Жанр: Любовные романы
Плененные сердца
...эндрейтом. Ну что ж, он устроит им тут веселую жизнь. Изменница
еще наплачется. Уж он помешает ей
всем, чем только Можно!
С ловкостью, приобретенной за столетия практики, он твердой рукой наложил
стрелу на тетиву. Наметив целью
вздымающуюся под зеленым шелком грудь Эвелины, он глубоко вздохнул. Пусть не в
его власти изменить тот факт, что его
жена влюблена в его собственного брата. Пусть он не в состоянии вернуть ее
любовь или простить ей измену, но он мог по
меньшей мере принести ей такое же горе, какое она доставила ему, - заставив
Эвелину полюбить мистера Шелфорда!
Психея обожала устраивать сердечные дела людей по своему вкусу. Он отлично знал,
как она будет несчастна, если ее планы
не сбудутся.
Эрот еще раз перевел дух и, закрыв один глаз, прижался щекой к мягким перьям
стрелы. Еще секунда - и...
- Эрот! Что ты делаешь?
Стрела любви со звоном рассекла воздух и попала - нет, не в сердце Эвелины,
но - в ягодицу Аннабеллы!
- Ax! - Аннабелла незаметно прижала руку к бедру. Она почувствовала, как
будто ее ужалила оса. Как это могло
случиться? Неужели насекомое забралось ей под юбки? "Сейчас мне будет очень
больно", - подумала она. Но вместо этого
приятное тепло кругами разлилось у нее по всему телу. Взглянув на Шелфорда, она
ощутила легкую дурноту и одновременно
странное возбуждение.
Боже! Что с ней происходит?
Аннабелла рассматривала его профиль, как будто в первый раз. "Он очень
недурен собой", - подумала она. Как она
раньше этого не замечала? То, что он поцеловал пальцы Эвелины, не имело к этому
никакого отношения, конечно. Во
всяком случае, не такое уж это было важное обстоятельство. Хотя, если подумать,
ей оно очень не понравилось. И вообще,
что это он так увивается возле Эвелины?
Аннабелла заметила, как на его лице выступила краска, и вдруг она огорчилась
всерьез. Правда, они вечно ссорились и до
недавнего времени все в нем было ей противно, начиная с напыщенной манеры, с
которой он читал ей наставления, и кончая
его костюмами, далекими от элегантности. Но нельзя сказать, чтобы у нее уж
совсем не было к нему интереса. Ее вдруг
осенило, что на самом-то деле она была очень и очень не прочь, чтобы мистер
Шелфорд немедленно сменил объект
ухаживаний.
Это озарение так ее поразило, что на мгновение она перестала дышать. С каких
это пор Грегори Шелфорд стал так много
для нее значить? Она не могла ответить на этот вопрос, но, чем глубже
заглядывала в свое сердце, тем яснее ей становилось
- она любит его, любит уже давно, быть может, с того самого времени, как он
впервые дал ей понять, что его нисколько не
волнует ее глупое кокетство. Как часто ее преследовали охотники за приданым,
всегда готовые льстить ее тщеславию! И вот
ей встречается Грегори Шелфорд, гордый, настоящий джентльмен, скромно живущий в
глухой деревушке и совершенно
равнодушный к одной из самых богатых невест Англии! Его никогда не занимали ее
заигрывания и лесть, но однажды, когда
они как-то серьезно разговорились, он вскользь упомянул о своем пристрастии к
военной службе в ранней юности. Он
отрицал, разумеется, что когда-либо мечтал об иной карьере, но сквозь маску
обычной сдержанности она все-таки смогла
разглядеть его сожаления о несбывшихся надеждах.
"Да, он настоящий джентльмен", - думала Аннабелла, продолжая наблюдать за
ним. Откуда у нее могло возникнуть
такое предубеждение, что она не сразу оценила все благородство его характера?
Она смотрела на его бутылочно-зеленый сюртук, бриджи и кожаный жилет,
разглядывала пыльные сапоги и думала, что с
ее состоянием она могла бы нарядить его по последней моде. Сейчас он, конечно,
не может позволить себе одеваться у
первоклассного портного. Да ведь на ее деньги он мог бы купить себе и приличный
военный чин, если бы только пожелал.
