показалось ему или
она действительно ему подмигнула?
Он опять бросил мимолетный взгляд на ее впечатляющую грудь и вдруг вспомнил.
Это была та женщина, машину которой он заправлял в Босвелле несколько лет
назад. Та самая, в свитере и с явной склонностью лечь. Ну разве возможно
забыть эти груди!
— А как поживает ваша сестра? — спросил он, наливая ей бокал
шампанского.
Она облизнула языком передние зубы и метнула нервный взгляд на Кармело.
— А? — спросила она, словно не понимая, о чем речь. Кармело весь
обратился в слух:
— А тебе что известно о ее сестре?
— Она ведь живет в Босвелле, верно? Я там тоже одно время жил.
По-видимому, все, что он сказал, не произвело на нее никакого впечатления.
Она вроде и не понимала, о чем это речь.
— Ну, я же два раза подливал вам бензинчик. Вы приезжали навестить вашу
сестру, помните?
Кармело подозрительно взглянул на нее:
— Ты знаешь этого парня?
— Нет, я определенно его не знаю, — сердито ответила она, и при
этом на пальцах у нее сверкнули три бриллиантовых кольца.
— А он определенно тебя помнит!
— Меня все помнят, — возразила она.
— Да ладно, послушайте, все это неважно, — быстро ввернул Ник,
почувствовав что-то неладное. — Я, наверное, ошибся, — добавил он
и подлил Кармело еще шампанского, прежде чем уйти.
Через пять минут, когда он был в кладовой, туда вошел Кармело и с размаху
ногой захлопнул дверь. Ник и слова не успел вымолвить, а Кармело вынул
револьвер и ткнул им Нику в живот.
Ноги у него стали ватными, он их совсем не ощущал.
— Иисусе! Что, черт возьми, вы делаете? — пробормотал он в панике,
и вся его жизнь в одно мгновение промелькнула перед его мысленным взором.
— Ты знаешь, что я делаю, — зарычал Кармело, ударив его
револьвером под ребро. — Вот ты что делал с моей женой?
Горло у Ника пересохло, и он едва мог выговорить:
— Я заправлял ее автомобиль, больше ничего.
— Заправлял автомобиль, а? Неужели? Ник обливался холодным потом.
— Это все. Я был тогда почти ребенком, клянусь вам. — Иисусе. Он сейчас просто обмочиться.
Кармело еще больше ткнул ему в живот:
— Поклянись погромче, паршивый панк. Становись на колени, черт тебя
забери.
— Но это правда, Бог видит, это правда!
— Поворачивайся к стенке и становись на колени, дерьмушник!
Может быть, Кармело и выстрелил бы, а может, нет. Нику об этом так и не
довелось узнать, потому что в этот самый момент Кью Джи открыл дверь и
быстро вошел.
— Все в порядке? — спросил он спокойно, словно ни в чем не бывало
и он ничего не подозревает, хотя все уже понял.
Кармело неохотно спрятал револьвер:
— Да, да, конечно. Мы с парнем просто поговорили.
И все окончилось благополучно. Кризис преодолен. Но теперь Ник убедился, что
настал решающий момент и он должен отсюда убираться.
Через два дня он вошел в кабинет Кью Джи.
— Я ухожу, — сказал он.
— Ты что?
— Вы меня слышали.
— Ну, конечно, я тебя слышал, но я ушам своим не верю.
— Я достаточно долго прожил в Чикаго. Кью Джи вспыхнул.
— Да, достаточно долго, чтобы выучить все, что я знаю. В этом, что ли,
дело? Теперь ты хочешь открыть свой ресторан? Надо было мне об этом раньше
догадаться. — Он встал и сердито зашагал по комнате. — Я тебя с
улицы взял, хорошо с тобой обращался, а ты мне вонзаешь нож прямо в сердце.
— Нет, все это не так, — сказал Ник. — Я планирую уехать в
Калифорнию.
Кью Джи потер свои потемневшие от никотина пальцы:
— Зачем?
— Попытать счастья.
— Я тебе уже предоставил шанс. Неужели этого мало?
— Мне всегда хотелось попасть на сцену, играть. И если я сейчас не
попробую, то уже никогда не смогу.
