Жанр: Любовные романы
Цыганское гадание
...амсин.
Ее рука скользнула по сарже и замерла, обхватив, к удивлению Уильяма, самую
интимную его часть. Он наполнился и набух от ее легкого прикосновения.
Мужчина застонал, обхватил руками ее запястья и нежно распял Тамсин на
кровати, привстав на одном колене. Он хотел видеть ее глаза.
— Дерзкая девушка, — произнес он, целуя ее в ухо.
Тамсин пошевелилась, и Уильям подумал, что он взорвется, едва начав любить
ее. Он поцеловал ее в губы и отстранился, потому что Тамсин выгнулась дугой
ему навстречу. Ее глаза были закрыты, она застыла в ожидании. Уильям стащил
с нее сорочку, и гибкое обнаженное тело девушки предстало перед ним во всей
своей совершенной красе, мерцающее в отблесках огня из камина.
Слишком
поздно, — подумал он, — соблюдать целомудрие
. Они оба не в
состоянии ждать, пока священник обвенчает их. Он сгорал сейчас от желания
ощутить ее тело, почувствовать, как растворяется в ней. Он склонился, чтобы
поцеловать ее губы, провел своими губами по ее шее и спустился ниже, к ее
восхитительным полным грудям с набухшими сосками, ждущими его прикосновений.
Уильям вобрал в себя один сосок, лаская и дразня его языком, и Тамсин нежно
вздохнула. Она провела левой рукой по его волосам, потом по щеке и
подбородку, очертила ею контуры его широких плеч и крепкой груди. Он знал,
что она умеет быть смелой, даже дерзкой, но сейчас ее прикосновения казались
ему слишком застенчивыми, слишком нерешительными.
Уильям перехватил ее левую руку и, поднеся ее к своим губам, припал долгим
поцелуем к маленькой ладошке. Тамсин, казалось, перестала дышать. Он снова
поцеловал ее руку и приложил к своей щеке. Он смотрел на нее в полумраке
комнаты. Красноватый отсвет из камина высветил блеснувшую на ее щеке слезу.
Уильям осушил сверкающую каплю губами и откинул назад ее волосы.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Никогда не думай иначе. Я
не вижу в тебе ни одного изъяна, ты — само совершенство.
Тамсин глубоко вздохнула и прижала Уильяма к себе, ее ноги обвились вокруг
его ног, она плавно скользнула вдоль его туловища, и Уильям испугался, что
может лишиться разума от желания обладать ею.
— Никаких изъянов? — спросила она, покрывая поцелуями его щеку и
неуклонно приближаясь к его губам.
— Только вспыльчивость, — выдохнул он, проводя рукой вдоль ее
тела.
Он нашел ее мягкое лоно и погрузил в него пальцы. Ее внутренние складки были
горячими, влажными, ждущими. Тамсин с силой втянула в себя воздух и
застонала. Он ласкал ее то нежно, то сильнее, пока она наконец не выгнула
спину, призывая его взять ее полностью. Тамсин снова потянулась к его
бриджам, ей хотелось ощутить его горячую плоть, но эта последняя деталь
одежды мешала, разделяла их тела. Уильям поспешно освободился от бриджей и,
перекинув через нее ногу, прижался губами к ее губам. Вдруг он остановился,
хотя для этого ему пришлось призвать на помощь всю свою волю.
— Мы не женаты, — пробормотал он. — Ты это знаешь.
— Мы были женаты, однажды, — губы Тамсин шевелились у его губ, их
дыхание сливалось в одно. — Мне жаль, что я прекратила наш брак. Мы
поженимся еще раз.
Уильям издал глубокий стон.
— Как? — выдохнул он. — Когда?
— Сейчас, — прошептала Тамсин. — Здесь.
И она припала к нему, полностью раскрываясь перед ним, страстно желая
ощутить его внутри себя, и Уильям медленно, осторожно, очень нежно проник в
нее. В ту секунду, когда он пересекал границу, Тамсин изумленно раскрыла
глаза, ее дыхание прервалось. Он скользнул внутрь теплой, такой зовущей
плоти, и что-то неожиданно мучительное, что-то цельное и законченное,
казалось, заключило его в свои объятия, даря мир и покой. Уильям благодарно
закрыл глаза, растворяясь в Тамсин.