Шелфорд продолжал беседовать с Эвелиной, и чем дольше длилась их беседа, тем
больше Ан-набеллу мучил страх, что
он, чего доброго, и правда влюбится. Ведь ее собственная злополучная манера на
протяжении двух лет могла отбить у него
всякое желание уделять ей какое-нибудь внимание.
От блаженной улыбки, с которой Шелфорд обращался к Эвелине, у Аннабеллы
закололо в сердце. Он не может, он не
должен влюбиться в Эвелину сейчас, когда она только что поняла, насколько сама
любит его.
- Ах, ты хочешь сказать, ты в нее не целился? - вскрикнула Психея, стоя под
липой и глядя на своего мужа. Ей были
видны за кустами только его ноги в золотистых сандалиях да край белоснежного
хитона.
- Я сказал то, что ты слышала, - холодно ответил рассерженный Эрот. - Ты меня
напугала, и я промахнулся. Я
стрелял не в Аннабеллу.
- Значит, в Шелфорда? - настаивала Психея, озадаченная его внезапным
появлением в Бедфордшире и его странными
намерениями. - Неужели в Эвелину? - ужаснулась Психея, не получив ответа. - Но
Брэндрейта здесь нет. Если бы ты
попал в нее, она могла бы - о нет, только не в Шелфорда! Ты же знаешь, как мне
хочется, чтобы она вышла замуж за
маркиза. Ты пытался сделать так, чтобы она влюбилась в Шелфорда? Но почему?
Соскользнув с ветки, бог любви легко спрыгнул вниз. Резко приземлился,
взмахнув крыльями, чтобы удержаться на
ногах.
- Потому что мне надоела твоя возня с этими смертными. Мне, знаешь ли, тоже
захотелось немного развлечься! Чем
еще прикажешь заняться? Ты все время снуешь туда-сюда, а мне только и остается
дожидаться тебя дома... А когда ты
возвращаешься, это бывает не раньше утра...
Он умолк и, прищурившись, глядел на нее. Психея сообразила, что ему известно,
в котором часу она вернулась из дворца
Афродиты, и кровь отхлынула у нее от лица.
Довольный произведенным впечатлением, Эрот продолжал:
- А я должен довольствоваться только чтением последних указов Зевса, не имея
никаких иных развлечений.
- Вот как ты заговорил? - возмутилась Психея. - А когда я застала тебя в
облике смертного флиртующим с девицей в
Глостершире? Это, по-твоему, не развлечение? Или, может быть, тебя посетило
серьезное чувство?
Эвелина сознавала, что Шелфорд расточает ей совершенно невероятные
комплименты. Но ее отвлекло, а потом и вовсе
полностью поглотило зрелище, наблюдаемое ею через плечо викария: это была
Психея, беседовавшая с самым красивым
мужчиной, какого Эвелина только могла себе представить. Он был просто
великолепен, не говоря уже о паре белоснежных
крыльев, издававших легкий шорох каждый раз, когда по аллее пробегал ветерок.
Его золотые волосы вились ореолом вокруг
головы, нос у него был прямой, необыкновенно красивой формы, а твердая линия
подбородка прерывалась восхитительной
ямочкой. "Поцелуй ангелов", - подумала с улыбкой Эвелина. У незнакомца были
чувственные губы, а взгляд его огромных
проницательных глаз безотрывно следовал за Психеей.
"Должно быть, это и есть Эрот", - подумала Эвелина. Ни у кого, другого, креме
Брэндрейта, она не видела такого лица,
такой фигуры, таких ног, что непременно бы отметила тетка. Когда мода
предписывает джентльменам короткие атласные
панталоны и шелковые чулки, им совершенно необходимо иметь стройные ноги. Но
было трудно вообразить себе ноги
стройнее, чем у возлюбленного Психеи. Стянутые золочеными ремнями от лодыжек до
колен, они являли собой верх
совершенства. Короткий хитон, перетянутый в талии, подчеркивал мускулистые
бедра. Эрот выглядел зрелым мужчиной,
хотя в современной поэзии его и изображают частенько пухлым младенцем с
игрушечным луком и крыльями, как у бабочки.
