Жанр: Любовные романы
Куда заводит страсть
...такой красивой розы. Нежные, бледные лепестки чуть
желтели ближе к сердцевине, а глянцевитый стебель и листья были темно-зеленого цвета.
Роза источала нежный, слегка пьянящий аромат-Какой прекрасный цветок!
- Роза "Гордость Дижона", - услышали они чей-то голос и, обернувшись, увидели
внушительную фигуру месье Альвина, который занимался подрезкой цветущего плюща.
У него была такая же приятная улыбка и сияющие глаза довольного жизнью человека,
как и у мадам Альвин.
Месье Альвин числился главным управляющим замка д'Анжу в отсутствие владельцев,
но основной его заботой и радостью был сад.
- У нас здесь целые заросли роз, желтых, красных. Но "Гордость Дижона" нуждается в
особом уходе. Эти цветы кажутся на первый взгляд сильными и крепкими, но посмотрите на
их лепестки, какие они хрупкие! Их непременно нужно укрывать от сильного ветра и
утренней прохлады.
- Да, я понимаю, - сказала Мирель с озорной улыбкой. - Решительно все розы месье де
Беркли нуждаются в защите!
- Мирель, - укоризненно посмотрела на нее Розали. - Ты маленькая болтушка!
И хотя это было сказано по-английски, Розали почувствовала, что Мирель все поняла.
Дни проходили за днями, недели за неделями, но, к сожалению, у Мирель было все
меньше поводов поддразнивать Розали. Рэнд почти не бывал в замке, целыми днями
пропадая где-то по неотложным делам. За все эти долгие годы накопилась масса проблем с
ремонтом помещений и служб, неоплаченные счета, обязательства и прочее, постепенно
выросшее в огромную груду, которую чета Альвин не в состоянии была разрешить сама.
Казалось, Рэнд с головой ушел в дела, но Розали замечала какую-то тень недовольства
на его лице.
Иногда он входил к ней разгоряченный после долгой прогулки верхом, с влажными от
пота волосами, но лицо его почти сразу становилось задумчивым. Избегая встречаться с ней
взглядом, он быстро начинал что-нибудь рассказывать, при этом натянуто улыбаясь.
Его отношение к Розали все меньше и меньше походило на внимание любовника,
напоминая скорее заботу брата.
Казалось, он старался стереть все следы былой их близости. Они все реже оказывались
наедине, за исключением нескольких минут по утрам, когда он заходил к ней справиться о
здоровье.
Каждый вечер Розали, Мирель, Рэнд и чета Альвин собирались вместе за ужином. Там
велись беседы на общие темы, а после десерта обитатели замка расходились по своим
комнатам, и Розали не могла остаться с Рэндом, поговорить о своем.
К ее удивлению, Рэнда, казалось, устраивало такое положение, и он, похоже, совсем не
стремился к возобновлению их прежних отношений. Сначала это повергало ее в смущение,
потом - в отчаяние, и наконец отчаяние переродилось в безразличие, когда она поняла, что
Рэнд окончательно отдалился от нее.
Однако, несмотря на разочарования, здоровье Розали быстро шло на поправку. В самый
короткий срок она вновь расцвела, обретя прежние силы.
Своим быстрым выздоровлением Розали в немалой степени была обязана вкусной
пище, которую готовила мадам Альвин. Никогда прежде не ела Розали так много и сытно.
Все было свежим и хорошо приготовленным, с приправой из овощей, трав и специй из
собственного огорода, располагавшегося недалеко от замка.
Копченая ветчина с пряностями и анисом, индейка, фаршированная малиной, жареный
палтус и запеченное мясо всех сортов. Каждый обед начинался с отменного супа potag cа (а
Monglas с трюфелями и грибами, или а 1а crесу со сладкой оранжевой морковью, или
тыквенного супа, который Розали любила больше всего, так как его подавали в половинке
настоящей тыквы, из которой была удалена мякоть.
Далее следовали entremets, обычно подававшиеся между основными блюдами. Как
правило, это было что-нибудь пикантное, вроде жаренных на углях трюфелей, ананасового
крема или маленького суфле.
