Жанр: Любовные романы
Плененные сердца
...аситься на
предложение Шелфорда, она даже не замечала, что Аннабелла и ее тетка всю дорогу
проплакали.
Ей самой бы нужно было заплакать, но странным образом глаза ее оставались
сухими и слезы не сдавливали ее горло.
Она как будто отрешилась от всего и полностью утратила способность ощущать чтолибо,
в том числе и переживания своих
спутниц.
Теперь, заглянув в свое сердце, она испытывала смущение и растерянность. С
одной стороны, что-то говорило ей, что
было бы не так уж плохо стать женой мистера Шелфорда. Собственно, поэтому, и
особенно принимая во внимание
внезапную страсть Брэндрейта к леди Фелершэм, она не объяснила викарию свою
ошибку сразу же. Ведь она приняла его
предложение руки и сердца в полной уверенности, что он предлагал ей вывести ее
на свежий воздух.
При воспоминании о том, что последовало за этим, Эвелина съежилась от
мучительной неловкости. По выражению лиц
тетки и Аннабеллы было видно, что обе они ужасно расстроены известием о ее
помолвке. Разочарование леди Эль можно
было понять, поскольку она желала видеть Эвелину женой Брэндрейта. Но отчаяние
Аннабеллы изумило ее. Только спустя
какое-то время ей пришло на память выражение лица девушки, когда она смотрела на
викария еще перед гонкой. Неужели
Аннабелла на самом деле влюбилась в Шелфорда? Какая ужасная путаница!
Прощаясь, мистер Шелфорд сказал леди Эль, что заедет к ней на следующий день,
чтобы обсудить брачный контракт.
Бедная леди Эль только безмолвно смотрела на него, выпучив глаза и покачивая
головой. Она, казалось, лишилась дара речи.
Когда викарий осведомился, не имеет ли она возражений против их союза, леди Эль
расплакалась.
Затем Шелфорд обратился к Аннабелле с просьбой пожелать ему счастья, и та в
свою очередь разразилась потоком слез.
Поэтому Эвелине пришлось одной прощаться с викарием и заверить его, что дамы не
замедлят поздравить его, как только
привыкнут к мысли о разлуке с ней. Она произносила эти слова, любезно улыбаясь,
в надежде смягчить неловкость момента,
но Шелфорд усилил ее еще больше, когда, схватив Эвелину за руку, произнес:
- Я считаю большой честью для себя ваше согласие на наш брак. Вы не пожалеете
об этом, Эвелина. Не сомневайтесь,
моя жизнь будет принадлежать вам без остатка.
При этом слезы двух дам полились полноводной рекой.
Эвелина была в таком смущении, что не могла уже ничего сказать ему в ответ.
Рыдания Аннабеллы начинали привлекать
к ним излишнее внимание, поэтому Эвелина поспешила проститься с викарием,
повторив свое обещание танцевать с ним
вечером первый танец.
Но почему у нее в сердце такая пустота? Быть может, потому, что надежда,
расправив крылья, улетела из него? Эвелина
не понимала ничего. Она сознавала одно: все изменилось, когда Брэндрейт
произнес: "Сьюзен, клянусь, я сделаю все ради
тебя. Нет ничего такого, чего бы я не сделал". А как быть с Аннабеллой? Эвелина
пыталась подумать о том, какое это имеет
отношение к ее помолвке, но рассудок отказывался ей повиноваться. Она только
глядела то на небо, то на садовника, и в
голове и в сердце у нее окончательно воцарилась пустота.
Увидев под деревом зеленое шелковое платье Эвелины, Брэндрейт подъехал к ней.
Остановив лошадей, он окликнул ее.
Она находилась в глубокой задумчивости, так как не только не слышала приближения
его двуколки, но и не отозвалась на его
голос. Она не услышала его, когда он позвал ее второй раз, и очнулась от своих
мыслей только на третий, когда он чуть ли не
прокричал ее имя.
- О, как вы меня напугали! - воскликнула она, устремив на него взгляд
испуганной лани. Эвелина встала и подошла к
нему.
- Я понять не могу, как это я не слышала шума колес. Я, наверное,
замечталась.
