Жанр: Любовные романы
Плененные сердца
...иваемого по
лацканам сюртуков, манишкам,
подбородкам и шейным платкам. Смех, болтовня, потоки поздравлений победителю
раздавались в воздухе. Не сводя глаз со
своего возлюбленного, Аннабелла не могла сдержать дрожь.
- Будь я проклят, Шелфорд, вы были воистину рождены для армии! - раздался
чей-то особенно громкий голос.
- Слушайте, слушайте! - отозвались другие.
Аннабелла увидела, как на красивом лице Шелфорда промелькнуло выражение
досады и разочарования. "Он мечтал о
военной карьере", - подумала она, и сердце ее дрогнуло при мысли об этих
несбывшихся надеждах.
Ей пришел на память день около полугода назад, сразу после Рождества, когда
он говорил с ней впервые о серьезных
вещах. Все началось с того, что она была в бешенстве оттого, что он никак не
реагировал на ее кокетство. В конце концов
она довольно дерзко осведомилась: уже не слишком ли он много о себе понимает, не
желая отвечать на ее остроумные
шутки, как остальные джентльмены.
Она вспомнила, как сурово, с каким ожесточением - совсем не как другие
священники, которых она знала, - он отвечал
ей: "А я вовсе не такой, мисс Стэйпл, как другие ваши знакомые джентльмены. Если
вам угодно вести разумную беседу, я
был бы рад узнать, о чем вы думаете, чем занимаетесь и как представляете себе
свое будущее. Согласились бы вы, например,
выйти замуж за военного, если бы вам сделали такое предложение. Что же касается
других предметов, я не намерен
подогревать ваше тщеславие, "отвечая на ваши остроумные шутки", как вы изволили
выразиться".
Потому ли, что на нее подействовала сила взгляда его темных глаз, или почемуто
еще, Аннабелла и вправду завела с ним
серьезную беседу, и эта беседа неожиданно доставила ей удовольствие. Они даже
поделились друг с другом своими тайными
для других мыслями и чувствами. Она пожаловалась на то, как часто ей надоедает
пустая светская жизнь, какой бы она ни
казалась увлекательной большинству молодых женщин. Он ограничился всего лишь
намеком на мечту своей юности, но,
когда она начала осторожно его расспрашивать об Испанской войне, о сражениях при
Саламанке и Витории, его
основательные познания об этих событиях и засверкавший в глазах огонь
подтвердили ее подозрения. Он был рожден для
воинской службы.
Отважный и в то же время спокойный и твердый, он легко справлялся с лошадьми,
стоя в своей двуколке, - Англия
лишилась в нем одного из своих, лучших офицеров, безрассудно уступив его церкви.
Аннабелла с отвращением вспомнила свое злополучное поведение на следующий
день. Она чувствовала себя странно
именно из-за интимного характера их разговора. Когда он подошел к ней на
следующее утро с улыбкой и мягким блеском в
глазах, она отпугнула его какой-то глупой выходкой. Лицо его мгновенно окаменело
и больше так и не смягчилось. Как она
могла объяснить ему, что была еще не готова принять его дружбу? Она и сама тогда
не очень-то это понимала. А ведь это
могло стать началом более откровенного, чистого и горячего чувства.
Неужели уже поздно исправить зло? Она искренне надеялась, что ей еще
представится случай оправдаться перед ним и
начать сначала.
Суета в дверях нарушила ход ее мыслей. Она сразу увидела, что в зале
появилась Эвелина. Ее сердце сжалось, когда она
вновь отметила про себя, как та изменилась и похорошела. Теперь она сразу же
привлекла восхищенное внимание гостей.
Взгляд Аннабеллы снова вернулся к Шелфорду, и она заметила в нем отражение
всеобщего восхищения. Его темно-карие
глаза сияли восторгом, но в них светилось еще что-то неуловимое, что Аннабелла
восприняла как решимость. В ее уже и без
того встревоженном сердце родился отчаянный страх: а что, если Шелфорд влюбился
в Эвелину? Нет, этого не может быть!
Только не сейчас, когда она сама поняла наконец, что творится в ее собственном
сердце.
