Жанр: Любовные романы
Куда заводит страсть
...д в комнате Рэнда и наблюдала за его приготовлениями к
бритью. Волей-неволей за все это время она привыкла к некоторой интимности их
совместной жизни и по привычке пробиралась по утрам на его территорию. Он не возражал
против такого вторжения.
Розали втайне призналась себе, что ей нравится смотреть на Рэнда, одетого в
роскошный темно-красный шелковый халат. Она видела сильные мышцы его ног,
золотистый загар на шее и темные волоски на груди. Рэнд, без сомнения, был превосходным
образцом привлекательного мужчины. И хотя в нем не было вялой элегантности
большинства светских красавцев, он был высок и крепок и поддерживал отличную форму
благодаря занятиям спортом и верховой езде.
Его сильное мускулистое тело не нуждалось в таких ухищрениях, как корсеты или
накладные плечи. В его красоте не было ничего искусственного, наподобие завитых локонов,
которые носили многие щеголи того времени.
- Рэнд, - спросила вдруг Розали, когда он смывал с лица остатки пены.
- Да?
- Что будет, если партия товара окажется хорошей?
- Тогда, вероятно, корабельная компания Беркли выиграет контракт у Ост-Индии на
перевозку шелка, и это даст нам неплохую долю на рынке сбыта. Что еще? Мы поедем
домой. Я получу одобрение графа за выполненную работу, что будет служить
доказательством моей способности управлять делами семьи. Таким образом, состояние
перейдет ко мне, и я унаследую его целиком.
- А если нет?
- Если нет, то снова придется разбираться в этой груде, грозить пальцем, применять
метод кнута и пряника, зарабатывать головную боль и потерю аппетита. В этом случае мы
останемся во Франции до тех пор, пока я все не улажу.
Розали страстно желала, чтобы дела его затянулись и, таким образом, она получила бы
отсрочку еще на пару недель, хотя ради Рэнда она была готова на любую жертву. Нет, пусть
у него все будет хорошо и груз окажется без изъяна.
Закончив бритье, Рэнд подошел к умывальнику и вдруг увидел в зеркале Розали, тихо
подбежавшую к нему сзади.
Он обернулся.
Босиком, без туфелек, она не доставала ему даже до плеча. Подойдя совсем близко, она
кончиком пальца стерла маленькую полоску мыльной пены у него на подбородке.
- Ты не заметил это, - просто сказала она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. -
Я желаю вам удачи, месье Беркли. Надеюсь, вы не позволите американцам одержать над
вами верх.
- Мои проблемы связаны отнюдь не с американцами, - Рэнд улыбнулся своей самой
обаятельной улыбкой, - а с маленькой англичанкой, которая входит в комнату к
джентльмену в то время, когда он бреется.
- Вот еще, - дерзко усмехнулась Розали, направляясь к двери.
Рэнд с улыбкой смотрел ей вслед.
Обычная утренняя суматоха уже началась в порту, но Рэнд был спокоен и немного
рассеян.
- Все хорошо, - приветствовал его капитан Джаспер.
Пока таможенники проверяли хлопок и другие товары, Рэнд, засунув руки в карманы,
не спеша прохаживался и наблюдал за работой. Вилли Джаспер руководил разгрузкой "Леди
Кэт".
Почувствовав на себе взгляд Рэнда, он обернулся и направился к нему походкой
бывалого моряка, - Если у вас есть время, я хотел бы поговорить с вами, сэр, - проговорил
капитан. Его серые глаза были того же оттенка, что и седая шевелюра.
Рэнд с любопытством посмотрел на него, но Джаспер колебался.
- Это, конечно, не мое дело, - начал он, - но вы отличный предприниматель и честный
человек.., и я надеюсь, что и в дальнейшем мы с вами могли бы сотрудничать Вы не
производите впечатления...
- Джаспер, - прервал его Рэнд, сверкнув белозубой улыбкой, - говорите прямо, в чем
дело?
Капитан, решительно кивнув, вынул из внутреннего кармана сюртука сложенный
вчетверо лист из последнего номера "Тайме" - самой популярной лондонской газеты.