Десерты были самыми разнообразными и очень обильными. Орлеанский пудинг,
слоеный пирог с нежным молочным кремом и толчеными орехами, оладьи с абрикосами,
марципановые пирожки, искусно вылепленные в виде сердечек, и изумительные слоеные
пирожные с кремом и фруктами.
Розали заметила, что и Мирель пошли на пользу вкусная еда и отдых. Та уже не
напоминала пугливого ребенка и превратилась в крепкую здоровую девушку. Она носилась
по замку с поразительной живостью, казалось, вовсе не касаясь земли.
Они вместе гуляли по окрестностям замка д'Анжу, без умолку болтая обо всем,
никогда, однако, не затрагивая серьезных тем. Так, они не говорили о Рэнде и о желании
Розали возобновить прежний его интерес к ней.
Но однажды утром Розали первая заговорила о Рэнде.
Она сидела перед зеркалом, и Мирель занималась ее прической.
- Мирель, ничего у меня не получается, - вздохнув, сказала Розали. - Бесполезно
пытаться привлечь к себе его внимание. Ты можешь даже не стараться делать мне прическу.
Лучше одеть меня в дерюгу. Все равно. Чувства, которые он питал ко мне в Париже, не
вернешь. Рэнд говорит и смотрит на меня теперь совершенно по-другому.
Он добр и преисполнен братских чувств, но мне хочется просто плакать от отчаяния.
- О мадемуазель, - сказала Мирель, улыбаясь и кладя на стол лакированный гребень. -
Мне всего шестнадцать лет, а вам - двадцать, но, как ни странно, я чувствую себя гораздо
старше вас. Вы не видите того, что совершенно ясно и мне, и всем, кто видит вас.
- И что же тебе ясно?
- Правду, наверное, говорят, что любовь делает людей слепыми. Если это так, то,
надеюсь, я никогда не влюблюсь. От любви люди глупеют. - Она помолчала. - Конечно,
месье любит вас! Неужели вы не замечали, каким странным взглядом он смотрит на вас,
когда думает, что вы не видите его?
Розали сидела, опустив голову.
- Что же мне делать? - спросила она. Голос ее дрожал. - Я ловлю каждое его слово,
улыбаюсь ему, а он лишь старается все время вежливо отделаться от меня... Он должен
догадываться, что я чувствую!
- Мадемуазель, я не знаю, что произошло между вами.
Я почти не знаю вас, а его и подавно, но я могу твердо сказать, что он ждет.
- Ждет? Чего? - беспомощно спросила Розали.
- Чтобы вы поняли сами, что вам нужно от него и чего он ждет от вас. Он только тогда
подойдет к вам, когда вы поймете это. Все очень просто.
В комнате воцарилась тишина. Розали медленно подняла глаза на Мирель, Заметив в ее
глазах сомнение, Мирель покачала головой.
- Ах, я, кажется, сказала слишком много!
- Вовсе нет! - возразила Розали. - Мне так нужно разобраться во всем этом! Если бы
кто-нибудь помог мне!
Я не верю, что Рэнд все еще любит меня, как когда-то в Париже.
- Я видела его в Париже, - ответила Мирель. - Когда он думал, что вы уже не
проснетесь. Он был.., словно... foil. Я не знаю, как сказать по-английски.
- Рои? - нахмурившись, переспросила Розали. Ей не приходилось раньше слышать это
слово.
- М-Му.. - Закусив губы, Мирель пыталась найти подходящее объяснение. - Ну, fou -
это значит все плохо в голове и в сердце, когда что-то не в порядке с процессом мышления...
- Все ясно, помешательство. Когда человек не в себе. - Она удивленно подняла
брови. - И что, Рэнд был...
- Да, абсолютно.
- Ну вот, а я fou сейчас, и тоже абсолютно. Ведь сердцем я знаю, чего хочу от него, а
умом придумываю тысячу причин, почему это может быть дурно. С той самой минуты, как я
встретила его, мои мысли и чувства в разладе, я то бросаюсь в его объятия, то гоню его
прочь от себя.
- И после этого вы удивляетесь, почему он холоден с вами? - тихо спросила Мирель.
- Ты думаешь, что он избегает меня из чувства самозащиты?
- Да, скорее всего.
- Так как же я...
