Жанр: Любовные романы
Куда заводит страсть
...илась щекой к его груди.
- Ты же знаешь, Рози, как трудно мне оставлять тебя, - ответил он, целуя ее в лоб.
Они стояли обнявшись несколько долгих минут.
- Всего на два дня, - прошептал Рэнд. - Пока ты будешь собираться к отъезду, я
подготовлю наше отплытие в Гавре и сразу же вернусь, а потом мы вместе с Мирель и
Гильомом отправимся в Лондон.
- Мы почти уже все уложили, и я просто умру от скуки без тебя. Ну пожалуйста, скажи
"да"!
- Любовь моя, я не понимаю, почему ты так хочешь пойти на эту деревенскую
ярмарку...
- Я просто хочу посмотреть, как она выглядит и чем отличается от ярмарки в
Лондоне... И все пойдут - и мадам Альвин, и Нинетт, а Гильом обещал, что не отойдет от
нас с Мирель ни на шаг...
- Сразу же после пожара в деревне... Будет ли это уж так интересно?
- Но ведь приедут люди и из других деревень... Знаешь, многие купцы хотят
пожертвовать часть своей прибыли на восстановление домов. Я уверена - там будет на что
посмотреть.
- И купить, - шутливо заметил Рэнд, уже решив про себя позволить Розали это
невинное удовольствие.
Она посмотрела, на него и улыбнулась.
- Ну хорошо, - сказал наконец Рэнд. - Если Гильом обещает сопровождать тебя и не
отходить ни на шаг, тогда я подумаю.
- Только подумаешь? - Розали поднялась на цыпочки и крепче прижалась к нему.
- ..и прежде, чем сказать "да", - закончил Рэнд, - я хочу узнать, какие решительные
меры ты собралась предпринять?
Розали улыбнулась.
- Если бы ты не согласился, - прошептала она, - я бы подкупила тебя!
- Тогда я должен предупредить вас, мадемуазель, - сказал Рэнд, чувствуя, как от ее
прикосновения по его телу разливается приятное тепло. - У меня сегодня ужасное
настроение...
- А сколько времени в моем распоряжении, чтобы снискать ваше расположение? -
спросила она, - Ну, около часа.
Розали приблизилась и поцеловала его.
- Ах, вот ты как! В таком случае тебе быстро удастся уговорить меня! - ответил Рэнд.
На ярмарке, о которой говорила Розали, царило настоящее праздничное веселье.
Деревенскую площадь украшали разноцветные фонарики и гирлянды, на высоких шестах
висели веера, стеганые одеяла и прочий товар, предназначенный для продажи. Прилавки и
торговые ряды как могли маскировали разрушения, причиненные пожаром.
Отовсюду слышалась разухабистая музыка, сопровождаемая громким пением и
плясками. В разогретом воздухе витали соблазнительные запахи вкусно приготовленной
пищи. Здесь были и обжаренные в масле острые пирожки с мясной и рыбной начинкой, и
большие пироги с яблоками и инжиром, и груши, наполненные сахарным сиропом.
Столы ломились от реймских имбирных пряников, хлебцев с шоколадным и кофейным
кремом, миндальных орехов в сахаре, марципанов и медовых вафель, таявших во рту.
Мирель особенно понравились апельсины в карамельной глазури, которых она съела
столько, что Гильом и Розали не на шутку стали опасаться за ее здоровье.
Розали была в отличном настроении, хотя и не переставала думать о Рэнде и его
отъезде в Гавр. Ей хотелось все увидеть и запомнить, чтобы потом пересказать ему самые
яркие впечатления. Она представила, как он будет смеяться над обжорством Мирель, над
осанистым дородным жонглером и худыми музыкантами, наперебой исполняющими то
одну, то другую мелодию...
"Теперь Рэнд, наверное, уже в Гавре", - думала она, радуясь, что чем скорее он приедет
туда, тем скорее вернется в замок.
Они шли по деревенской площади, весело болтая, а между тем приближался полдень, и
солнце стояло уже высоко.
- Во-он там стоит цыганский шатер, - сказал вдруг Гильом, показывая куда-то в
сторону. - Среди них наверняка есть гадалка. Хотите взглянуть?
Розали кивнула.