Издание это было очень известно в Европе и сравнимо лишь, может быть, с английской
"Мессенджер", выходившей в Париже.
Рэнд рассеянно пробежал взглядом строки коротких сообщений и вдруг в колонке под
заголовком "Франция" в глаза ему бросилось следующее:
"Потрясающая новость была получена нами на днях о Джордже Браммеле, эсквайре,
временно проживающем в Кале. По последним сообщениям, во Франции находится мисс
Беллью, которая, как утверждают, является незаконнорожденной дочерью бывшего
резидента Лондона. Интерес к возможному существованию этой предполагаемой
наследницы знаменитого человека не поддается описанию..."
Рэнд почувствовал мгновенный гнев, но под испытующим взглядом Джаспера
постарался придать лицу безразличное выражение.
- Интересно, какое все это имеет ко мне отношение?
- Здесь не сказано, - осторожно начал Джаспер. - Но ходят многочисленные слухи, что
вы находитесь в связи с этой женщиной. Говорят, причина вашего пребывания во Франции
не носит делового характера, а состоит в том, что она является вашей.., вашей...
Не было необходимости заканчивать фразу.
Рэнд знал, что Джаспер вхож в достаточно влиятельные круги и, стало быть, его
информация надежна. А если это так, то имя Розали теперь, вероятно, будет обсуждаться на
каждом балу, в каждом доме, на каждом перекрестке Лондона.
- Браммель, - пробормотал Рэнд. - Если я доберусь до тебя, то непременно постараюсь
заткнуть тебе глотку. - Он выругался.
- Значит, вы не отрицаете этого? - спросил Джаспер.
Рэнд поморщился от отвращения.
- Какое это имеет значение? Эти чертовы сплетни, отрицай их или нет, все равно
расползаются в разные стороны, словно тараканы.
- Верно. - Капитан хотел было добавить что-то еще, но, заметив, что пеньковый канат,
на котором опускали ящики с фарфором, перетерся, быстро сказал:
- Извините, мне нужно отойти на минуту.
Рэнд мрачно задумался. Будь он проклят, если отпустит Розали, не убедившись, какой
прием ожидает ее в Лондоне. Мысль о том, что ей, может быть, предстоит испытать, привела
его в негодование.
Дочь Браммеля. Для искушенной и жадной до сенсаций публики Лондона она будет
настоящей находкой, чудом, событием, бесценной добычей.
Она станет знаменитостью в самых распущенных и безнравственных кругах так
называемой элиты, будет демонстрировать всем изнанку своей жизни. А для этих монстров
растление невинной души является не только игрой, но и тонким, изощренным искусством.
Они будут с вожделением взирать на нее, искушать, издеваться, стараться соблазнить и
отобрать у него, порочить и рвать тонкие, неуловимые нити их зарождающихся отношений.
Все будут ухаживать за ней, волочиться, пытаться заполучить в любовницы из-за ее красоты
и столь знаменитого родителя.
Рэнд ужасался при мысли, что Розали могут отнять у него столь низменные люди, но не
представлял, каким образом можно предотвратить надвигающийся кошмар. Ясно было
только одно; он никому не позволит прикоснуться к ней.
Прежде невнятная, но теперь вполне отчетливая мысль пришла ему в голову: а что если
он даст ей свое имя? Тогда она окажется под надежной защитой влиятельной семьи Беркли.
А если рассерженные кредиторы Браммеля осмелятся предъявить какие-нибудь претензии, у
Рэнда будут законные основания самому разобраться с ними.
Брак. Эта мысль никогда прежде не приходила ему в голову. Идея быть связанным
брачными узами всегда казалась ему невыносимой, но это совсем не касалось Розали.
Он знал о ней гораздо больше, чем о любой из предполагаемых невест, - пустых,
жеманных красоток.
Розали была юна и прекрасна, до встречи с ним она не знала мужчин, и это было
вполне доказано, а став ее мужем, Рэнд сможет входить в ее спальню когда захочет.
