Жанр: Любовные романы
Американская звезда
...от, то я...
Ник подскочил, чем напугал его, тот упал и ударился о стену.
— Я могу и пятнадцать дать, — предложил человек,
облизываясь, — даже двадцать...
— Иди на... — рыкнул на него Ник и побежал по платформе к
лестнице. — Иди отсюда... извращенец.
— Нечего злиться...
Ник выбежал на улицу и вдохнул свежий воздух. Глубоко вдохнул.
Черт! Вот
что случается в большом городе, и надо быть начеку
.
Он взглянул на часы. Дело к восьми, на улицах полно народу. Теперь при свете
дня найти гостиницу было несложно. Он проскользнул мимо стойки
администратора и поднялся на этаж. Синдра и Джои спали. Хотелось бы, чтобы
они хоть немного побеспокоились о нем. Он дал Джои тумака.
— Что такое? — промычал Джои, открыв один глаз.
— Я вернулся, вот что такое! Джои с трудом сел.
— А где ты пропадал, парень?
— Работал. А вы где были? Джои уважительно спросил:
— Нашел работу?
— Не очень заманчивую. Мойщиком посуды. Но пока другое не подвернется,
и это сойдет.
— Мыть посуду, — сказала Синдра из-под одеяла, — не для этого
я сбежала из дому.
— Да, но ты и этим не занимаешься, правда? Это я мою, — ответил
Ник, — и только до тех пор, пока тут мы не обживемся.
— Ну, это не задержится, — сказал Джои, бодро спрыгивая на
пол. — Очень скоро мы наладим связи.
Но, к сожалению, как Ник узнал, повезло только ему. Ни Синдре, ни Джои найти
работу пока не удалось. И он втайне гордился собой. Он доказал, что может
прожить самостоятельно, и уже это было большое достижение. Наверное, ему
давно надо было сбежать от отца.
Позже, когда он опять явился на работу, он уже чувствовал, что вроде
освоился. Даже рыскающая в мусорном ящике крыса казалась старой знакомой.
Лен в своем засаленном фартуке дружески махнул ему рукой. А кругом было
полно сигаретного пепла.
Мойщик посуды Ник Анджело. Но это только начало.
И это лучше, чем ничто.
Синдре было только семнадцать, но она знала, что значит этот мужской
взгляд, — на нее так смотрели почти все мужики, только увидев.
И этот был не исключение. Маленький, тощенький пота-скунчик с небольшой
лысиной, в очках и с нервным тиком.
— Сколько лет? — спросил он, ковыряя в носу.
Да он просто интервьюировал ее! А она нанималась на место служащей в кино,
чье занятие — провожать зрителей на их места. Сколько лет для этого нужно
иметь? И она бойко ответила:
— Двадцать.
— Имеешь рекомендации?
— Нет.
Он прекратил раскопки и взглянул на нее через толстые стекла очков:
— Значит, рекомендаций нет? Вот пристал. Надо ему улыбнуться.
— Но это было бы моей первой работой, — сказала она вежливо.
Человек уставился на ее грудь:
— Я бы нанял тебя, но администрация потребует рекомендации.
— Но где же мне их взять, если я только-только начинаю работать? —
резонно заметила она и пожалела, что надела не очень толстый свитер.
Человек поправил очки:
— Тогда рисковать не могу.
Это была уже пятая беседа за день и, может быть, пятидесятая за неделю. Ник
просто явился с улицы и сразу же получил работу. А она? Нет, это
несправедливо.
Интересно, а если она напишет на консервную фабрику в Босвелл, они дадут
рекомендацию?
Тем, кого это может заинтересовать: Синдра Анджело насиживала задницу в
течение нескольких месяцев, занимаясь изготовлением прекрасных грушевых
компотов, и никогда не путала банки. Она стояла на конвейере по десять часов
в день, и мы платили ей самую низкую зарплату. Да, вот еще: каждый мужчина
на фабрике пытался ее уложить
. Нет, не надо. А кроме того, она ушла, не
подав заявления. И Галлахер, начальник ее смены, наверное, до сих пор писает
кипятком от злости.
Она вышла из кинотеатра и опять стала бродить по улицам. Было жарко, ноги
горели. Она присела на скамейку у автобусной остановки и попыталась
сообразить, что делать дальше.