Теперь Эвелина могла понять, почему Психея была так безумно влюблена в своего
мужа. Но что делает здесь бог любви?
Психея говорила ей, что он не желал иметь никакого отношения к ее проделкам в
Бедфордшире.
Впрочем, с какой бы целью Эрот ни снизошел до Флитвик-Лодж, Эвелине было
очень жаль, что бог любви немедленно
вступил в спор с женой, вместо того чтобы заключить ее в объятия, чего бы она,
конечно, больше всего желала.
- Ты это видишь? - шепнула ей леди Эль. - Что у них там могло случиться?
Обе дамы слегка наклонились, чтобы лучше видеть, через плечо мистера
Шелфорда.
- Понятия не имею, но, судя по тому, что мне известно, это у них давние
осложнения, - сказала Эвелина тихо, забыв на
мгновение, что Шелфорд говорит с ней. Последнее, что она слышала от него, была
просьба дать ему на счастье ее платок. Но
она просто не могла оторваться от зрелища спорящих между собой супругов, чтобы
дать ему вразумительный ответ. - Мне
кажется, он очень сердит, - добавила она, - хотела бы я слышать, о чем они
говорят.
- Кто? - недоуменно спросил Шелфорд. - Кто сердит?
На этот раз ему удалось привлечь внимание обеих дам.
- Никто! - поспешно отвечала Эвелина. Ее так увлекла развернувшаяся перед ней
сцена, что она чуть было не
обнаружила себя перед Шелфордом. - Мне просто показалось, что я только что
видела Брэндрейта в конце аллеи. Он, повидимому,
чем-то раздражен.
Шелфорд и Аннабелла обернулись. Обменявшись взглядом с Эвелиной, леди Эль
поддержала ее выдумку:
- Мне тоже показалось, что это был он. Вы ведь говорили, что встретили его,
подъезжая к дому, мистер Шелфорд?
Викарий озадаченно сдвинул брови:
- Да, но я не помню, чтобы я упоминал об этом.
Леди Эль кивнула.
- Меня это не удивляет, - несколько загадочно заметила она. - Вы же знаете,
что я вообще плохо слышу. Мой
племянник говорил мне раньше, что собирается поразмяться со своими гнедыми перед
состязанием. Почему, однако, не
подают наш экипаж? Да где же этот Сидлоу? Гонки вот-вот начнутся, а мне хотелось
приехать заблаговременно. Мы
рассчитываем увидеть вас первым у финиша, мистер Шелфорд. Я поставила на вас
гинею. Ведь вы же намерены обойти
Брэндрейта, как я понимаю?
Эвелина была знакома с Генри Шелфордом уже несколько лет и знала его характер
не хуже леди Эль. Тетушка,
несомненно, хотела поддразнить викария этим вопросом, поскольку, несмотря на все
его усилия укротить свою натуру в
соответствии со своим положением духовного лица, он был одержим стремлением
побеждать.
Слегка поклонившись леди Эль, викарий учтиво ответил:
- Надеюсь, что не разочарую вас, мэм, но сожалею, что вы на меня поставили. -
Он бросил презрительный взгляд на
свою двуколку и лошадей.
- О, я уверена, что вы с честью выйдете из положения.
Леди Эль ободряюще похлопала его по плечу. Поблагодарив ее за поддержку,
Шелфорд обратился к Эвелине:
- Но вы так и не ответили мне, дадите ли вы мне на счастье ваш платок.
- О да, конечно. - Ни минуты не колеблясь, Эвелина достала из ридикюля
вышитый платок и вручила его викарию. При
этом он позволил себе коснуться пальцами ее руки, и Эвелина впервые за все время
их разговора сообразила, что Шелфорд
ухаживает за ней. Теперь, когда ничто не отвлекало ее внимания, она не могла не
заметить особенное выражение в его
глазах.
- Я хотел бы воспользоваться моментом, - продолжал он, - чтобы пригласить вас
на первый танец сегодня вечером. Я
полагаю, что, как только вы появитесь среди гостей, вас тут же атакуют толпы
желающих иметь эту честь. Что скажете,
Эвелина? Я могу рассчитывать на первые два танца?
