Жанр: Любовные романы
Шутки в сторону!
...ячностью. — Каждый раз, разговаривая по мобильнику, ты
упускаешь шанс послушать тишину, подумать да просто выглянуть в окно. Ты
никогда не бываешь одна, ты всегда на связи! Это очень плохо. Это заставляет
бояться одиночества и избегать его.
Иззи не ответила. Она никогда ни с кем не обсуждала эту тему. Жить в
одиночестве и так уже было невыносимо, а подобные разговоры только
усугубляли чувство потерянности. Так что, найдя наконец человека, с которым
можно поговорить по душам, Иззи сделала вид, что эта тема ее не касается.
Если отказ от телефона заставляет человека задуматься над смыслом жизни, то
она никогда не выпустит его из рук!
Иззи слегка постучала по бокалу, и Лорен отвлеклась от своих мыслей.
— А зачем ты хотела мне позвонить? — наконец задала она главный
вопрос.
— Ты будешь очень сердиться... — виновато произнесла Иззи, готовясь к
худшему.
— Да? А что ты сделала?
— Честно говоря, это не моя вина. Дело в моем проклятом братце. Он мне
не сказал, что собирается поехать на футбольный матч с Питом, мужем твоей
подруги Стеллы.
— С Питом? Разве они друзья? Иззи пожата плечами:
— Не знаю. Наверное, решили устроить настоящую мужскую вылазку. Матч
завтра, но они поехали в Манчестер сегодня, потому что завтра там крупная
забастовка.
Лорен была разочарована. Она столько передумала, прежде чем решилась поехать
в Лондон, и все напрасно! Сейчас она могла бы есть пастуший пирог вместе с
Ричардом, сидя у окна и любуясь закатом...
Сюда она приехала в поисках надежной опоры. Она все распланировала. Пятницу
она проведет с Крисом и Иззи, в субботу они с Крисом сходят куда-нибудь
вдвоем, а в воскресенье она все обдумает и решит, стоит ли бросать приятную
жизнь в Лондоне ради Нью-Йорка. И вот теперь все ее планы пошли прахом!
Лорен покачала головой:
— Интересно, как Крис уговорил Пита пойти на футбол? Он терпеть не
может эту игру.
— Да нет же, ты ошибаешься, — возразила Иззи. — Крис не
выносит футбол и согласился на эту поездку только потому, что Пит —
настоящий болельщик
Тоттенхэма
.
— Это ты ошибаешься! Я знаю Пита двадцать лет. Никто так ненавидит
футбол, как он.
Они удивленно смотрели друг на друга, осмысливая услышанное. Что могло
заставить двух мужчин, ненавидящих футбол и не испытывающих дружеских чувств
друг к другу, бросить все и уехать в другой город, чтобы посмотреть матч?
В половине одиннадцатого эти двое мужчин пили уже по пятой кружке пива,
заедая его огненно-острым карри.
— Не могу вспомнить, когда в последний разделал это, — сказал Пит,
проглатывая жгучий кусок курицы и заливая его большим глотком пива.
Крис закашлялся. Его глаза слезились от острой пищи, но он не хотел ударить
лицом в грязь перед новым лучшим другом.
— Честно говоря, я никогда не проводил выходные в мужской компании. Почему-
то всегда предпочитал женское общество. — Его голос был почти
извиняющимся. — А ты?
— Я тоже. Я встретил Стеллу так рано, что не успел толком почувствовать
вкус свободы. Не то чтобы я жалел об этом... — быстро добавил он, не желая
выдавать недовольство своим браком.
Они оба были крепкими мужчинами и не то чтобы по-настоящему опьянели, однако
пиво развязало им языки.
— Я понимаю, почему мужчинам иногда полезно побыть с друзьями, —
доверительно признался Крис. — Не нужно постоянно заставлять себя
поддерживать беседу, что неизбежно, если ты с женщиной.
— Ас Бет тебе тоже приходилось поддерживать беседу? — вырвалось у
Пита. Он опустил глаза в тарелку, опасаясь, что Крис заметит в них блеск,
который всегда появлялся при упоминании ее имени.
