Жанр: Любовные романы
Любовные прикосновения
...; Быть друзьями.
Флауэр коротко кивнула.
— Полагаю, в этом нет ничего невозможного. Правда, когда я оформляла ту
комнату, я имела в виду совсем другое.
— Комнату? А какое это имеет отношение к тому, что произошло между
нами?
— Дело в том, Лари, что я делала ее для тебя — чтобы показать тебе, что
я не так упряма и ограниченна, как ты, вероятно, думаешь, показать тебе...
что мы даже могли бы работать вместе.
Лари уставилась на нее, ошеломленная. Флауэр взяла ее за руку и снова
потянула за собой. Лари подчинилась.
— С того самого вечера, когда я увидела, что ты сделала, чтобы
приукрасить тот разваливающийся дом в Ньюпорте, я поняла — ты станешь
великим дизайнером. О да, ты полагала, что я так и не дала тебе шанс,
который обещала, когда ты работала у меня. Но сколько тебе тогда было лет?
Девятнадцать? Тебе нужно было многому учиться. А в нашем искусстве, дорогая
моя, уроки усваиваются не из лекций, которые читают стоя у доски. Это нужно
впитывать!
Лари вся обратилась в слух. Возможно, Флауэр хочет извиниться?
Старуха продолжала:
— Полагаю, со временем я могла бы поручать тебе больше работы. Но... не
могу отрицать того, что я слишком крепко держала вожжи и делала это ради
тебя, дорогая моя. Я...
Она запнулась, и Лари взглянула на нее, обеспокоенная тем, что Флауэр,
возможно, поразил какой-нибудь физический недуг. Но старуха продолжала:
— Я боялась. Твоей молодости, твоего таланта. Боялась, что не смогу
состязаться с тобой.
Она посмотрела прямо в глаза Лари, и в ее взгляде было извинение.
— Когда я увидела твои эскизы для дома фон Мекк, то уже не могла больше
притворяться, что ты не доросла до самостоятельной работы. Но от этого мои
страхи и эгоизм не уменьшились. Поэтому я встала перед выбором: оставить
тебя при себе и продолжать контролировать либо выгнать и предоставить
собственной судьбе. Ты была еще так молода, у тебя было так много энергии и
воли! Я нисколько не сомневалась, что если ты будешь вынуждена работать
самостоятельно и будешь освобождена от посредственного влияния, то найдешь
свой путь!
Вынуждена работать самостоятельно! Мысли Лари вернулись к тому мрачному
периоду в ее жизни, который наступил после того, как Флауэр выгнала ее, а
потом не дала ей устроиться на работу у других декораторов. Неужели она
сделала это, чтобы помочь ей? Или Флауэр просто пытается вернуть ее доверие
после всего, что произошло? Если бы Лари не познакомилась с Хэпом... если бы
она не знала известного фотографа...
Впоследствии она, несомненно, нашла бы другой путь. Ничто не могло бы
помешать ей заниматься любимым делом. Возможно, Флауэр знала это, потому что
сама начинала так же.
— Я поняла, что обязана вам гораздо большим, чем думала раньше, —
проговорила Лари.
— Только не надо сентиментальничать! — накинулась на нее
Флауэр. — Ведь наполовину причина заключалась в моей слабости. Я не
могла себе представить, что мне в моем собственном доме придется состязаться
с твоим талантом, который нервировал меня. По крайней мере, в то время.
Потом ее голос смягчился.
— Но теперь ситуация изменилась. Нам уже не нужно соревноваться. Ты
приобрела имя, и мы можем работать на равных.
— Мне еще далеко до того, чтобы встать на одну ступеньку с вами, —
почтительно возразила Лари.
Флауэр улыбнулась.
— Благодарю тебя, дорогая. Но я смотрю фактам в лицо. Сейчас твое
время, не мое. Я иду к закату. И все же... я не смогу просто так закрыть
свой бизнес.
Она остановилась и повернулась к Лари.
— Вот почему я хочу предложить тебе объединение.
— Между нами? — удивилась Лари. Флауэр кивнула.
— Как равноправными партнерами. Создать фирму
Хейли — Данн
Инкорпорейтид
.