Она издала возглас захватчика, возглас триумфа. Он вторил ей, чувственно и
исступленно, испытывая небывалое наслаждение, он вонзался в нее, ощущая, как
она трепещет вокруг него. Вдруг яркая вспышка ослепила Уильяма, и он знал,
что эта вспышка у них с Тамсин одна на двоих. Он знал это, потому что всегда
каким-то непостижимым образом чувствовал, что эта девушка — яркое,
неуловимое отражение его новой, возрожденной души.
Уильям вздохнул, и до его слуха вдруг снова донесся дождь, он услышал
раскаты грома. Он ощутил, как Тамсин сдвинулась под ним. Уильям целовал ее,
давая себе обещание, что он никогда и никому не позволит разрушить то, что
возникло между ними по велению судьбы и по их обоюдному желанию.
Сейчас они оба нуждались в отдыхе, хотя бы самом малом, и Уильям, удобно
устроившись подле Тамсин и накинув на разгоряченные тела покрывало,
почувствовал, как его одолевает сон. Тамсин тоже скоро уснула, чувствуя себя
очень уютно в кольце его рук.
— О, боже! — воскликнул Уильям, проснувшись. Мутный свет и
прохладный, пропитанный туманом воздух проникали в комнату через маленькое
окошко. Бледный луч света падал на лицо спящей Тамсин. — О, господи.
Сколько я здесь пробыл? — Уильям сел, откинул волосы со лба и, быстро
вскочив с кровати, натянул на себя рубашку и бриджи.
— Уилл? — Тамсин проснулась и села на постели. Мужчина взглянул на
ее заспанные глаза, взъерошенные волосы и обнаженное тело, такое прекрасное
и любимое. Он нагнулся, поцеловал ее. Тамсин потянулась к нему.
— Я должен идти, — пробормотал Уильям. — Где мои сапоги?.. Ах
да, они все еще в темнице... — Он снова откинул назад волосы, но они
упрямо падали ему на глаза. — Я собирался поговорить с Масгрейвом и
отправиться в путь. Черт возьми! — выругался он, стоя посреди комнаты и
пытаясь затянуть на талии пояс, заправляя под него рубашку. — Мне нужно
спешить. Боже, — вдруг произнес он, глядя на Тамсин, — не делай
этого. Ты убьешь меня.
Тамсин стояла перед ним, стройная и прекрасная, в короткой сорочке на фоне
окна. Сквозь тонкую ткань полностью просвечивало ее тело.
— Я тоже еду, — заявила Тамсин. — Подожди, пока я оденусь.
— Если ты еще хотя бы секунду постоишь вот так, как сейчас, мы никуда
не поедем. Вернёмся прямиком в постель, — с усмешкой проговорил Уильям
охрипшим со сна голосом.
Тамсин улыбнулась и спрыгнула с кровати прямо в его раскрытые объятия.
— Ты должна оставаться здесь, пока я буду говорить с Масгрейвом, —
твердо сказал он. — А потом можешь спуститься вниз и быстренько сказать
мне
до свидания
. И если у Арчи найдется какая-нибудь еда, может быть, он
поделится со мной? Заранее благодарю. Святые небеса, ты — чудесное создание,
хоть и созданное мне на погибель. — Он поцеловал ее в губы, потом
коснулся губами ее руки и кивнул, указывая на кровать.
Тамсин начала было возражать, но он, не обращая никакого внимания на ее
протесты, потянул за ручку, открывая дверь. Уильям сбежал по винтовой
лестнице на первый этаж в одних носках. Замок еще спал. Он миновал большой
холл, который сейчас пустовал, и направился вниз по другой лестнице, ведущей
в подземную часть башни, где, подобно темному, грозному зверю, щетинилась
решетками темница.
— Проснись, — сказал Уильям, толкая Масгрейва носком своего
сапога.
Он чуть отступил, наблюдая, как Масгрейв пробуждается, похрюкивая и неловко
шевелясь на покрытом соломой полу в маленькой мрачной камере.
— Вставай! — Уильям упер кулаки в бока и стоял, широко расставив
ноги.
Он уже был полностью одет. На нем были его высокие сапоги и кожаный дублет,
на поясе висели меч и кинжал, он готов был выехать сразу же, как только
выяснит все необходимое.
В дверном проеме стоял Рэбби Армстронг, не слишком хорошо соображая после
всего нескольких часов сна. В одной руке он держал факел, в другой — шлем
Уильяма.