С другой стороны, Рэнд размышлял о том, как она будет чувствовать себя, став леди
Беркли. Он знал, что является одним из самых завидных женихов благодаря своему титулу и
богатству. И конечно, Розали будет довольна тем образом жизни, который он предложит ей.
Но станет ли она счастливой с ним? Их отношения начались самым скандальным образом, и
теперь он не смеет требовать прощения, а может только пытаться загладить свою вину.
Что она о нем думает? Было очевидно, что теперь Розали испытывала к нему
некоторую нежность, и этого было вполне достаточно для женитьбы. Он не сомневался, что
сможет сделать ее счастливой, особенно во время будущих бесконечных часов, которые они
проведут в его спальне.
Не важно, что Розали еще не знала чувственной страсти, она была женщиной,
созданной для долгой и пылкой любви, и Рэнд не сомневался, что сможет разбудить ее в ней.
Едва заслышав звук ключа, поворачивающегося в замке, Розали вскочила и подбежала
к двери.
- Что случилось? - спросила она, но Рэнд вместо ответа взял ее за руку. Теплые карие
глаза смотрели на нее с триумфом.
- Можешь поздравить меня, - сказал наконец он, и Розали рассмеялась от счастья. Но
прежде чем она смогла что-либо ответить, Рэнд, закрыв дверь, крепко обнял ее, и Розали
замерла в его объятиях, послушная, трепетная, ждущая. Рэнд тут же воспользовался ее
невинной растерянностью. Губы его были настойчивые, искушенные, ищущие и еще более
опьяняющие, чем когда-либо. Тепло его прикосновения окутало Розали, она прильнула к его
сильному крепкому телу - и словно огонь опалил ее изнутри. Она не помнила уже ни о чем,
кроме этого долгого и жадного единения истомленной плоти.
Она чувствовала себя подобно сухой былинке, исстрадавшейся от жажды, и страсть их,
отчаянная, безрассудная, слишком долго сдерживаемая, вырвалась наконец из плена, Его
руки настойчиво искали ее тело сквозь гладкую ткань платья, и наконец он коснулся ее
груди.
Рэнд понимал, что еще немного - и он уже не сможет остановиться... Сделав над собой
усилие, он поднял голову. Сердце его колотилось.
- Нам надо поговорить, - хрипло произнес он.
Розали вздрогнула, лицо ее пылало, а тело все еще жаждало его прикосновений.
Чувствуя смущение и удивительно сладкое томление, она медленно подошла к креслу.
- О том, что мы едем в Лондон? - тихо спросила она.
- Да, об этом. Но перед отъездом надо еще кое-что уладить.
Он помолчал, размышляя о чем-то, затем проговорил:
- Ты не против, если мы задержимся во Франции еще на одну неделю?
Розали с облегчением вздохнула и опустила глаза, стараясь не выдать своей радости.
"Еще одна неделя! - думала Розали, преисполненная благодарности. - Еще одна неделя
с Рэндом!"
Глаза ее все еще были потуплены.
- А почему ты решил задержаться? - осторожно спросила она.
Рэнд молчал. Он колебался. Он уже решил не говорить пока Розали о сообщении в
"Тайме", желая выиграть время, чтобы заручиться ее согласием. А если она не примет его
предложение, тогда он использует статью и убедит Розали, что это необходимо для ее
безопасности.
- Я говорил сегодня утром с одним французским инженером о "Принцессе Шарлотте"
- большом пароходе, который перевозит пассажиров по Эльбе, в Германии.
- Пароход? Почему тебя заинтересовал...
- Сейчас паровые двигатели используют только как вспомогательное средство
передвижения на судах, подобных "Шарлотте", и только на коротких маршрутах. Но если
они найдут широкое применение, это полностью изменит корабельный бизнес. Их смогут
использовать также при перевозке грузов, и время в пути существенно сократится.
- И ты решил поговорить об этом с тем морским инженером?
- Нет, я хочу обсудить это с одним из учеников Роберта Фултона, специалистом в
паровой навигации. Когда Фултон жил во Франции, он построил пароход, который ходил
вверх по Сене.
Розали нахмурилась. Ее совсем не волновали ни Фултон, ни пароход, ни бизнес. Она
думала только о том, что они расстанутся на целую неделю.