Лари была сражена. Ее клиентура расширялась. Успешное завершение работы над
оформлением офиса Берни Орна привело к тому, что у нее появились новые
клиенты из его корпорации, а также заказы от многих музыкантов, дела которых
он вел. Но даже с учетом этого, если рассматривать вопрос в чисто финансовом
плане, для Флауэр такое слияние фирм было бы невыгодным. Многочисленный
персонал и просторные служебные помещения позволили ей выполнять гораздо
больший объем заказов. Кроме того, она производила и продавала собственные
ткани и недавно начала оформлять лицензию на изготовление и продажу
постельного белья и других товаров для дома, что обещало приносить немалые
доходы.
— Я подумала, что мы могли бы прекрасно дополнять друг друга, —
продолжала Флауэр. — Молодость и старость. Традиции и свежее
вдохновение.
Потом легкая улыбка тронула ее губы, и она добавила:
— Красавица и чудовище.
— Флауэр, я даже не знаю, что ответить. Это очень щедрое предложение...
— Догадываюсь, что теперь ты неохотно пожертвуешь своей с трудом
завоеванной независимостью. Но через несколько лет я полностью отойду от
дел, и ты будешь руководить фирмой
Хейли — Данн
самостоятельно.
Они дошли до Мэдисон-авеню. Флауэр сказала, что сможет самостоятельно
вернуться в свой магазин.
— Не отказывайся сразу, Лари! — бросила она на прощание. —
Пожалуйста, подумай об этом!
— Конечно, подумаю. И что бы я ни решила, я польщена вашим
предложением.
Лари заколебалась, размышляя, обнять ли ей Флауэр или нет. В конце концов
она просто протянула руку, старуха проворно пожала ее, а потом пошла прочь,
к Мэдисон-авеню. Лари стояла и смотрела, как море пешеходов расступалось
перед Флауэр, словно вода перед носом линкора.
Хейли — Данн... Звучит довольно приятно
, — подумала Лари.
Работы у Лари все прибавлялось, а преклонные годы Аниты не позволяли ей
часто путешествовать, поэтому они почти не виделись, хотя часто
разговаривали по телефону. Лари планировала в следующий раз встретиться с
Анитой в День благодарения, но, узнав, что Джин и его жена тоже собираются
провести этот праздник в
Морском приливе
, даже расстроилась.
— Они приедут только для того, чтобы осмотреть дом, баби, и ты это
знаешь, а вовсе не потому, что беспокоятся о ком-нибудь из нас. Это то же
самое, что разделить индейку с парой стервятников.
— Лари, ведь Джин — наша семья. А в День благодарения семьи собираются
вместе.
Лари могла бы заметить, что о ее происхождении ничего достоверно не
известно, но, беспокоясь об Аните, не стала бередить старую рану. Она
пообещала приехать пораньше, чтобы они могли провести какое-то время
наедине.
Однако до праздника оставалось еще две недели, когда однажды поздно вечером
Лари позвонил Майк.
— Приезжай поскорее, — сказал он Лари. — Миссис Анита требует
тебя...
В ту минуту это звучало как просьба умирающей. Когда Лари спросила, что
произошло, Майк рассказал ей, что Анита прилегла вздремнуть перед обедом, но
позже он не смог разбудить ее. К тому времени, когда прибыл доктор, она
пришла в сознание, но была частично парализована. Врач поставил диагноз
удар
и хотел перевезти ее в больницу. Но Анита наотрез отказалась, и
доктор предпочел уступить ее желанию, чтобы не ухудшить состояние больной.
— Она чувствует, что скоро умрет, мисс Лари. И уж раз ей суждено
покинуть этот мир, она хочет начать свой путь только под родной крышей.
— А что говорит врач?
— В домашних условиях он не может поставить точный диагноз. Речь идет о
том, проживет ли она еще один день или десять дней. Анита клянется, что не
отправится ни в больницу, ни на небеса, пока ты не приедешь сюда.