Масгрейв сел и прислонился спиной к стене, его огромный живот вылез вперед,
плечи поникли, складки на подбородке расползлись по груди. Он поднял руку,
чтобы протереть глаза, и цепь, соединяющая кандалы на его запястьях,
неожиданно громко звякнула. Мужчина посмотрел вверх.
— А-а-а, — проговорил он, — они что, отпустили тебя? Что ты
делаешь в моей камере? Куда-то собрался?
— Я свободен, — сказал Уильям. — Скажи мне, какого черта ты
натворил, Джаспер? Мне нужно знать.
— Признался, да? Проклятые шотландцы! — проворчал Масгрейв. —
А если я признаюсь, как думаешь, регент отпустит меня? Что-то я
сомневаюсь... Мне кажется, они отпускают только своих шотландцев.
— Признайся, — сказал Уильям. — Признайся во всем, что ты
сделал, и расскажи подробно. Они позволят тебе вернуться в Англию. Я
замолвлю за тебя словечко.
Масгрейв смерил его недоверчивым взглядом, прищурив и без того по-поросячьи
узкие глазки.
— А ты признался им в том, что ты поддерживаешь короля Генриха?.. Что
ты типичный, мошенник, держащий нос по ветру и поворачивающий хвост в нужную
сторону, когда это удобно.
— Кому ты заплатил и куда они направились? — наседал Уильям.
Сейчас он стоял, положив руку на рукоять кинжала.
Масгрейв посмотрел на него, и вдруг недобрые искры промелькнули в его
глазах.
— Будь ты проклят, — проговорил он, с трудом поднимая свое грузное
тело на ноги. Он стоял, тяжело дыша, слегка покачиваясь. — Ты заодно с
регентом! Король Генрих будет в ярости, когда узнает о твоей измене. Ты
обещал мне совсем другую лояльность. Сколько они заплатили тебе? Мы заплатим
вдвое больше! Нам нужен человек, имеющий доступ ко двору! Назови свою цену и
скачи в Англию, чтобы получить монеты в обмен за нужные нам услуги!
Уильям сделал один широкий шаг и, схватив Масгрейва за запястья, дернул его
на себя, а потом оттолкнул назад. Цепь снова жалобно зазвенела. Уильям вжал
грузное тело в стену.
— Я не поддерживаю никого, — сказал он, — кроме инфанты,
королевы Шотландии.
— Дурак! Стань воином, а не нянькой! — проскрипел Масгрейв. —
Присоединяйся к тем, кто уже находится в пути, чтобы добыть для Генриха
маленький приз. Если бы я был на твоем месте, — продолжал он
дребезжать, — я бы свалил все на Арчи Армстронга и его проклятую дочь-
цыганку. Я уже сообщил их имена регенту прошлой ночью. Сделай то же самое.
Их схватят, и очень скоро, за их предательство. Если уж мне придется
умереть, я утяну за собой и Арчи.
— Если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, и сделаешь это
быстро, — Уильям скривил губы в ухмылке, — ты не умрешь. Тебя
отправят назад, в Англию.
— По чьему приказу ты говоришь мне это? — поинтересовался
Масгрейв.
— По своему собственному, — процедил Уильям сквозь зубы. Он снова
тряхнул Масгрейва и развел его руки в стороны так, что цепь натянулась и
придавила горло. Мужчина засуетился, покраснел, задергал своими пухлыми
руками. — Ты однажды стоял поблизости, позволяя веревке стягивать
женскую шею. А ну-ка, попробуй на собственной шкуре, каково это! —
сказал Уильям, натягивая цепь.
Масгрейв тяжело задышал, скорчился от боли и начал оседать на подогнувшихся
ногах.
— Даже не думай о том, чтобы забрать ребенка у ее матери! — Внутри
него клокотала ярость. — Моя королева — всего лишь беспомощный
младенец, да. Но я — мужчина. И мой меч защитит ее. Ты меня слышишь?
Масгрейв кивнул. Его глаза начали вылезать из орбит.
— Ты предал меня, — прошипел он. — Ты подлый шпион!
— Скажи мне, — потребовал Уильям, снова натягивая цепь, —
кого ты послал, когда и что они должны сделать! А не то... Клянусь, эта цепь
поможет тебе расстаться с жизнью прямо здесь и сейчас.