Эвелина растерянно кивнула. Она не привыкла к такому вниманию и чувствовала
себя несколько скованно. Она
надеялась, что первым ее пригласит Брэндрейт. Но как отказать викарию?! То, что
Шелфорд, такой серьезный по натуре
человек, так настойчиво добивался права танцевать с ней, ее не на шутку
встревожило. Это что же, теперь все как один будут
оказывать ей такие почести и кружиться вокруг нее, выражаясь замысловато и
туманно? Или, чего доброго, Аннабелла
говорила серьезно и у викария более серьезные намерения?
Уж не собирается ли он и впрямь сделать ей предложение? Такая возможность
слегка ошеломила ее. Когда викарий,
раскланявшись с дамами, надел шляпу и уселся в свою двуколку, Эвелина хотела
было поделиться своими сомнениями с
леди Эль, но ее остановило выражение лица Аннабеллы. Юная красавица смотрела
вслед викарию с выражением немого
обожания на лице. Она прямо-таки светилась от любви. Эта внезапная перемена в ее
чувствах была тем более заметна,
поскольку в это время появился Брэндрейт, направлявшийся в конюшню, а взгляд
Аннабеллы по-прежнему не отрывался от
удаляющейся двуколки Шелфорда.
Эвелина не успела сообщить обо всем этом леди Эль, потому что в эту минуту
она услышала голос Психеи:
- Прошу тебя, Эрот, уходи! Ты принес уже достаточно вреда!
Злосчастная чета, очевидно, находилась в самом разгаре очередной ссоры.
- Я тебе совершенно не нужна, - продолжала Психея. - Не понимаю, почему ты не
оставишь меня в покое и не
перестанешь мешать мне развлекаться, как мне хочется!
- Напротив, ты можешь развлекаться, как тебе угодно, - возразил Эрот
насмешливо, - с полного моего согласия и
благословения. Но отчего же и мне не повеселиться. Игры с твоими смертными
друзьями презабавны.
- Это вовсе не игры. Ты не дорожишь их интересами.
- А кто ты такая. Психея, что тебе доподлинно известно, в чем состоят их
интересы? Не все ли равно, поражу я своей
стрелой Эвелину или Аннабеллу? Кто может сказать, чти мой выбор хуже твоего?
- Потому что ты стреляешь куда попало, не считаясь с их чувствами!
Вот тут-то Эвелина и заподозрила, что Эрот ранил своей стрелой Аннабеллу. Чем
еще можно было объяснить ее
внезапное увлечение Шелфордом?
- Вы его видите? - прошептала она леди Эль.
- Ну еще бы! Как он хорош, верно? Неудивительно, что Психея вне себя. Разве
удержишь такого мужчину, к тому же он
еще и бессмертный бог любви. Поневоле посочувствуешь ей.
- Однако он излишне раздражителен, - заметила Эвелина. - В нем еще слишком
много мальчишеского, чтобы он мог
быть хорошим мужем.
В этот момент Эрот взглянул на нее в упор. Она не знала, услышал ли он ее
дерзкие слова. Но он, казалось, понял, что
Эвелина его видит. Выражение его лица изменилось, и он мгновенно исчез. Только
шорох крыльев донесся до них, когда бог
любви взмыл в высоту, устремив свой полет на восток.
21.
Брэндрейт держал вожжи в обеих руках, пропустив тонкие ремешки между большим,
средним и безымянным пальцами и
крепко зажав их, чтобы заставить повиноваться свою резвую пару гнедых. Глаза его
были устремлены на дорогу, прямо в
центр между лошадиными головами.
Доброму старому Мепперсу оставалось только спустить курок пистолета, и
состязание должно было начаться. К
изумлению маркиза, по обеим сторонам дороги расположилось огромное количество
экипажей. Их владельцы прибыли сюда
с единственной целью - понаблюдать за этими необычными гонками. Рассказывая ему
о предстоящем бале, Аннабелла
заметила, что в деревню съехалось большое общество спортсменов-любителей, но
маркиз никак не ожидал увидеть такую
толпу.
Прекрасные экипажи всех видов - двуколки, фаэтоны, ландо - теснились вдоль
дороги. Сидевшие в них мужчины
украсили себя шляпами с высокими тульями, крахмальными воротничками и пестрыми
шейными платками. Наряды
приличествовали случаю. Маленькая деревушка с ее двумя гостиницами была,
вероятно, битком набита этой публикой, а
также стайками щебечущих дам в кружевах и оборках, возбужденно ожидающих
необычного состязания.