На какое-то время Эвелину просто оглушил поток комплиментов, изливавшихся на
нее, когда она пробиралась сквозь
толпу гостей. Вот ведь что значит новое платье, шляпа и прическа. Джентльмены,
которые до сих пор едва удостаивали ее
улыбкой или натужным комплиментом, теперь целовали ей пальцы, задерживая ее на
каждом шагу, пока она добиралась до
тетки и Аннабеллы. Щеки ее раскраснелись от смущения, особенно когда она
поравнялась с Брэндрейтом, чья рука была все
еще в плену леди Фелмершэм. "Знает ли лорд Фелмершэм об увлечении своей жены
маркизом?" - подумала она. Но когда
увидела виконта, то поняла, по крайней мере, одну причину свободного поведения
леди Фелмершэм. Прислонившись к окну
и скрестив руки на груди, его милость уткнулся подбородком в шейный платок. Он
был погружен в дремоту, явно осушив
слишком много кружек пива с момента своего прибытия в Флитвик-Лодж.
Стол, заставленный угощениями, помешал Эвелине продвигаться дальше. Она
осталась стоять рядом с Брэндрейтом -
слишком близко для ее душевного покоя. Покрывая гул голосов все еще шумно
обсуждавших гонки, до нее донесся голос
леди Фелмершэм. Эвелина пыталась заставить себя не слушать ее, но, когда
отчетливо прозвучало слово "развод", ей
показалось, что наступила полная тишина.
- Я знаю, это не принято, дорогой, - ворковала виконтесса, - но что же нам
еще остается делать? Я не могу потерять
тебя второй раз, теперь, когда я знаю, что твои чувства ко мне не изменились.
Неужели это так трудно?
Нахмурясь, с удрученным видом, Брэндрейт отвечал:
- Для этого необходим ни больше ни меньше как парламентский акт, Сьюзен.
- Ну и что, - шептала она ему на ухо. - Скажи только, что ты сделаешь это
ради меня.
- Сьюзен, - шептал, задыхаясь, маркиз, - я сделаю для тебя все. Нет ничего,
на что бы я не решился ради тебя.
Эвелина слышала его полный страсти голос и чувствовала, как сердце у нее
падает все ниже и ниже. Как могла Психея
отрицать, что он любит эту женщину? Ее подруга всего лишь принимала желаемое за
действительное. Эвелине вдруг стало
дурно. Духота и теснота лишали ее последних сил. Ей хотелось уйти, но Брэндрейт,
стол, гости загораживали ей дорогу.
Вдруг перед ней оказался Шелфорд. До нее. впервые дошло, что он не только
говорит что-то, но при этом еще и обращается
к ней. Подняв на него взгляд, она догадалась, что он что-то у нее просит. Его
слова доходили до нее откуда-то издалека:
- Вы согласны?
Краска выступила у нее на лице. Согласна ли она - на что? Она мучительно
пыталась вспомнить что-то из долетевших
до нее обрывков его речи. Но тщетно. Когда он протянул ей руку, в зале вдруг и
вправду наступила тишина. Поскольку
мысли Эвелины были заняты леди Фелмершэм и ее намерением добиваться развода, она
просто не задумалась, с какой целью
Шелфорд сделал этот жест. Разве что он заметил ее недомогание и желал помочь ей
выйти!
Чувствуя, что она больше не в состоянии находиться рядом с Брэндрейтом и леди
Фелмершэм, Эвелина подала Шелфорду
руку.
- О да, - с трудом проговорила она, - да, пожалуйста.
Толпа расступилась перед ней, но в ту же секунду молчание взорвалось
аплодисментами и поздравительными возгласами.
Несколько мгновений Эвелине казалось, что она вот-вот потеряет сознание от
одного этого шума, но, увидев радостное
выражение на лице Шелфорда, она поняла, что случилось нечто ужасное. Кажется,
она совершенно неправильно истолковала
невинный вопрос викария: "Вы согласны?"
Смысл его слов дошел до нее полностью, когда, наклонившись к ней, он крепко
поцеловал ее в губы. Только тогда она
осознала кошмарную правду - она только что приняла его предложение выйти за него
замуж.