Крис тяжело вздохнул. Окончательно избавившись от воспоминаний о Лорен, он
почувствовал пустоту, которую нечем было заполнить. Он знал, что должен
побыть какое-то время один, сосредоточиться на работе, подумать над своей
жизнью. Однако он не привык принимать решения в одиночку. Раньше Крис всегда
завидовал своим холостым коллегам, которые могли позволить себе поступать
под влиянием импульса, не принимая во внимания ничьи потребности. Но,
оставшись один, он понял, что это заблуждение, за которое цепляются одинокие
люди, чтобы оправдать свое одиночество. Ведь если действия человека ни на
кого не могут повлиять, значит, само его существование на земле
поверхностно. Если человек нелюбим, о нем никто не будет жалеть.
Словом, Крису захотелось снова потерять свою свободу. И разве можно обвинять
его в стремлении к удобной, простой жизни, которой он наслаждался, живя с
Бет?
Крис очнулся от своих мыслей. Пит ждал ответа.
— Жизнь с Бет была прекрасной, — сказал он. — Спокойной и в
то же время захватывающей; предсказуемой, но всегда интересной и очень
удобной. Я скучаю по ней. Она — единственный человек на свете, который мне
нужен, а я прогнал ее...
Крис сразу же пожалел о своих словах. Он никому никогда не рассказывал о
своих чувствах. Может быть, только Бет иногда, после ссоры, но потом всегда
жалел о минутной откровенности. Тем более он не был готов вывернуть свою
душу наизнанку перед малознакомым человеком.
Однако его откровенность вызвала в Пите ответное желание излить душу. Ему не
с кем было обсудить щекотливую ситуацию, в которой он оказался. Конечно,
Крис был последним человеком, кому в данном случае стоило довериться. Но Пит
рассудил, что другого шанса ему, возможно, не представится, и решил, что
будет просто осторожно выбирать слова.
— Если тебе станет от этого легче, могу сказать, что и сам чувствую
нечто подобное. — Он откашлялся, все еще не решаясь поведать свою
историю.
Крис выпрямился, стараясь скрыть интерес, с которым ловил каждое слово. До
сих пор ему не удавалось вызвать Пита на откровенность и коснуться темы его
здоровья. Тогда он решил напоить его, и, похоже, такая тактика начала
срабатывать.
— У меня тоже неспокойно на сердце, но я не могу довериться Стелле.
— Наверное, тяжело носить проблемы в себе, — заметил Крис.
— Вообще-то, есть один человек.
Спокойно! — сказал себе Крис. — Главное — не спугнуть его
.
— И он... может помочь? Пит печально улыбнулся.
— Этот человек одновременно и причина моих проблем, и единственное их
решение. — Ему уже было безразлично, что он признался Крису в чувствах
к другой женщине. Он нуждался в совете.
Крис не сомневался, что речь идет о Бет, поскольку именно она могла или
подтвердить страшный диагноз, или опровергнуть его. Еще раз напомнив себе об
осторожности, он спросил:
— А насколько серьезны эти... проблемы?
Пит представил себе лицо Стеллы, узнавшей, что он уходит от нее.
— Хуже не бывает, — сделав большой глоток пива, сказал он.
Боже, Стелла оказалась права! Крис почувствовал, как его плечи прямо-таки
сгибаются под грузом ответственности за Пита.
— И что же ты собираешься делать? Осушив бокал, Пит взглянул в глаза
Крису.
— Я сильный и сумею справиться. Все останется, как прежде.
Крис едва сдерживал свое беспокойство. Подтверждались худшие опасения
Стеллы. Пит собирался игнорировать болезнь. Необходимо было срочно
вмешаться.
— Ты уверен, что это правильно? Проблемы не исчезнут сами собой. Нужно
посмотреть им в лицо, постараться разрешить их — и жить дальше. — От
старания сделать свои слова многозначительными Крис вспотел. Хотя, возможно,
и от карри.
Пит недоверчиво покачал головой:
— Но что она скажет, если я признаюсь ей во всем?
Крису захотелось схватить Пита за воротник, хорошенько встряхнуть и
крикнуть:
Идиот, срочно звони Бет и пройди полное обследование, пока тебе
не стало хуже!
Однако он был не настолько пьян и сохранил остатки
самообладания.
— Что бы она ни сказала, ты должен это услышать, — твердо заявил
он.
— То есть ты считаешь...
— Ты должен снова ее увидеть!
Наконец-то Пит услышал дельный совет. Признавшись Крису, он почувствовал
себя гораздо лучше, словно камень упал с души.
