Жанр: Любовные романы
Войти в роль
...а официант отошел, он вынул из кармана коробочку, обтянутую
серым бархатом, и положил перед ней.
— Неужели обручальное кольцо? — Эйрин слегка насмешливо подняла на него
свои огромные карие глаза.
— Что-то вроде этого.
Она затаила дыхание, пытаясь справиться с охватившей ее растерянностью.
Открыв коробочку, Эйрин увидела изящное платиновое колечко, посередине
которого играл яркими бликами розовый бриллиант, обрамленный рамочкой из
мелких бриллиантов.
— Очень мило, Дэниел, — сдержанно сказала она. — Пожалуй, я надену его
на правую руку, так как наша
помолвка
, так сказать, неофициальная.
Кольцо наделось на палец чуточку плотновато, что подсказало ей, что на левой
руке оно сидело бы идеально.
— Откуда вы узнали мой размер?
— Запомнил ваш размер ноги, — отшутился он. — Он помог мне
сориентироваться. Но я бы предпочел, чтобы вы надели кольцо на левую руку.
— Очень сожалею, мистер Паркер, но либо так, либо заберите его обратно.
— Хотите сохранить свою левую руку для настоящего кольца, если я
правильно вас понимаю?
— Именно так. — Она кивнула.
— Кто-нибудь уже предлагал вам его, Эйрин?
— Предлагал ли мне кто-нибудь выйти замуж? — переспросила она. — Нет.
Но это не значит, что со мной этого никогда не случится. А как насчет вас?
— Не могу сказать, что не получал никаких матримониальных знаков со
стороны женщин.
— Наверное, когда у тебя столько денег, очень трудно распознать, у кого
какие намерения. Хотят ли они тебя или твои деньги? Вам надо влюбиться в какую-
нибудь богатую наследницу. Тогда, пожалуй, вы сможете лучше разобраться в
истинных отношениях с нею.
Официант принес вино, которое мигом поглотило все внимание Эйрин. Это был
фирменный рислинг
Паркер'с Просперити
.
— Итак, — протянула она, разглядывая этикетку с золотыми буквами, —
очень выдержанно, я бы сказала, элегантно, но как-то скучновато и
невыразительно, если вы не обижаетесь на критику.
Дэниел Паркер словно не расслышал ее.
— Какие мужчины нравятся вам, Эйрин?
Она оторвана глаза от бутылки и уставилась
па него в полном недоумении. Потом опустила пеки, чтобы скрыть чертиков, запрыгавших меж ресницами.
— Мой тип мужчины — темпераментный латиноамериканский герой-любовник,
мистер Паркер. Он обязательно должен уметь хорошо танцевать, потому что я
сама обожаю танцы. С таким мужчиной не соскучишься!
Дэниел ничего не ответил, и, когда она снова посмотрела на него, его
холодный взгляд был устремлен куда-то вдаль.
— Мне показалось, Эйрин, вы сделали какое-то замечание по поводу
этикетки для вина?
— Да, у меня есть кое-какие идеи. Хотите взглянуть?
Он кивнул, и она полезла в сумочку за эскизами. Через несколько минут, он
поднял голову от бумаг, которые она протянула ему, и сказал:
— Что ж, мисс Клиффорд, будем считать, вы себя реабилитировали.
На лице Эйрин отразилась целая гамма чувств.
— Вам понравилось?
Паркер продолжат изучать три рисунка в пастельных тонах на плотном листе
бумаги. На каждом из них были изображены парень и девушка. На одном рисунке
они сидели, переплетя руки и глядя на поле колосящейся золотистой пшеницы.
Она — в кипенно-белом, а он — в черном. Вторая пара целовалась на фоне
водопада, а третья — стояла у стены небольшой белоснежной церкви в тени
стройных кипарисов, держась за руки. Узкие удлиненные фигуры производили
необычное впечатление и сразу запоминались. Она использовала золотисто-
зеленые и голубые тона. Вертикально шли буквы
Паркер'с Просперити
.
— Да, мне очень понравились ваши наброски. Как у вас возникли эти
образы?
Она положила подбородок на сложенные кисти рук.
— Я часто думала о вине. О том празднике жизни, который оно
символизирует, — о небе, о солнце, о матери Природе, о человеческих
чувствах... А вот эта этикетка, такая серьезная и скучная, — она постучала
пальцем по бутылке, — несет в себе... как бы отрицание всего этого. Вино же
должно вызывать радость, радость любви. — Она пожала плечами и остановилась.