Эвелина бросила отчаянный взгляд на леди Эль, надеясь, что тетка поймет,
какую ошибку она только что сделала. Но
леди Эль была озабочена Аннабеллой, которая, по-видимому, упала в обморок.
С чувством юмора, не изменившим ей даже в эту трагическую минуту, Эвелина
заметила, как мирно похрапывает в углу
лорд Фелмершэм, чей покрасневший нос картошкой свидетельствовал о том, что его
милость полностью насладился
празднеством.
24.
Психея прижалась носом к окну гостиницы "Георг". Она стояла на клумбе среди
анютиных глазок и, осторожно
переступая с ноги на ногу, чтобы не повредить бархатные лепестки, следила за
тем, как Шелфорд праздновал свою победу.
Она с ужасом переводила взгляд с Эвелины на Шелфорда, с Брэндрейта на Аннабеллу.
- О Зевс всемогущий! - шептала она. - Как все запуталось!
Она нащупала в кармане два флакончика и достала их оба. Она внимательно
осмотрела их и положила тот, что с
любовным эликсиром, обратно. Другой, с противоядием от любви, она сжала в руке.
Мысль о том, как она пустит его в ход,
вызывала в ней приятное волнение.
Она уже хотела отойти от окна, когда слух ее привлекло негромкое мяуканье.
Посмотрев себе под ноги, она увидела
очаровательнейшего тигровой масти крупного кота, уставившегося на нее своими
таинственными зелеными глазами.
- О, какой милый! - воскликнула она. Кот, нежно мурлыча, начал тереться о ее
ноги. Совершенно забыв о своих делах,
она наклонилась и, ласково приговаривая, начала гладить это симпатичное
животное. Флакончик она поставила на землю.
Вдруг кот одним прыжком отскочил от нее в розовые кусты и, казалось,
растворился в воздухе. Одновременно с этим в
ушах ее прозвучал глуховатый мужской смех. Оглянувшись по сторонам, Психея
никого не увидела.
Этот таинственный смех и внезапное исчезновение кота так ее напугали, что она
поспешно отступила с клумбы на
травяной бордюр. Голова у нее закружилась. Теперь Психея была уверена: кто-то из
олимпийских богов принял облик этого
кота. Но кто и зачем?
И тут она с ужасом заметила, что цветы у ее ног начали увядать и сохнуть.
Постепенно они рассыпались в прах, и клумба
опустела. Потрясенная, Психея опустилась на колени и с отчаянием убедилась, что
приготовленный флакон разбился и
содержимое его вылилось на землю, погубив цветы.
Психея застыла в неподвижности, уверенная, что теперь и ее собственная жизнь
в опасности. Какая-то могущественная
сила вмешалась в ее затеи. "Что теперь делать?" - думала она. Кто бы ни было это
божество, оно не пожелало, чтобы она
использовала это средство. А что, если Зевс теперь узнает о ее проказах? Это
было страшнее всего. Ведь ее непременно
сошлют на печальные берега Стикса!
Психея содрогнулась. Мысли об ужасном наказании, которое могло ее постигнуть,
были не из приятных. Но вдобавок ко
всему неизвестно откуда раздался чей-то низкий голос, незнакомый ей. С первого
раза она даже не разобрала слов, но на
третий до нее дошло, что он хотел сказать.
"Спроси своего мужа, почему он сердит на тебя".
Психея покачала головой. Уж она-то знала почему: она вмешалась в дела
смертных, вот и все. Стоит ли снова поднимать
этот навязший в зубах спор?
"Спроси своего мужа, почему он на самом деле сердит на тебя".
- На самом деле? - переспросила она, снова оглядываясь по сторонам. Нигде
никого!
Голос замер вдали. Казалось, что говоривший был удовлетворен тем, что она
наконец его поняла.
Она молча сидела на голой земле. За два столетия ей ни разу не пришло в
голову, что у Купидона могла быть какая-то
тайная причина для недовольства. Если это так, то сразу становится понятным его
холодное, отчужденное поведение, не
говоря уже о частых и непредсказуемых вспышках гнева.