Выбор места для гонок был не совсем удачен, поскольку по меньшей мере пять
экипажей не смогли подъехать из-за того,
что дорогу пришлось закрыть.
В настоящий момент маркиза занимала только одна мысль - выиграть. Все его
тело напряглось в ожидании этой
своеобразной дуэли. Сдерживая лошадей под приветственные крики собравшейся
толпы, Брэндрейт был преисполнен
радостного волнения, вызываемого чувством соперничества.
Он был готов к состязанию.
Маркиз много тренировался, управляя двуколкой стоя, и отнюдь не был склонен
недооценивать своего противника.
Единственное, чего он опасался, так это какого-нибудь несчастного случая.
Шелфорд или он сам вполне могли оказаться
выброшенными на дорогу. Но он всегда был осторожен, да и викарий тоже не терял
головы. Оставалось только начать.
- Готовы? - раздался голос Мепперса.
Последовавшее за ним молчание казалось оглушающим. Такая тишина, когда
щебетание малиновки кажется
пронзительным криком совы.
Прогремел выстрел.
Брэндрейт ударил по лошадям, но лишь слегка, поскольку в тот самый момент,
как начали вращаться колеса, ему надо
было встать. Он поднялся, широко расставив слегка согнутые в коленях ноги. Бедра
его напряглись. Он обрел необходимое
равновесие, не обращая внимания на то, что Шелфорд уже немного опередил его. Он
заговорил с лошадьми, как это делал
сотни раз, взбадривая их достаточно громко, чтобы перекрыть шум толпы,
усиливавшийся с началом гонок. Как он и ожидал,
лошади немедленно отреагировали, повинуясь знакомому голосу.
Все было забыто: голубое небо, зелень окружающих холмов, яркие краски летних
цветов, приветствия зрителей,
хрустевший под колесами щебень. Картины, звуки и запахи растаяли где-то, оставив
в его сознании только вожжи,
собственный голос и подергивание лошадиных ушей. Он не заметил бы и дующего ему
в лицо ветра, если бы он не сорвал с
него шляпу. Ничто не могло нарушить его напряженной сосредоточенности.
Перед ним лежали две краткие мили отличной дороги, пролегавшей между
невысокими холмами. Шелфорд, сразу же
ушедший вперед, видел, как с каждым ярдом расстояние между ним и маркизом
сокращалось. Маркиз не сомневался, что
обойдет викария, но, не желая рисковать, он вовсю погонял лошадей.
Через несколько минут они уже шли наравне. Брэндрейт ни разу не взглянул на
викария, но боковым зрением видел, что
тот, в свою очередь, не обращает на него внимания.
Пот выступил у него на лбу и потек прямо в глаза. Это раздражало. Но он
ничего не мог поделать, обе руки были заняты.
Они миновали последний поворот, и перед ними открылся прелестный вид:
соломенные крыши деревушки и сотни
зрителей, голоса которых слились в сплошной гул. Брэндрейт почувствовал, как
волна возбуждения охватила его. Только
сейчас он в первый раз оглянулся на Шелфорда, и они обменялись невидящими
взглядами, в которых кипел неистовый дух
соперничества.
Фыркая, лошади неслись вперед, разделяя с хозяевами горячку и восторг
момента. Пара Брэндрейта уверенно лидировала,
наращивая рысь с каждым движением. Для маркиза время застыло, оставив его
единственным повелителем экипажа,
Лошадей и дороги.
Справа, под раскидистым старым дубом, расположился знакомый экипаж. Там
сидели три дамы. Они не приветствовали
его, как это делали зрители у финиша. Первенство маркиза было обеспечено. Он
знал, что победит. Возможно, поэтому и
позволил себе кивнуть Аннабелле, чьи глаза, по какой-то необъяснимой причине,
были с тоскливым выражением устремлены
на Шелфорда.
Маркиза это позабавило. Бедняжка Аннабелла постоянно в поиске новых
обожателей.
Леди Эль поощрительно улыбалась, кивая.