Кью Джи фыркнул, выражая таким образом свое отвращение:
— А, ерунда. Ты уже вошел в ресторанное дело, и у тебя оно получается,
это твое.
— Когда я обживусь там, я вам позвоню, сообщу, как и что поделываю.
— А на кой это мне? Для меня важно, чтобы ты здесь оставался. Ты мой
управляющий, ты обо всем заботишься. И как насчет благодарности мне?
— Но когда я нанимался на работу, я не говорил вам, что нанимаюсь
пожизненно, — объяснил Ник, надеясь, что Кью Джи его, наконец, поймет.
— Иисусе, — Кью Джи выкатил глаза. — Никому больше не поверю.
— Я останусь, пока вы не найдете мне замену. Но Кью Джи все кипятился:
— Мне больше никого не надо. Не беспокойся, неблагодарный ты потаскун.
Тащи отсюда свою задницу, увидишь, что я нисколько не пожалею.
Но Ник знал, что это не так.
— Как насчет того, чтобы я остался еще на две недели? — предложил
он.
— Делай как хочешь, — отрезал Кью Джи. Позднее его перехватила
Эрна.
— Говорят, ты собрался в Голливуд? — сказала она в восторге от
новости.
— Да, собираюсь дать деру.
Она с хитрой усмешкой толкнула его в бок:
— Хочешь, я с тобой поеду?
— Э... не думаю, что Лену это понравится. Она хихикнула.
— Да, ты, наверное, прав, — сказала она, поправляя все время
соскальзывающую бретельку от лифчика. — У меня однажды была возможность
туда уехать. Я могла бы стать знаменитой старлеткой, — и с
многозначительным видом подмигнула. — Конечно, за это я должна была
спать со старым толстым продюсером, поэтому я осталась здесь, вышла замуж за
Лена, и теперь посмотри-ка на меня.
— Но ведь ты счастлива, правда?
— Ну, я замужем за Леном, но особых причин для экстаза нет.
— Но он кажется славным парнем.
— Но он не Кью Джи.
Таким образом Эрна подтвердила его подозрения: она явно была неравнодушна к
брату.
Когда о его предполагаемом отъезде узнала Девилль, она впала в ярость: зачем
он ей об этом сам не сказал. Обычно она уходила из клуба раньше, чем он, но
именно в этот вечер она задержалась и села за столик одного из посетителей,
чего никогда не делала.
Ник понял, что грядут неприятности. Будь он поумнее, улепетнул бы, вообще
никому не сказав.
Когда время шло к закрытию, Девилль, бросив посетителя, ушла с Ником,
повиснув на его руке. Она была пьяна и зла — не слишком удачное сочетание.
— А я что-то знаю, Ники, — провякала она ему на ухо — ей хорошо
было известно, как ему не нравится, когда его называют
Ники
.
— Что? — сказал он, втискивая ее непослушное тело в такси.
— Что ты сукин сын, вот ты кто, — и закивала головой в
подтверждение своих слов. — Да, ты сукин сын.
— Ну, послушай, я собирался тебе обо всем сказать, — ответил
он, — но сначала мне надо было известить об этом Кью Джи. Это мой долг.
— Это твой долг, — передразнила она, — а мне ты ничего не
должен?
Он поднял брови:
— А ты полагаешь, что я твой должник?
— Ублюдок, — заорала она.
Шофер утомленно взглянул в заднее зеркало.
— Проклятый ублюдок, — сказала Девилль и откинулась назад,
попытавшись влепить ему затрещину. — Мы жили вместе, неужели это ничего
для тебя не значит?
Такси свернуло к обочине, и шофер повернулся к ним.
— Неприятностей мне не требуется, — сказал он. — Убирайтесь.
Оба.
— Да все в порядке, мужик, — ответил Ник, цепко схватив Девилль за
руку. — Неприятностей не будет. Поезжайте.
— Одна парочка недавно подралась у меня в машине и повредила ее, — угрюмо проворчал шофер.
— Я сказал, поезжайте, — повторил Ник. — Я позабочусь о вашем
добре.
Все еще бормоча что-то под нос, шофер поехал дальше. Девилль начала плакать.