— Продолжайте.
— Боюсь, вы можете неправильно меня понять. Например, вы способны
ощутить радость, когда у вас все-таки находятся туфли, которые, как вы
думали, кто-то утащил? — Дэниел принялся безудержно хохотать. Эйрин
поддержала его, и к своему собственному удивлению, сказала: — Так-то лучше.
Когда у человека хорошее настроение, все дела даются ему просто и легко.
Расскажите мне немного о вашей семье, которую мы с вами собираемся, к
сожалению, немного подурачить.
— Моя мать — воплощенная леди. Она воспитана в самых строгих правилах и
воплощает в себе лучшие моральные ценности женщины. Отец умер десять лет
назад. А еще у меня есть сестра Лилиан и брат Рони, которого можно считать
черной овцой в нашем стаде.
— Почему?
— Потому что он попал в артистическую среду.
— Ч то же в этом плохого? — недоуменно возопила Эйрин.
— Само по себе это не плохо и не хорошо, но когда он промотал столько
денег на свое увлечение... — Дэниел пожал плечами.
— И каким же видом творчества он занимается?
— Музыкой. Играет в каком-то низкопробном рок-ансамбле.
— Буду ли я права, предположив, что ни вы, ни ваш отец не увлекались
роком? — чуть насмешливо спросила она.
Глаза Дэниела сощурились.
— Иными словами, обыватели не способны к высоким стремлениям и идут в
коммерцию, это вы имели в виду?
— Я этого не говорила. Но у меня такое чувство, что бедный Рони должен
ощущать себя неполноценным из-за того, что у него нет таких способностей к
бизнесу, как у вас.
— Возможно, вы правы. Но Рони волен делать в жизни то, что хочет.
Впрочем, так же, как и я.
Эйрин бросила на него взгляд, полный сомнения:
— В ваших словах не чувствуется энтузиазма, Дэниел, хотя все это не мое дело. Сколько ему лет?
— Двадцать шесть.
— А сколько вам? — спросила Эйрин с любопытством.
— Тридцать пять. Скоро я буду совсем стариком. А вам, наверное,
двадцать четыре?
— Двадцать пять. Почти двадцать шесть. Что, для вас я слишком молода?
— С чего вы взяли? — удивленно спросил он.
— Сама не знаю. — Она пожала плечами. — Просто возникло такое ощущение,
когда вы спросили о моих предпочтениях относительно мужчин.
— Во время нашей встречи, мне казалось, я дал вам понять, что вы вполне
в моем вкусе.
— Дэниел Паркер, когда вы говорите такие вещи... — Эйрин в смущении
запнулась. Он ждал, с серьезным видом приподняв бровь, ее ответа, но она
могла поклясться, что в глубине души Дэниел смеялся над нею. — Вы выводите
меня из себя, — сквозь стиснутые зубы выдохнула она. — Еще никто никогда не
смотрел на меня как на девушку для развлечений.
— Искушение поддаться земным радостям бывает иногда слишком велико,
Эйрин.
Она чуть не задохнулась от возмущения.
— И вы можете признаваться мне в этом?
— Я всего лишь обычный, простой человек...
— Не могу допустить, чтобы кто-то смотрел на меня с этой точки зрения.
Лучше давайте расторгнем наше соглашение.
— И не подумаю, — ответил он, спокойно глядя на нее.
Ее карие глаза блеснули гневом.
— Если вы собираетесь продолжать в том же духе, и намерены говорить со
мной свысока, так ищите выход из положения, я...
— Простите меня. Я больше не буду, — смиренно сказал Дэниел и добавил:
— Было бы очень жаль потерять возможность использовать ваши замечательные
способности. — Взгляд Эйрин скользнул по эскизам. — По правде говоря, я
немного удивлен. Ваши рисунки выглядят гораздо более романтично, чем я мог
ожидать от вас.
— Естественно, вы ведь так мало меня знаете.
— Скажите честно, вы испытываете потребность влюбиться?
Она открыла, было, рот, чтобы сказать какую-то колкость в ответ, но в этот
момент перед ней всплыло лицо Питера, и она как можно более беззаботно
ответила:
— Мистер Паркер, скорее, я испытываю необходимость отправиться домой и
начать собираться. Мне ведь надо приготовиться к катанию на лодках, теннису,
к верховой езде и тому подобному, я правильно понимаю?