Глава 13
Стелла бесцельно бродила по дому. Все валилось у нее из рук. Прошлую ночь
она впервые провела без Пита. Отчаявшись заснуть, она спустилась вниз и до
трех часов ночи смотрела какой-то черно-белый фильм о войне вместе с Энн,
которой тоже не спалось.
По настоянию Пита и Стеллы Билл и Энн снова приехали к ним на выходные, хотя
им очень не хотелось принимать приглашение. Спокойствие в их доме только
начало восстанавливаться после взаимных признаний прошлого уикенда. Билл всю
неделю с тревогой наблюдал за женой и, стоило ей тяжело вздохнуть, кидался к
телефону, чтобы вызвать врача. Энн мучили угрызения совести за то, что она
не призналась в своем недомогании раньше, однако гораздо больше собственного
здоровья ее беспокоило состояние семейного бюджета.
Всю свою жизнь Билл и Энн распоряжались деньгами крайне осмотрительно. У них
никогда не было кредитных карт, и они ничего не покупали в рассрочку.
Единственный долг, который они себе позволили, — ссуда на покупку дома.
Если им хотелось что-то приобрести, они откладывали деньги, пока не
накапливалась нужная сумма. Они оба принадлежали к послевоенному поколению,
выросшему в нужде и лишениях, и им нравилось жить, рассчитывая только на
собственные силы. Поэтому сейчас Энн приходила в ужас при мысли, что их
благополучие может пошатнуться. Она не осуждала Билла за то, что он одолжил
денег сыну. Она сама поступила бы так же. Но ее расстраивало то, что Билл
скрыл от нее это.
Им обоим требовалось время, чтобы привыкнуть к новостям, услышанным друг от
друга, но сын с невесткой отчаянно настаивали на своем приглашении. Пит не
хотел оставлять Стеллу одну на время поездки в Манчестер. После таких
неожиданных и непривычных слез жены он беспокоился за ее душевное
равновесие, справедливо полагая, что именно он нарушил его. Кроме того, его
не оставляла тревога за родителей. Если бы Пит не решил больше не видеться с
Бет, он обязательно обсудил бы с ней здоровье матери. Хотя Бет и не была
кардиологом, он не сомневался, что она дала бы ему дельный совет. Однако он
принял решение, и этот путь был для него закрыт.
До тех пор, пока Пит не разговорился с Крисом, он вообще не понимал, почему
согласился на поездку в Манчестер. Со времени их новоселья его жизнь сошла с
налаженной колеи, и управлять ею начали какие-то случайные силы. Но, может
быть, ночь вдали от дома поможет ему разобраться в происходящем?
Проснувшись в субботу утром с больной головой, Пит прежде всего подумал о
Стелле и родителях. Оставалось надеяться, что с ними все будет в порядке,
они позаботятся друг о друге.
— Что ты делаешь, Стелла? — мягко спросила Энн.
— Ничего, — ответила она. И это была правда. Она ничего не
красила, не убиралась, не листала любимые каталоги, наконец, и это было
очень странно.
Стелла принадлежала к людям, для которых жизнь имела смысл, только если она
была до отказа заполнена разнообразными делами. Безделье она переносила
плохо. Она не читала книг и не любила телевизор. Для нее существовало только
четыре занятия: работа, развлечения, походы по магазинам и благоустройство
жилища.
Однако страхи за Пита и за их совместное будущее парализовали ее.
Она не могла работать, потому что была суббота, а она не настолько серьезно
воспринимала свою карьеру, чтобы брать работу домой на выходные.
Она не могла развлекаться, потому что по дому бродили печальные и потерянные
родители Пита.
Поход по магазинам исключался ввиду грозящего Питу увольнения.
Оставалось только благоустройство дома. Однако без Пита Стелла не могла и
шагу ступить. Хотя он и отрицал это, но она ничего не делала без его
одобрения. Это был единственный для нее способ показать свою преданность,
которую Пит воспринимал как лицемерие. Ему казалось, что Стелле от него
нужна лишь чековая книжка.
С родителями Пита Стелла не могла поделиться своими страхами — у них сейчас
и своих забот хватало. Поэтому она, как призрак, бродила по дому, удивляясь,
что заставило их купить его.
Проблема заключалась в том, что это здание не было и не могло стать их
домом. Покупая жилье, Пит со Стеллой всякий раз делали выгодные вложения,
преображали интерьеры на зависть друзьям. Но они никогда не имели
настоящего, теплого дома.