- Я не вправе давать вам советы, - сказала Мирель, неожиданно вставая и поправляя
платье.
Розали со стоном уронила голову на крепко сжатые руки.
- Все это очень запутано и вместе с тем до смешного просто. Сердце мое хочет
получить его навеки, но разум говорит, что я не смогу удержать его надолго, а значит, лучше
нам совсем не знать друг друга. Разве это не единственно правильное решение?
- Да, - ответила Мирель, и лицо ее внезапно приняло странно печальное выражение.
Наверное, это было слишком сложное чувство для такого юного создания, как она.
Глаза Мирель потемнели от воспоминаний о своей короткой, но нелегкой жизни -
воспоминаний, которыми она никогда ни с кем не делилась.
- Да, вы правы, мадемуазель. Счастье мимолетно и хрупко и всегда достается
маленькими кусочками. Собирай его, кто успеет. Бессмысленно презирать эти осколки и
мгновения, которыми владеешь, только за то, что где-то есть большое и недоступное тебе
счастье.
- Прости, - прошептала Розали. - Ты, должно быть, считаешь меня эгоисткой.
- Нет. - Мирель тряхнула головой, опять возвращаясь к своему обычному настроению,
и снова взяла в руки гребень. - Сегодня утром на кухне я слышала, что Джереми оседлал
одну из лошадей по приказу месье де Беркли.
Он собирается навестить месье Лефевра, сборщика налогов, и вернуться к полудню.
Если хотите, можете его увидеть.
- Налоговый инспектор? Я думала, Рэнд давно уплатил налоги, еще когда приезжал
сюда один.
- Месье Лефевр, говорят, злой и жадный человек.
После того как месье де Беркли продал земли д'Анжу арендаторам, которые
обрабатывали их, месье Лефевр поднял пошлину. Но крестьяне не могут платить больше.
- Почему Лефевр сделал это? - нахмурившись, спросила Розали. - Рэнд говорил мне,
что земельная пошлина уже тогда была слишком высока и крестьяне платили больше, чем
богатые землевладельцы. Нельзя же обирать их до нитки!
- Крестьяне не имеют права голоса. Отсюда далеко до Парижа, и местные богачи
делают все, что захотят. Деревни - их вотчины. Вчера вечером к месье де Беркли пришли
крестьяне с просьбой защитить их от месье Лефевра, поскольку месье де Беркли - один из
самых богатых и влиятельных людей здесь. Они помнят его и благодарны ему за доброту -
он продал им земли по самой низкой цене.
- Я ничего не знала...
- Да, это держалось в секрете. Но мне известно решительно все, что происходит в
округе, потому что мадам Альвин очень разговорчивая женщина. А то, что не удается узнать
от нее, рассказывают Нинетт и Элизар.
- Рэнд не говорил об этом, - сказала Розали, глядя в зеркало. - Но он, вероятно, хочет
обратить мое внимание на другие проблемы, которые я так долго старалась не замечать.
Почувствовав внезапный прилив решимости, она сказала:
- Мирель, после того как ты закончишь, я хотела бы побыть одна. Я должна написать
письмо. Не знаю, сколько времени мне понадобится.
Вопросов было много, и все - один сложнее другого.
Мирель ушла к себе, а Розали все еще сидела, не двигаясь, перед зеркалом. Она
находилась в довольно странном положении. Как писать письмо матери и спрашивать,
действительно ли она ее родная мать?
Рассердится ли Эмилия на ее вопросы или обидится?
И что она скажет на то, что Розали живет под покровительством мужчины? "Мама.., не
подумай, что я нарушаю правила приличия, которым ты учила меня", - думала Розали, всем
сердцем желая оказаться рядом с Эмилией, поговорить с глазу на глаз, а не писать этих
высокопарных посланий. "Но, мама, ты никогда не говорила мне, как поступать, когда что-то
кажется тебе важнее всего на свете. Я не обманываю себя любовью и страстью.., я просто
начинаю понимать, что нет счастья в рутинном покое. Я не должна упустить случай,.."
'Когда письмо было закончено, она аккуратно свернула и запечатала его, положив в
маленькую, расшитую бисером сумочку, висевшую на поясе ее зеленого платья, Внезапно
она заметила, что кожа ее приняла необычный оттенок - часы, проведенные в саду, не
прошли даром.