- Вам когда-нибудь предсказывали судьбу, милый ангел?
- Нет, - ответила Розали, и в глазах ее загорелся интерес.
Мысль о том, что кто-то может приоткрыть завесу над ее будущим, представлялась ей
чрезвычайно заманчивой.
Это было так похоже на описания в многочисленных любовных романах, которые она
когда-то читала. Гадалки всегда играли в них очень важную роль - они предсказывали
будущее, раскрывая ужасные тайны и предвещая счастливые развязки.
- Гильом, как ты думаешь, можем ли мы...
- Все, что вам будет угодно, мадемуазель, - ответил тот, посмеиваясь над ее
нетерпением.
Розали с улыбкой посмотрела на него, глаза ее сияли живым голубым блеском. Чуть
поколебавшись, Гильом предложил Розали руку, и они пошли через площадь, пробираясь в
толпе к ярким цветным шатрам.
Мирель шла рядом и растерянно смотрела на брата.
- Месье де Беркли сказал, что мадемуазель нельзя оставлять одну ни на минуту, -
громко сказала она, стараясь перекричать шум толпы.
- А она и не останется, - ответил Гильом. - Мы с тобой, Мира, пойдем вместе с ней и
узнаем, что скажет ей гадалка.
Розали засмеялась.
- Я, кажется, знаю уже кое-что из того, что она скажет. Скорее всего это будет дальняя
дорога...
- И брак с богатым и красивым мужчиной, - смеясь добавила Мирель, - И обучение
вашему языку темноволосой девушки...
- И ее темноволосого брата, - добавила Розали, глядя на Гильома. - Теперь ты будешь
учить английский язык.
- Пока я с успехом обходился своим родным языком, - ответил он.
- Я уверена, что твой французский приведет в восторг многих англичанок, - заметила
Розали. - Но они вряд ли поймут хоть слово!
- Э-э.., тогда, ради английских женщин, я, пожалуй, немного поучусь.
Это было сказано таким великодушным тоном, что Розали и Мирель расхохотались.
Между тем они подошли к разноцветному шатру, но Гильом вдруг остановился и
нахмурился.
- Мира... - сказал он, что-то быстро ища в кармане. - Ты помнишь, где продаются твои
любимые апельсины в сиропе?
- Да, конечно, - ответила Мирель, с недоумением глядя на него. - А почему ты...
- Кажется, я обронил там свой кошелек, когда последний раз доставал его и платил за
сладости. Не могла бы ты сбегать и поискать его?
- Да, конечно, но ведь мы собрались...
- Я пойду с мадемуазель, а потом мы подождем тебя здесь. Вы согласны, мадемуазель?
- Да, - ответила Розали. - Но если ты предпочитаешь подождать, пока Мирель...
- Не надо, не ждите меня. - Мирель в нетерпении тряхнула головой. - Гильом, это не
похоже на тебя!
Она с нежностью посмотрела на брата.
- Я думаю, ты рад, что завтра мы едем в Англию.
- Да, конечно... Поторопись, Мира, пока кто-нибудь не воспользовался моей
оплошностью.
Мирель кивнула и быстро пошла к торговым рядам.
Розали задумчиво посмотрела ей вслед.
- Хорошо, если бы она нашла его.
- Думаю, она постарается, - ответил Гильом, откидывая полог пышно расцвеченного
цыганского шатра.
Розали неуверенно переступила порог, моргая из-за неожиданного мрака, царившего
внутри. Когда наконец глаза ее привыкли к темноте, она увидела в центре небольшой стол,
покрытый цветной шалью, на нем лежали карты, магический шар и несколько незажженных
свечей.
Прочая мебель была плохо различима в темноте и стояла где-то в глубине помещения.
Присмотревшись, Розали увидела сидящую в углу женщину. Пышные ее волосы были
стянуты широкой лентой, она улыбалась.
- Добро пожаловать, - приветствовала она вошедших.
В помещении было душно, казалось, веселая ярмарка и теплый солнечный свет
остались очень далеко.
Нехорошее предчувствие шевельнулось в сердце Розали - она начала догадываться, что
стоит на пороге некой опасности, и ей вдруг захотелось поскорее выйти отсюда, бежать,
забыть обо всем этом...
