Жанр: Любовные романы
Шутки в сторону!
...отвернулась. Бет выбрала прекрасный способ сообщить ему то, что она сказала
Стелле. Потом он поднес руку к уху, показывая, что позвонит ей. Теперь они
вступили в настоящий сговор против Стеллы, и это уже было предательством,
хотя и по ее собственной вине.
Когда Бет ушла, Пит повернулся к Стелле:
— Стелла, извини меня за сегодняшнее. Я... Стелла отмахнулась, словно
говоря, что это не имеет значения. Она, казалось, уже забыла вспышку его
раздражения.
— Собственно, я искала тебя, потому что меня беспокоят твои родители.
По-моему, они поссорились и почти не разговаривают.
Пит нахмурился. Не в привычках родителей было ссориться.
— Почему? Утром они были вполне счастливы. Стелла вспомнила просьбу
Билла и Энн ничего не говорить Питу.
— Уверена, это пустяки. Твой отец где-то потерял очки, а мама долго не
могла их найти.
— Он всегда их теряет, — с нежностью сказал Пит. — Но почему
мама разволновалась? Надеюсь, они ничего от меня не скрывают.
В доме Пита и Стеллы зазвонил телефон. Билл и Энн сидели в зимнем саду,
каждый был погружен в свои невеселые мысли.
После четвертого звонка Билл устало спросил:
— Может, ответить?
— А с каких это пор ты спрашиваешь моего мнения? — огрызнулась Энн
тоном типичной сварливой жены.
Билл удержался от нового обмена упреками и обвинениями. Кряхтя, он встал с
банкетки (на самом деле это был искусно замаскированный мини-бар) и на
протяжении следующих четырех звонков искал телефон. Им оказалась странная
металлическая пластина с двумя отверстиями. Билл нервно повертел пластину в
руках, не сразу разобравшись, каким отверстием ее нужно прикладывать к уху,
а в какое говорить.
— Алло?
— Кто это? — потребовал голос на другом конце провода.
Это самый раздражающий вопрос, который может задать звонящий. Как,
спрашивается, на него отвечать? А если человек ошибся номером, зачем
называть свое имя?
— Это Билл, — ответил Билл, не зная, что еще сказать.
— Какой Билл? — подозрительно поинтересовался голос.
— Билл Линч, отец Пита.
— Ах, Билл! — обрадовался голос. — Здравствуйте, Билл, это
Морин, Морин Коннор.
— Здравствуйте, Морин. Как поживаете?
Билл понятия не имел, кто это. В их семье имена знакомых запоминала Энн. В
обязанности Билла входило разливать напитки, мыть посуду, подстригать газон.
В именах он не был силен.
— Замечательно, Билл. Не могли бы вы позвать Стеллу?
— Извините, ее сейчас нет. Пита тоже. Что им передать?
Он не стал заниматься поисками ручки и бумаги, зная, что все равно не
найдет. В этом доме принято было держать вещи в самых неожиданных местах. Он
вытащил из кармана старый чек и огрызок карандаша, которым записывал ставки
в конторе букмекера. Еще один маленький секрет от Энн, который он никогда не
откроет.
— Я звоню по поводу дня рождения Лорен. До него осталось две недели, и
я хотела убедиться, что Стелла и Пит смогут прийти. В прошлом году они
приходили и в позапрошлом тоже, но эти заботы с новым домом...
Так это мать Лорен! Билл сразу почувствовал себя увереннее.
— Я попрошу кого-нибудь из них перезвонить вам, когда они вернутся.
— Вы очень добры. — Поколебавшись секунду, она добавила: — Знаете,
о чем я подумала?
Билл не знал. В их семье думала Энн. Он был кормильцем. Ему нравилось
строгое распределение ролей, которое отличает прочные браки.
— О чем, Морин?
— Видите ли, Лорен всегда так тепло отзывалась о вас с Энн...
Тогда Билл вспомнил кое-что еще. Морин была матерью, которая не желала знать
свою дочь многие годы. Познакомившись с Лорен, Энн сразу же взяла ее под
свое крыло, опекала и поддерживала, проявляя интерес ко всем ее делам.
— Вы меня слушаете, Билл? — обеспокоенно спросила Морин.
К сожалению, у Билла плохо получалось слушать и думать одновременно.