- Боже милосердный, - воскликнула она, внимательно глядя на свое лицо, руки и
грудь, - Я стану такой же смуглой, как Рэнд, если и впредь буду так же неосторожна!
Легкий загар оставил свой след и на ее щеках, добавив к румянцу яркую свежую
краску. Она вздохнула.
- Дочь Браммеля, - пробормотала она. - Если это так, то я, должно быть, унаследовала
все пороки и ни одной добродетели!
Она потрогала место, где когда-то висела бархатная лента с печально известным
медальоном.
Странная дрожь охватила ее при мысли, что отец, которого она так часто мысленно
упрекала за несвоевременную смерть, может быть, сидит сейчас в Кале.
Джордж Браммель - Джордж Беллью...
Если они были одним и тем же лицом, то как могла Эмилия скрыть от нее правду?
- Мама, - сказала Розали, нащупав край письма, лежавшего в сумочке. - Как
получилось, что ты - бывшая гувернантка моей настоящей матери?
Вздрогнув, она вынула письмо и встала, чтобы позвать Мирель.
Следуя за Мирель, Розали прошла в конюшню, где ей до сих пор еще не доводилось
бывать, Здесь приятно пахло сеном, лошадьми и кожей, и Розали с любопытством огляделась
вокруг. Недавно Рэнд купил несколько новых лошадей, но все равно конюшня была почти
пуста.
Джереми, рыжеволосый юноша лет восемнадцати, сидел на небольшой скамейке и
вырезал имена новых лошадей на табличках. При виде двух женщин, приближающихся к
нему, он испуганно встал и сорвал с себя шляпу.
- Мадам Беркли, - пробормотал он, склоняя голову в почтительном поклоне. Затем,
сверкнув глазами в сторону ее спутницы, с очевидной фамильярностью добавил:
- ..и Мирель.
- Здравствуй, - сказала Розали, вопросительно глядя на него и улыбаясь.
Было ясно, что существует какая-то связь между парнем и Мирель, так как девушка
подчеркнуто игнорировала Джереми и, вздернув свой маленький носик, смотрела в сторону.
- Вот лошади, которых месье де Беркли купил недавно, - сказала она. - Красивые,
правда? Это - Шепот, а это - Коноплянка. А вот места для Алмаза и еще одного большого
черного коня, на котором месье де Беркли поехал к месье Лефевру.
- Лефевр.
- присоединился к разговору Джереми, грубо сплюнув на пол при упоминании этого
имени. - Вся деревня ненавидит его. Я не верю, что месье де Беркли сможет договориться с
ним, ведь он такой...
- У месье де Беркли большой опыт в подобных делах, и он умеет разговаривать с
упрямыми чиновниками, - сказала Розали, поглаживая лошадь.
- С уважительными - да, но не со злым господином, который выжимает все до
последнего сантима из жителей деревни!
- Месье де Беркли владеет огромной корабельной компанией и знает, как найти общий
язык даже с самыми несговорчивыми торговыми агентами, которые ненавидят английские
товары, - ответила Розали. - Я не думаю, что разговор с месье Лефевром может вызвать
какие-либо сложности.
- Надеюсь, что вы правы, - с сомнением заметил Джереми.
Мирель нетерпеливо топнула ножкой.
- Конечно, мадемуазель лучше знает, глупый спорщик! Любой, кто хоть однажды
бывал где-либо, кроме этой вашей деревни, знает, что иметь дело с торговыми агентами в
тысячу раз сложнее, чем с каким-то там сборщиком налогов!
Розали невольно улыбнулась такому неожиданному натиску Мирель и, поскольку
Джереми выглядел порядком обиженным, постаралась сменить тему. Взглянув на старую
гнедую кобылу, она спросила:
- Как ее зовут?
- Ревинант, - ответил Джереми.
Розали засмеялась.
- По-английски это значит "Привидение"...
Вдруг Мирель, привлеченная каким-то шорохом в углу, бросилась туда с
восторженным криком:
- Мадемуазель, идите сюда, смотрите!