- Уйдем отсюда, Гильом, - прошептала она, но он лишь ободряюще погладил ее по
плечу и вдруг с силой сжал ей запястья.
Розали в смущении хотела было вырваться, но он заломил ей руки и связал их крепкой
веревкой.
- Остановись! Что ты делаешь? - закричала она, пытаясь освободиться, но Гильом,
слегка ударив ее по лицу, крепко завязал ей рот носовым платком, потом связал нога, и
Розали поняла, что попала в хитро расставленную ловушку, словно муха в гибельную
паутину.
Гильом легко поднял ее. Лицо Розали исказилось страхом и гневом.
- Не волнуйтесь, леди Ангел, - произнес он, осторожно кладя ее на тонкий матрац на
полу.
Как в тумане, Розали различала, что женщина двигается в темноте, убирая со стола
карты и свечи.
- Слушайте меня внимательно. Никто не сделает вам ничего дурного, - сказал Гильом,
не глядя ей в глаза.
Он помолчал несколько мгновений, показавшихся Розали вечностью.
- Простите, - снова раздался его шепот. - Мир жесток, но вы - ангел, а они не
принадлежат к земной жизни, ведь здесь так много несчастных грешников, таких, как я.
Мира и ваш любимый Рэнд, которым нужно драться, чтобы выжить. Я должен был это
сделать ради себя и Миры.
Мы с ней теперь богачи, и уж я позабочусь о ней получше, чем вы собирались сделать
это в Англии.
Розали попыталась было что-то сказать, но лишь беспомощно закрыла глаза.
- Подумайте о ней, - продолжал Гильом. - Я знаю, вы любите ее. Вы не хотели быть с
ней жестокой, милый ангел, но были, невольно вселив в ее душу надежду на то, что она,
может быть, достойна лучшей доли. Вы учили ее английскому языку и тому, как правильно
держать чашку, дарили ей дорогие наряды.., и она начала мечтать о том же, о чем мечтали
вы, но если для вас это - ощутимая реальность, то для нее - лишь несбыточные грезы. Вы
думаете, она будет нужна кому-то больше, чем на ночь любви?
Розали слушала его, и слезы медленно текли по ее щекам из-под опущенных ресниц.
- Не открывайте глаз, милый ангел, вы все равно ничего не увидите, - сказал он. Затем
что-то шепнул цыганке и вышел из шатра.
Розали повернула голову, но всюду был только мрак, и она снова закрыла глаза.
А в это время Мирель возвращалась, то и дело оглядываясь, к тому месту, где еще
совсем недавно стоял шатер и где теперь его почему-то не было. Он исчез. Подойдя ближе,
она увидела на земле следы повозки, которая, видимо, увезла цыганский табор.
- Мадемуазель? - громко позвала она. - Гильом!
К ее радости, Гильом вдруг появился. Он выглядел усталым и сердитым.
- Я не нашла кошелек, - сказала ему Мирель. - Мне так жаль... Надеюсь, там было не
много... - Она вдруг в смущении замолчала и оглянулась. - А где мадемуазель? - спросила
она.
Гильом молчал. Лицо его стало бледным и невыразительным.
- Где она? - с тревогой в голосе повторила Мирель.
- С ней все в порядке, Мира. Успокойся, не выводи меня из терпения...
- Нет, это ты не выводи меня! Где она? Сейчас же отведи меня к ней!
- Это невозможно. Идем со мной, и я все объясню тебе. Я кое с кем договорился, и
теперь мы получим деньги, Мира, много денег, так что ты сможешь иметь все, что...
- Я не хочу денег. Я хочу видеть мадемуазель. Ты что-то сделал с ней, да? - Мирель в
испуге смотрела на него, и лицо ее стало совсем бледным. - О нет, Гильом... За что? - Она
заплакала, а он торопливо осмотрелся по сторонам.
- Сейчас же замолчи, не то ты меня больше не увидишь! - зло оборвал он ее.
- О чем ты говоришь? - не успокаивалась Мирель, однако послушно направилась вслед
за ним.
Когда они отошли уже достаточно от деревенской ярмарки, Гильом остановился и
посмотрел на красные опухшие глаза Мирель.
- Не реви. Мира. Нечего слезы проливать: мы теперь богачи, ты понимаешь это?