Используй свою внешность, — подсказывал внутренний голос. — Пусть
твоя внешность поработает на тебя
.
И тут она вспомнила то, что произошло два дня назад.
В объявлении было написано:
Нужны девушки, умеющие танцевать
. Она
поднялась на какой-то городской чердак и присоединилась к шеренге девушек,
человек в двадцать, которых снимал на видео человек без рубашки. Кончив, он
сказал:
— О'кей. Теперь нагая натура. Тот, кто не хочет раздеваться, уходите.
Синдра и еще три девушки поспешно пустились в бегство. Остальные стали
сбрасывать с себя одежду.
А что бы случилось, если бы она осталась?
Она вздрогнула, не желая ничего об этом знать. Нет, она не будет маршировать
голая, это не ее стиль. А у нее таки был собственный стиль. Что бы ни
случилось, что бы ни произошло с ней в будущем, она всегда должна верить в
себя и уважать себя, иначе она конченый человек.
— У меня есть двое друзей, и им нужна работа, — сказал Ник.
Сегодня Кью Джи был в серебристо-сиреневом вельветовом сюртуке, довольно
сильно потертом на локтях. Но при этом у него был такой вид, что куда там
Кэри Гранту.
— Да что ты думаешь о моем заведении? Это тебе что, благотворительное
общество? — ответил Кью Джи, корча гримасу Лену, словно желая сказать:
Кто этот болван? И почему он здесь околачивается?
Лен делал из кроличьей ляжки цыплячью котлету
Сюрприз
.
— Нам разговоры здесь не нужны. Нечего сорить на кухне. Этот парнишка
рта не закрывает. Он думает, наверное, что он артист.
Артист? Кью Джи сделал вид, что удивляется:
— Только меня можно уговорить нанять дерьмового мойщика посуды, который думает, что он артист.
Как обычно, они говорили все это при нем, словно его здесь не было. Да
ладно, он к этому уже привык. Достаточно поработать на Кью Джи две недели, и
можно привыкнуть ко всему на свете. Место это — просто дыра, но оказалось,
что эта дыра пользуется популярностью. Вскоре он узнал, что Кью Джи —
раскаявшийся домушник, который столько лет провел по тюрьмам, что года два
назад решил покончить с преступной жизнью и открыть ресторан-бар вместе с
зятем Леном, который раньше работал официантом в одном из самых модных
чикагских ресторанов. Эрна приходилась сестрой Кью Джи и объявила себя
главной стриптизершей. Всякий раз, когда ее не было на кухне, Кью Джи
жаловался:
— Ты, Лен, должен ее уволить. Когда она начинает раздеваться, половина
моих посетителей сразу же встают и уходят.
— Вот ты и скажи, — отвечал Лен, — если скажу я, она спать со
мной не будет.
Клиентура Кью Джи представляла все многоцветье чикагского криминального
мира. У этих людей всегда было мало времени, но у всех были деньги, и Кью
Джи строго наблюдал за тем, чтобы каждый остался доволен, несмотря на Эрну и
ее танец с семью шалями.
Кью Джи был добрым хозяином, который напускал на себя строгость, чтобы к
нему поменьше приставали, но, несмотря на все его колкости и брань, он легко
поддавался на просьбы.
Посему Ник опять повторил:
— У меня есть пара друзей, и им нужна работа.
— А я что, контора по найму безработных? — спросил Кью Джи,
всплеснув руками. — Я должен платить жалованье каждую неделю девятерым,
даже десятерым, если считать уборщика в сортире, который ничего не моет и не
убирает. Нет, я не контора по найму, — и для пущего эффекта повысил
голос: — Я не какое-нибудь дерьмовское убежище для всяких дерьмовских
подростков с Востока.
— С Запада, — поправил его Ник. Кью Джи злобненько взглянул на
него:
— Теперь, парень, я не могу к себе на кухню зайти, потому что ты рта не
закрываешь. За что мне такое наказание?
Лен протянул руку за сигаретой, тлеющей наверху стойки, затянулся, и толстый
слой пепла упал на отбиваемое мясо кролика. Но ни Кью Джи, ни сам Лен не
обратили никакого внимания.
— Можно мне их привести сюда? — спросил Ник, ловко ставя один на
другой чистые стаканы, чтобы отнести в бар.
— Нет, — сказал Кью Джи.
— Нет, — сказал Лен.
— Да они вам понравятся, — ответил Ник.