На подстилке из сена сидели четыре котенка и смотрели на посетителей яркими
круглыми глазами.
- Ой, какая прелесть! - воскликнула Розали. Не раздумывая, она наклонилась и
осторожно подняла одного из них, поглаживая пальцами крошечное тельце, и услышала
тихое, едва различимое мяуканье.
Она вдруг подумала, что ведет себя недостойно. Ни одна леди не стала бы сидеть на
корточках и умиляться такому "открытию". Однако котенок был такой мягкий, доверчивый
и пугливый, что она опять погладила его и прижала к себе.
Он начал карабкаться, устраиваясь поудобнее, и неожиданно царапнул ее тонкой
когтистой лапкой. Розали выпрямилась и уже хотела выпустить его, но услышала
приближающийся стук копыт.
В открытую дверь было видно, как Рэнд, осадив вороного, соскочил с него. Ноздри
коня дрожали от напряжения, бока вздымались, и он все еще бил копытом от неожиданно
резкой остановки на всем скаку.
- Приведи его в порядок, Джереми, - бросил на ходу Рэнд, отдавая поводья конюху.
Розали зачарованно смотрела на него. Она уже видела Рэнда в дорогих вечерних
костюмах, холодного, спокойного и бесконечно привлекательного, но никогда еще он не был
так хорош, как сейчас.
Рукава его простой белой рубахи были закатаны по локоть, обнажая сильные руки.
Брюки для верховой езды плотно обтягивали узкие мускулистые бедра.
Когда Рэнд повернулся, Розали с восхищением окинула взглядом его высокую
широкоплечую фигуру, подмечая малейшие изменения, произошедшие в нем с тех пор, как
они поселились в замке.
Он заметно посвежел и набрал прежний вес, потерянный во время болезни Розали,
снова приобрел неуязвимый и мужественный вид, который она находила таким
привлекательным.
Загар на его лице стал темнее, а волосы, напротив, чуть посветлели, приобретя еще
более яркий золотистый оттенок. Подойдя к колодцу, располагавшемуся близ конюшни,
Рэнд наклонился к стоявшему тут же ведру воды, намереваясь умыться холодной водой.
Да, немногие мужчины выглядели так уверенно и мужественно, как он, и надо быть
просто слепой и глухой, чтобы не влюбиться в него без памяти.
Умывшись, Рэнд вошел в конюшню и удивленно остановился, увидев Розали.
- Я хотела поговорить с тобой, - начала она, но тут же смущенно замолчала, когда
Рэнд, нахмурившись, подошел к ней.
- У тебя царапина здесь. - Он коснулся атласной кожи ее плеча.
- Какие пустяки, - ответила Розали, отступая в сторону, чтобы избежать его
прикосновения. Но Рэнд положил руку на ее талию и, наклонившись, переспросил:
- Что ты сказала?
Дыхание Рэнда было холодным и влажным, а близость его так ошеломляла, что Розали
замерла и только молча смотрела на него.
- Это так, пустяк, - повторила наконец она.
И тут из угла послышался легкий шорох.
- Мирель, - позвал Рэнд, и Розали в смущении отпрянула, вспомнив, что они здесь не
одни. - Я вижу, вы нашли новый объект для забот, - сказал Рэнд, со смехом глядя на нее.
Мирель, собрав котят в фартук, вежливо поклонилась ему.
- Добрый день, месье. Как прошла ваша встреча с месье Лефевром?
- Очень хорошо. Он, когда захочет, оказывается, может быть весьма благоразумным!
Глаза Мирель сияли от радости.
- У него такая репутация, месье! Вам, наверное, было нелегко убедить его.
- А я совсем не удивлена, - заметила Розали. - Мало приятного противоречить месье де
Беркли.
Рэнд улыбнулся.
- Ты хотела о чем-то поговорить со мной? - спросил он.
- Да, - ответила Розали и, вынув письмо, протянула его Рэнду. - Возьми это. Можешь
ли ты отправить его поскорее?
Рэнд молча прочитал адрес и задумчиво взглянул на Розали.
- Я хотела бы быть откровенной с тобой, и это письмо - первый шаг к этому, - сказала
она, робко улыбаясь.
Она хотела добавить еще что-то, но присутствие Мирель сдерживало ее.