- И о чем вы мечтали, Эвелина? - спросил маркиз. У него было такое чувство,
словно после появления леди
Фелмершэм между ними разверзлась пропасть.
Она слегка улыбнулась:
- Я думала о своем будущем.
- С Шелфордом? - резко спросил он, всматриваясь ей в глаза.
Она опустила взгляд:
- Да, с Шелфордом. Не знаю, почему мне до сегодняшнего дня не приходило в
голову, как мы хорошо подходим друг
другу. Аннабелла говорила об этом вчера, но в тот момент мое сердце стремилось к
другому.
Маркиз сам не мог дать себе отчета, что побудило его задать новый вопрос:
- И к кому же оно стремилось?
Она подняла глаза и решительно встретилась с ним взглядом.
- К человеку, с которым я так много ссорилась последние годы, что до
недавнего времени не понимала, какую
притягательную силу он имеет для меня. Знаете, он самый высокомерный и холодный
человек, какого я когда-либо знала. Во
всяком случае, я так думала, пока он не поцеловал меня. - Она покачала головой и
подняла глаза к небу, как будто ища там
ответа. - Как это глупо, что все мои твердые убеждения можно было разрушить
одним поцелуем. Но тем не менее так оно и
было. Страсть оказалась недолговечна. Он любит другую. Для меня же открылись
возможности, которые дает нам любовь, и
к прежнему не может быть возврата. Вас, быть может, удивит, что я больше не
намерена оставаться старой девой.
- Значит, вы готовы принять предложение первого встречного? - Уже знакомая
боль сдавила ему сердце. Ее признания
отзывались в нем острым чувством потери, с которой он не желал, не мог
смириться. - Шелфорд оказал на вас влияние,
обставив свое предложение так публично. Вы слишком поспешили, дав ему свое
согласие.
Эвелина улыбнулась:
- Вы же знаете, что мистер Шелфорд вовсе не первый встречный. Я действительно
была повергнута в некоторое
смущение обстоятельствами, в которых он просил моей руки, но уверяю вас, я
счастлива, что ради меня он рискнул
восстановить против себя общественное мнение столь неожиданным поступком. Мы
обязательно будем счастливы вместе, я
не сомневаюсь в этом.
- Вы меня почти убедили. Стало быть, мои поцелуи так мало для вас значили?
Лошади недовольно фыркали, недоумевая, почему им так долго приходится
дожидаться возвращения в конюшню и
честно заслуженной порции свежего овса.
- Вы разбудили мое сердце, Брэндрейт, и какое-то мгновение мне даже
казалось... Впрочем, это все пустяки. У вас своя
дорога, разве не так?
- Да, наверное.
- Вы избрали нелегкий путь, почти что неслыханный в нашей стране. Вы уверены,
что готовы навлечь на себя
неудовольствие благородных лордов в палате?
- Ради любимой женщины я готов на все.
- И вы ее так любите?
Когда он вновь окинул взглядом каштановые завитки на лбу Эвелины, ее
белоснежную кожу, прямой нос и такие сладкие
губы, его сердце пронзила настолько сильная боль, что он едва мог дышать.
- Да, люблю, - проговорил он, едва ворочая языком. Отчего же так трудно
дались ему эти слова?!
- Тогда желаю вам счастья, - прошептала Эвелина и, резко повернувшись, пошла
по направлению к дому.
27.
- Нет, нет, прошу тебя, сними его, Эвелина! - воскликнула леди Эль, чувствуя
себя предательницей. - Он совершенно
не подходит к твоему платью. Я знаю, Психея говорила тебе, что стоит только
Брэндрейту увидеть на тебе этот пояс, как он
будет у твоих ног. Но, поверь мне, все это вздор. - И тут она дала волю своей
фантазии. - Я сама слышала, как Эрот
говорил своей матери, что пояс не действует на того, кто был поражен его
стрелой. А ведь именно это и случилось с
Брэндрейтом.
Эвелина кивнула. Она сидела перед туалетным столиком бледная как смерть. Леди
Эль с трудом удерживалась, чтобы не
броситься к ней, обнять ее и заверить, что все будет хорошо. Она понимала, что
Психея обнадежила Эвелину, а теперь она
своими руками убила в ней эту надежду.