Он еще мог вынести ее гнев, но слезы всегда его донимали.
— Эй, — сказал он, стараясь ее утешить, — ведь я только на
месяц или два уезжаю.
— Врешь! — воскликнула она, почти лежа на нем, отчего тушь с
ресниц стекала прямо на его один-единственный выходной пиджак.
— Ну, тогда я, может быть, вызову тебя.
— А вот теперь ты действительно врешь, — сказала она, рыдая.
При всем при том Девилль была не дура и знала, что все кончено.
Как только они добрались до дому, она стала упаковывать свои вещи в чемодан,
уже осушив слезы.
— Я думала, что ты другой, не такой, как все, — крикнула она
ему. — Но оказалось, нет. Ты такой же, как остальные, эгоистичный,
думаешь только о себе и дорожишь только своими драгоценными причиндалами.
Ей было к лицу сердиться, и так или иначе, но кончили они в постели. Девилль
очень старалась, она думала, что если она покажет ему все, на что способна,
то, может быть, он заберет ее с собой. И это было очень впечатляюще. В
четыре утра соседи уже не могли больше выносить стонов и вскрикиваний и
вызвали полицию. И все разрешилось истерическим смехом.
Утром они расстались. Девилль была трезва и сдержанна и умудрилась каким-то
образом вести себя с чувством собст-венного достоинства.
Расставшись, он иногда почти скучал по ней, но только почти.
— Ты мешок с дерьмом, вот кто ты, знаешь? Никакой преданности. —
Кью Джи завелся и уже не мог остановиться.
— Оставь парня в покое, — сказала Эрна, приходя Нику на помощь.
Кью Джи сердито взглянул на сестру:
— А я просил тебя вмешиваться? — Нет но...
— Я к нему относился, как к сыну, — перебил ее Кью Джи. —
Растил его, наставлял, ты же знаешь.
— Растил и наставлял для чего? — спросила отрывисто Эрна. —
Чтобы он всю жизнь торчал в ресторанном деле, как мы? Вольно надо!
И снова они говорили о нем так, словно его при этом не было.
Лен тоже встрял в разговор.
— Он вернется, — сказал он, мудро кивнув головой. — В
Калифорнии слишком жаркий климат.
Что не очень то убедило Кью Джи.
— Ты думаешь? — спросил он с сомнением.
Но в последний вечер его пребывания в Чикаго Кью Джи смягчился и закатил
большую прощальную вечеринку после того, как бар закрылся.
Ник тогда в первый раз засомневался в правильности принятого решения. Все
так дружески были настроены, так тепло к нему относились. Официанты,
стриптизерши, Эрна, Лен, даже Кью Джи. Ведь это в каком-то смысле слова была
теперь его семья.
Девилль выступала, и какое же это было шоу! Она так извивалась и так
скрипела зубами от страсти, что могла бы совратить даже священника. Но,
может быть, она хотела ему доказать, как много он теряет. Он это знал, но
ничего не мог с собой поделать.
Кью Джи похлопывал его по плечу.
— Знаешь, Ник, — сказал он, — если ты когда-нибудь вернешься,
то всегда для тебя найдется место. Оно будет тебя ждать. А этого я еще не
говорил никогда никому из тех, кто на меня работал. Так что считай, что тебе
оказывают честь.
— Да я так и считаю, — ответил Ник.
— И, между прочим, — продолжал Кью Джи, — когда ты доберешься
до Лос-Анджелеса, я хочу, чтобы ты повидался с моим прежним партнером.
— А кто это такой?
— Один парень, известный когда-то как Мэнни Грозный, но теперь он в
полной дружбе с законом. И зови его мистером Манфредом и не вздумай
упоминать о его прозвище, а то он взбесится.
— А чем он занимается?
— Прокатом автомобилей. Почтенный человек. Совсем как я.
Ник рассмеялся:
— Кто это вам сказал, что вы почтенный человек?
— Очень, конечно, забавно, — и Кью Джи разгладил воображаемую
складку на полосатых брюках, которые никак не подходили к ярко-красному
пиджаку и зеленому галстуку в горошек.