— Извините, Морин, я отвлекся.
— Так вот, мне кажется, что Лорен очень обрадуется, если вы тоже
придете. Она очень вас любит, а мне хочется устроить особенный праздник для
нее.
Ее слова были чистой правдой. Кроме всего прочего, Морин считала, что
большое количество гостей сгладит возможное напряжение между Лорен и Эдди.
— Звучит заманчиво. Вы сказали, через две недели?
Да. Я организую грандиозную вечеринку. Ее новый друг Крис тоже приглашен, и
ему будет приятно увидеть Лорен в окружении любящих людей.
— Я согласен, Морин. Энн тоже с радостью присоединится ко мне. Нам
очень нравится Лорен и будет приятно доставить ей удовольствие.
— Что ж, если все сложится хорошо, скоро она будет очень
счастлива, — загадочно обронила Морин и попрощалась.
Однако Энн не стала прыгать от радости, услышав новость.
— У меня назначено обследование через десять дней. Не знаю, как я буду
себя чувствовать.
— Откуда мне было знать? Я не умею читать мысли. Дальше разразилась
типичная сцена
Кто лучше читает мысли
, столь популярная у супругов.
Начинает ее обычно муж, но последнее слово, как водится, остается за женой.
Они перестали спорить, лишь когда вернулись Пит со Стеллой, и облегченно
вздохнули, видя, что недоразумения между сыном и невесткой улажены. Билл
передал сообщение Морин.
— Прекрасно! Я совершенно забыла о праздничном ленче у Морин. Мы же
сможем сходить, правда, Пит?
Пит обреченно поднял глаза к потолку:
— Мне лично надолго хватит нашей последней вечеринки. Мы будем
расплачиваться за нее ближайшие два месяца.
Стелла застонала:
— Не будь таким занудой! Нам нужно отвлечься. И твоим папе с мамой
тоже. — Она знала, что этот аргумент повлияет на Пита, особенно после
того, как она рассказала ему об их недавней размолвке.
У Пита не осталось выбора. Он не мог сказать ей, что, возможно, через две
недели у них будет мало поводов для радости. За день до ленча у Морин было
запланировано заседание совета директоров корпорации, которая выкупила его
компанию. На заседании он узнает, есть ли у него работа или нет.
— Это будет замечательная вечеринка! — весело воскликнула Стелла.
Остальные с сомнением покачали головами.
Глава 8
У Криса был тяжелый день. Он устал оставлять сообщения на автоответчике
Лорен и не знал, что делать дальше. Он смутно припоминал слова Лорен о том,
что ее не будет в городе следующую неделю. Наверное, она уже уехала. Крис
ругал себя, что не догадался узнать номер ее мобильного телефона. Конечно,
можно позвонить Стелле и спросить, но он боялся нарваться на Пита, с которым
придется обсуждать, какую тактику выберет
Тоттенхэм
для субботней игры.
В конце концов Крис решил подождать еще неделю. Он не думал, что Лорен
намеренно избегала его. Во время свидания она казалась вполне
доброжелательной и была явно настроена на развитие отношений, пока не
вмешалась ее сумасбродная мамаша с приглашением на день рождения. То, что
вечеринка устраивалась по случаю дня рождения, было очевидно даже для Криса,
не искушенного в разгадывании женских уловок. Значит, на кухне Лорен дала
понять матери, что собирается снова увидеться с ним.
У самого Криса осталось двойственное впечатление от их свидания. С одной
стороны, Лорен, хотя и невольно, поставила его в довольно затруднительное
положение, и теперь ему придется тащиться с Питом в субботу на футбол. С
другой стороны, Лорен обладала странной притягательностью. В ней была какая-
то незащищенность, о которой она, очевидно, не подозревала. В этом отношении
она была похожа на Бет, и ему хотелось снова встретиться с Лорен.
Но сначала нужно поймать ее
, — усмехнулся Крис. Она ускользнула, как
Золушка после бала. Прокручивая в памяти тот вечер, он не мог вспомнить
ничего не подобающего со своей стороны — ничего, что дало бы ей повод
избегать его.
Увы, бедный Крис не догадывался, что его реальные действия не оказали
никакого влияния на решение Лорен. Что действительно имело для нее значение,
так это ее собственное впечатление о его взглядах, интонациях, жестах,
которое и побудило ее сначала наговорить глупостей матери, а потом сбежать в
Озерный край.