- Где она? Что ты с ней сделал? - опять спросила Мирель.
- Ничего дурного, - неохотно ответил он. - Не беспокойся за нее, прошу тебя!
Не слушая его, Мирель продолжала плакать. Никогда еще не приходилось ей бояться
своего собственного брата.
Что-то оборвалось в ее сердце, когда она поняла - он сделал какую-то ужасную вещь,
но она все же любила его, и сердце ее страдало за него, за себя самое, за Розали.
- Это ты тогда прокрался ночью в комнату месье в парижской гостинице и ударил его
ножом! Я не думала об этом до сегодняшнего дня, но сердцем чувствовала, что это был ты!
- Мне пришлось взяться за нож, потому что он пытался убить меня!
- Но ты хотел украсть Розали! - закричала Мирель. - Зачем?
- У меня появились важные знакомства. Очень важные. Мира... Весьма влиятельные
люди приказали мне сделать так. Они знали, что я работаю в отеле, где остановился месье де
Беркли.
- Зачем понадобилось похищать Розали? Чтобы досадить месье?
- Нет, нет, нет... Ты не знаешь. Мира, что они лгали тебе с самого начала. Ее имя не
Розали Беркли, а Розали Беллью. Я сам видел доказательства этому в письме ее матери...
В смущении Мирель покачала головой.
- Подожди, подожди.., так, значит, она не кузина месье?
- Она незаконнорожденная дочь Бо Браммеля... Слухи об этом ходили по всему
Парижу. Я не знаю точно, зачем она нужна похитителям, но они предложили за нее бешеные
деньги, и теперь мы с тобой получим половину суммы.
- Мне ничего не надо! - вскрикнула Мирель.
- Ты заслуживаешь большую часть. Я даже не подозревал, что ты сможешь так близко
сойтись с ней и с месье де Беркли. Ты бесценный помощник, Мира!
- Как ты можешь так говорить? - Она широко раскрыла глаза. - Как ты посмел обидеть
ее, ведь они были так добры к нам!
- И это ты называешь добротой? - усмехнулся Гильом. - Они уделили нам крупицу
своей благотворительности и жалости, но деньги. Мира.., деньги дадут нам гораздо больше,
чем крохи их доброты!
- Я пойду назад, в замок, - дрожащим голосом сказала Мирель.
- Ты не должна этого делать! Я куплю тебе все, что ты захочешь...
- Я пойду назад, - решительно заявила Мирель. - И буду ждать месье! А когда он
вернется, мы найдем мадемуазель и уедем в Англию.
- В Англию! - зло протянул Гильом. - Не будь дурой, не болтай зря. Все кончено, ты
понимаешь? Ты никуда уже не поедешь и никогда не найдешь Розали!
- Я найду ее! - закричала Мирель и, беспомощно рыдая, опустилась на землю. - Я
найду ее!
- Мира, послушай, ты - все, что у меня осталось, - мягко произнес Гильом. - Теперь
уже ничего не вернешь.
Даже если месье де Беркли не убьет тебя, прежде чем ты успеешь произнести хоть
слово в свое оправдание и доказать ему, что это не твоя вина.., даже если ты найдешь Розали,
они никогда не простят тебя. Розали не простит.
Она лежит сейчас со связанными руками и ногами и проклинает нас обоих за то, что
случилось. И она будет думать об этом, когда ее повезут в Англию, и ненависть ее станет
еще сильнее. Подумай, ты достаточно хорошо знаешь месье - он не простит никого, кто
участвовал в похищении Розали.
- Да, - уныло согласилась Мирель, глядя, как ее слезы падают на сухую землю. Вдруг
голос ее окреп:
- Гильом, можешь ли ты исправить то, что сделал?
- Нет, слишком поздно.
- Тогда я не желаю больше видеть тебя, - прошептала она.
- Мира.., маленькая моя, - сказал он, засмеявшись, но поняв, что она не шутит,
неуверенно посмотрел на нее. - Подумай, что ты говоришь.., ты, моя сестра, единственный
человек, которого я люблю. Я пошел на это ради нас с тобой. Но если ты не захочешь
принять этих денег, ты останешься одна.