Поднявшись с клумбы. Психея еще раз взглянула на разбитый флакон. Она была в
смятенном состоянии духа. Конечно,
надо объясниться с Эротом, когда представится случай, но сейчас она была больше
озабочена другими проблемами. Теперь,
когда противоядие впиталось в землю на этой клумбе, как же ей устранить
последствия рокового выстрела? Брэндрейт
теперь, без сомнения, останется с леди Фелмершэм. Он совсем забудет Эвелину и -
какая поистине чудовищная затея! -
вынудит виконта обратиться в палату лордов с прошением о разводе.
После кратких, но мучительных раздумий Психея пришла к выводу, что остается
только одна надежда - пояс. Если
Эвелина наденет его сегодня вечером на бал, она, быть может, разрушит чары,
которыми опутал Брэндрейта Эрот.
Приняв это решение, Психея направилась на Олимп, чтобы взять надежно
припрятанный пояс.
Громко раздававшиеся поздравления заставили Брэндрейта отвлечься от леди
Фелмершэм, хотя бы для того, чтобы
выяснить причину всего этого шума. Когда он увидел Эвелину, стоявшую рядом с
Шелфордом рука об руку, и понял все по
ликующему выражению на лице викария, резкая боль пронзила его сердце, как удар
хлыстом. Он прижал руку к груди, у него
перехватило дыхание.
Когда это она обручилась с Шелфордом и почему? Всего несколько минут назад он
сам держал ее в своих объятиях и
целовал с таким пылом, что не удивился бы, увидев, что у них выросли крылья и
они парят в небесах. Когда же она успела
решить, что любит Шелфорда и желает стать его женой?
Но какое, впрочем, это имеет значение? Она его больше не интересует. Он любит
Сьюзен Лоренс и всегда любил только
ее одну. Он повернулся к ней и увидел, что она смотрит на своего мужа, который
мирно похрапывает среди всего этого
шума, слегка приоткрыв рот.
Брэндрейт с силой стиснул ее руку. Ему еще раз хотелось убедиться не в том,
что она любит его, но в том, что он сам
действительно любит ее. Она обернулась, отвечая на его пожатие с нежной улыбкой.
Как это уже случилось во дворе
гостиницы "Лебедь", он утонул в ее глазах, совершенно зачарованный, как когда-то
в юности.
- Так ты убедишь его дать мне развод? - шепнула ему она на ухо.
- Ну конечно, - отвечал он с полной уверенностью, что именно так и поступит.
Но совершенно неожиданно взгляд его
оторвался от этого воплощения элегантности перед ним и снова устремился туда,
где мистер Шелфорд вновь поднес к губам
пальчики своей нареченной.
Новая боль змеей ужалила его в сердце. Маркиз почувствовал почти
непреодолимое желание пробиться сквозь толпу к
Шелфорду и влепить ему пощечину. Он даже сделал шаг вперед. Но ему помешала
Сьюзен, потянувшая его за руку.
- Если я сейчас не выйду из этой душной залы, - прошептала она, - то просто
потеряю сознание, так же как
Аннабелла.
- Аннабелла? - спросил он, удивившись.
- Да. Леди Эль увела ее только что. У меня уже ноги подгибаются.
Она откинулась ему на руки. Обхватив ее за плечи, маркиз начал пробираться к
выходу.
В соседней комнате было так же много народу, как и в зале. Тогда Брэндрейт
решил вывести виконтессу во двор.
Минутой позже он был уже на улице, но ни Аннабеллы, ни леди Эль нигде не было
видно. Все его намерения влепить
пощечину Шелфорду были скоро забыты в созерцании прелестного носика леди
Фелмершэм.
25.
Вскоре после возвращения домой леди Эль стояла перед своим мраморным Зевсом.
Слезы катились по ее морщинистым
щекам. Она все плакала и плакала и никак не могла унять слезы, то и дело
промокая их уже изрядно отсыревшим кружевным
платком. Все беды разом обрушились на нее. Бедняжка Аннабелла обнаружила, что
любит Шелфорда, в ту самую минуту,
когда он сделал предложение Эвелине. Бестолковый Брэндрейт почему-то не сводил
глаз с этой гнусной особы, леди
Фелмершэм. И что всего хуже, если она завтра не удовлетворит некоторых
кредиторов своего мужа, она потеряет даже дом,
где живет.