Но хотя Крис и оставался в блаженном неведении о ее побеге, резко
оборвавшийся контакт с Лорен беспокоил его. А к личным переживаниям
прибавились еще и неприятности на работе.
Крис решил стать учителем под влиянием благороднейшего из мотивов. Он свято
верил в исправляющую силу образования. В детстве он был одним из немногих
избранных, обучавшихся в частной школе. Только в колледже он понял,
насколько плохо обстоят дела со средним образованием, доступным обычным
людям. Всюду он слышал одно и то же: ребенок из обычной, не очень
обеспеченной семьи может пробиться наверх, только если ему улыбнется удача в
лице хорошего учителя, который случайно окажется в бесперспективной
государственной школе.
Крис начал задумываться, скольких опустившихся, потерявших надежду людей
можно было бы спасти. если бы в свое время им встретились хорошие учителя.
Он был убежден, что сможет стать таким хорошим, правильным учителем, и решил
посвятить свою жизнь детям из неблагополучных семей.
В конце концов он неизбежно оказался в школе для трудных подростков, которых
исключили из других школ. Крис принял вызов, считая себя способным сделать
то, на что не хватило терпения других учителей. И у него неплохо получалось
— отчасти потому, что его ожидания не были столь утопическими. Он не ждал,
что его воспитанники станут поголовно юристами и священниками и пригласят
его в крестные отцы для своих детей. Он просто хотел дать им шанс вырваться
из болота безысходности, уберечь их от неприятностей, пока они не
повзрослеют и не научатся сами распоряжаться своей жизнью. Лучшей наградой
для него было то, что некоторые из выпускников школы находили стабильную
работу. Другие не попадали в тюрьму, и это тоже было неплохим достижением.
Короче говоря, Крис любил свою работу.
Сейчас же над школой нависли тучи. Успехи были весьма скромными, а неудачи —
значительными. Недавно двое учеников Криса приняли участие в вооруженном
ограблении банка, во время которого был застрелен клерк. Это преступление,
далеко не первое в ряду не менее серьезных, окончательно подорвало репутацию
школы. Местный совет решил, что, если произойдет еще подобный инцидент,
школу придется закрыть. В этом случае самых злостных нарушителей ждала
отправка в учреждения для малолетних преступников, куда они попали бы
намного раньше, не будь уникальной школы, где работал Крис. Остальные же
будут отправлены в обычные школы, где преподаватели не знати, что с ними
делать. Словом, если школу закроют, что было вполне вероятно, Крису придется
искать аналогичную работу в другом городе или пойти в одну из обычных школ,
которым так не хватало квалифицированных педагогов.
Все ученики школы знали о надвигающихся неприятностях. Крис надеялся, что
это удержит их от необдуманных поступков.
Вчера вечером он рассчитывал обсудить с Лорен свои проблемы, но из их
свидания ничего толком не получилось. А сейчас Крис чувствовал, что ему
просто необходимо с кем-нибудь поговорить. Он сразу же подумал о Бет, но ее
не было. Его все еще охватывало удивление, когда он осознавал, что больше не
живет с ней. Она так долго играла важную роль в его жизни, что он привык
обращаться к ней по любому поводу. У них сложился особый ритм отношений,
удобный обоим. Каждый из них знал, как говорить и как слушать друг друга.
Они словно слились в единое целое, и, потеряв Бет, Крис словно потерял часть
себя самого.
— Вообще-то ты не потерял, а бросил ее, — возразила ему Иззи,
когда Крис позвонил ей и пригласил поужинать.
Иззи понимала, что всегда была для брата запасным вариантом. Он обращался к
ней, только если основной вариант был занят, и Иззи не возражала. Она
относилась к Крису с нежностью и благодарностью за те годы, которые он
провел с ней, пока она сама не стала взрослой и не уехала из родительского
дома. Иззи до сих пор еще нуждалась в нем, поскольку так и не сумела
разобраться в своей жизни и наконец понять, в чем заключен ее смысл. Глядя
на Криса, достигшего определенного положения в обществе, нашедшего свое
место, она надеялась, что когда-нибудь освободится от груза своей
эксцентричности, которую поневоле унаследовала от родителей.