— А вы уверены, что с этим парнем все в порядке? — спросил Ник и
подумал, что Кью Джи сегодня похож на официанта в борделе.
— Зачем же я стану тебе врать?
— Да, конечно.
— Сходи с ним повидаться, Ник. Он может дать тебе работу. Надо будет
сказать только, что я прошу погасить его прежний должок. Так и скажешь, Кью
Джи просит вернуть, и он тебя сразу поймет.
— А может быть, вам сначала ему написать?
— Мы с ним не разговариваем.
— Так почему же он захочет?
— Верь мне, — сказал Кью Джи, что-то нацарапав на бумажке и
подавая ее Нику. — Вот номер его телефона. Делай, как я сказал, и
позвони ему сразу же, как приедешь.
— Спасибо, — сказал Ник и сунул бумажку в карман. Это, конечно,
лучше, чем приехать в Лос-Анджелес без ничего.
Эрна его обняла, обдав стойким, вязким ароматом своих духов.
— Не забывай нас, слышишь?
— Да разве я смогу тебя когда-нибудь забыть? — сказал он,
улыбнувшись.
Она застенчиво хихикнула:
— Ну, для этого не так уж много шансов.
Лен, как всегда, оказался стойким: они пожали друг другу руки.
— Ты вернешься, — сказал Лен со всезнающим видом.
— Может быть, когда-нибудь.
И вот теперь он действительно жалел, что отчаливает. Он же понятия не имел,
что такое Лос-Анджелес. Там у него ни друзей, ни работы, только Синдра, но
он даже не предупредил ее, что едет, вообразив, что сделает тем самым
большой сюрприз.
Утром Кью Джи отсутствовал.
— Он не любит прощаться, — объяснила Эрна, пока они с Леном везли
его в аэропорт. — Мы хотели тебя отправить Стильно, — сказала она,
многозначительно ему подмигнув.
Припарковаться они не могли, поэтому высадили его у подъездной дорожки. Он
схватил из багажника саквояж и стоял на тротуаре и махал им на прощание,
когда они отъезжали и своем старом
шевроле
, выкрашенном в два тона, с подре-
монтированным передним бампером.
Когда они уехали, он почувствовал себя совсем одиноким. I [о это
продолжалось всего мгновение.
Потом он подхватил саквояж, повернулся и целеустремленно направился в бюро
регистрации пассажиров.
36
Серая гончая
доставила Лорен в Нью-Йорк к полудню. Она помахала водителю
на прощание, подняла чемодан и так и стояла посреди толчеи на автобусной
станции.
К ней подошел какой-то человек, у которого словно не было шеи. От него несло
дешевым кремом
После бритья
, длинные сальные волосы свисали вдоль щек, в
углу рта с потрескавшимися губами торчала сигарета.
— Привет, красотка, ищешь где бы остановиться?
Но она была не какой-нибудь наивной деревенской дурочкой, только что
приехавшей в Нью-Йорк, и легкой добычей для любого проходимца.
— У меня есть место, благодарю вас, — ответила она, наградив его
ледяным взглядом.
— Да я просто спросил. К сожалению, больше ничего не могу сделать для
такой хорошенькой цыпочки.
Она поспешила прочь, и только для того, чтобы через несколько метров к ней
пристал темнокожий, в грязном белом костюме, который заскользил за ней.
— Хочешь быть манекенщицей? — Спросил он, кривя рот. Она шла
молча.
— Так ты не хочешь быть манекенщицей и зарабатывать много
зелененьких? — спросил он, поравнявшись с ней.
Она не ответила.
— А на меня не хочешь?
Она остановилась, взглянула на него в упор и очень громко сказала:
— Отстань, или я позову полицейского, понял?
За автобусной станцией она увидела остановку такси и велела отвезти ее в
отель
Барбизон для женщин
.
— Вы там по скольку раз в день этим занимаетесь? — спросил шофер,
нажав изо всех сил на акселератор. Сорвавшись с места, он пролетел всего в
нескольких дюймах от других такси.
— Достаточно, — ответила она, глядя в окошко на грязные тротуары,
толпы спешащих людей и рычащий транспорт.