Через два дня он приехал в шесть вечера с Синдрой, а за ними маячил Джои.
Кью Джи лишь взглянул на Синдру, закатил глаза и сказал:
— Слишком хорошенькая. Проститутки ее возненавидят. А кроме того,
стриптизерка не должна быть лучше посетительниц, им тоже не понравится.
— Но я не стриптизерша, — сказала Синдра, яростно взглянув на
него.
Кью Джи покосился на нее:
— А кто ты, куколка? Нейрохирург с большими сиськами?
— Певица!
— Что? Кто?
— Вы слышали.
Кью Джи поправил воротничок полосатой рубашки и ослабил узел на шелковом
галстуке. Девушка была просто красавица, немножко, правда, темновата на его
вкус и опасно молода, но в ней чувствовался класс. Может быть, посетители и
клюнут на нее, если Эрна приоденет ее в узкое красное платье с глубоким
вырезом. Да, может быть, именно он, Кью Джи, окажется добрым волшебником,
дав ей шанс показать себя.
— Наверное, я с ума сошел, — и он покачал головой. — Ну,
ладно. Беру на один вечер. Десять долларов. Если не понравишься, больше не
приходи.
— А как со мной? — спросил Джои.
— Ну и оставь это при себе, сынок. На сегодня я выполнил свою норму
добрых дел.
И Джои знал, что лучше замолчать.
Певческий дебют Синдры был неудачен. Одетая Эрной в узкое открытое и тесное
платье, которое ей совсем не нравилось, со взбитыми волосами и
размалеванная, стоя перед шумной толпой, она промяукала свою интерпретацию
Утешения
Ареты Франклин. Это была ошибка. До сих пор Синдра пела только
наедине с собой, и хотя у нее был приятный, хрипловатый голос, она понятия
не имела, как им пользоваться.
Через несколько минут посетители зашевелились:
— Давай, миленькая, проваливай, — заорал кто-то, и другие хором
его поддержали.
Стоя в глубине зала, Кью Джи жевал зубочистку и хмурился. Ведь он решил
было, что сделал открытие, и, как всегда, ошибся. Девушка просто-напросто
надула его, наговорив, что может то, на что она не способна.
— Ты что, спишь с ней, что ли? — спросил Пит-Лягушка, один из
постоянных посетителей. Под его крошечными глазами висели огромные мешки.
— Да нет, просто решил дать ей шанс попробовать себя, — ответил
Кью Джи, приглаживая вельветовый сюртук, чтобы он ровно сидел.
— Ну, так ты должен с ней спать, — сказал Пит-Лягушка, высасывая
из стакана питье.
— Слишком молода, — кратко ответил Кью Джи и ушел.
Синдра кончила петь под жиденькие аплодисменты и еще несколько грубых
выкриков
проваливай
и убежала со сцены.
— Я ухожу, — сказала она удивленному Кью Джи.
— Говоришь, что уходишь? — медленно протянул он. — Не ты,
черт возьми, уходишь, а это я тебя увольняю, куколка.
Она вспыхнула:
— Вы не можете уволить того, кто сам уходит.
— И не заплачу тебе ни цента, — сказал, покраснев, Кью Джи.
— О, нет, конечно, заплатите, вы заплатите! — сказала она в
ярости. — Я выступила. И вы мне должны. Я не виновата, что ваши
посетители просто банда слепых обезьян.
Кью Джи никогда прежде не приходилось иметь дело с такой девушкой, как
Синдра. Она была молода и с характером, и он не мог не восхищаться ею.
Просто срам, что у нее нет никакого таланта.
Его первая жена была такая же точь-в-точь —
знойная Сара
, как все ее
звали. Она сбежала с электротехником, пока он загорал в тюрьме. Его вторая
жена выбрала водопроводчика. Он жил одиноко уже восемь лет и не собирался
больше рисковать.
Кью Джи заплатил Синдре ее десять монет. Но она вроде бы не ощутила особой
благодарности.
— Не надо мне бы делать этого, — сообщил он Синдре, подавая
деньги.
— Но вы сделали, — сказала она и ушла в ночь.
Кью Джи не очень понравилось такое отношение. Немножко любезности ей не
помешало бы.
— Больше ко мне своих приятелей не приводи, — предупредил он Ника.
— Вам бы следовало дать ей возможность попрактиковаться, — ответил
Ник.