— Их нашел Артур! — выдавил из себя Масгрейв. — Артур нашел
цыган, которые предсказывали ему судьбу и путешествовали на севере. Лолли
Фолл, сказал он, звали того цыгана, с которым он говорил. Я отправил своих
людей, хорошо заплатил им. Они держат путь в Линлитгоу.
— Зачем? Какая у них цель? — спросил Уильям, крепко стиснув зубы.
— Цыгане будут танцевать, жонглировать — словом, отвлекать внимание, а
мои люди в это время похитят ребенка. Когда все будет кончено, обвинение
падет на цыган. Никто не заметит моих людей, переодетых цыганами. Когда все
вскроется, народ будет требовать, чтобы повесили всех бродяг.
— А маленькая королева будет в это время уже в Англии, — подытожил
Уильям.
— Да. В безопасности. Никакого вреда ребенку. — Масгрейв уставился
на Уильяма, его лицо стало пурпурного цвета, руками он пытался ухватиться за
воздух.
— Зачем тебе нужен был список приграничных жителей от Арчи Армстронга?
— Король Генрих хочет знать всех, кто готов взять деньги за свою
лояльность, — объяснил Джаспер. — Ему нужны люди, которые
поддержат его армию и присягнут ему на верность, когда он вторгнется в
Шотландию. Это случится совсем скоро.
— Я так и думал. А цыгане?
— А это мой собственный план. Цыгане нужны, чтобы украсть королеву. А
если даже они этого не сделают... что ж, их все равно обвинят в этом. Плата
низкая, повешенные — только
египтяне. Никаких потерь.
— Ублюдок! — выкрикнул Уильям, затягивая цепь еще туже.
— Отпусти меня, — взмолился Масгрейв. — Господи, отпусти
же... Я лояльный человек. Я действую в интересах своего короля, а ты — в
интересах своей королевы. Мы похожи, ты и я. Мы оба преданы своим королям,
по-своему. Я присягал Генриху... отпусти...
— Мне следовало бы дать тебе задохнуться от собственных грехов, —
проворчал Уильям.
Он отпустил запястья мужчины и так быстро отошел, что Масгрейв не удержал
свое объемное тело на коротких ногах, потерял равновесие и тяжело рухнул на
колени.
— Ты сказал, меня отпустят, — прошипел он Уильяму. — Скажи
регенту. Ты имеешь на него влияние...
— Тебя доставят в Англию. Я дал тебе слово.
Уильям развернулся и направился к двери. Гнев душил его.
— И еще кое-что, Скотт, — послышался голос Масгрейва у него за
спиной. — Ты опоздал. Слишком поздно, их уже не остановить! Скоро
Генрих будет иметь в своих руках то, чего хочет больше всего, — поводья
Шотландии.
Уильям ничего не ответил. Он широко распахнул дверь и вышел из темницы.
Рэбби встревоженно взглянул на него, запер дверь и последовал за Уильямом
наверх, в серый предрассветный туман.
Пока Уильям поднимался по лестнице, его гнев и решимость действовать
немедленно росли с каждым его шагом. Губы его были крепко сжаты, челюсти
стиснуты. На верхней площадке, располагавшейся перед большим холлом, он
увидел ждущих его Тамсин и Арчи. Тамсин была одета в простое коричневое
платье и низкие сапожки, волосы распущены по плечам. В глазах, как в зеленых
зеркалах, отражался страх, когда она повернулась к нему.
— Уильям... — сказала девушка.
Он посмотрел на нее молча и угрюмо и повернулся к Арчи. Рэбби появился
следом за Уильямом, бормоча, что пойдет приготовит ему лошадь, и направился
к наружной двери.
— Он послал своих людей и нанял цыган. Они сейчас направляются в
Линлитгоу, чтобы похитить королеву, — сказал Уильям. — Я должен
ехать.
— Цыгане! — Тамсин шагнула вперед. — Какие цыгане?
— Лолли Фолл, — пожал Уильям плечами.
— Может быть, Фо? — нахмурилась Тамсин. — У меня есть тетя,
Лола Фо...
— Я не знаю, кто они такие. Но Масгрейв сказал, что они уже
выехали. — Уильям снял с пояса кожаные перчатки и натянул их на руки.
Затем надел шлем. — Я смогу остановить их, если доберусь до дворца
раньше.
— Через холмы есть короткий путь на север. Скачи, как дьявол, —
произнес Арчи. — Я объясню тебе, как ехать. Сам останусь тут, буду
охранять заключенного. Возьми Рэбби и еще нескольких. Армстронги будут
прикрывать твою спину.