Что ей делать?
Неподвижный взгляд Зевса был устремлен на нее со свирепостью, приданной ему
рукой художника, изваявшего бюст из
белого мрамора. Густые завитки волос, схваченные лавровым венком, величественно
спускались ему на шею. Твердая линия
подбородка и выдающиеся скулы придавали громовержцу властный вид, а густые брови
были сурово сдвинуты.
Эвелина всегда говорила, что вид этой скульптуры действует на нее
успокаивающе. Немного странно, конечно.
Что касается леди Эль, то ее он просто завораживал. В алькове, где он
помещался, его черты мягко освещались пламенем
свечей, горевших в шандалах по обеим сторонам скульптуры. Здесь царило древнее
волшебство. Но сегодня это волшебство
куда-то исчезло, растворилось под влиянием пережитых ею с утра волнений. Ах, эти
кредиторы! Уму непостижимо. Если она
не вручит этим джентльменам две тысячи фунтов - милосердное небо, две тысячи! -
они примут соответствующие меры и
потребуют продажи ее усадьбы за долги.
"Две тысячи фунтов!" - шептала она, прижимая к губам платок и как будто
стараясь тем самым как-то смягчить
безнадежность своего положения.
Мысли ее снова обратились к Брэндрейту и его предложению купить у нее
скульптуру. Она никогда не хотела этого. Даже
намерение такое было ей неприятно. Чувство чести не позволяло ей совершить такой
корыстный поступок. В то же время она
невольно воображала себя на улице, в разбитых башмаках, изношенной и изъеденной
молью шали. Тощая и облезлая, она
жалобно просила подаяния.
Представив себе такую картину, леди Эль рассмеялась ее нелепости. Она
прекрасно знала, что излишне драматизировала
ситуацию. У нее была большая семья, и ей никогда бы не пришлось страдать, как
страдают настоящие бедняки. Но ей
пришлось бы просить. До конца дней она была бы вынуждена жить у кого-то из
членов семьи с их милостивого разрешения.
Зависеть от других людей было невыносимо. Очень милые на расстоянии, они вполне
могли оказаться малоприятными при
тесном общении. Все, что угодно, только не это! Она не могла потерять ФлитвикЛодж!
Леди Эль содрогнулась. Мысль о том, что она может оказаться в
непосредственной зависимости от кого-либо, вызвала у
нее новый поток слез.
- Что мне делать? Что мне делать? - повторяла она снова и снова, прижимая к
лицу платок.
И вдруг, словно откуда-то издалека, до нее донеслись звуки труб. Она
оглянулась по сторонам, стараясь понять, чье
прибытие они возвещали. Но эти звуки, казалось, исходили прямо из алькова, где
находился бюст Зевса. Постепенно эти
призрачные звуки заполнили всю комнату.
"Уж не схожу ли я с ума?" - подумала она и испытала огромное облегчение,
когда снова наступила тишина.
Что бы это значило? У нее было такое чувство, что все это имело отношение к
кому-то из обитателей Олимпа, но трубные
звуки никогда еще не оглашали ее гостиную. Взглянув на бюст, она глубоко
вздохнула. Трубы отвлекли ее от печальных
мыслей, но ненадолго. Один вид мраморной скульптуры снова поверг ее в отчаяние.
- Что мне делать?
- Мне всегда казалось, что по трудному пути нужно ступать легко, - прошептал
ей в самое ухо низкий мужской голос.
- А вы как думаете?
Застывшая при первых звуках этого голоса, леди Эль медленно повернула голову
и ахнула:
- Ах, мое скромное жилище недостойно высочайшего посещения! Я... я...
- Надеюсь, вы не намерены упасть в обморок или удариться в истерику? - с
шутливой улыбкой обратился к ней
посетитель.
- О нет, не настолько уж я слаба. Но я совершенно потрясена. Сходство
поистине изумительное. Вы так похожи на
себя... я хочу сказать, на ваше изображение.