— Кто сказал вам об этом?
— Мой начальник, Питер Коффман. Он был прав? Хотя я не спросила его,
откуда ему столько известно о жизни в поместье Уайт-Рок.
— Он дал вам правильные советы. — Дэниел встал. Эйрин подождала, пока
он расплатился с официантом, и пошла с ним рядом к выходу. — Могу я
проводить вас до дома? — спросил он.
— Пожалуйста, это в двух шагах отсюда, — сказала Эйрин и внезапно остановилась в растерянности.
— Я не собираюсь навязываться вам, — объяснил он, — мне всего лишь
хотелось узнать, где мне ждать вас завтра.
Было уже темно, но при свете уличных фонарей он без труда заметил, как
краска разлилась по ее щекам. Она поняла это по едва уловимой усмешке,
тронувшей его губы.
Эйрин быстро отвернулась и пошла по тротуару.
— Сколько стоит это сокровище? — спросила она, подняв вверх правую
руку.
Он пожал плечами:
— Что-то около... шестидесяти тысяч долларов.
Она быстро сняла кольцо с пальца, положила его в коробочку и протянула ему:
— Возьмите, я решила не надевать его.
— Но почему?
— У меня для этого есть причины. Может быть, я и есть рыбка на крючке,
— она смотрела ему прямо в глаза, — но, тем не менее, не собираюсь носить на
себе шестьдесят тысяч долларов вашего состояния.
— Логично. — Дэниел спрятал коробочку в карман.
— Кроме того, — продолжила она, шагая по тротуару, — я никогда не
носила драгоценностей, если не считать жемчужных серег моей мамы. И то по
очень большим праздникам. Я легко могу потерять такую ценную вещь.
— Кольцо застраховано. Впрочем, наверное, жемчуг действительно должен
быть вам очень к лицу.
— Спасибо, я не очень люблю драгоценности. Только жемчуг моей мамы
вызывает у меня сентиментальные чувства.
Он сунул руки в карманы брюк.
— Я почти вижу вас... в одном только жемчуге, безо всего остального.
К ужасу Эйрин, в ее воображении всплыл образ: она в объятиях Дэниела с
жемчужными сережками в ушах и абсолютно нагая. Она вспыхнула и покрылась
испариной. Господи, его слова имеют на нее такое магическое влияние! Будь на
месте Дэниела кто угодно другой, они бы вызвали у нее отвращение. Его
широкие сильные плечи под расстегнутым пиджаком словно манили прильнуть к
ним. Магнетическое притяжение, возникающее между ними, как удар тока, в
который раз поразило ее.
— Я думала, что разговоры на эту тему мы уже отменили, — сухо
проговорила она.
— Я буду следить за тем, чтобы мои слова не вызывали у вас ощущение,
будто вы — девушка для развлечений или гетера. Однако, Эйрин, — мягко, но
настойчиво сказал он, — сможем ли мы запретить себе, чувствовать друг друга.
Потому что это... — Он пожал плечами. — Потому что это возникло между нами.
— Вы так думаете? А мне кажется, что вы просто стремитесь отплатить мне
за нежелание надеть ваше кольцо, — едко сказала она, изо всех стараясь
скрыть легкую дрожь в голосе. — Мне это неприятно.
— Эйрин, вы просто обожаете противоречить и спорить. Все дело в этом.
— Я надеялась, что объяснила вам нежелание надеть кольцо своей
нелюбовью к драгоценностям!
— Да, и я использую этот аргумент для посторонних.
Она посмотрела на него и внезапно прыснула от смеха.
— Черт побери, неужели вы и впрямь пошли и купили его специально для
меня?
Она резко остановилась. До нее внезапно дошло, что этот вопрос
подсознательно мучил ее. Его темно-голубые глаза подернулись загадочной
дымкой.
— Если вы когда-нибудь захотите его надеть, тогда, Эйрин, я вам отвечу.
Глава четвертая
На следующее утро Эйрин стояла в прихожей своей квартиры с дорожной сумкой и
смотрела на свое отражение в зеркале, висящем на стене.