Наконец взгляд его остановился на третьей даме, которую он сразу не узнал.
Кто бы это мог быть? Он видел только некое
прекрасное создание в белом и зеленом. Маркиз был весьма озадачен. Но в это же
самое мгновение он понял, что это была
Эвелина. Она смотрела на него невидящим взглядом, так как была без очков, с
нежной улыбкой.
Он был так поражен ее изменившимся видом, что в приступе изумления ослабил
вожжи. Его лошади потеряли темп, он
чуть не вылетел из двуколки и не успел снова обрести равновесие, как Шелфорд
вихрем пронесся мимо, опередив его.
Приветственные возгласы сотрясали воздух.
Какое-то время после этого Брэндрейт находился в состоянии шока. До него даже
не сразу дошло, что состязание он
проиграл, заглядевшись на Эвелину. Он тяжело дышал, обливаясь потом после таких
усилий. Все, о чем он мог сейчас
думать, были обыденные вещи: утереть лицо, позаботиться о лошадях. Он не
остановил лошадей среди шумевшей толпы -
чего, кстати, не сделал, к чести его, и Шелфорд. Они вместе доехали до гостиницы
"Лебедь", где их лошадьми занялись
опытный конюх и грумы.
Брэндрейт оставил свою пару их заботам. Он находился в таком смятении, что с
трудом мог привести в порядок свои
мысли. Ноги у него дрожали от сознания, какой опасности он только что избежал.
Ведь он мог сильно разбиться! Но все эти
ощущения затмевались в его сознании; видом Эвелины в зеленых шелках. Она была
так хороша! Если добавить к этому, что
это зрелище стоило ему победы, он не мог даже как следует разобраться, какие
чувства в нем преобладали - гнев,
удивление, страх или просто благо арность, что он остался в живых.
Похлопывая шляпой по бедру и вздымая вокруг себя облака пыли, к нему подошел
Шелфорд. Брови его были озабоченно
сдвинуты.
- Какого черта... Я хочу сказать, что на вас нашло? Вы же выигрывали, когда
вдруг у вас вожжи чуть не выпали из рук!
Я боялся, что вы скатитесь мне под колеса!
Брэндрейт тупо смотрел на него, сам при этом сознавая, какой глупый вид он
имеет. Толпа приближалась, голоса уже
доносились из-за конюшни. Маркиз только успел произнести:
- Я увидел Эвелину и совершенно потерял голову!
Раскрыв рот, Шелфорд возвел глаза к небу.
- Боже мой! - воскликнул он. - Ну конечно! Я же встретил ее перед гонками.
Неудивительно. Она совершенно
преобразилась! Это изменило мои намерения в отношении ее. Хотя что это я говорю
"изменило" - укрепило, так будет
вернее. Меня не удивляет, что...
Закончить он не успел.
На викария, всеобщего любимца в деревне, накинулась толпа и подняла его на
руки. На плечах местного кузнеца и одного
из силачей-кровельщиков его отнесли в гостиницу "Георг", где должно было
состояться празднество, затеянное леди Эль.
Брэндрейт смотрел ему вслед. Настроение у него упало окончательно. Он так и
остался стоять с непокрытой головой во
дворе, среди лошадей, все еще не отошедших после такого тяжкого испытания.
Эвелина вышла из экипажа вместе с леди Эль и Аннабеллой. В деревне царила
неразбериха. Зрители, наблюдавшие
начало состязания, еще только что добрались сюда. Прибыли и те, чьи экипажи были
задержаны из-за гонок. В воздухе
стояла пыль, люди кашляли и чихали. Вскоре Эвелину разлучили с теткой и
Аннабеллой.
"Все к лучшему", - думала она, переходя на другую сторону улицы, подальше от
гостиницы. Она надела очки, чтобы
разглядеть все, что происходит. Какой шум вокруг! Она увидела, как толпа несет
на руках Шелфорда в гостиницу.
Неудивительно, что его считают героем, ведь благодаря ему его верные прихожане
выиграли свои пари. Однако Брэндрейта
нигде не было видно, а именно к нему она и стремилась.