- Мирель, - сказал Рэнд, продолжая смотреть на Розали. - Почему бы тебе не найти
мать этих прелестных котят?
Он помолчал и добавил:
- Вот что, пойди и скажи Джереми, что мне сейчас срочно понадобится лошадь.
- Слушаюсь. - Девушка вышла, весело сверкнув глазами.
Рэнд улыбнулся.
- Не надо было отсылать ее, - тихо проговорила Розали, почувствовав вдруг странную
неловкость от того, что они остались одни. - Я уже сказала тебе все, что хотела.
- А я думал, - произнес Рэнд, внимательно глядя на Розали, - что ты будешь рада
остаться со мной наедине.
Он наклонился и приник к ее губам, а Розали, обняв его, приподнялась на цыпочки.
Она любила Рэнда и не могла отказаться от него.
- Милая моя Рози, - прошептал он и тихо засмеялся. - Боже, ты такая маленькая...
Легким движением он приподнял Розали и поставил на скамейку. Теперь глаза их были
на одном уровне.
Розали покачнулась.
- Я падаю, - прошептала она, Он улыбнулся и обнял ее.
- Крепче держись за меня, Рози.
Розали продолжала молча стоять, прильнув к нему, а Рэнд снова и снова целовал ее.
Она ощущала его соленую от пота кожу, трогала влажные волосы и отчетливо слышала
биение его сердца рядом со своим.
Однако осознав, что кто-нибудь может войти и застать их здесь, Розали в испуге
отпрянула.
- Рэнд, - прошептала она, - что, если кто-нибудь войдет сейчас и увидит, что ты
целуешься со своей "маленькой кузиной из Англии"?
- В этом нет ничего необычного, если двоюродные брат и сестра влюбляются друг в
друга. Только чуть-чуть скандально, может быть.
- Если бы я действительно была твоей кузиной, - задыхаясь от волнения, сказала
Розали, - ты бы больше уважал меня и не позволил себе того, что позволяешь сейчас.
Стараясь освободиться от его объятий, Розали качнулась и почувствовала, как скамейка
уходит у нее из-под ног.
- Рэнд, я сломаю себе шею. Рэнд...
И она замолчала, как только его рот легко коснулся ее губ в тихом поцелуе, который
порой бывает более возбуждающим, чем даже самый неистовый.
- Что, если кто-нибудь увидит нас? - беспомощно бормотала она, закрывая глаза.
Рэнд прошептал:
- Я сходил с ума, глядя на тебя все эти последние недели.
Он нежно коснулся губами царапины на ее плече.
- Такая чистая, легкая, нарядная...
Рука его скользнула по ее бедру.
- Рэнд, - вспыхнула Розали, оглядываясь вокруг. - Что, если кто-нибудь.., что, если...
Он прижался губами к ее груди, и Розали чуть откинулась назад, чувствуя, что тело ее
почти невесомо в его сильных и опытных руках.
- Рози, ты так нужна мне, - пробормотал он.
Розали покраснела.
- Я не знала... Я думала - ты не хочешь меня больше, - сказала наконец она.
- Я не хочу тебя? - мягко повторил он, целуя ее в шею. - Глупышка... Я же сказал тебе,
что ты моя. Да, я хочу тебя. Я хочу чувствовать твои объятия и чтобы ты смотрела на меня
этим особым взглядом, которым ты не смотришь больше ни на кого. Я хочу, чтобы ты
нуждалась во мне, в моей помощи, утешении, ласке, в удовольствии, которое я могу тебе
дать.
- Я нуждаюсь в тебе, Рэнд, - прошептала она. - Не уходи.
Он крепче обнял ее и проговорил своим низким бархатным голосом:
- Я не уйду, любимая моя... Я знаю, чего ты хочешь.
Внезапно с улицы донесся пронзительный женский крик.
- Мирель, - выдохнула Розали, мгновенно очнувшись от наваждения любовной
ласки. - Что-то случилось!
Поняв, что произошло нечто из ряда вон выходящее, Рэнд с тревогой посмотрел на
Розали.
- Стой здесь, - приказал он и в два прыжка выскочил из конюшни.