- На эту рухлядь? - рассмеялся он. - Не знаю, с чего это моя дочь так долго
его хранила. Он недостаточно передает
что-то, присущее только мне, вы не находите? Но, надо сказать, Афродита всегда
меня удивляла. У нее безупречный вкус,
когда речь идет о произведениях искусства, но этот бюст не делает ему чести. То,
что она так долго держала его у себя в
спальне, свидетельствует о ее любви ко мне, хотя по большей части она не
выказывает ее столь явно.
Леди Эль с трудом могла поверить своим ушам, хотя ее не удивило, когда он
подтвердил, что бюст принадлежит
Афродите. Ее поразило, однако, что он так пренебрежительно отозвался о своем
изображении. Она не очень-то разбиралась в
скульптуре и никак не могла считаться знатоком искусства, но даже она могла
увидеть в этом произведении руку мастера.
- Вы считаете это рухлядью? - переспросила она изумленно.
- Ну да. Если память мне не изменяет, я заказал его в подарок Афродите на ее
семисотлетие. Она всегда была самой
трудной из моих дочерей. Склонность к мести значительно превосходит в ней
красоту. Но она все же очень хорошенькая, как
вам кажется?
- О да, очень, - проговорила леди Эль. Интересно, знает ли Зевс, что она
хорошо знакома и с Афродитой, и с Психеей.
Она опасалась обнаружить свою осведомленность об их проделках - особенно Психеи.
- Во всяком случае, - продолжал он, улыбаясь, - я ей его подарил. С тех пор
он и стоял у нее в спальне. Потом, лет
тридцать назад, его украла у нее Психея, глупая девчонка!
- Психея? - воскликнула леди Эль. - Я так и знала. Бедняжка! Я надеюсь, вы не
станете ее ругать. Я сильно
подозреваю, что она стала заниматься воровством, потому что очень несчастна.
Зевс кивнул:
- Я знаю. Боюсь, она попала в ужасную семейку, а этот щенок Эрот, даже с
помощью своего братца, никак не
повзрослеет. А что до Афродиты, то, по ее мнению, на свете не найдется ни одной,
будь то смертная или богиня, достойной
ее драгоценного сыночка.
- Психея - прелестное дитя.
- Но с Афродитой ей не справиться.
- Но она старается. Я восхищаюсь силой ее Духа.
- О да. - Сцепив руки за спиной, Зевс слегка раскачивался на пятках. Он был в
белом батистовом хитоне, поверх
которого на нем был накинут пурпурный шитый золотом плащ. Золотая корона венчала
его серебряную шевелюру.
Истинный царь богов, властитель Олимпа. - Бедная Бабочка. Она просила меня
поговорить с ее ветреным супругом, но я-то
знаю, что это бесполезно. - Если он сам ценой страдания не поймет, как ему
следует ценить жену, никакие слова на него не
подействуют. Однако у меня есть план, который может привести все к
благополучному завершению. Вы знаете, что Психея
похитила пояс из покоев моей дочери?
- Нет, я этого не знала, - отвечала леди Эль. Она смотрела на Зевса, не
понимая, почему на лице его играет улыбка.
Судя по тому, как отзывались о нем другие обитатели Олимпа, у нее сложилось
впечатление о царственном божестве как о
суровом деспоте. Но он не мог быть таким, с этой-то шутливой усмешкой и озорным
блеском в глазах! Ее мнение о нем еще
больше возросло, когда он сказал:
- Представьте, и я думал о тех проблемах, которые вы тщетно пытаетесь решить,
дорогая леди Эль. Я абсолютно уверен,
что все ваши заботы - и даже финансовые затруднения - исчезнут как дым, если
пояс достанется Аннабелле, а не Эвелине.
- Но почему? Эвелина должна отвоевать Брэндрейта.
Он повелительным жестом поднял руку:
- Вы должны мне доверять. Все-таки я царь богов. Пояс надевает Аннабелла, и
всем проблемам конец! Постарайтесь это
устроить.
- Хорошо. Я сделаю все, как вы приказываете. - Леди Эль растерянно мигнула.
Закусив уголок платка, она немного
подумала, а потом сказала: - Насколько мне известно, у Эвелины его еще нет. Я
сегодня пока ни разу не видела Психею.