Лари не стала ждать до утра. Она взяла напрокат автомобиль и поехала прямо в
Ньюпорт. Небо сменило пурпур заката на лиловый цвет рассвета, когда она
свернула на подъездную дорогу к
Морскому приливу
. Приближаясь к дому, Лари
овладели воспоминания о том времени, когда она, испуганная маленькая
девочка, впервые увидела его. Какими добрыми и любящими были они все — Майк,
Мэри и Анита! Без них она, возможно, никогда не обрела бы душевного
спокойствия. Даже сам дом, казалось, был живым существом и воспитывал ее.
Его величие и красота, какими бы поблекшими они ни были, помогли вдохнуть в
нее честолюбивые планы, которые она теперь с успехом воплощала в жизнь.
Она отперла дверь своим ключом и направилась прямо в спальню Аниты. Майк
дремал в кресле у окна, но сразу же проснулся, как только Лари появилась на
пороге. Он на цыпочках подошел к Лари и обнял ее. Анита спала. Он повел Лари
обратно в холл, где они стали беседовать вполголоса. Майк сказал, что Анита
определенно слабеет. Доктор приходил еще раз и предложил отвезти в больницу.
— Но она была непоколебима, — продолжал Майк. — И я поддержал
ее. Ведь, в конце концов, она хочет встретить свой последний час у себя
дома, что бы ни случилось. Надеюсь, что поступил правильно.
— Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я тоже могла бы усомниться в
этом, — успокоила его Лари. — Но ведь мы знаем, что
Морской
прилив
— ее жизнь, Майк. Отняв его у Аниты, мы только приблизим ее конец.
Лари сказала, что останется с Анитой, и велела Майку пойти отдохнуть.
Сидя в кресле у окна, она наблюдала, как солнце выползало из-за горизонта,
пока не примостилось над ним, словно светящийся шар на туго натянутой
проволоке. Потом раздался голос Аниты.
— Майк... Она еще не приехала?
Лари подошла к кровати и присела на краешек.
— Я здесь, баби.
Анита, утопавшая в подушках, улыбнулась ей.
— Ах, мое прекрасное, прекрасное дитя, — произнесла она слабым
голосом. — Это действительно ты... или я уже среди ангелов?
Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица Лари, но задача оказалась
для нее непосильной.
Лари схватила ее руку и поднесла к своей щеке.
— Ты со мной, баби, здесь, в
Морском приливе
.
— Да... и здесь я хочу умереть, а не в какой-нибудь безобразной
белой...
— Не говори о смерти. Ты снова поправишься. Анита слабо улыбнулась.
— Дорогая... на ночном столике... Майк должен был оставить там для тебя
конверт...
К лампе был прислонен большой конверт из манильской бумаги. Лари взяла его и
вынула отпечатанный на машинке юридический документ на нескольких страницах.
Заголовок в верхней части листа гласил:
Последняя воля и завещание Аниты
Ливингстон-Данн
.
— Прочти, — попросила Анита.
— Баби, сейчас не время для...
— Пожалуйста!
Казалось, одно это слово вытянуло из нее все силы.
Разумеется, это не было неожиданностью. В прошлом Анита уже говорила о том,
что хочет завещать
Морской прилив
Лари. Но теперь, воплотившись в
документе, ее желание приобрело тот вес, которого никогда не имело, когда
Анита упоминала о нем в прошлом.
Моей внучатой племяннице, Ларейне Данн, я
оставляю все свое недвижимое имущество, включая мой любимый дом...
Конечно,
он обременит ее огромными проблемами — налогами, расходами на его содержание
и постоянный ремонт — и все это для того, чтобы вести тот образ жизни,
который она сама не выбрала бы. Однако единственное, что имело значение в
тот момент — это величайшее выражение любви, на которое только была способна
Анита.
— Благодарю тебя, баби, — произнесла Лари, и ее голос задрожал от
волнения.
— Это — все, что у меня если.
— Я знаю.
— Сейчас кажется глупым — отдать все ради этого дома. Но что останется
после нас, когда мы уйдем? Только наша история, вещи, которые мы создали,
эти маленькие штрихи красоты, которую мы принесли в мир или которую хранили
и берегли. Я не была прирожденным творцом, как ты, дитя мое, поэтому мне
пришлось быть хранительницей.