Кью Джи поглядел на Лена и сказал, качая головой:
— Что, к дьяволу, у нас здесь происходит? Я нанял наглого мойщика и
шлюху, которая совсем не умеет петь и которая дала прикурить. Неужели я
заслужил такое обращение?
— Такова жизнь, — сказал Лен, обмакнув палец в банку со сметаной.
— Дерьмо она — такая жизнь, — ответил Кью Джи. — Просто
дерьмо!
— Послушайте, — начал было Ник.
— Еще одно слово, и уволю, — сказал сварливо Кью Джи. На кухню
вошла сияющая Эрна:
— Какой успех, а? Настоящий хит!
— Я тебя очень уважаю, — ответил Кью Джи сестре, — но хотел
бы, чтобы этот хит как следует вдарил тебе по заднице.
Когда Ник кончил работать и пришел в гостиницу, первое, что он увидел, как
Синдра и Джои с чемоданами стоят у входа. Было два часа ночи.
— Что случилось? — спросил он, заранее опасаясь ответа.
— Нас выбросили, — сказал Джои, постукивая нога о ногу, так как
ночной воздух был довольно свеж.
— Как же так получилось?
— Потому что мы им задолжали.
— Но я же дал тебе денег, чтобы ты уплатил. Джои смиренно взглянул на
него:
— Я, знаешь, потерял их в уличной драке.
— Мерзавец, — пробормотала Синдра.
— Да все равно, здесь слишком дорого, — сказал поспешно
Джои, — завтра снимем однокомнатную квартиру, это выйдет дешевле.
Ник рассердился. Из них троих работал только он, и вот Джои взял его, с
таким трудом заработанные, деньги и проиграл в уличную рулетку, рассчитанную
на приезжих дураков. Наверное, пора им троим разбежаться.
— Я замерзла, — сказала Синдра жалобно, словно маленькая
девочка. — И где мы теперь будем спать?
Она была его сестра, и ее он бросить не мог.
— Ладно, — сказал он, — мы найдем тебе в парке самую
удобную скамеечку, застелим газетами, и ты уснешь, как младенец.
Она ответила со вновь обретенной и такой привычной язвительностью:
— Да, я только этого и жду. Джои щелкнул пальцами:
— А чего ты хочешь? Ночлежки при отеле
Риц Карлтон
? Она посмотрела на
него так, словно он был мерзкий, противный червяк.
— Да, — сказала она, — и когда-нибудь я именно там и
остановлюсь.
— Ну, конечно, — согласился Ник, — но сегодня на очереди
парк, так что давайте займем места.
Они подхватили вещички и пошли.
Они брели к парку, и вдруг он стал думать о Лорен и как ему ее не хватает.
Наверное, она уже прочла его письмо, и, может быть, если пойти на почту и
написать опять на адрес Луизы, она ответит.
Но сначала надо найти жилье. Джои прав. Гостиница, даже самая дешевая, им не
по средствам. Они должны были съехать уже несколько недель назад.
Когда они завернули за угол, подул резкий холодный ветер. Джои остановился у
мусорного ящика взять пачку старых газет, торчащих из него, и спугнул
голодную тощую кошку. Она побежала по улице, громко мяукая. Двое пьяных
бродяг прошли мимо. Парочка оборванцев копошилась на пороге, деловито осыпая
друг друга бранью.
Дрожа, Синдра прижалась к Нику.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Не волнуйся, — сказал он, стараясь ее подбодрить. — Все
будет хорошо.
Она прижалась теснее:
— Ты обещаешь?
— Эй, послушай, ребенок. Пока ты со мной, я никогда тебя не оставлю.
О'кей?
— Да, Ник.
Голос его звучал так уверенно, но вокруг лежал холодный, враждебный мир, и
иногда ему тоже становилось страшно.
32
Все произошло одновременно: Лорен ткнула ножом в При-мо, а затем все слилось
в один ужасающий хаос и рев. Завы-
вание ветра сопровождалось громовыми раскатами — это на них налетел ураган.
Он сдул трейлер, как пылинку, взметнув его вверх и пронеся в своих
чудовищных объятиях несколько сотен ярдов, словно бумажный шарик.
Лорен почти ничего не помнила. Ее вынесло ураганным порывом из двери и
швырнуло наземь, и от удара она потеряла сознание. Когда она очнулась,
ураган уже умчался вперед, оставив за собой дорогу смерти на разрушительном
пути к центру города.