Все началось с имени. Она всегда была уверена, что родители с нетерпением
ждали ее рождения, потому что иметь сына по имени Тристан без Изольды было
бы глупо. Поэтому она всегда чувствовала себя желанным ребенком.
— У тебя потрясающая внешность! — любили повторять и мать и отец.
Иззи напрасно ждала, что они назовут ее милой или хорошенькой, и была немало
разочарована, поняв, что этого никогда не случится. Ведь она не была ни
милой, ни хорошенькой.
С этого момента она преисполнилась решимости избегать общепринятых
стандартов. Ее неординарная внешность, позволяющая экспериментировать до
бесконечности, стала шокирующим и интригующим орудием в борьбе за внимание
окружающих. С тех пор люди перестали задаваться вопросом, красива она или
нет — их слишком заботила техника выполнения татуировок в виде бабочек под
ее коленками.
Когда Иззи исполнилось восемнадцать, брат переехал в Лондон. Иззи надеялась,
что он позовет ее с собой, но Крис не позвал, и назло ему она уехала учиться
в один из шотландских университетов. Поскольку ей было всего восемнадцать,
она не знала, что мужчины редко принимают такие поступки на свой счет, если,
конечно, не дать об этом объявление в газету крупным шрифтом.
В Шотландии Иззи провела три безрадостных года, скучая по Крису и обвиняя
его во всех своих неправильных решениях. Она вымещала свое горе на волосах,
перекрашивая их в самые кричащие цвета. Шевелюра не выдержала подобных
издевательств, и в результате к тридцати годам Иззи осталась с редким
коричневым пушком на голове, который она записала в актив своей
экстравагантности.
— Что ты делаешь со своей жизнью?! — качал головой Крис, наблюдая,
как она мечется, с космической скоростью меняя работу, партнеров, города.
Иззи не любила подобных вопросов. Самой себе она напоминала бродягу,
скитающегося в поискал пристанища. Она часто меняла любовников, и лишь
немногие задерживались в ее постели дольше, чем на несколько недель. Она
всегда сама бросала их, прежде чем они начинали оценивать ее внешность и
поступки.
Ты могла бы стать актрисой! Ты могла бы стать танцовщицей! Ты могла бы
стать моделью!
— говорили ей.
И она успела побывать и тем, и другим, и третьим, не добившись славы, но
зарабатывая приличные деньги. Знакомые завидовали ее богемному и яркому
образу жизни, но зависть других не приносила удовлетворения. Да и вряд ли
что-то еще могло ее удовлетворить.
В душе Иззи жило тайное стремление стать обыкновенной, но она не
осмеливалась попробовать и не знала — как.
В последнее время она занималась выгулом чужих собак, выводя дважды в день в
парк по двадцать четвероногих питомцев. Это занятие оказалось неожиданно
прибыльным, к тому же собаки, не в пример многим людям, не смотрели на нее
оценивающе.
Только Крис позволял ей сохранить остатки душевного равновесия и не потерять
надежду на лучшее. Она придирчиво изучала его, недоумевая, как человек,
получивший такое же воспитание, как она, смог остаться нормальным. Ей очень
хотелось спросить брата, в чем его секрет, но она все никак не могла улучить
подходящий момент.
Сегодня, как и много раз прежде, они крепко выпили и распевали дуэтом, пока
хозяин паба не выставил их за дверь. Крис решил не ехать домой, а
переночевать у Иззи. Постелив ему в гостиной, она оставила дверь спальни
открытой, чтобы они могли разговаривать, лежа в постелях.
— Мы все время так делали в детстве, помнишь? — сонно спросила
она.
— Помню, ты все болтала и болтала, пока мама или отец не приходили и
закрывали обе двери.
— Я их ненавидела за это, а ты, Трис?
Даже в хмельном тумане Крис чувствовал, что с Иззи лучше не спорить. Когда
они были детьми, сестра порой сводила его с ума, да и сейчас дела обстояли
не лучше. Он знал, что она несчастна, и как мог старался помочь ей. Иногда
он брал ее с собой на вечеринки с друзьями, но своими странными повадками
она всегда смущала его.
Крис вспомнил, как по ночам слушал запрещенное в родительском доме радио,
накрывшись с головой одеялом. Бормотание Иззи не мешало ему, и он лишь
изредка покашливал или вставлял какие-нибудь междометия, чтобы показать, что
слушает. Он не знал, что в эти минуты сестра делилась с ним плодами своей
необузданной фантазии, а его неопределенные ответы принимала за одобрение.