Лари заверила ее, что это вовсе не глупо.
С улыбкой на лице Анита закрыла глаза и снова погрузилась в сон. В течение
дня она то и депо просыпалась. Несколько раз первое, что она
спрашивала, — не приехала ли еще Лари. Как только Лари садилась возле
ее кровати, Анита снова просила ее прочитать завещание. Правда, иногда мысли
ее прояснялись, и тогда они с Лари припоминали какие-то моменты из прожитых
совместно многих лет и смеялись над ними.
— О Боже, как только мне удалось вырастить тебя и заменить тебе мать,
когда мне было почти семьдесят лет! А ты вначале даже не говорила ни слова
по-английски!
— Это не так, баби. Мы с тобой говорили по-английски в мой самый первый
вечер здесь.
— Я этого не помню...
—
Ты всего лишь охотничья собака, которая все время лает...
, —
тихонько запела Лари.
Анита улыбнулась и стала подпевать. Правда, ее голос был едва слышен.
—
Ты никогда не ловишь кроликов, поэтому ты мне не друг...
.
Они снова начали петь припев, но когда Лари дошла до слов
которая все время
лает
, то обнаружила, что поет одна.
Джин прилетел в Ньюпорт из Вашингтона утром в день похорон. Вместе с ним
была его жена, Нелл Пэлленсан, женщина поразительной и своеобразной красоты.
Она была высокая, даже выше Лари, с серо-голубыми глазами, настолько
светлыми, что они напоминали льдинки, в которых отражается небо. Волосы, от
природы очень светлые, были подстрижены чрезвычайно коротко. Лари никогда
прежде не видела у женщины такой короткой стрижки. Когда она стояла возле
могилы, ее фигура, в облегающем черном пальто, казалась тонкой и стройной. И
все же создавалось впечатление, что Нелл Пэлленсан обладает необычайной
силой.
После короткой похоронной службы все они вернулись обратно в
Морской
прилив
. Лари чувствовала себя неловко в обществе Джина, тем более это была
ее первая встреча с его женой и она знала, что они приехали не только для
того, чтобы проститься с Анитой. Некоторое время они трое сидели в огромной
гостиной, потягивая вино, которое подал Майк. Джин предавался воспоминаниям
о тетушке, а Нелл проявляла искренний интерес, слушая рассказ об успехах
Лари. Наконец она заявила, что не хочет возвращаться в Вашингтон, не
осмотрев хотя бы бегло этот исторический дом, и вышла из комнаты. Очевидно,
ее уход был запланирован заранее, чтобы у Джина было время для разговора с
Лари с глазу на глаз.
— Печально, что именно такое событие свело нас вместе, — начал
Джин, когда они остались наедине.
— Мы оба были заняты другими делами и другими людьми.
Он сделал глоток виски.
— Кроме того, у меня было такое ощущение, что ты предпочитала держаться
на расстоянии, даже надеялась, что ты... не моя дочь.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы найти ответ.
— Я всегда сожалела о том, что так трудно узнать, откуда я и чья я.
Прошло время, и это помогло мне самой принять решение.
— И ты решила... в пользу Милоша.
— Он был мужем моей матери, и она любила его. Можно сомневаться в чем-
то другом, но только не в этом. Если бы не было войны... если бы их не
разлучили... если бы она не была вынуждена обратиться к тебе... тогда не
было бы никаких вопросов: я была бы их ребенком.
Лари посмотрела через окно на океан и подумала обо всех тайнах, которые так
и остались нераскрытыми в стране, лежащей за его бескрайним простором.
— Да. Поскольку не было способа узнать наверняка, я сделала выбор. И
выбрала его.
Джин покорно кивнул головой.
— Неплохой выбор. Этот человек достоин восхищения.
Лари бросила на него проницательный взгляд. Он сказал:
чтобы вынести
.
Возможно, Джин имеет доступ к текущей информации.
— Ты не знаешь, как он сейчас?
Когда она в последний раз посылала ему письмо? Три или четыре месяца назад?
Теперь Лари была уже совершенно уверена в том, что ее письма никогда не
дойдут до него, однако у нее уже вошло в привычку продолжать свои попытки.