- Розали тоже сейчас одна. - Мирель встала и отвернулась от него. - По крайней мере
руки мои не связаны! - сказала она и пошла прочь.
Гильом окликнул ее, но она посмотрела на него с такой откровенной ненавистью, что
он остановился, пораженный. А Мирель решительно уходила прочь.
Прочь от Гильома, от этого страшного места, от всего, что еще совсем недавно
составляло ее жизнь.
Бледные и перепуганные, мадам и месье Альвин встретили Рэнда у дверей. При виде их
встревоженных лиц недоброе предчувствие сдавило ему грудь.
- Что случилось?
Мадам Альвин в отчаянии сжала руки.
- Месье, они не вернулись с ярмарки! Они исчезли, все трое. Когда я пришла днем и
увидела, что их еще нет, я послала Джереми с ребятами на поиски. Джереми встретил
Мирель, и она передала письмо для вас.
- Где она сейчас? - быстро спросил Рэнд, оглядываясь, словно она могла быть где-то
рядом.
- Этот глупый мальчишка Джереми... - откашлявшись, произнес месье Альвин. - Он
сказал, что Мирель не пошла с ним, тогда я снова послал его за ней, но она исчезла.
Пробормотав проклятие, Рэнд взял из дрожащих рук мадам Альвин маленький клочок
бумаги.
"Месье, я ни о чем не догадывалась, пока не стало слишком поздно. Я оплакиваю свое
невольное участие в этом, я виновата, если не намерениями своими, то своим бездействием.
Мне хотелось бы помочь вам, но мне известно только то, что Гильом был тем
незнакомцем, который ворвался к вам ночью в гостинице и ранил вас, и что кто-то
заплатил много денег за похищение дочери Бо Браммеля. Гильом сказал, что эти люди
повезут мадемуазель в Англию. Я молю Бога, чтобы вы нашли ее и чтобы простили меня".
- Черт, Мирель, - пробормотал Рэнд. - Зачем ты убежала?
Он скомкал письмо.
Как же так? Рэнд вдруг засмеялся резким нервным смехом. Что же получается? Он
приютил и обогрел человека, который потом похитил у него Розали. Он задумался. Как она
теперь? Что с ней? Здорова ли? Наверное, напугана до смерти...
- Я убью тебя, Гильом, клянусь Богом! Я поймаю тебя, тощая хитрая лиса!
Когда-то давно Рэнд уже испытывал похожее чувство - слепой взрыв эмоций, который
словно огонь жег ему кровь.
Но теперь гнев его был стократ сильнее и походил на ледяную глыбу. Взяв себя в руки,
Рэнд углубился в обдумывание своего положения. Ум его работал методично и быстро,
просчитывая десятки ситуаций и определив наконец четкий план действий.
Месье Альвин с напряжением следил за ним, переминаясь с ноги на ногу. Рэнд поднял
голову.
- Скажите Джереми, чтобы присмотрел за лошадьми, - сказал он. - Я уезжаю в Кале.
Чета Альвин подавленно молчала, не осмеливаясь даже предложить Рэнду отдохнуть с
дороги. Они были почти рады решению Рэнда немедленно выехать, так как вид и вес его
поведение ужасно пугали их. Они чувствовали себя невольно причастными к исчезновению
Розали.
Рэнд прибыл в Кале и сразу же отправился к Браммелю. Он долго стучал в дверь его
квартиры, но никто не открывал. Тогда Рэнд громко предупредил, отчетливо произнося
слова, что если ему немедленно не откроют, то он разобьет входную дверь. В ответ
послышался негромкий шорох, и дверь тихонько приоткрылась.
На пороге, растерянно улыбаясь, стоял Сележ в наспех накинутом сюртуке.
- Лорд Беркли? Проходите...'Что-нибудь случилось?
- Похитили дочь Браммеля, - резко произнес Рэнд, направляясь мимо него в комнату. -
Во всем виноват его длинный язык. После того как я узнаю все, что меня интересует, я
намерен удостовериться, что он никогда больше не произнесет ни слова.
Услышав подобное из уст другого человека и при иных обстоятельствах, Сележ,
наверное, испугался бы, но Рэнделл Беркли выглядел совершенно спокойным и серьезным и
причин для беспокойства, и тревоги, казалось, не было.