Стелла всегда с пренебрежением отзывалась о знакомых, которые обзаводились
семьями, заводили детей и превращали свои жилища в хаос. Как правило, она
просто вычеркивала из своей жизни этих людей, столь мало ценящих
материальные блага. Они не вписывались в ее безупречный мир элитного паркета
и сотканных вручную шелковых штор.
Их последний дом воплощал собой идеал, который в юности казался ей
недостижимым. Он был олицетворением успеха, которого они с Питом достигли и
который заслужили годами упорного труда. Правда, все решения и идеи
осуществляла она, но это никогда ее не беспокоило. Однако ночь, проведенная
без Пита, внушила ей тревогу. Дело было не только в его болезни. Возможно,
болезнь и не была настоящей проблемой. Все началось с новоселья. Стелла
заметила прохладное отношение мужа к вечеринке. Конечно, оно могло быть
следствием трудностей на работе. Хотя...
Стелла вспомнила, как они выбирали дом. Тогда она восприняла молчаливое
согласие Пита на покупку как проявление любви к ней. Сейчас в ее сердце
закралась страшная догадка, что оно было проявлением безразличия.
Она мысленно прокрутила время назад, когда был закончен ремонт в их прежнем
доме. За пять лет они провели такую модернизацию, что цена викторианского
особняка поднялась вдвое. Стелла купила шампанского, чтобы отметить
радостное событие, они с Питом зажгли везде свет и ходили по дому,
восхищаясь переменами. Стелла тогда воскликнула:
За этот дом мы выручим
такую сумму, что сможем купить себе настоящий дворец!
Только на следующий день, наткнувшись на недопитую бутылку шампанского, она
поняла, что праздник закончился с этими словами...
Стелла не осмеливалась путешествовать по памяти дальше. Все свои надежды она
связывала с созданием идеального дома. А сейчас Стелла внезапно осознала,
что чем больше усилий она прилагала к осуществлению мечты, тем более
недостижимой становилась мечта.
Но еще не все потеряно! Стелла выпрямилась, приняв решение. Продать этого
монстра в его нынешнем состоянии невозможно. Но она приведет все в порядок и
все-таки продаст его, чтобы купить дом, который придется Питу по
душе, — настоящий уютный дом, где они будут счастливы.
Приняв решение, Стелла захотела его с кем-нибудь обсудить. Она набрала номер
Лорен. Телефон молчал. Тогда она набрала номер мобильника, но ей сказали,
что он больше не существует. Стелла нахмурилась. Было девять часов
субботнего утра. Куда же пропала ее лучшая подруга?..
— Я умираю! — простонала Лорен, выползая из ванной.
Она промучилась всю ночь, в основном из-за суши, которое съела, поддавшись
пьяной беспечности. Но похмелье тоже давало о себе знать. Она не помнила,
сколько они с Иззи выпили вечером. В памяти мелькала вереница баров, по
которым они ходили после ресторана.
— Кто здесь? — раздался из спальни испуганный голос Иззи. Она
появилась на пороге гостиной и изумленно уставилась на Лорен. Ей
понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто перед ней.
Лорен ухватилась за спинку стула.
— Лучше спросить:
Неужели я выгляжу так же плохо, как ты?
Ты видела
себя в зеркале?
Обернувшись к огромному зеркалу позади нее, Иззи в ужасе отшатнулась.
Мертвенная бледность лица контрастировала с синей растекшейся тушью, зловеще-
багровыми пятнами румян и кроваво-красной помадой. Впечатление дополнялось
платьем, которое теперь болталось на ее тощей фигуре, как половая тряпка,
которой, похоже, уже помыли очень грязный пол.
Иззи и прежде случалось страдать от похмелья, но сегодняшнее утро было самым
худшим и мучительным в ее жизни.
— Я срочно иду в душ, — заплетающимся языком пробормотала она, но,
не сделав и двух шагов, рухнула в кресло. — То есть сразу же пойду, как
только смогу встать.
Пятнадцать минут Лорен и Иззи сидели друг напротив друга, не в силах
пошевелиться. Наконец Лорен удалось подняться.
— Можно, я заварю чаю? — прошептала она, боясь, что от более
громкого звука у нее разорвется голова.
Иззи едва заметно кивнула.