- Час назад она была возле гостиницы. Мне кажется, никто ее не заметил. Я
разбил флакон с противоядием, а другой, с
любовным эликсиром, у меня. Психея об этом даже и не подозревает. - Он вдруг
довольно хохотнул.
Из складок пурпурного плаща, обвивавшего его высокую широкоплечую фигуру, он
извлек изящный хрустальный сосуд.
- Пояс - ваша единственная надежда, - повторил он, улыбаясь. - А теперь мне
пора.
- Да. Я все поняла, - сказала леди Эль. - Но прежде чем вы удалитесь,
ответьте на мой вопрос. Даже я вижу, что вы
очень добры. Отчего и Психея, и Эрот, и сама Афродита дрожат при одном
упоминании вашего имени?
Он гулко рассмеялся:
- Потому что они мои дети и внуки. Хотя мы на Олимпе и бессмертны, зрелость
иногда приходит трудно и характеры с
возрастом портятся. Страх необходим, чтобы держать мое царство в порядке. -
Перебросив через плечо полу плаща, он
добавил с усмешкой: - Только никому не говорите, что я был здесь, и хорошенько
запомните: если Аннабелла наденет пояс,
все будет прекрасно. Прощайте. - С этими словами он исчез под знакомые уже звуки
труб.
Едва опомнившись после его внезапного исчезновения, леди Эль услышала, что к
ней обращается миссис Браун:
- Вы здоровы, миледи?
Леди Эль долго смотрела на нее молча. Все ее мысли были заняты тем, как
отыскать Психею.
- О да, я вполне здорова. Скажите мне только, где сейчас Эвелина.
- У себя в спальне, я полагаю. В доме такая суета. Слуги убирают гостиную
плющом и розами, доставленными по
поручению мисс Аннабеллы.
- Тогда я оставлю все на вас.
Выходя, старушка по-прежнему недоумевала, каким образом пояс Афродиты на
Аннабелле может помочь ей вернуть долг
в две тысячи фунтов! Кто их разберет, этих олимпийцев!
26.
Эвелина стояла под липами, раскачивая в руке шляпу за белые шелковые ленты.
Она в изумлении смотрела на ФлитвикЛодж,
который поспешно приводили в порядок нанятые Аннабеллой работники. Они
обрубали затенявшие окна плети
плюща, красили белой краской оконные переплеты, пропалывали клумбы и подстригали
розы. Прошлогодние листья были
уже выметены отовсюду, трава скошена, и двое мужчин разравнивали гравий
подъездной аллеи.
Хозяйственные таланты Аннабеллы проявлялись на каждом шагу. Взявшись за
нелегкую задачу приготовить дом к балу,
она целиком предалась этому занятию. Хотя, по ее собственным словам, ей мало что
осталось делать после того, как было
нанято достаточное количество прислуги и работников и командование этой армией
приняла миссис Браун. Экономка,
производившая впечатление не особенно умелой особы, вполне справлялась со своими
обязанностями. Она так ловко
распорядилась по меньшей мере двумя десятками слуг, что дом был почти готов к
приему гостей.
Эвелина покинула свою спальню, где топот внизу и наверху, не говоря уже о
возне переругивавшихся рабочих,
обдиравших с окон плющ, вызвал у нее сильную головную боль. Похоже было, что
миссис Браун вознамерилась
воспользоваться как с неба свалившейся прислугой, чтобы проветрить все постели и
стереть каждую пылинку.
Эвелина опустилась на траву и прислонилась к дереву. Взгляд ее скользил по
голубому небу, зелени листвы и следил за
неторопливыми движениями садовника, с искусством настоящего мастера
подстригавшего розовые кусты возле дома. Она
старалась передать своим мыслям спокойствие расстилавшегося перед ней
очаровательного пейзажа, но ей это плохо
удавалось: слишком многое произошло за сегодняшний день.
Возвращение из гостиницы "Георг" было нелегким. В экипаже, где она сидела
напротив леди Эль и Аннабеллы, царило
напряженное молчание. Она была слишком озабочена своим необдуманным поступком.
Черт ее дернул согл
...Закладка в соц.сетях