- Когда ты намерен выехать? - стараясь казаться спокойной, проговорила Розали.
Рэнд улыбнулся.
- Это зависит от того, сколько времени тебе понадобится, чтобы собрать свои вещи.
- Сколько времени понадобится мне?.. - ошеломленно повторила она.
Рэнд не мог сдержать улыбки.
- Если, конечно, ты хочешь ехать.
Розали вдруг все поняла, но, пытаясь скрыть свою неудержимую радость за маской
нерешительности, только сказала:
- Это, наверное, ужасно скучно - разговаривать с каким-то старым господином об этих
пароходах?
Она была сейчас так похожа на маленькую французскую кокетку, что Рэнд с трудом
подавил в себе желание схватить и зацеловать ее до бесчувствия.
- Скучно? - проговорил он задумчиво. - А ты когда-нибудь плыла вверх по Сене на
большом грузовом пароходе?
Гуляла по Мэйсон-Дор? А может, ты была в "Комеди Франсез" или танцевала всю ночь
напролет до самого рассвета?
- Нет, - чуть дыша прошептала Розали, - Ну, тогда тебе не будет скучно. Иди
собирайся.
Рэнд усмехнулся, глядя, как она стремительно выпорхнула из комнаты и устремилась в
свою спальню.
Теперь он начал понимать, как ему следовало обращаться с прелестной мисс
Беллью-Браммель. Хорошо, если она и впредь так же легко будет поддаваться искушениям.
Париж открылся перед Розали как нечто совершенно невиданное.
Казалось, каждая узкая, убого мощенная улочка здесь бурлила и ликовала, полная
радостного шума, ярких красок, причудливых форм, музыки, доносившейся из театров, и
громких голосов спорящих интеллектуалов, завсегдатаев маленьких кафе. Недаром
говорится, что Париж - город тех, кто волен говорить и делать все, что им нравится.
По приезде Рэнд нанял экипаж, и за двадцать четыре франка они доехали до
фешенебельного отеля "Де Билль", построенного еще в шестнадцатом веке на правом берегу
Сены.
Розали изо всех сил старалась соблюдать приличия и не слишком высовываться из окна
экипажа всякий раз, когда Рэнд обращал ее внимание на странные и одновременно
восхитительные сцены по дороге в отель, на открытые летние рестораны, на недостроенную
громаду Триумфальной арки, на сад Тюильри и Пале-Рояль с маленькими магазинчиками,
приветливо распахивавшими свои двери перед проходившими мимо туристами. На правом
берегу возвышались уединенные виллы аристократов, и весь город полнился
неповторимыми ароматами изысканной пищи.
В первый же вечер Рэнд повел Розали на большой бал, на котором присутствовала
самая разнообразная публика, - карточные шулера и аристократы, проститутки и
ослепительные леди, перемешавшиеся сейчас между собой так, что границы, всегда
разделявшие их, стерлись.
По обе стороны зала располагались большие оркестры, и звуки скрипок, кларнетов и
флейт, доносившиеся из-за массивных готических дверей, были слышны уже недалеко от
дворца, в парковой аллее, освещенной разноцветными бумажными фонариками.
После первой кадрили Розали подошла к столу и, взглянув на закуски и вина,
разочарованно поморщилась:
- Одно лишь теплое пиво...
И вдруг Рэнд поставил перед ней бокал с холодным лимонадом.
- Ты что, волшебник? - рассмеялась она и быстро выпила половину бокала, осторожно
осмотрев, не упала ли капелька на длинные перчатки и прелестное платье с завышенной
талией и рукавами с буфами.
Оно было небесно-голубым и на первый взгляд могло показаться весьма скромным,
если бы не глубокое декольте, приковывавшее внимание каждого, кто смотрел на нее.
А легкая вставка из валансьенских кружев ничуть не прикрывала соблазнительных
форм.
- Будь осторожнее, - проговорил Рэнд, беря со стола свежее пирожное. - Возможно, я
скоро пригожусь тебе.