"Уж не обманул ли меня Зевс?" - мелькнула пугливая мысль в голове старой
леди. Ведь он был мстителен, как и все
олимпийцы, особенно когда им перечат. Почему бы и ему не устроить себе
развлечение - как это пытался сделать Эрот,
отдав пояс не той, кому нужно? Что, если Брэндрейт первой увидит Аннабеллу и
влюбится в нее?
Но, подумав немного, леди Эль успокоилась. Никогда в жизни - за исключением
того дня, когда она впервые взглянула в
милые смеющиеся глаза своего любимого Генри, - она не видела в чьем бы то ни
было лице такой твердости,
решительности и добродушия.
Нет, Зевс ей не лгал. Да и не пристало царю богов шутить шутки с почтенной
женщиной. Снова обратив свои мысли к
Эвелине, леди Эль попробовала взять с ней более легкий тон:
- Ну почему ты так расстроилась? Пояс - это еще не все, я уверена, мы так или
иначе добьемся своей цели. Только ты
должна мне доверять хоть чуть-чуть. А тем временем, я надеюсь, ты не собираешься
впасть в уныние.
- Психея была так уверена в успехе. - Эвелина со слезами на глазах принялась
расстегивать пояс. - Я даже на минуту
поверила ей, что Брэндрейт еще не потерян для меня. А теперь вы говорите, что от
пояса не будет никакого толку. Это
слишком много для меня, моя милая леди Эль. Mоe сердце не может находиться в
подвешенном состоянии, чтобы всякий,
кому это придет в голову, дергал его туда-сюда.
- Мне не хотелось бы дурно говорить о ком-либо, милочка, но наша прелестная
Бабочка немного легкомысленна и не
слишком опытна в таких делах. Все-таки она не совсем богиня. Бессмертие - это
еще не все.
Леди Эль подошла к Эвелине и начала помогать ей снимать пояс. У нее тоже
выступили на глаза слезы. Разбив надежды
Эвелины, она искала в памяти хоть что-нибудь, чем бы могла утешить девушку. Она
подумала о своей любви к покойному
мужу и начала негромким, успокаивающим тоном:
- Не знаю, как бы мне сказать тебе это, Эвелина, но я постараюсь. Я прожила
уже больше семидесяти лет на этом
прекрасном, хотя иногда и не слишком милосердном к своим обитателям острове,
именуемом Англией. Я много раз видела,
как приходит и уходит любовь. Когда Генри завладел моим сердцем, никто другой не
мог даже надеяться туда проникнуть. У
нас была настоящая, ни перед чем не отступающая, непреодолимая любовь. Такая же
будет и у тебя с Брэндрейтом, я в этом
уверена. - Она взяла пояс у Эвелины и продолжала, глядя ей прямо в лицо: - После
смерти Генри я так и не нашла другой
любви, хотя должна сказать тебе, моей руки добивались многие. Что ты на меня так
смотришь? Разве в меня нельзя
влюбиться даже в мои годы? Право же, я оскорблена. Твое удивление ранит мое
тщеславие. Неужели ты видишь только мои
морщины? Духом я так же молода, как и ты, и вполне могу быть привлекательна для
человека, который...
С широко раскрытыми от изумления глазами Эвелина перебила ее:
- Вы не так меня поняли, тетушка. Вы хотите сказать, что могли бы избавиться
от своего бедственного положения и
отказались?
Леди Эль покачала головой:
- Глупенькая! Сколько раз я повторяла тебе, что я не бедна, раз у меня есть
ты, Аннабелла и мой невыносимый
племянник. Подлинная бедность не имеет отношения к деньгам. Это участь тех, чье
единственное достояние -
самонадеянность и чванство, вроде леди Фелмершэм.
- И все же Брэндрейт любит ее!
- Как и всякий мужчина, он способен совершить любую глупость. Ему могут
вскружить голову хорошенькое личико и
кокетливые манеры. Твой отец был такой же в некоторых отношениях. И тогда, не
вмешайся Психея, кто знает, сидела ли бы
ты сейчас здесь, скрашивая мою старость. Он, знаешь ли, был убежденный холостяк.
- Как? Разве Психея имела отношение к папе и маме? - спросила изумленная
Эвелина. Леди Эль присела на краешек ее
постели.