К половине одиннадцатого им стало получше. Они напились чаю и даже смогли по
очереди принять душ, хотя для этого потребовались поистине нечеловеческие
усилия. Потом Иззи долго искала одежду, которая подошла бы Лорен. После
тщетных попыток втиснуться в джинсы шириной с сигарету она наконец натянула
бесформенные спортивные брюки и мешковатый свитер.
С отмытыми от косметики лицами Иззи и Лорен напоминали двух подростков
(конечно, если не замечать синяков под глазами). Они снова сели в кресла и
погрузились в воспоминания о прошлом вечере, которые становились тем
туманнее, чем больше коктейлей было выпито.
Лорен смутно помнила, что Иззи много говорила о Вагнере, используя не совсем
цензурные выражения, и выдала самый странный послужной список из тех,
которыми могла бы похвастаться девушка из среднего класса. Среди ее занятий
значились даже выступления в цирковом кордебалете. И еще она была моделью,
демонстрировавшей ноги, точнее пятки. Фотография ее левой пятки красовалась
на каждой коробке с мозольным пластырем, поставлявшимся в Юго-Восточную
Азию. Она даже сняла туфлю в баре, чтобы Лорен могла насладиться оригиналом,
просвечивавшим сквозь тонкие колготки.
— Ты делаешь макияж пятки? — с сомнением спросила Лорен, ошибочно
предположив у Иззи наличие чувства юмора.
— Конечно, нет! — возмутилась Иззи. — И вообще, чему ты так
удивляешься? Ты что, никогда не видела фотографий пяток в журналах?
— Никогда! — заморгала Лорен. — Но теперь я буду везде их
высматривать, клянусь. — Абсолютное отсутствие иронии в ее словах было
доказательством того, что она окончательно напилась.
Выслушав полный отчет о местах работы Иззи, Лорен спросила ее о личной
жизни. После того, как они вместе сходили в туалет и через стенку кабинок
передавали друг другу туалетную бумагу, Лорен чувствовала себя вправе
задавать столь интимные вопросы.
Если бы она была трезвее, то заметила бы, как испортилось настроение у Иззи,
и сменила бы тему. Но алкоголь окончательно затуманил ей мозги.
— Ну расскажи, Иззи! — протянула она. — У тебя, должно быть,
куча поклонников. Ты же модель! И потом, ты такая...
— Непохожая на других, — закончила за нее Иззи. — А знаешь,
каких женщин предпочитают мужчины? Абсолютно нормальных, не выделяющихся из
толпы. И я их не осуждаю. Я и сама хочу стать такой, только у меня не
получается.
Лорен пожала плечами:
— Извини за бестактность, но тогда зачем ты так издеваешься над
собственной внешностью? Твоя прическа, макияж, одежда...
Иззи сжала губы. Эксперименты с внешностью как раз и были ее способом защиты
от бестактности окружающих.
— А ты посмотри на меня внимательно.
Но Лорен не нужно было смотреть лишний раз. Она не сомневалась, что лицо
Иззи навсегда запечатлелось в ее памяти.
— Я уже посмотрела, Иззи. Ты высокая, стройная, у тебя потрясающий овал
лица, и любая женщина должна завидовать тебе черной завистью.
Иззи закрыла глаза. Она ожидала услышать именно такой ответ.
— Ты прекрасно знаешь, что я страшилище. Люди, кстати, часто говорят
мне об этом, думая развеселить меня.
Лорен покраснела, вспомнив, что ее первое впечатление от Иззи было именно
таким.
— Уверена, что они не хотят обидеть тебя. Просто твоя внешность...
внушает трепет.
— Я не желаю внушать трепет! — крикнула Иззи, и посетители
ресторана посмотрели в ее сторону. — Когда человек выглядит как я, у
него есть два варианта: внушать трепет или маскировать свои естественные
черты.
— А ты пробовала? — осторожно спросила Лорен. Ей было бы любопытно
посмотреть на Иззи без всякого маскарада.
Иззи фыркнула:
— Конечно, пробовала. Тогда вместо высокого, худого и странно одетого
чучела я становилась похожа на высокое, худое и бесцветное чучело. В любом
случае люди отворачивались от меня.
Лорен не знала, что ответить, потому что не могла не признать правоту Иззи.
Но за устрашающим фасадом она успела разглядеть ранимость и мягкость.
В свою очередь Иззи поинтересовалась, что у нее с Крисом.