Теперь ему казалось, что Иззи избавилась бы от самых диких своих идей, если
бы в детстве и юности он был внимательнее и почаще одергивал ее. Поэтому
сейчас, несмотря на одолевающий его сон, он заставлял себя поддерживать
разговор.
— Так как ты собираешься поступить с Лорен? — спросила она.
Большую часть вечера они проговорили о его работе и связанных с ней
проблемах. Иззи безмерно уважала брата за цельность натуры и завидовала его
способности испытывать сильные чувства. Ей самой и то, и другое было
органически чуждо. О Лорен она спросила наугад, не зная, стоит ли
затрагивать эту тему.
— Я еще не решил, — ответил Крис. — Мне она нравится, но,
честно говоря, не знаю, стоит ли игра свеч.
— Какая игра? — не унималась Иззи.
Крис помедлил. Он не рассказывал сестре о цепи недоразумений, начавшихся с
подвески с изображением рыб. Эта история казалась ему все более нелепой.
Кроме того, ему не хотелось выставлять Лорен в невыгодном свете. Преданность
брату может заставить Иззи невзлюбить ее за то, что она доставила ему
столько хлопот. А если он решит встречаться с Лорен, нужно, чтобы и Иззи
почувствовала к ней симпатию.
— Да так, ничего особенного. Я просто никак не могу до нее дозвониться.
Она уехала из города, а я забыл спросить номер ее мобильного телефона. Я
хотел поговорить с ней и убедиться, что она хорошо себя чувствует после
вчерашнего.
Голос его становился все тише, и, едва закончив фразу, Крис погрузился в
сон. Иззи еще немного полежала в тишине, обдумывая его слова.
Что ж, —
решила она, — раз он так убивается, я достану ему номер ее мобильника
.
В воскресенье утром, когда Крис уехал к себе проверять письменные работы
своих учеников, Иззи позвонила Бет. Слушая длинные гудки в трубке, она
повторяла про себя:
Только бы по привычке не назвать ее Сумасшедшая Бет
.
— Алло? — прошептала Бет.
— Привет, Бет, это Иззи. Надеюсь, что не разбудила тебя.
Разбудила. Я после ночного дежурства и только час назад заснула. А через два
часа мне нужно возвращаться в больницу. —
По крайней мере теперь,
после разрыва с Крисом, мне не придется быть вежливой с этой
ведьмой
, — подумала Бет.
Однако Иззи не обратила внимания на ее грубость, отнеся ее на счет
усталости. Она была полна решимости довести свое дело до конца.
— Мне очень жаль, дорогая, — сказала она, однако в ее голосе не
было и тени раскаяния. — Но у меня срочное дело. Мне нужно поговорить с
людьми, к которыми вы с Тристаном ходили на вечеринку на прошлой неделе.
Стелла и Пит, так, кажется, их зовут?
Услышав имя Пита, Бет насторожилась:
— Зачем тебе говорить с ними? Ты их даже не знаешь.
Бет и сама не понимала, почему вдруг стала такой подозрительной. Наверное,
дело в смутной тревоге, которую она ощущала при мысли о Пите. Они не сделали
ничего предосудительного, но она ушла из кафе, абсолютно поглощенная игрой в
А что, если...
.
Она солгала Иззи: никакого дежурства не было, просто она проворочалась всю
ночь в постели не в силах уснуть. Это было глупо. Она же врач, она должна
уметь отделять факты от фантазии. Факты были просты: во-первых, Пит женат и,
как бы он ни был недоволен браком, менять положение вещей не собирался. Во-
вторых, у нее только что закончился первый и единственный серьезный роман в
жизни, и сейчас она была не в состоянии принять обдуманное решение. В-
третьих... она еще не придумала, что в-третьих, но двух условий ей казалось
недостаточно.
Теперь Иззи опять вернула ее в прошлое. Бет была уверена, что она действует
от лица Криса и что ее звонок как-то связан с той девушкой на вечеринке,
которой так хотелось сходить с Крисом в кино. К собственному удивлению, она
ощутила укол ревности, увидев Криса с другой женщиной. Странно, ведь она с
облегчением восприняла его уход...