- И едва не попала в беду, - сказала она, складывая пояс у себя на коленях. -
Она чуть было не устроила
кораблекрушение, по крайней мере, так считает Афродита. - Решив наконец
рассказать Эвелине все подробности этой
истории, леди Эль погрузилась в воспоминания: - Ты не можешь себе представить, с
каким удовольствием я бы рассказала
тебе все уже давно. Но у меня хватило ума сообразить, что, поскольку никто,
кроме меня, не видит олимпийцев, ты бы ни за
что мне не поверила. Джордж - твой отец - ничего знать не хотел, кроме своей
археологии. Уж конечно, ему было не до
любви. Психея в это время развлекалась в Греции. Там она его и увидела. Она тут
же прониклась идеей найти упрямцу жену.
Вот тогда она и подумала о твоей матери.
А твоя мать! Помнишь, какая она была живая, веселая? Она настояла, чтобы
одной путешествовать по Европе.
Совершенно неприличная затея, хотя с ней и были шестеро сопровождающих и три
горничные. Ну и подняли же тогда
старухи шум! А ей и дела нет! Трудности возникли, когда, вопреки советам
министра иностранных дел, она отплыла на
торговом судне в Грецию. Однажды ночью их атаковал корабль алжирского
работорговца. Капитан с радостью бы завладел
белокурой рабыней. Не сомневаюсь, он получил бы за нее огромные деньги в Алжире,
хотя скорее всего он попытался бы
сначала взять за нее выкуп. Эвелина кивнула:
- Я знаю. Еще когда я была совсем маленькая, мама рассказывала мне эту
историю сотни раз. Их корабль обстреляли, и
он чуть было не затонул, прежде чем добрался до гавани. Все это было так ужасно,
она действительно рисковала оказаться в
рабстве, ее могли и просто убить. Как ей, наверное, было страшно. Но где же была
Психея? Что она сделала?
- Насколько я понимаю, она дала знать капитану английского судна об
угрожавшей ему опасности. А потом она явилась
капитану пиратов и напугала его до смерти. Приняв ее за привидение, он раньше
времени дал команду стрелять. Ядро тогда
упало в тридцати ярдах от цели, дав возможность капитану-англичанину
приготовиться и ответить огнем на нападение.
Остальное тебе известно. По нынешний день Афродита утверждает, что это была
неудачная затея. Если бы английский
корабль затонул, то это была бы вина Психеи. Я думаю, что она уж слишком строга,
но сама Психея признает, что богиня
права.
Обе дамы помолчали немного. Затем Эвелина сказала:
- Вчера я поняла, что, судя по тому, как хорошо знакомо Психее мое прошлое,
она уже давно находится рядом со мной.
Но я никогда не думала, что она знала моих родителей.
- Да, Бабочка совершенно теряет голову, когда речь заходит о любви. Этим
только и объясняется выбор ею мужа.
Когда Эвелина засмеялась, леди Эль наклонилась и расправила мерцающий шелк ее
бального платья.
- Вот так-то лучше, - сказала она. - До чего же ты прелестна в этом туалете,
и как красиво вьются у тебя волосы! Если
только Брэндрейт при виде тебя не забудет все свои бредни и не откажется от
этой... этой вертихвостки, я отрекусь от него -
или просто надаю ему пощечин, чтобы скорее опомнился. Ну, пока я ухожу, и
запомни одно: день еще не кончился и битва
еще не проиграна. Ты только должна верить в себя и в его здравый смысл -
сколько-то его все же осталось у бедняги после
возмутительной выходки Эрота. Ваша любовь непременно восторжествует.
- Но это я виновата, что он не женился тогда на Сьюзен Лоренс. Он не может
мне простить мои слова, сказанные много
лет назад.
- Так попроси у него прощения! Сделай это ради себя самой. Поцелуй его и
напомни, что он рискует потерять, если
допустит, чтобы ты стала женой Шелфорда.
Слезы навернулись на глаза Эвелины.
- А как же Шелфорд?
- Не знаю, но я верю, что все как-нибудь образуется. Только ни в коем случае
не отказывайся от своей любви к
Брэндрейту. Слышишь - не вздумай!
- Я не могу покинуть Шелфорда. Это разобьет ему сердце.