— А что говорил Крис? — с любопытством спросила Лорен.
Иззи пожала плечами:
— Ничего определенного. Просто обмолвился, что у тебя были проблемы с
общением.
Лорен была благодарна Крису за сдержанность. Ей бы, конечно, тоже следовало
промолчать, но она все еще плохо соображала. Таким образом, вся история
выплыла наружу.
Иззи слушала, раскрыв рот.
— Я не понимаю. Как он должен был сказать слово
астрология
, чтобы ты
солгала о своем знаке Зодиака? Насколько я знаю, Крис вообще не воспринимает
серьезно все эти разговоры о звездах.
Лорен грустно улыбнулась. Иззи лишь подтвердила ее подозрения — она солгала
зря, потратила драгоценное время на глупые переживания, упустила возможность
получше узнать хорошего человека за то короткое время, которое ей осталось
провести в Англии.
Иззи было жаль Лорен, и в то же время она испытывала облегчение.
Оказывается, и у нормальной красивой женщины тоже могут быть проблемы
общения с окружающими. В этот момент Иззи даже чувствовала свое
превосходство, потому что никогда не лгала, чтобы произвести на кого-нибудь
впечатление. Она не видела смысла в подобной лжи. И хотя Лорен уверяла, что
иногда разумный обман помогает расположить людей к себе, вызвать симпатию и
что на работе она постоянно прибегает к такого рода обману, Иззи позволила
себе покровительственный тон по отношению к ней.
— Не отступайся от Криса, Лорен. Я знаю, ты ему нравишься, так что
действуй смелее. Он хочет продолжения. — Точнее было бы сказать, что
Иззи хочет продолжения их отношений. Но она была не настолько пьяна, чтобы
признаваться в этом.
Впрочем, Лорен ее не слишком внимательно слушала. Она уже поняла, что Крис
не предназначен для нее. Однако, освободившись от мыслей о нем, она начала
думать не о Нью-Йорке, а, к своему удивлению, о Тендейле. Лорен вспомнила,
как однажды вечером она сидела с Ричардом в магазине и смотрела, как он
раскладывает по полкам лыжные костюмы. Ее уже пару дней занимала одна
нелепая идея, и внезапно у нее вырвалось:
— Кажется, я понимаю, почему ваша жена, приехав сюда впервые, влюбилась
в эти места и не захотела уезжать.
Ричард расхохотался:
— Не знаю, почему у вас создалось такое впечатление. Она влюбилась не в
эти места, а в свою мечту о жизни здесь. Она приехала в мае, а в сентябре мы
поженились. Теперь я понимаю, что не должен был жениться на ней, пока она не
проживет здесь зиму. Зимы здесь суровые.
Лорен с сомнением посмотрела на него:
— Сейчас зима, а мне тут нравится.
Ричард проследил за ее взглядом, брошенным в окно. Всюду лежал снег, а
тишину лишь изредка нарушал шум автомобильного мотора.
— Вы приехали на несколько дней. В этом разница.
— Но вы говорили, что любите зиму, — возразила Лорен.
— Потому что здесь — мой мир.
Лорен продолжала неотрывно смотреть в окно и спрашивала себя, сможет ли она
когда-нибудь принять этот мир.
— О чем вы думаете? — вдруг спросил Ричард.
— О том, что я, наверное, могла бы провести в этом магазине всю
жизнь, — мягко ответила она. — Я бы смотрела в окно, заваривала
чай, ворчала бы, если бы мне не нравилось оформление витрин... Я бы могла
так прожить, честное слово! Тогда мне не пришлось бы каждое утро делать
макияж и ходить на всякие дурацкие вечеринки.
Тогда оставайся! — хотелось крикнуть Ричарду. — Живи здесь со
мной! Я помогу тебе забыть мужчин, которые тебя обижали, мать, которая не
любила тебя, отца, который умер и разрушил твой мир. Ты сможешь говорить
все, что захочешь, стать такой, какой всегда хотела быть. Останься!
Он понимал, что должен сказать ей это. Когда мы молчим о том, о чем должны
кричать, мы разрушаем себя, как и тогда, когда говорим то, о чем следует
молчать. Конечно, Лорен могла бы посмеяться над ним. Или сменить тему. Или
согласиться.
Но он все же промолчал.
— Вы будете скучать о прежней жизни. На своем
...Закладка в соц.сетях