- Он не хотел раскрывать тайну. Зная его, сэр, вы, наверное, можете представить,
каково ему было узнать, что он отец взрослой дочери, которая как две капли воды похожа на
ту, единственную его любовь...
- Любовь, - насмешливо сказал Рэнд. - Если сравнить то, что он называет "любовью",
с настоящим чувством, то получится как если бы стакан воды сравнить с безбрежным морем.
Его любовь нелепа, слаба и беспомощна. Я не имею в виду ту женщину, которую он любил и
бросил, - это меня не касается. Но рисковать безопасностью своей дочери ради возможности
прихвастнуть - вот что я ставлю ему в вину. Его беззаботность стала причиной того, что у
меня украли единственное, чем я дорожу. Итак, где он?
- Сэр, он нездоров. Он лежит в соседней комнате без сил, почти в бреду...
Рэнд вдруг глухо рассмеялся.
- Вот как - внезапная болезнь? Которая началась, вероятно, пять минут назад?
- Сэр, пожалуйста.., он действительно болен. Посмотрите повнимательнее, как мы
теперь живем. Нам приходится рассчитывать на великодушие местных обывателей.
У нас нет даже угля и еды в достатке, не говоря уж об остальном, что необходимо для
поддержания человеческого достоинства - я имею в виду мыло, свежее белье...
Сележ помолчал и тихо добавил:
- И все началось после того, как он открыл тайну Розали Беллью.
Слуга замолчал, но по тому, как он это произнес, Рэнд понял: здесь догадываются, чьих
это рук дело.
- Я предупреждал его, - ответил он, равнодушно пожимая плечами.
- Видели бы вы его, он превратился в тень, - сказал Сележ и заплакал.
- Будем надеяться, что его гордость и глупое тщеславие также превратятся в тень, -
холодно заметил Рэнд.
Сележ был поражен бессердечностью гостя.
- Я думал, что вы куда более великодушны, сэр, - с горечью сказал он. - Неужели в вас
не осталось ни жалости, ни доброты, ни капли сострадания?
- Жалость, доброта и сострадание, - медленно проговорил Рэнд. - Все это благородные
черты человеческой натуры, которые необходимы, чтобы уравновесить другую половину -
злобу, жестокость и бессердечие.
Он помолчал.
- К несчастью, моя лучшая половина подло украдена, и теперь мне нечем уравновесить
низменную часть моей натуры.
- Чего вы хотите? - прошептал Сележ, наклоняя голову и сжимая дрожащие пальцы.
Вид его вполне мог тронуть сердце Рэнда, но он остался совершенно равнодушным. С
похищением Розали внутри его что-то умерло, и вернуть его к жизни могло лишь ее
возвращение.
- Я хочу получить два списка, - мрачно заявил он. - Один из них должен содержать
имена тех, кто знал о Розали Беллью со времени моего последнего визита к вам. Во втором
попрошу перечислить имена всех кредиторов Браммеля в Лондоне - всех, кому он хоть
что-то должен, невзирая на размер суммы.
- Да, сэр.
- Я хочу, чтобы он представил их мне завтра в семь часов утра, так как сразу же после
этого я уезжаю в Англию. Будет лучше, если ты сейчас пойдешь и разбудишь его. Мне
наплевать, пусть он даже при смерти.
Учти: я его и в аду достану, если мне это понадобится.
- Да, сэр.
Не сказав больше ни слова, Рэнд быстро вышел;
Коллин Беркли лениво переворачивал страницы бухгалтерской книги, делая гусиным
пером пометки напротив имен своих долгов.
Он совершенно не завидовал брату, который стал теперь наследником всего состояния.
Деньги и власть были, конечно, весьма привлекательны, однако сопровождавшая их
ответственность таковой не являлась.
Коллин вздохнул и закрыл книгу. Ночь, удачно проведенная за игорным столом,
компенсировала невезение последних дней, дав возможность расплатиться со срочными
долгами, но это отнюдь не означало, что он сразу же не влез в новые. Он уже порядком устал
от этого круговорота - сначала делать долги, потом выпутываться и выкручиваться, отдавая
их. Впервые он вдруг задумался, нет ли какого-нибудь другого образа жизни, отличного от
того, который он вел? Есть ли в его характере то самоуважение, которое может заставить его
вести более почтенную жизнь?