Самым большим преимуществом Бет в современной жизни было то, что она никогда
не читала женских журналов и не смотрела
мыльных опер
, а поэтому не знала
о стандартных реакциях на эмоциональные потрясения. Она не подозревала о
том, что должна чувствовать себя уязвленной, порвав длительные отношения,
даже если роман закончился по обоюдному согласию партнеров. Не знала она и о
том, что справочники пестрят телефонами психологов, которые зарабатывают на
жизнь, облегчая страдания людей, оказавшихся в ее положении.
За годы медицинской практики Бет ни разу не сталкивалась со случаем смерти
пациента от разбитого сердца. Поэтому в ее собственном мироощущении не было
места страданиям от любви. Когда Крис собирал вещи, Бет чувствовала себя
одинокой, немного потерянной, но не подавленной, что она истолковала как
отсутствие любви к нему.
Теперь же, задумавшись над последними событиями, она спросила себя: не
связана ли ее внезапная привязанность к Питу Линчу с тем, что она увидела на
вечеринке у Стеллы? Ведь Крис смотрел на ту женщину так, как раньше смотрел
на нее!
Бет устала. В глаза словно насыпали песок. Она ненавидела Иззи и ее
экзальтированность, которую Крис находил милой чертой характера. Иззи была
последним человеком, с которым Бет хотела поговорить, особенно сейчас, когда
голова разламывалась от нерешенных вопросов. Поэтому она продиктовала Иззи
теле фон Стеллы и повесила трубку, не попрощавшись. Эта выходка доставила ей
удовольствие.
Иззи с удивлением посмотрела на телефонную трубку, из которой доносились
короткие гудки. Что это нашло на Бет? Иззи всегда считала ее абсолютно
бесполезным существом (не считая, конечно, того, что она была врачом,
спасающим жизни людей), недостойным Криса. Хотя вернее было бы сказать, что
она недостойна Иззи. Иззи видела в каждой подружке брата потенциальную
невестку. У нее самой не получалось подружиться с кем-нибудь, поэтому она
рассчитывала на помощь брата в этом деликатном деле. Иззи отличалась
резкостью и отсутствием тех женских качеств, которые, похоже, были основными
для дружбы с представительницами прекрасного пола. Но ей нравилось думать,
что женщины смогут проникнуться к ней симпатией, если узнают ее получше. А
столь длительное знакомство было возможно только при участии Криса.
После длинной вереницы смазливых пустышек, с которыми знакомил ее Крис, Иззи
была рада услышать о его новой подружке-враче. Но их первая встреча
оказалась полным провалом. Крис явно был без ума JOT Бет, и не составляло
труда понять, почему. Бет была красива, умна, мила. И любима достойным
мужчиной. — В течение всего вечера Иззи ждала, что Бет заговорит с ней,
проявит интерес, попытается ей понравиться и расскажет о себе. А она просто
сидела, блаженно улыбаясь Крису, что, по мнению Иззи, могло вызвать лишь
отвращение. Ведь с пациентами-то своими она хоть иногда разговаривала.
На самом деле Бет вовсе не испытывала блаженной радости и немало бы
удивилась, узнав, что подумала о ней Иззи. Она просто не находила слов в
обществе этой поразительной женщины. Бет была наслышана о ней от Криса и все-
таки оказалась не готова увидеть настоящую Иззи.
— Не падай в обморок от ее внешности, — предупредил ее Крис.
Но реальность превзошла все ожидания. Смотреть на Иззи и сохранять
хладнокровие было все равно что смотреть на человека, обезображенного
уродствами, и пытаться не замечать этого. Разница заключалась в том, что
Иззи обезобразила себя сама. Ее наряд и макияж переливались серебром (хотя
блестки вышли из моды десять лет назад), и, похоже, под платьем не было
нижнего белья. Улыбка была для Бет единственным средством не выдать своего
потрясения. Такая сестра явно не подходила Крису.
Трагедией Иззи и Бет было то, что обе плохо разбирались в людях и не
догадывались, насколько похожи друг на друга. Обе чувствовали себя изгоями в
обществе из-за необычного воспитания, обе не умели строить отношения с
людьми и отчаянно нуждались в дружбе. Судьба в лице Криса
...Закладка в соц.сетях