Она надела кремовые брюки и блузку и на всякий пожарный случай захватила темно-
коричневый пиджак, который сейчас небрежно держала на согнутой руке. Только
что вымытые блестящие волосы густыми золотистыми волнами ложились на плечи.
Единственной деталью макияжа, которую она себе позволила, были слегка
подкрашенные и без того длинные ресницы. Благодаря действию туши ее глаза
обычно становились еще более выразительными, а сейчас в них к тому же
мелькали золотистые солнечные блики. Ее персиковая кожа сияла свежестью, не
нуждающейся ни в какой косметике. Полные, красиво очерченные губы она
подкрасила бесцветной помадой, чтобы чуточку увлажнить их.
Однако отсутствие интереса к макияжу не сказалось на внимании Эйрин к
одежде. Брюки отличного качества сидели на ней безукоризненно, а блузка с
круглым вырезом и короткими рукавами была просто восхитительна. Любимые ею
ботиночки от итальянского дизайнера из тонкой кожи смотрелись очень стильно
и выглядели будто новенькие.
Что будет, то будет, подумала она, размышляя о том, что, возможно, ее ждет
не слишком дружелюбный прием со стороны богатых снобов в Уайт-Роке. Какое
мне до них дело, в конце-то концов!
Она уселась на свою сумку и призналась себе, что проблема вовсе не во
внешней стороне дела и не в других людях, что дело в ней самой. Вчера она
затеяла спор с Дэниелом, как могло показаться, из-за того, что он вывел ее
из равновесия. Но прежде, чем они вошли в респектабельный холл дома Эйрин,
ее охватили беспокойные мысли, метавшиеся в голове в поисках ответа на
вопрос: что он за человек на самом деле? Что лежит за двумя столь разными
образами, в которых он представал перед ней? Один — холодный сдержанный,
другой — раскованный и насмешливый, каким он показался ей при первой
встрече. И как воспринимать его магнетическое воздействие на нее, против
которого оказывались, бессильны все ее попытки к сопротивлению? Она
поежилась и, решительно отогнав эти мысли, заговорила:
— Ну, вот мы и пришли. Я могу завтра ждать вас здесь, если вы сообщите
мне, во сколько.
Все еще держа руки в карманах брюк, Дэниел задумчиво смотрел на нее и
молчал. Перед нею стоял высокий, физически привлекательный своей
мужественностью человек. Он явно выделялся из толпы заурядных людей, излучая
ауру могущественности и влияния. Все в нем, с головы до кончиков ботинок,
дышало силой и уверенностью в себе.
Рядом с ним Эйрин внезапно почувствовала себя маленькой и уязвимой. Его темно-
голубые глаза ничего не выражали, хотя недвусмысленно смотрели, черт побери,
прямо на ее груди под тонкой кофточкой.
— Еще не знаю точно, во сколько смогу подъехать. Давайте я позвоню вам
из холла где-нибудь около семи, — наконец предложил он.
— Хорошо, тогда до завтра. И спасибо за ужин. — Эйрин быстро
повернулась к нему спиной и пошла, не оглядываясь, но к не лифту, а к
лестнице.
И вот теперь она сидела на своей дорожной сумке, на сердце у нее тяжелым
камнем лежали путаные мысли. Эйрин плохо спала и ночью много думала. В
результате она поняла, что все ее предыдущие отношения с мужчинами
начинались симпатией, а заканчивались желанием отделаться от них поскорее. В
последний раз так произошло с Ником.
Но никто не вызывал у Эйрин ощущений, подобно Дэниелу Паркеру, с которым она
встречалась всего два раза. Это была странная смесь притягательной силы и
одновременного желания воевать с ним, не подчиняться ему. В такой непонятной
ситуации она чувствовала себя выбитой из колеи.
Внезапно ее озарило: ну, конечно же, он прекрасно знает о своем умении
влиять на женщин и пользуется этим в своих целях. Ей предстоит поработать на
него лишь недолгий период времени. Значит, перед ней стоит задача — защитить
себя от его чар.
Однако такое легко на словах, а как это сделать? Как избавиться от
навязчивой картинки, которая почему-то всплывает в голове в его присутствии,
— всякий раз она отчетливо видит себя в его объятиях. И от предательской
мысли: а вдруг я та самая единственная, от которой он никогда не захочет
убежать?
В звенящей тишине раздался зуммер. Включив экран наружного наблюдения, она
увидела в холле Дэниела Паркера.