— Нет времени созывать людей, — заметил Уильям. — К тому же
Рэбби нужен тебе здесь. Он же регент. Кто будет говорить с Масгрейвом? Я дал
ему слово, что его отвезут назад, в Англию.
Арчи удивленно приподнял бровь.
— Правда? Но ты ведь не сказал ему, когда именно? И в какое место?
А? — он ухмыльнулся.
— Нет, — ответил Уильям. — Но я думаю, что скоро. Я скажу
регенту... настоящему регенту. К тому времени Масгрейв должен стоять у ворот
своего замка. Это лучше, чем если он останется на землях Шотландии.
— Хей, парень, — сказал Арчи, медленно растягивая губы в
улыбке. — Ты забыл, что находишься в Полумертоне. Я могу доставлять
Масгрейва в Англию или в Шотландию, просто перемещая его из одной камеры в
другую, из левой половины в правую. — Он широко усмехнулся.
Уильям беззаботно расхохотался:
— Ах ты, старый мошенник...
— Если ты начнешь двигать Джаспера туда-сюда, он поймет, что находится
в Мертоне, — заметила Тамсин. — А ты не хотел, чтобы он знал это.
Она передала Уильяму краюху хлеба и сыр, завернутые в тряпицу. Он взял из ее
рук сверток и кивком поблагодарил за заботу.
— О, я отпущу его, когда мне будет угодно, — сказал Арчи. — И
вручу ему список, которого он так добивался.
— Список приграничных жителей? — Уильям направился к наружной
двери, от которой шли ступени вниз, во двор. Тамсин и Арчи двигались рядом с
ним.
— Да, список приграничных жителей, которые поклялись мне, что никогда
не окажут поддержку королю Генриху, — ответил Арчи. — Это
единственный список, который мне удалось составить. Как думаешь, Масгрейв
заплатит за него, а?
— Ему не останется ничего другого, — ответил Уильям.
Внутренний двор был умыт дождем. Утренний свет победил еще не все тени, и
прохладный воздух холодил кожу. Уильям быстрыми широкими шагами направился к
конюшне, где Рэбби седлал его гнедого.
— Уилл, я тоже поеду, — сказала Тамсин. — Подожди
меня. — Она шла к конюшне рядом с Уильямом.
Он крепко обхватил ее запястье.
— Нет. Оставайся здесь.
Тамсин покачала головой, пытаясь вырваться. Он не собирался отпускать ее,
рука в перчатке по-прежнему сжимала ее запястье, и он строго смотрел на
девушку сверху вниз.
— До свидания, — проговорил он. — Я вернусь через день или
два. Обещаю.
— Я поеду с тобой. Я нужна тебе.
— Да, ты мне нужна. Я могу подтвердить это всем без исключения, —
сдержанно ответил он. — Но сейчас я хочу, чтобы ты осталась здесь.
— Я не останусь здесь, я не буду вышивать для тебя, не буду штопать
твои вещи, — сказала Тамсин. — И я не умею готовить и не умею
красиво причесывать свои волосы!
— Я никогда не попрошу тебя ни о чем подобном, — пробормотал
Уильям. — Просто временно останься здесь, подальше от неприятностей.
— Но я умею говорить по-цыгански, а это пригодится. И я умею скакать
так же быстро, как ты.
— Да, это она можете — подтвердил Арчи, кивая.
Уильям стрельнул в него взглядом.
— Она твоя дочь, мужчина. Держи ее здесь, под присмотром, ради всего
святого.
Арчи наблюдал за ними, скрестив руки на груди. На его лице играла довольная
улыбка.
— Я не могу приказывать ей, она меня не слушается, — сказал
он. — Я надеялся, что тебе, возможно, удастся укротить ее... Ты как раз
тот славный разбойник, которого я искал. И ты собираешься жениться на ней по
всем правилам... Хей!
— Да. Я женюсь, как положено, так, как она захочет, — сказал
Уильям, спокойно глядя на Тамсин. — И я не собираюсь вставать у нее
поперек дороги до тех пор, пока не возникнет опасность. Как сейчас, —
добавил он сквозь зубы. Тамсин подняла на него сердитый взгляд. — У нее
легкая рука на кувшины. Я сделаю все, чтобы не сердить ее понапрасну.