Леди Эль сердито помахала у нее под носом пальцем.
- И ты, конечно, воображаешь, что он влюблен в тебя?
- А зачем бы иначе он сделал мне предложение?
- Я полагаю, он пленился твоими новыми серьгами и был совершенно опьянен
своей победой над Брэндрейтом.
Эвелина ахнула:
- О боже. Неужели и он совершил ошибку?
- Безусловно, - решительно заявила леди Эль.
- До чего же все запуталось.
- Да уж, дальше некуда, - проговорила старушка, унося с собой пояс Афродиты.
28.
Психея преодолевала одну стену за другой в поисках леди Эль, отчего-то
утащившей пояс. Она просто не могла поверить,
как эта, несомненно, очень опытная женщина убедила Эвелину снять его. Застав
Эвелину в полном расстройстве. Психея
чуть не разрыдалась. Опять все не клеилось. Просто рок какой-то. Гости уже
начали съезжаться. Из бальной залы, откуда
двери вели на террасу, доносилась музыка.
Психея бросилась в холл, где леди Эль и Брэндрейт встречали гостей. "Где же
Аннабелла, - подумала она, - и почему
Эвелина не принимает участия в церемонии встречи?" В отчаянии она приступила к
леди Эль.
- Где пояс? - сердито вопросила она.
- У меня сейчас нет для вас времени, - невозмутимо отвечала леди Эль.
Мистер Шелфорд, восхищавшийся в этот момент брошью ее милости, был в
недоумении:
- Простите, что вы сказали?
Леди Эль засмеялась:
- Что? Ах, простите, без моего рожка я совсем пропала. Простите меня,
пожалуйста, мистер Шелфорд.
Повторив свой замысловатый комплимент и услышав на этот раз подобающий ответ,
викарий отошел. Только тогда леди
Эль могла ответить на вопрос Психеи:
- Я отдала его Аннабелле. Ей он нужен больше, чем Эвелине.
- Больше, чем Эвелине! Как вы можете так говорить. Разве вам не известно, что
Брэндрейт ранен стрелой моего мужа?
Без пояса она потеряет маркиза навсегда!
- Вы слишком мало верите в истинную любовь, моя милая. Даже странно.
Возможно, поэтому вы и недооцениваете
любовь к себе Эрота.
- Чью любовь?! - воскликнул пораженный мистер Элленби. Он только что подошел
к леди Эль и остановился,
изумленный и польщенный услышанным. - Элис? Вы ведь так сказали? - деловито
уточнил он. - Я не знаю никакой
Элис. Неужели вы снова дразните меня, леди Элизабет? Кто она такая? Мы знакомы?
- Ах, мистер Элленби! - воскликнула леди Эль. Щеки ее покрылись нежным
румянцем. Она судорожно старалась
придумать хоть что-нибудь. - Я не помню ее фамилию. Я даже не уверена, что ее
зовут Элис, но я только что видела ее
рядом с мистером Соли. Она смотрела на вас с таким нежным выражением. Я
посоветовала бы вам заняться выяснением, кто
она такая, причем немедленно.
Очарованный мистер Элленби, склонившись над ее рукой, поспешно удалился.
- Леди Эль, - прошептал Брэндрейт, не замечая приближавшегося к ним
Фелмершэма. - С кем вы говорите?
- Сама с собой, - отвечала она, подавая руку виконту с самой обворожительной
улыбкой. - Вы не согласны, милорд,
что люди преклонных лет могут себе это позволить?
- Я и сам к этому порой склонен, - усмехнулся виконт. - Особенно после пары
бутылок портвейна.
- Как остроумно! - Леди Эль взглянула через его плечо и ахнула. - Мне не
хотелось бы вас беспокоить, милая, но, мне
кажется, я вижу вашего мужа, - шепнула она Психее.
- Моего - кого? - воскликнул озадаченный виконт. - Вы хотите сказать, мою
жену?
- А разве я сказала - мужа? Как странно! - Леди Эль повернулась к Брэндрейту
и спросила совершенно искренним
тоном: - Уж не с ума ли я схожу?
У Психеи краска сбежала с лица, когда, быстро осмотревшись по сторонам, она
действительно увидела своего мужа.