Она была как во сне. Наконец-то она в Нью-Йорке, и свободна, и никому ничего
не должна, только самой себе.
Комнату в
Барбизоне
она заказала еще в Филадельфии. Там же она накупила
нью-йоркских газет и обвела кружком несколько предложений о работе, тогда же
договорившись по телефону о встречах.
Обосновавшись в номере и разложив вещи, она решила прогуляться на Пятой
авеню. О да, все было совершенно так, как в
Завтраке у Тиффани
. Та же
широкая улица, те же дорогие магазины. Вот она дошла до самого
Тиффани
и
стала рассматривать витрины, как туристка. Она подавила смешок — теперь
единственное, что ей не хватает, так это кота, и все будет в полном порядке!
На следующее утро она проснулась рано. Стояла осень, и погода была ветреная.
Она тщательно оделась — простое темно-синее платье, туфли на низком каблуке,
нитка жемчуга, оставшаяся от матери. Сверху надела плащ с поясом и
капюшоном. Густые каштановые волосы зачесала гладко назад и сверху закрепила
их обручем. Косметики самая малость. Чем проще, тем лучше, подумала она. Но
ничто не могло скрыть того, что в двадцать один год Лорен неподдельная
красавица с ее совершенным овалом лица, необыкновенным, каким-то черепаховым
цветом глаз и ослепительной улыбкой.
Прежде чем приступить к делу, она открыла счет в банке и положила на него
свои сбережения — четыре тысячи долларов. А затем отправилась на первое
назначенное деловое свидание.
Оно состоялось в юридической фирме, расположенной в импозантном здании из
стекла и хрома на Парк-авеню. Здесь ее расспрашивала привлекательная черная
женщина, которая задала несколько психологических вопросов и попросила
заполнить личный аналитический листок. После этого она должна была перейти в
другую комнату и представить образец своей машинописи.
Женщина в это время следила по часам.
— Отлично! — воскликнула она. — Где вас найти?
Ее следующее интервью состоялось в финансовой фирме на Лексингтон-авеню. Это
здание было не такое красивое, хотя и расположено поблизости от
Блумингдейла
, а она много слышала об этом
Блумингдейле
. Ее расспрашивал
младший партнер фирмы. Он держался дружественно, совсем не задавался.
Пробежав ее рекомендации, он дважды спросил, не может ли она приступить к
работе на следующей неделе, и она сказала, что уведомит его.
Третье интервью должно было состояться в модном салоне на Мэдисон-авеню,
который назывался
Сэммс
. Они дали объявление, что им требуется
делопроизводитель. Лорен не знала, что это такое, но работать в модном
салоне с манекенщицами, должно быть, интересно и весело, а ей очень не
помешало бы в жизни немного веселья.
Замотанная девица в пурпурном комбинезоне сказала, что она ошиблась и лучше
прийти на следующий день, потому что сегодня никого нет, с кем можно
поговорить о работе.
— Но я не могу откладывать до завтра, — сказала Лорен. — Мне
назначено прийти сегодня. У меня есть еще два предложения, и я должна
сделать выбор.
Девушка поглядела на нее, как на сумасшедшую.
— Тогда вообще не приходите, — сказала она, — берите что-
нибудь из того, что вам предложили.
— Но я хочу иметь большой выбор, — ответила Лорен. — Почему
никто не может принять меня сегодня?
— Потому что все они на больших съемках для
Флэш косметикс
. Этой причины для вас достаточно?
Она спустилась, нашла телефонную будку, справочник и нашла телефон
Флэш
косметикс
.
— Вы не можете сказать, где сейчас проходят съемки? — спросила
она. — Это Лорен из
Сэммс
.
— Сейчас, одну минутку, — ответил голос на другом конце провода.
Минуты через две ей сообщили: — В фотостудии на Шестьдесят четвертой улице.
И она пошла туда. Это заняло всего пятнадцать минут. В приемной она
сообщила, что у нее есть поручение от
Сэммс
, и девушка сказала, что она
может пройти.
Она прошла по узкому коридору, который привел в большую, ярко освещенную
студию, битком набитую людьми.