Лежа, она застонала, охваченная всеподавляющим чувством отчаяния, стараясь
припомнить, что произошло.
Примо... он схватил ее... рвал на ней одежду... нож
.
Господи! Нож! Неужели она его убила?
В панике она с трудом поднялась и заставила себя все еще раз как следует
вспомнить. Но помнила только чудовищный ураган, настигший их, и как ее
словно выхватила из трейлера чья-то огромная рука, когда трейлер подняло
вверх и понесло вдаль.
Так она спаслась. Зачем? Почему?
Она оглядела место, где раньше был трейлерный парк. Теперь это пустыня, все
исчезло, все разрушено. Даже деревья вырвало с корнем.
Всю жизнь, уроженка Среднего Запада, она слышала об ураганах, но никогда еще
ей не приходилось пережить это стихийное бедствие. Оно произошло в
действительности, и она сама могла убедиться в его разрушительной силе.
Она видела в отдалении серый столб, извивающийся, словно гигантская змея,
все уничтожающая на своем пути.
Дождь перестал, воздух стоял совершенно неподвижно, кругом была мертвая
тишина.
Она попыталась сдвинуться с места, но ноги подгибались от слабости, еле-еле
выдерживая ее вес. Где-то заунывно завыла собака.
Надо идти домой. Они так обо мне беспокоятся
.
И она сделала попытку идти. Опять в город. Опять домой, который, она
надеялась, сохранился.
Ураган пронесся по Главной улице, прокладывая смертельную тропу с
неописуемой яростью и уничтожая все на своем пути. Он всасывал в чудовищную
смертоносную воронку все: деревья, людей, животных, автомобили. Он не
выбирал.
Набирая силу по мере движения, на Главной улице он достиг пика мощи и мчался
со скоростью двухсот пятидесяти миль в час. Зеркальные окна аптеки втянуло
внутрь, и они разбились на тысячи огромных осколков, с огромной силой
врезавшихся в пол.
Луиза крепко ухватилась за Дэйва и горячо молилась.
Он вытащил ее на улицу, потому что потолок затрещал и рухнул. Он попытался
ее защитить, насколько это было в его силах, и швырнул на землю и лег на
нее, прикрыв собой, и оба дрожали от страха. Но тут в ногу вонзился огромный
кусок стекла и срезал ее, как ножом, пониже колена.
Луиза отчаянно закричала, вся залитая кровью Дэйва.
Ураган неистовствовал. Он разнес в щепки магазин хозяйственных товаров
братьев Блэкли, где на втором этаже Фил Робертс и Элоиза сидели, прижавшись
друг к другу. Они так и не поняли, что поразило их. Последние слова Элоизы
были:
Я никогда этого не хотела. Господи! Прости мои прегрешения.
Пожалуйста, прости!
И затем наступило небытие.
Автомобиль, в котором сидела Джейн Робертс, втянуло в огромную воронку и
несло в воздухе целую милю. Она умерла от шока.
Автомобиль с ее телом нашли через сутки. Чудесным образом на машине не
осталось даже царапины, она была в совершенном порядке.
Босвеллская школа второй ступени приняла прямой удар. Все учащиеся ринулись
в гимнастический зал, и в это время ураган слизнул крышу и все засыпало
осколками стекла и глыбами цемента. Обвал задел газовую трубу, и начался
большой пожар.
Мег ухитрилась ухватиться за Стока, который повис на шведской стенке в
единственной уцелевшей части зала. Мег держалась изо всех сил, старалась не
слышать его истерических воплей и собраться с духом.
Мак исчез — его тоже утянуло в чудовищную воронку.
— Помогите, — рыдал истерически Сток, — кто-нибудь помогите
мне!
— Я с тобой! — крикнула, стараясь успокоить его, Мег. — Не
волнуйся, я о тебе позабочусь. Я тут.
Арета Мэй смотрела, как у нее на глазах фабрика буквально исчезла из виду.
Арета Мэй стояла посреди хаоса и разрушения, совершенно целая и невредимая,
и продолжала молиться.
Смертоносная жатва урагана, пронесшегося над Босвел-лом, насчитывала
четырнадцать погибших. Больше ста пятидесяти человек было ранено. Больше
шестидесяти зданий было повреждено или уничтожено, и город объявили зоной
бедствия.