Она сама не знала, почему, но на душе у нее было тяжело. Она знала, что из-за
нее Брэндрейт проиграл гонки и чуть не
расстался с жизнью. Ей и в голову не приходило, что он будет так поражен ее
изменившейся внешностью. Маркиз едва не
выпустил из рук вожжи. Эвелина не могла отрицать своей вины, и, если бы все
можно было вернуть назад, она, конечно,
показалась бы ему в новом платье до состязания. Теперь же она хотела только
найти его и принести свои извинения.
По мере удаления от гостиницы толпа редела. Только несколько лавочников,
одновременно и опасавшиеся такого
нашествия чужаков, и надеющиеся воспользоваться содержимым их толстых кошельков,
все еще топтались у дверей своих
заведений, наблюдая за празднеством со стороны.
Эвелина знала, что по окончании состязания и Брэндрейт, и Шелфорд в первую
очередь позаботятся о лошадях, поэтому
она прямиком направилась к "Лебедю". Как ей было известно, маркиз предпочитал
этот отель "Георгу".
Войдя в мощеный двор гостиницы, Эвелина сразу же увидела маркиза, сидевшего
на старом пне у дверей конюшни. Он
наблюдал за тем, как чистили его лошадей, иногда давая указания груму. Лорд
Брэндрейт то и дело утирал платком лицо.
Рядом с ним, у его запыленных сапог, стояла на камнях кружка пива. Если бы не
согнутые плечи, можно было бы сказать,
что он выглядит; как всегда, самоуверенным и очень красивым.
Эвелина медленно подошла к нему, испытывая какое-то странное чувство,
вызывающее у нее сильное сердцебиение. В ее
намерения входило только извиниться, но теперь, когда она его увидела, ей пришло
в голову: были ли так уж чисты ее
побуждения. Ах, много ошеломляющего случилось за последние два дня, включая
сводящий с ума поцелуй. Сейчас у нее
было только одно желание - побыть с ним и утешить его, если он нуждался в
утешении.
Ярдах в двадцати от сидящего Брэндрейта Эвелина вдруг услышала слабый звук,
напоминавший шорох крыльев. Она
оглянулась, чтобы J убедиться, не птица ли это, но ничего не увидела. Неужели
Эрот вернулся? Эвелина надеялась, что это
был именно он. Ах, если бы своенравный бог не пожалел для них своих стрел!
Сделав еще шаг, Эвелина вдруг почувствовала что-то вроде легкого ожога у
основания шеи. Однажды это уже случилось
с ней в тот самый вечер, когда Брэндрейт впервые поцеловал ее. Сначала она
подумала, не ужалила ли ее пчела. Но по телу
медленно стало разливаться удивительное тепло, сопровождаемое легким ознобом
вдоль шеи и спины. Это, наверное,
проделки Эрота! Но как замечательно!
Дотронувшись до шеи, она снова взглянула на Брэндрейта, который в этот момент
как раз поднес к губам кружку. Дух в
ней замер, все вокруг померкло, кроме его лица. Она сняла очки, вспомнив советы
леди Эль и Аннабеллы, и спрятала их в
карман.
Брэндрейт не замечал ее присутствия, пока она не оказалась в каких-нибудь
десяти футах от него. Когда он ее увидел, он
медленно опустил кружку, как будто завороженный. Она не могла догадаться, что он
думал и чувствовал в этот момент, но
почему-то это было для нее не важно.
Поставив кружку на камни, маркиз встал, оглядывая ее от полей шляпы до носков
шелковых туфель.
За его спиной конюх и грумы уводили в конюшню четырех лошадей. Когда они
скрылись из виду, она подошла поближе
и наконец заговорила.
- Я пришла извиниться, - прошептала она, не сводя с него глаз. - Я должна
была показаться вам заранее. Мне и в
голову не приходило, что мой вид может вас настолько удивить. Вы чуть не
выпустили из рук вожжи. Брэндрейт, ведь вы
могли бы разбиться!
- Вы не виноваты, - отвечал он тихо. - Я сам повел себя как последний дурак.
За что же вам извиняться? Но, клянусь
Зевсом, я в жизни не видел никого прелестнее! - Сняв перчатку, он прикоснулся к
оборкам, которыми были отделаны поля
ее шляпы. Потом рука его осторожно коснулась ее локонов,
...Закладка в соц.сетях