Подрагивая крыльями, что было у него признаком крайнего раздражения, он стоял
рядом с рыцарскими доспехами.
- О Зевс всемогущий, - прошептала встревоженная Психея, потихоньку отходя от
леди Эль. Выражение лица Эрота
внушало ей опасения. Брови его были сурово сдвинуты, в глазах ни тени улыбки.
"Ничто между нами никогда не изменится", - печально подумала она. Резко
повернувшись, она устремилась вверх по
лестнице. Психея не шла, но летела. Она надеялась, что Эрот, обидевшись,
останется в холле, но она ошиблась. К тому
моменту как она достигла площадки лестницы, он уже поравнялся с ней, схватил ее
за руку и потащил за собой вниз и оттуда
на террасу.
Здесь он остановился и сжал обе ее руки повыше локтей.
- Я не намерен отсюда уйти, пока ты не вернешь мне пояс мамы и ее эликсиры.
После этого ты можешь делать что
пожелаешь. Я никогда больше не стану спрашивать тебя, чем ты занята, куда ты
направляешься, или убеждать тебя в
бессмысленности твоих поступков. Отдай мне только то, что ты украла у матери. А
затем я вернусь на Олимп и найду себе
какой-нибудь другой дворец для жилья.
Психея никогда еще не видела мужа в таком состоянии. Она не знала, какое
чувство в ней преобладало - страх, что они
больше не будут вместе, или ярость оттого, что до самого конца он так и остался
на стороне матери и все его мысли были
только об Афродите. Этот олух не желал понять ее. Психею.
- У меня нет ни пояса, ни эликсиров, - сказала она.
- Так ты отрицаешь, что ты их украла?
- Нет, они были мне очень нужны, особенно когда ты вмешался, куда тебе не
следовало. Как ты мог выстрелить в
Брэндрейта, когда между ним и Эвелиной все так хорошо налаживалось?
Его суровое выражение слегка смягчилось, и он отпустил ее руки.
- Потому что ты разозлила меня своим упрямством, своим молчанием, своей
лживостью. К тому же тебе так
понравилось нарушать приказы Зевса, что я подумал, не развлечься ли и мне по
твоему примеру, пробуя на смертных свою
власть.
- Ты презираешь меня за то, что я тоже некогда была смертной?
Он смотрел на нее, упрямо выпятив подбородок. Психея вспомнила голос,
донесшийся до нее с дуновением ветерка: она
непременно должна узнать, почему сердце ее мужа полно гнева.
- Эрот, - сказала она, сделав шаг по направлению к нему, - скажи мне только
одно: почему ты так сердит на меня?
- Что ты хочешь, чтобы я тебе еще сказал? - спросил он с удивленным видом. -
Ты же все прекрасно слышала. Или ты
не находишь, что кража вещей моей матери может быть достаточной причиной?
- Нет, не нахожу, - отвечала она уверенно. - Я чувствую, есть что-то более
важное, о чем ты мне никогда не говорил.
Ты иногда так на меня смотришь, что мне кажется, ничто не могло бы доставить
тебе большего удовлетворения, чем взять
меня за горло и задушить.
Эрот слегка откинул голову назад, как будто впервые видел свою жену. Ее
слова, похоже, нашли отзвук в его сердце. Не в
состоянии дольше оставаться в неподвижности, он взмахнул крыльями и, задев ими
Психею, опрокинул ее на каменный пол
террасы. Она упала, содрав себе кожу на коленях и локтях.
Увидев, что он наделал, Эрот немедленно оказался с ней рядом, подхватив ее в
свои объятия.
- О моя любимая! - воскликнул он. - Я не хотел... Я бы ни за что... О моя
любимая Психея, что нам делать?
У Психеи перехватило горло. Она обняла его за шею, притянув к себе и
прижимаясь щекой к его щеке.
- Я люблю тебя, я так тебя люблю, - шептала она. Слезы струились у нее по
лицу, смачивая им обоим щеки.
- Психея, - со стоном произнес он.
- Скажи мне, Эрот, умоляю тебя, что я такого сделала? Почему, когда ты
приходишь ко мне ночью, ты тушишь свечи и
смотришь на меня так гневно? Ведь это не может быть только потому, что я взяла
что-то у твоей матери. Не может!