Глава 11
Любовь зовет меня,
Хотя душа моя мрачна.
Она темна от горя и греха,
Но быстроглазая любовь
Уже бежит навстречу мне
И тихо спрашивает,
Что надо мне.
Джордж Херберт
Мирель застыла посреди двора, прижав руки к груди и тяжело дыша. Перед ней стоял
высокий, стройный молодой мужчина лет двадцати пяти, в сильно истрепанной одежде, с
полотняным мешком, перекинутым через плечо.
Мирель с испугом смотрела на приближающегося Рэнда.
- Простите, месье, ничего страшного не случилось...
Это Гильом, мой брат. Он испугал меня своим неожиданным появлением, вот и все... Я
просто глупая.
Рэнд недоверчиво посмотрел на девушку. Было ясно, что она что-то скрывает. В глазах
Мирель стояли слезы, и весь ее вид говорил о крайнем расстройстве.
Незнакомец между тем улыбнулся как ни в чем не бывало и протянул Рэнду руку.
- Рад встретиться с вами, месье де Беркли. Я вижу, моя сестра совсем не изменилась,
все такая же дурочка, каждого шороха боится.
- Что вы здесь делаете? - холодно, но достаточно вежливо спросил Рэнд, не замечая
протянутой ему руки.
- Пришел посмотреть на Мирель. Я вернулся в отель и нашел там записку. Я хотел
убедиться, что с ней все в порядке. Такой лакомый кусочек, как она, всегда, знаете. желанная
добыча для разных проходимцев.
- И, понимая это, вы все-таки оставляете ее одну, исчезая на месяцы? - иронически
произнес Рэнд, глядя на него в упор.
- Мне, извините, нужно работать, чтобы съесть кусок хлеба, - слегка пожав плечами,
ответил Гильом.
Он хотел было добавить что-то еще, но глаза его остановились вдруг на Розали, тихо
стоящей за спиной Рэнда.
Она ослушалась Рэнда и вышла посмотреть, что произошло. Розали была
необыкновенно красива в этот момент. Голубые глаза широко распахнуты, розовые мягкие
губы припухли от поцелуев, несколько локонов выбились из прически и щекотали ее
атласную шею.
- Мадемуазель, - торопливо проговорила Мирель. - Это мой брат Гильом.
- Здравствуйте. - Розали с интересом посмотрела на незнакомца.
Выражение испуга на побледневшем лице Мирель странным образом не вязалось со
взглядом ее потемневших глаз, совсем не похожим на взгляд любящей сестры.
Между тем Гильом улыбнулся Розали очаровательной улыбкой, глаза его сияли.
Гильом Жермен был очень красивым молодым человеком и, по всей видимости, прекрасно
знал об этом.
Лицо его было чрезвычайно приятным: красиво очерченный рот, легкие вразлет брови,
темные, как у Мирель, глаза и смоляные волосы. Высокий, стройный, он был поистине
очарователен.
Однако Розали смотрела на него достаточно спокойно, его красота не возбуждала в ней
тех чувств, которые она испытывала, глядя на Рэнда.
Движимая женским любопытством, она попыталась мысленно сравнить обоих, но тут
же поняла нелепость подобной затеи. Никто не мог сравниться физической силой с Рэндом,
ему не было равных. Рэнд был прекрасен, Розали восхищало его крепкое сложение,
золотистые волосы, смуглая кожа и карие глаза, в которых могли светиться восторг и печаль
одновременно. Целой жизни, казалось, не хватит, чтобы разгадать его.
Только с Рэндом вальс становился подлинной магией, только Рэнд мог заставить ее
сгорать от страсти, сначала наказав ее, а потом дразня, балуя и во всем ей потакая. И значит,
Рэнд всегда будет первым, с кем бы Розали ни сравнивала его.
Она встретилась с ним взглядом и поняла, что он угадал ее мысли. Ревность на
мгновение вспыхнула в нем, но он взял себя в руки.
- Признаюсь, я ожидал не такого приема, - сказал Гильом, обращаясь к Розали. - Я
думал...
- Это что, в ваших правилах вторгаться незваным в чужие владения? - резко спросил
Рэнд. - Если так, то не ждите восторженно
...Закладка в соц.сетях