— Ну да, это правильно, — сказал Арчи, широко улыбаясь. — У
ее матери тоже была легкая рука на кувшины. Она метнула в меня несколько
штук, несмотря на то, что женаты мы были недолго. — Он почесал
голову. — Тебе нужно научиться ловить их... или уворачиваться, —
он задумчиво смотрел на Уильяма. — И я никогда не возражал против того,
чтобы жениться на моей цыганке снова. И так каждый раз. — Арчи
усмехнулся, глядя Уильяму в глаза.
Тамсин вырвала свою руку и уставилась на мужчин.
— Это не шутка, вы, оба! Я могу помочь тебе, Уилл. Я могу уговорить
ромал отказаться от этого плана и сделаю это быстрее,
чем ты. И я могу найти их, если не сможешь ты. Позволь мне помочь тебе.
Пожалуйста... — Видя, что ее слова и тон не трогают Уильяма, она
решительно добавила: — А иначе я просто последую за тобой!
Тамсин задрала подбородок вверх и скрестила руки на груди.
— Она это сделает, — подтвердил Арчи.
— Лолли Фолл, — задумчиво произнесла Тамсин. — Да это же
Лалло и Фо! Если мой дед участвует в этом, он должен знать весь план. Мне
нужно ехать!
Уильям кивнул, сдаваясь.
— Да, тогда ты должна. Только поторопись. У нас совсем не осталось
времени на сборы.
— Готово. — Рэбби выступил вперед, ведя под уздцы гнедую лошадь
Уильяма и серую в яблоках, принадлежащую Тамсин. Обе лошади были
оседланы. — Я знал, что наша девочка не останется здесь, когда ее
парень поскачет за цыганами. Тамсин, здесь немного еды и плед для тебя. Они
тебе пригодятся.
Тамсин улыбнулась Рэбби, быстро обняла отца и подбежала к серой лошади. Она
поставила ногу в стремя и взлетела в седло, как птица, взметнув юбками.
Уильям кивнул Арчи и вскочил на гнедого жеребца, стоящего рядом с серой.
Арчи встал между двух лошадей, взяв в руки поводья каждой из них и переводя
взгляд с дочери на Уильяма и обратно.
— Прямо через холмы. На северо-восток. Тамсин знает эту дорогу. Уилл
Скотт, — добавил он, — береги мою девочку.
— Обязательно, Арчи, — отозвался Уильям, забирая у мужчины
поводья.
— Я знаю это. Я знал еще много лет назад, когда ты был совсем сопливым
мальчишкой, а она младенцем, сидящим на руках своей бабки.
Уильям замер, глядя на Арчи.
— Много лет назад?
— После того, как родилась Тамсин, а ты тогда только вылез из своих
детских рубашечек, я впервые подумал соединить вас, — сказал
Арчи. — У меня была красавица-дочка, а у твоего отца — бравый парень.
Аллану понравился этот план. Когда Тамсин исполнилось шесть лет, мы решили
поженить вас, когда вы вырастете, и закрепить соглашение, записав его
чернилами. Но... вскоре после этого Аллан погиб. Его повесили в тот день,
когда я забрал Тамсин из табора, и в тот же день они увезли тебя из
Рукхоупа.
Уильям почувствовал, как по его спине сбегают струйки холодного пота. Он
взглянул на Тамсин, глаза которой были широко раскрыты.
— Тот день, Арчи... — тихо сказал Уильям. — В тот день я
видел тебя и Тамсин, вы были на холме. Вы помахали мне, оба. Я никогда не
забуду этого. Никогда. — У него перехватило горло, и он какое-то время
боролся с волнением. — Я всегда чувствовал, что я... что я обязан вам
за тот добрый знак прощания.
— Ты ничего нам не должен, — ответил Арчи. — Это было все,
что мы могли сделать тогда. Смотреть, как ты едешь. Я хотел бы украсть тебя
у них, если бы мог. Мы потеряли тебя в тот день. И боялись, что навсегда.
Уильям кивнул и проглотил комок, застрявший в горле. Слова Арчи глубоко
тронули его сердце, любовь и уважение этого человека были очень важны для
Уильяма.
Арчи лучезарно улыбался, переводя взгляд с Уильяма на дочь.
— Теперь я вижу вас вместе. Я всегда знал, что так оно и будет. Когда
вы были маленькими, вы были как пар
...Закладка в соц.сетях