— Я... я уже иду. Спущусь через минуту.
Эйрин отключила экран, выпрямилась и досчитала до двадцати, закрыв глаза.
Потом взялась за ручку сумки и потащила ее к выходу из квартиры. Когда дверь
лифта открылась, она сначала выставила сумку, а потом, чуть споткнувшись,
выкатилась наружу сама и чуть не налетела на Дэниела Паркера.
— О, простите, — растерянно выдохнула она.
— Все в порядке. Хотя прежде я никогда не подвергался опасности быть
сбитым летающей дорожной сумкой на колесиках.
— Я... не люблю лифты, — призналась Эйрин. — Особенно после той злой
шутки, которую сыграл надо мной ваш лифт.
— Тогда почему, черт побери, вы живете в многоэтажном здании?
Эйрин пожала плечами.
— Моя квартира всего лишь на третьем этаже. Мне нравится вид из окна,
да и в основном я хожу по лестнице. Между прочим, помогает сохранять фигуру.
Взгляд Дэниела скользнул по ней — с ног до головы.
— Не могу не согласиться, — проворковал он. — Наверное, это
действительно замечательный метод. Кстати, я припарковал машину у входа,
поэтому нам вряд ли стоит задерживаться.
— Господи, там нельзя парковаться! — Эйрин заторопилась к дверям и,
открыв их, на мгновение остолбенела — перед подъездом стоял роскошный
серебристый
роллс-ройс
. — Да, для такой машины всегда сделают исключение.
И все-таки вряд ли стоит так поступать.
— Больше не буду, — пообещал он, придерживая для нее двери.
Любезно открыв переднюю дверцу машины, Дэниел помог ей сесть, уложил ее
сумку в багажник и скользнул на сиденье рядом с нею.
— Прекрасный день для полета, — заметил он, выводя автомобиль на
дорогу.
— Да, слава Богу, день чудесный. — Эйрин выглянула из окна, чтобы лучше
увидеть чистое синее небо.
— Итак, вы пользуетесь лифтом, только когда несете груз?
— Конечно нет. На работе и в других местах я езжу на лифте, а вот дома
хожу пешком. У нас очень милая консьержка. Если мне не хватает времени, я
порой оставляю у нее в помещении принесенные из магазина продукты, а она
потом заносит их мне. Вот кто целыми днями снует вверх и вниз на лифте! А я
на самом деле не выношу высоты.
Эйрин замолчала и, расслабившись, стала делать дыхательные упражнения, чтобы
морально подготовиться к полету. Дэниел, казалось, не хотел нарушать ее
покоя. Дорога в аэропорт показалась ей очень приятной: в это раннее
субботнее утро движение на шоссе было спокойным.
— Вы, кажется, пропустили поворот.
Внезапно обеспокоившись, она повернулась к нему. Он спокойно посмотрел на
нее.
— Нет, мы едем правильно.
— Не хотите же вы сказать, что мы полетим частным рейсом? — с ужасом в
голосе спросила Эйрин.
— Именно это я и имею в виду.
Машина проехала через металлические ворота к ангару, рядом с которым одиноко
стоял небольшой спортивный самолет.
— Вы шутите! — почти закричала Эйрин.
Дэниел нахмурился.
— Я доставлю вас в Уайт-Рок в целости и сохранности. Поверьте, это
лучший способ добраться до места.
— Может быть, для вас он и лучший, но не для меня! — отрывисто сказала
она.
— Эйрин, — терпеливо произнес он, — я окончил школу пилотов, летаю уже
много лет и могу управлять гораздо более серьезными самолетами, чем этот...
— Вы не понимаете, — горячо прервала она его. — Что, по-вашему, я
делала последние двадцать минут?
— Что? Вы тихо сидели и молчали, но я понятия не имею, что еще вы при
этом делали.
— Упражнения, — с нажимом пояснила она. — Я уже говорила вам, что не
переношу высоты. И точно так же я отношусь к полетам на самолете.
Каждый раз, собираясь лететь, делаю специальные расслабляющие упражнения. Но
я не в состоянии заставить себя ступить на борт столь маленькой посудины...
из папиросной бумаги. — Сначала воцарилась гробовая тишина, потом он
заразительно рассмеялся. — Если бы думаете, что это смешно... — гневно,
начала она.