Первый, кого она увидела, был низенький, жизнерадостный человек, прыгающий
за камерой, а вокруг него стояли зрители. Перед камерой роскошно позировала
девушка потрясающей внешности. Лорен такую еще не встречала. Это была очень
высокая блондинка с массой кудрявых волос, огромными синими глазами, пухлым
ртом, затянутая в глубоко декольтированное, унизанное серебряными цехинами
мерцающее платье. Лорен узнала ее: это была Нейчур — сегодняшняя любимица
модных журналов.
— Ну, щелкай же, Антонио! — закричала Нейчур. Голос у нее был
пронзительный, как у торговки рыбой, и говорила она с простецким лондонским
акцентом, таким жестким, что можно было точить ножи. — У меня ляжки
замерзли.
— А ты напряги ноги, дорогая, может быть, согреешься, —
пробормотала худая рыжая женщина лет сорока, стоящая сбоку.
Лорен топталась на периферии. Нейчур сменила позу. Антонио стал снимать.
— Bellissima дорогая, bellissima(*Прекраснейшая (ит).)! Ты самая фантастическая женщина в мире!
Чем больше он ей льстил, тем больше это нравилось Нейчур. Она принимала
эффектные позы и красовалась вовсю, нисколько не стесняясь камеры; ее
блестящие от помады губы вздрагивали, синие глаза загадочно сияли.
Антонио отснял несколько метров пленки, прежде чем объявить перерыв.
Все зааплодировали. Нейчур откинула голову назад и рассмеялась, словно повредившийся в уме попугай.
— Мои чертовы ноги болят до смерти, — проорала она, падая на стул.
Косметичка и парикмахер ринулись вперед, чтобы исполнить ее малейшее
пожелание.
— Извините, — и Лорен подергала одного из ассистентов оператора за
рукав. — Вы не можете показать, кто здесь от
Сэммс
?
— А вон там, — и он ткнул пальцем в сторону рыжей.
Лорен нерешительно приблизилась. Женщина была увлечена процессом
прикуривания длинной тонкой сигареты.
— Э... извините, — сказала она. — Меня зовут Лорен Робертс.
На сегодня мне назначена встреча с кем-то из
Сэммс
, но девушка в офисе
сказала, что все здесь.
Женщина затянулась, уставилась на нее и сказала:
— Слишком низка, толста и нетерпелива.
Лорен нахмурилась. В ней было пять футов семь дюймов, и еще никто не называл
ее низкорослой, а что касается того, что она толста, — да никоим
образом! Эта женщина поистине смотрит на людей очень своеобразно.
— Прошу прощения? — спросила она, вспыхнув.
— Из тебя ничего не получится, дорогая. У тебя нет повадки.
— Чего из меня не получится?
— Манекенщицы. Разве ты не хочешь ею стать? Разве не все девушки желают
быть манекенщицами? Хотя, надо сказать, это trcs(*Очень (фран.))
оригинально, что ты последовала за мной в студию.
Но Лорен не собиралась сдаваться:
— Я никуда за вами не следовала. И еще никто за всю мою жизнь не
называл меня толстой.
— Для обычного человека вы совсем не толсты, но для будущей модели в вас чрезмерно много плоти.
— Мне была назначена встреча, — сказала Лорен. — Кто-то
собирался расспросить меня и решить, подхожу ли я для должности
делопроизводителя. Я пришла в вашу контору, и мне сказали, что со мной никто
не может увидеться, потому что никого нет.
— И поэтому вы решили прийти сюда?
Лорен не могла отвести глаза от кроваво-красных, с дюйм длиной, ногтей этой
женщины.
Мама бы сказала, когтей
.
— Да.
— Значит, ваша голова работает отлично. Вы печатать умеете?
— Я же посылала свою характеристику.
— Печатать умеете? — спросила нетерпеливо женщина.
Не заводись, Робертс, будь спокойна
.
— Да, я умею печатать.
— А отвечать на телефонные звонки? Она не могла удержаться от сарказма:
— О, у вас, как видно, очень ответственная работа. Женщина осталась
невозмутима:
— Не волнуйтесь, дорогая, она действительно ответственная. Я вас
испытаю. Будьте завтра в офисе в девять утра.
— Если я решу рабо
...Поділитися у соцмережах