- О да, - согласилась Розали, откусывая краешек бисквита и позволяя Рэнду доесть
остальное. - Ты здесь самый лучший танцор! - восхищенно сказала она.
Они вернулись в зал, и под многочисленными любопытными взглядами Рэнд кружил ее
в танце, но странно - Розали совсем не было стыдно, что все видят ее в объятиях Рэнда. Он
улыбнулся, удивляясь ее свободе и раскованности, видя в этом что-то необычное и крайне
интригующее.
Казалось, Розали вновь, уже в который раз, изменилась с тех пор, как они приехали во
Францию.
- О, Розали, я танцую только благодаря тебе!
- Не правда, - возразила она. - Я хорошо знаю свои способности, и ты их явно
преувеличиваешь.
- Это ложная скромность, ты просто напрашиваешься на комплименты!
Взгляды их встретились, и вдруг оркестр заиграл какую-то очень знакомую мелодию.
- Это первый вальс, - сказал Рэнд. - Мы непременно должны танцевать сейчас.
- Конечно, - согласилась Розали, позволяя ему увлечь себя на середину зала.
- Я поговорю с мадам Мирабе о твоих нарядах, - бережно, но уверенно беря ее за
талию, произнес Рэнд.
- О моих нарядах? - удивилась Розали, взглянув на него с несвойственным ей
кокетством.
- Ну да, тебе не хватает всего нескольких сантиметров, чтобы считаться совершенно
раздетой, - сказал Рэнд, глядя на глубокий вырез ее платья. Было очевидно, куда именно он
хотел бы добавить лишние сантиметры материи.
- Посмотри вокруг, и ты увидишь, что я всего-навсего одна из многих.
Рэнд пробормотал что-то, явно не желая обращать внимание на других женщин.
Когда он смотрел на нее вот так и улыбался, Розали охватывало тревожное и
томительное чувство. "Почему эта ночь не может длиться вечно?" - с тоской думала она,
понимая, что в ее жизни больше никогда не будет таких упоительных минут.
Она жалела о каждом уходящем мгновении в обществе Рэнда, который в этот вечер
был обаятелен как никогда. И все это - ради нее! Он то смешил ее так, что она не могла
удержаться от хохота, то смотрел ей в глаза своим загадочным настойчивым взглядом.
Музыка, их соединенные руки, обмен многозначительными пожатиями - все это было
вспышкой полного, хотя и краткого счастья, недолговечного и иллюзорного.
Розали казалось, что она грезит на грани удивительного сна и яви, не в силах
сопротивляться и послушно идя туда, куда Рэнд увлекал ее.
"Я позволила, чтобы это случилось. - У нее перехватило дыхание. - Я сама во всем
виновата".
Розали чувствовала, что влюблена в Рэнда. Да, она любила его, мужчину, которого
никогда не сможет назвать своим и который скорее всего будет принадлежать другой.
Но даже когда это случится, она не сможет отказаться от своей любви к нему.
Глава 7
Приди ко мне в молчанье темноты,
Приди в молчанье сна.
Лицо твое столь нежно,
А глаза сияют, словно солнце.
Вернись в слезах ко мне, о память!
И надежда, и любовь
Последних лет...
Христина Россетти
Дверца экипажа распахнулась, и Розали вдохнула холодный свежий ветер. Легкая
дрожь охватила ее. В неярком лунном свете короткой улыбкой блесну ли глаза Рэнда, но
лицо оставалось непроницаемым. Выходя, Розали оперяюсь на его руку и удивилась,
почувствовав, как холодны ее пальцы и как горяча ладонь Рэнда.
- Ты, должно быть, утомилась, - сказал он, хотя Розали совсем не замечала усталости.
Она потеряла ощущение времени. Небо темнело над ними, словно черный бархат, и в
холодном ночном воздухе не было и намека на приближающееся утро.
Она никак не могла справиться со странным чувством тревожного возбуждения, и
одновременно в сердце холодком отзывалось предчувствие какого-то события.
Ночь дышала соблазнами, в воздухе витали пьянящие ароматы ожидания и тайны.