— Эйрин, этот самолёт сделан не из папиросной бумаги. Он выдерживает
шесть человек и может развивать большую скорость. Его конструкция
соответствует последнему слову техники. Ну, вы меня и рассмешили! Мне-то
казалось, что мой самолет — просто чудо, а вы его так низко оценили. Гм...
Сначала боязнь лифтов, высоты, а теперь и самолётов. А я думал, что вы
вполне современная девушка!
— Так и есть, — мрачно ответила она.
— И какими еще фобиями вы страдаете? Мне надо знать это, чтобы больше
не попадать впросак и не заставлять вас терпеть страхи и неудобства.
— Никакими, — Она с горечью посмотрела на него.
— Хорошо. Положитесь на меня, Эйрин: Давайте подумаем, как нам изменить
ваше мнение о моем самолете.
Через полчаса она уже сидела в кабине рядом с ним. То, как он добился этого,
само по себе произвело на нее сильное впечатление, хотя она и не была готова
к такому признанию вслух.
Сначала Дэниел познакомил Эйрин с механиком, обслуживающим самолет, Вдвоем
они устроили для нее что-то вроде экскурсии по техническому оснащению, из
которой она мало что поняла, но сделала вывод о полной надежности этой
машины. При этом она даже не поднималась на борт.
Немаловажную роль сыграло безусловное уважение механика к мистеру Паркеру
как пилоту и правильно избранный Дэниелом тон обращения с ней — ни
назидательности, ни насмешливости по поводу ее страхов. Спокойное
уважительное отношение, как к другу, у которого оказались какие-то
несущественные проблемы, сделало свое дело.
— Все в порядке? — спросил Эйрин, когда самолет тронулся по направлению
к взлетной полосе. Уши Эйрин были закрыты наушниками. Он показал ей, как
пользоваться микрофоном, чтобы можно было переговариваться друг с другом. Но
она лишь пожала плечами. — Напоминаю: я знаю, что делаю. Ведь вы же не
волновались, когда я вел машину. А самолетом я управляю так же уверенно, как
и автомобилем. Не люблю лихачить ни на земле, ни в небе. К тому же
собственная жизнь и безопасность мне дороги не меньше, чем вам ваши. — Эйрин
судорожно сглотнула и послушно кивнула.
— Посмотрите лучше, какая красота вокруг! Лучше погоды для полета и
быть не может.
Он был прав. Внизу проплывали светло-изумрудные квадратики полей и более
темные — кое-где сохранившихся лесов, небольшие поселки, слева до горизонта
простиралась морская даль.
Незаметно для себя Эйрин немного расслабилась. Конечно, не совсем, но, по
крайней мере, ее душа перестала уходить в пятки, когда самолет накренялся,
делая разворот. Дэниел рассказал ей много интересного о проплывающих внизу
пейзажах, а также о кое-каких премудростях управления самолетом.
Через полтора часа они спланировали над неширокой поймой реки, и он объявил
ей, что сейчас они приземлятся на частной посадочной полосе Уайт-Рока...
Лежа в полудреме, Эйрин заново переживала все подробности их знакомства,
ощущения от сумасшедшего для нее полета на спортивном самолете и постыдного
купания в реке. Если бы еще неделю назад кто-нибудь рассказал ей подобную
историю, она бы ни за что не поверила в ее правдоподобность.
В шесть часов вечера в дверь ее комнаты тихо постучали. Думая, что это
миссис Паркер, она открыла дверь — и увидела перед собой Дэниела. Он держал
небольшой поднос, на котором стояли два бокала. На нем были брюки цвета
древесного угля, светлая рубашка и серый спортивный джемпер, окантованный по
горловине тонкой каймой такого же цвета, что и брюки.
— А, это ты, — безо всякого энтузиазма приветствовала она его, глубоко
вздохнула и произнесла заранее заготовленную речь: — Послушай, я ужасно
виновата перед тобой за все случившееся. Я вела себя глупо и даже не
поблагодарила тебя за спасение из водной стихии...
— Забудь об этом, Эйрин, — прервал он ее. — Можно войти? Я принес
бренди для нас обоих.
Она внимательно посмотрела на Дэниела, но не сумела прочитать по глазам ни
одной мысли. Неохотно отступив от прохода, она впустила ег
...Закладка в соц.сетях