Однако в общей истории не нашлось места для Босвелла. Убийственный ураган
проложил дорогу смерти по всему Среднему Западу, и Босвелл на этом пути
оказался не стоящей внимания пылинкой.
Когда весть об урагане всецело заняла телеэкраны и газетные заголовки, о
Босвелле едва упомянули.
Чикаго, 1979 год
Ник лежал в постели на спине и следил, как по его крошечной однокомнатной
квартире рыщет обнаженная рыжеволосая девица. Ее звали Девилль, и рыжий цвет
у нее был самый натуральный, от природы.
Ему нравилось, когда она вот так расхаживала. Это гораздо лучше, чем
наблюдать, как она извивается на сцене, в то время как десятки желающих ее
стариков глазеют на ее существенные прелести.
Ей было двадцать шесть, она старше его на четыре года, но всего лишь на
четыре, и никто из них не придавал этому значения.
У Девилль была копна волос, бледно-синие глаза, пухлый рот, сладострастная
грудь и незамутненное сознание. Она жила с ним уже шесть месяцев.
— Тебе что-нибудь дать, милок? — спросила она, расхаживая по
комнате и играя всеми линиями округлого тела.
— Ага, — сказал он. Ник по-прежнему лежал, закинув руку за
голову. — Подай себя.
Девилль не возражала. Она никогда не возражала и не
спорила. Иногда ему даже хотелось этого. Он знал, что есть на свете женщины
с легким характером, но она была уже просто смешна. Она подошла к постели и
остановилась. Он протянул руку и дотронулся до одной из прекрасных округлых
— без всякой силиконовой накачки — грудей. Девилль была сама естественность.
Единственное, что в ней было ненастоящее, так это имя. Поглаживая выпуклый
сосок пальцами, он недвусмысленно сделал ей предложение, которое она и не
собиралась отвергать.
Она была довольна. Ее последний любовник был на двадцать лет старше и
ворчун, а Ник был просто объедение.
— О-о! — воскликнула она, стаскивая с него простыню и округляя
глаза. — Ну и... бедра у тебя.
— А это, чтобы покрепче тебя обнимать! — Он уронил ее на себя, и
они громко рассмеялись, в то время как она стреножила его длинными белыми
ногами. Девилль любила быть сверху, а он не возражал. В такой роли она была
особенно сильна.
Они начали рьяно заниматься любовью. Девилль очень любила вскрикивать, и
соседи то и дело жаловались на беспокойство.
Но вот и финиш. Он выкатился из кровати и пошел в крошечную тесную ванную.
— Хочешь, я сделаю блинчики? — крикнула Девилль.
— Нет, мне есть не хочется, — быстро ответил он, потому что
единственное, чего Деввилль не умела, так это готовить.
Тут Ник увидел паука, ползущего по краю ванны. Он осторожно поднял его за
лапку и положил на подоконник и смотрел, как тот уползает в безопасное место
через вентиляционный люк.
— Ну, тогда я сделаю кофе, — пропела она.
А с этим она вполне может справиться. Он встал в проржавевшую ванну и
включил душ: полились жидкие, как всегда, струйки тепловатой воды.
Он чувствовал похмелье. Вчера пришлось задержаться, было много хлопот, и он
попал домой только в три утра.
Ну кто бы мог подумать, что заведение Кью Джи станет известным местом? И что
сам он станет менеджером?
Да, история на тему
Как мне повезло
. От мойщика посуды до менеджера. И
всего за пять лет. Да!
— Чем сегодня займемся? — спросила Девилль, просовывая голову в
ванную.
— Чем хочешь.
— Может быть, сходим в киношку, там новый фильм с Полом Ньюменом.
Да, Пол Ньюмен. Это значит, что сегодня он опять ее уложит
.
— Конечно, — сказал он небрежно.
Когда он выбрался из ванной, она была уже одета. По воскресеньям она любила
выглядеть, как все. На ней были джинсы, свитер, и она заплела в косы длинные
рыжие волосы. И выглядела сегодня так, что никому бы в голову не пришло, что
она регулярно извивается на сцене в самом сладострастном шоу.
— Ой, забыла сказать, тебе вчера пришло письмо, — вспомнила она,
подавая конверт.
Он посмот
...Поділитися у соцмережах