- Проблеск самоуважения, - пробормотал он, взлохматив свою роскошную шевелюру
совершенно несвойственным для его утонченной натуры жестом. - По чьей линии моей
наследственности можно этого ожидать?
Изумрудно-зеленые глаза его смотрели устало, лицо осунулось. Коллин не думал, что
смерть деда так подействует на него.
При мысли о графе губы его скривились - старый грешник.., отдаленная копия его и
Рэнда, может быть, лишь с большей долей здравого смысла.
- Коллин, - услышал он вдруг хриплый голос и вздрогнул.
- Что? А, Рэнд, Бог мой, это ты?.. Ты вернулся! Черт тебя побери! Я, конечно, рад, но
какого дьявола ты подкрадываешься так незаметно... Я думал, это заговорила моя совесть!
- После двадцатичетырехчасового молчания?
Коллин засмеялся и поднялся навстречу входящему брату.
- А, черт, совесть действительно не спешит напомнить о себе, но.., и твоя, между
прочим, тоже...
Рэнд улыбнулся, и они пожали друг другу руки. Лицо его вдруг помрачнело.
- Я хотел приехать раньше, но так получилось...
Они посмотрели друг на друга.
- Это тянулось несколько долгих ужасных недель, - ответил Коллин, со вздохом садясь
в кресло. - Хотя ты всячески старался до конца держать его в неведении, Рэнд...
Я знаю, ты впутался в прескверную историю, не так ли?
- Это расстраивало его? - не отвечая, спросил Рэнд.
- Как сказать... В общем, он посмеивался над этим, а ты знаешь, как он не любит
смеяться. Потом сказал, что это недостойно его и старался остановиться, а сам смеялся все
больше.
- А над чем, собственно?
- Ему казалось, что ты похож на него в амурных делах... Ну скажи, в самом деле,
почему женщины находят грубость такой привлекательной? А главное - как тебя угораздило
подцепить дочь Браммеля?
Коллин улыбался, ожидая ответа, а Рэнд молча и решительно встал и прошелся по
комнате.
- Ты собираешься уходить?
- Нет, ищу чего-нибудь выпить, - сухо ответил Ред, открывая графин с бренди. -
Несмотря на твои крайне бестактные вопросы, ты сегодня вполне терпим, поэтому мы
можем продолжить наш разговор.
- Позволь, ты что, стал пить? - спросил Коллин, удивленно глядя на брата. - Раньше,
помнится, ты не пил, если, конечно, не случалось чего-нибудь экстраординарного.
- Ты прав, - согласился Рэнд, отпивая глоток и устало закрывая глаза.
- Да, ты, кажется, что-то хотел спросить? - вспомнил вдруг Коллин.
Рэнд взглянул в окно.
- Розали Беллью похищена, - мрачно изрек он.
- Ах, вот как! Но почему ты мне об этом сообщаешь?
У меня ее нет! - возмутился Коллин.
- Она была похищена потому, что она дочь Бо Браммеля, - как ни в чем не бывало
продолжал Рэнд. Голос его стал тверже. - Но я намерен найти ее.
- Не понимаю, какую роль во всем этом ты отводишь мне?..
- Дело в том, что Браммель когда-то был завсегдатаем "Ватье". Это известный клуб
франтов и денди, ты это прекрасно знаешь, так как сам постоянно бываешь там. А потому
можешь дать мне полезную информацию.
- Черт, почему я должен помогать тебе в этом деле?
Не обращая внимания на его слова, Рэнд положил перед ним лист бумаги.
- Имена на первой странице уже проверены, сюда можешь не смотреть. Вот, взгляни -
это главные кредиторы Браммеля. Как ты думаешь, кто из них мог похитить дочь Браммеля?
Начиная понимать, чего от него хотят, Коллин с отвращением поморщился.
- А, вот, значит, как?.. Ты хочешь, чтобы я указал "негодяя"? - Он усмехнулся. - Нет
уж, Рэнд, уволь. Я сам с некоторыми из них в таких...
- Скажи кто? - настойчиво проговорил Рэнд.
- Почему я должен?..
- Потому что если ты этого не сделаешь, буд
...Закладка в соц.сетях