Не говоря ни слова, они вошли в тихую, полуосвещенную гостиницу и медленно
поднялись по широкой прямой лестнице. Розали различала странное смешение запахов
табачного дыма, расплавленного воска, крепкого чая и духов.
Наконец они достигли холла, в который выходили двери нескольких комнат.
- Так тихо, - прошептала Розали. - Наверное, все давно спят.
- Просто здесь никого нет. Все, конечно, на балу, сказал Рэнд, пропуская ее вперед.
На этом этаже они занимали две спальни, соединенные позолоченной дверью. Комнаты
были отделаны почти с такой же роскошью, как и в отеле "Лотари". Большие окна,
задрапированные тяжелыми парчовыми шторами, выходили на балкон.
Розали выглянула на улицу.
- Какой замечательный вид! - тихо проговорила она, и Рэнд с удивлением поднял
брови. Вид? Но что можно разглядеть в темноте, кроме неясных очертаний улиц? Что с ней
происходит? Вероятно, она боится, потому что не верит ему.
Рэнд не винил Розали. В ее присутствии он и сам с трудом верил себе.
Вздохнув, он подошел к двери и осторожно отворил ее.
- Твои чемоданы в другой комнате. Позови меня, если что-нибудь понадобится.
Розали стояла, не двигаясь с места, пытаясь осмыслить свое состояние. Когда же она
осознала, чего бы ей хотелось и что было сейчас в ее власти, сердце ее забилось с удвоенной
силой. Она сцепила руки, стараясь не выдать волнения. Перед мысленным взором на
какое-то мгновение возникла картина того утра, когда Рэнд овладел ею: его горящие
желанием глаза, напряженное тело, чуть влажная кожа и радость от наслаждения, которое
она смогла ему доставить.
"Я хочу, чтобы это повторилось, - думала она с пылающим лицом. - Я хочу, чтобы он
так же страстно желал меня, шептал мое имя, обнимал меня..."
А что, если та боль повторится снова? Впрочем, это не имеет значения, главное, что
тогда, в минуты их близости, Рэнд, казалось, забыл весь мир.
- Да.., мне нужно... - пробормотала она. - Это платье, помоги мне.
Одно короткое мгновение Рэнд стоял не двигаясь с места. В его ушах все еще звучал
тихий голос Розали, которому его измученное воображение придало окраску соблазняющего
шепота.
Сгорая от желания и одновременно повторяя себе, что он поклялся никогда ее не
трогать, он, с трудом сдерживаясь, медленно шагнул к Розали.
"Неужели моя вина столь велика? - спрашивал себя Рэнд. - Чем я заслужил такие
муки?"
Он подошел к ней совсем близко. Все его благоприобретенные навыки по
расстегиванию женских платьев вдруг исчезли. Осторожно, чтобы ненароком не коснуться
пальцами ее тела, и путаясь в миниатюрных пуговицах и петляв, Рэнд что-то неразборчиво
бормотал, наслаждаясь этими мгновениями, вдыхая исходивший от нее аромат и чувствуя
прикосновение шелковистых волос.
Наконец он справился с пуговицами и петлями. Розали быстро повернулась к нему.
- Спасибо, - произнесла она, глядя на него. Глаза ее казались огромными.
- Спокойной ночи, - ответил Рэнд, мысленно умоляя ее уйти прежде, чем он не в силах
будет сдерживаться.
Розали не двигалась с места.
- Рози, тебе лучше уйти, - сказал наконец он и сам не узнал свой голос.
- Рэнд... - Она остановилась, не решаясь сказать то, что хотела, и не зная, как
продолжить.
У нее не было никакого опыта обольщения. Как угодить ему? Вдруг она разочарует
его? Розали продолжала стоять, глядя ему в глаза. А он не отрываясь смотрел на нее, пытаясь
прочесть ее мысли.
- Ты понимаешь, что делаешь? - хрипло спросил наконец он. - Рози, ты понимаешь, о
чем я думаю сейчас и что может произойти, если ты не уйдешь?
Она молча кивнула. И тут Рэнд с глухим стоном бросился к ней и заключил ее в свои
объятия, стараясь найти губами ее дрожащий рот. Розали закрыла глаза, крепко обняв его,
губы ее раскрылись, подчиняясь его настойчивому желанию.