Он теснее прижал ее к себе. Его пальцы сдавили нежную кожу ее рук, причиняя
боль. Она знала, что он собирается с
мыслями, борется со своими чувствами. Наконец с видимым усилием он заговорил:
- Ты мне неверна. Я знаю, мне следовало бы быть великодушным, но я не могу
тебя простить. Не могу!
С этими словами он оттолкнул ее от себя. Психея была поражена. Она никак не
могла ожидать, что он обвинит ее в
неверности.
- Я? Неверна? Что ты этим хочешь сказать?
- Что я хочу сказать? Психея, когда я принудил себя заговорить о том, что
лежит между нами как адская пропасть, ты
еще можешь спрашивать? Ты лжешь мне на каждом шагу! Вот во что превратилась
деликатная, нежная, добродетельная
женщина, на которой я женился! Ты воруешь, ты мне изменяешь и ты же еще и лжешь?
Психея, что с тобой случилось?
- Но я не лгу! - воскликнула она. - Я никогда тебе не изменяла. Никогда!
Он смотрел на нее с жестокой усмешкой.
- Если ты даже не хочешь признать свою вину, как я могу когда-нибудь вновь
полюбить тебя?
- Но на мне нет никакой вины, - в отчаянии твердила она. Ужас, поразивший ее
при подобном обвинении, уступал
место гневу. - Скажи, пожалуйста, кого же это я соблазнила?
Помолчав немного, он устремил на нее полный сдержанной ярости взгляд.
- Моего брата, - произнес он хрипло. - И тебе отлично известно, притворщица.
Психея даже не удивилась. Мысль ее лихорадочно работала в нескольких
направлениях сразу. Видел ли он, как Энтерот
поцеловал ее тогда, двести лет назад? И потом еще раз! Милостивый Зевс, неужели
это было только вчера? Неужели это
Эрот напугал голубей Афродиты, когда они внезапно взлетели в воздух? Значит, он
все видел и истолковал это в самом
худшем для нее смысле!
- Энтерот, - сказала она, обдумывая, что делать дальше.
- Стало быть, это правда.
- Он настоял, - сказала она наконец. - И он поцеловал меня не один раз, а
два, хотя эти проявления его безобидного
внимания ко мне разделяют двести лет.
- Безобидного? Как ты можешь так спокойно говорить об этом! Надо же!
Безобидного... Я видел, как ты сама обнимала
его! Всякий бы принял вас за влюбленных! Не только ревнивый муж!
Выпрямившись, Психея сказала:
- Да, я отвечала на его поцелуй, поддавшись его мольбам, я не стану этого
отрицать. Но ты слышал, что я ему при этом
сказала?
- Нет, не слышал. Представь себе, у меня не было ни малейшего желания
задерживаться, чтобы слушать ваше
воркование.
- Он хотел, чтобы я оставила тебя. Когда я отказалась, он напомнил мне, что я
отвечала на его поцелуй. И тогда я
сказала ему: "А чего еще можно ожидать от покинутой жены?" Энтерот понял, что у
него нет никакой надежды, и отпустил
меня.
- С поясом нашей матери и ее эликсирами?
-Да.
Эрот помолчал немного, устремив взгляд на каменные плиты террасы. Наконец он
поднял на нее глаза:
- Что бы ни случилось прошлой ночью, ты не можешь утверждать, что тогда,
двести лет назад, между вами все
ограничилось только поцелуем. Я знаю, ты изменила мне тогда.
- Откуда ты это взял? Ты видел нас или тебе кто-нибудь сказал, что я была с
Энтеротом? Кто это был? Хотя я бы не
удивилась, если твой брат самолично похвастался тем, чего на самом деле не было.
С него станется.
- Он никогда не говорил со мной об этом.
- Хорошо хоть это, - сказала Психея, довольная тем, что у Энтерота хотя бы на
это хватило ума. - Но кто же тогда
сказал тебе? - продолжала она настаивать. - Кто мог сказать тебе, что я тебе
изменила?
- Я узнал об этом из более надежного источника, чем мой брат, - надменно
произнес Эрот.
Психея напрягала свою память, пытаясь вспомнить
...Закладка в соц.сетях