Она чувствовала запах его тела, такой мужественный и соблазнительный. Желание
неотступно преследовало ее.
Когда-то она представляла себе возлюбленного мягким и нежным, а Рэнд был
нетерпелив, настойчив, ненасытен, целуя ее с такой жадностью, с какой изголодавшийся
узник набрасывается на долгожданную пищу.
Ей нравилась его грубость, она принимала ее с радостью, сила и терпкая
мужественность его поведения утоляли страсть ее проснувшейся, возбужденной, ждущей
плоти.
Он поднял голову, отстранившись от ее губ, и Розали с удивлением услышала слабый
звук собственного голоса. "Не останавливайся", - казалось, молила она и тут же снова
почувствовала жар его губ, мягко скользнувших по ее нежной шее.
Она вновь ощутила, как резко и сладострастно напряглось его тело, и содрогнулась,
поняв, что ждала этого.
- Рози, - проговорил он хриплым голосом, лаская ее хрупкое тело. - С каждым днем я
все больше хочу тебя. Я пытался забыть, что испытывал, держа тебя в своих объятиях.., но не
смог. Ты - моя. Я не хочу больше ждать ни одного дня.
В ответ она еще сильнее прижалась к нему.
- Ты сказал мне, что.., это может быть не так, как тогда, - задыхающимся шепотом
проговорила Розали. - Можешь ты мне доказать это?
Рэнд смотрел на нее, глаза его потемнели до бархатисто-золотого цвета.
- Да, это будет иначе, - хрипло произнес он, осторожно проводя пальцами по ее
подбородку и вновь целуя плечи и шею Розали. Он остановился на мгновение, как бы
стараясь обрести хладнокровие. Он так легко мог поддаться потоку своих собственных
чувств, но ему хотелось, чтобы и Розали охватило такое же неудержимое желание, а для
этого требовалось время, Рэнд осторожно освободил ее волосы, и поток атласных локонов
тяжелой волной упал ей на плечи. Она была "самой красивой женщиной из всех, которых он
когда-либо видел, олицетворяя собой все, о чем он только мечтал, но при этом была здесь, в
его объятиях. Он чувствовал ее волнение, но заставлял себя не торопиться.
Рукава ее платья были наполовину спущены с плеч, и он, высвободив ей руки, снял его
совсем. Розали не сопротивлялась, словно во сне ощущая лишь бесконечное томление и
подчиняясь его воле. Легкая дрожь от чуть прохладного ночного воздуха пробежала по ее
полуобнаженному телу.
Взяв в ладони ее грудь, он нежно погладил мягкий сосок, пока тот не стал упругим и
твердым.
- Любовь моя, молчи, - прошептал Рэнд, прикасаясь к ней. - Ты великолепна...
Розали склонилась к нему со смущением и любовью, руки ее ласкали холодный шелк
его волос.
- Рэнд, - простонала она, не замечая соскользнувшей сорочки.
Рэнд бережно поднял ее, нагую, и положил на кровать.
Тело Розали с гладкой шелковистой кожей было легким и податливым.
- Пожалуйста, иди ко мне, - промолвила она прерывистым голосом, не помня и не
понимая ничего, чувствуя лишь этот пылающий в ней огонь, который только Рэнд в
состоянии был погасить. - Пожалуйста...
Рэнд понял, что уже не сможет остановиться. Нетерпеливо сбросив с себя одежду, он
сдернул с кровати покрывало.
Она подняла руки и обняла его. Пальцы ее осторожно касались его сильных мускулов,
опаленных солнцем смуглых плеч, мужественной груди.; , - Рэнд? - слабым голосом
спросила Розали. - Ты чувствуешь волнение, словно все это происходит с тобой впервые?
Он улыбнулся в ответ.
- Да, любовь моя, с тобой все как в самый первый раз.
Он прильнул губами к ее груди, и сладострастный стон вырвался из уст Розали. Она
выгнулась и задрожала, обнимая Рэнда и с наслаждением принимая его ласки.
- Рэ
...Закладка в соц.сетях