— Его снова перевели. Теперь он находится в психиатрической больнице.
Ходят слухи, что Милоша могут освободить досрочно.
— Едва ли это можно было назвать проявлением милосердия. Полный срок
истечет только в 1992 году — сорок лет. Но Милош уже отбыл в заключении
почти тридцать.
— Это будет скоро? — спросила Лари.
— Не знаю.
— А ты не можешь узнать поподробнее?
Перед ней возникло видение, что именно она будет встречать Милоша Кирмена и
познакомится с ним. Ее отец...
— Попытаюсь. Возможно, мне и в самом деле удастся использовать свои
связи, чтобы наше правительство подало нечто вроде неофициального прошения,
чтобы это произошло поскорее. Некоторые коммунистические режимы становятся
более сговорчивыми, так как стремятся установить с нами прочные торговые
связи. Это позволит просить об услуге.
— Джин... если бы ты только смог...
— Но я тоже хочу попросить тебя об одной услуге, — быстро произнес
он.
Судя по тому, как он это сказал, Лари поняла, что Джин хочет получить услугу
за услугу. Ей придется покупать его помощь.
— И о чем же?
— Некоторое время назад Анита сказала мне, что завещала
Морской
прилив
тебе.
Джин сделал паузу, глядя в свой бокал.
— Я хотел бы, чтобы ты уступила его мне.
В его просьбе не было ничего удивительного. И все же Лари была оскорблена
тем, в какой форме он выразил свое пожелание — как плату за его усилия
помочь другому человеку обрести свободу.
— Джин, я еще не знаю, что буду делать с домом. Но мне кажется, нам не
следует торговаться из-за него сегодня, к тому же нечестно требовать
Морской прилив
в обмен на...
— А почему бы и нет? — перебил ее Джин. — Ты пришла в этот
дом, Лари, потому что твоя мать заявила, что ты — моя дочь, и я поверил ее
словам. И вот теперь ты хочешь переписать прошлое, а для этого тебе нужна
моя помощь. Ты желаешь освободить Милоша, и тебе хотелось бы доказать, что
это он твой отец, а не я. Но если это так, если ты не часть нашей семьи и
никогда не была ею, разве у тебя есть право на
Морской прилив
?
— Анита хотела, чтобы он принадлежал мне, — сказала Лари, однако
аргументы Джина поколебали ее убежденность.
— Я никогда не думал, что смогу позволить себе содержать такую
громадину. Но благодаря Нелл это стало возможным. Тебе, Лари, так или иначе
придется продать его...
— Пожалуйста, Джин, не проси меня решить этот вопрос прямо сейчас.
— Все сводится к одному, Лари.
Морской прилив
был построен моим
прадедом. С тех пор дом всегда находился в нашей семье, и я хочу, чтобы он
по-прежнему в ней и оставался. В семье! — повторил Джин, жестко
подчеркнув свои слова и тем самым напомнив Лари, что она заявила о своем
желании отказаться от родства с ним.
С минуту Лари молчала. Это предложение только сильнее настроило ее против
человека, сидевшего напротив нее, и заставило всем сердцем потянуться к
тому, другому, который находился очень далеко и которого она никогда не
видела. Она оглядела комнату, бросила взгляд на пейзаж за окном. Дом — в
обмен на возможность узнать правду о самой себе!
— Но ты же не можешь дать мне никаких гарантий, не правда ли? —
спросила она Джина. — Ведь у тебя нет полной уверенности в том, что
твои усилия помогут Милошу Кирмену освободиться?
— Нет, — признал он. — Единственное, что я могу сделать — это
попытаться.
— Не значит ли это, что ты просишь слишком многого в обмен на малое?
— Одна только попытка потребует большого влияния, — объяснил
Джин. — Я вынужден буду обратиться к людям, которые мне чем-то обязаны,
использовать свои связи.
Он понизил голос до заговорщицкого шепота и продолжал:
— Не говоря уже о том, что, возможно, придется заплатить очень большие взятки их крупным чинам.
Лари мысленно взвешивала его предложение. Если допустить, что произвольный
выбор, который она сделала, окажется неверным и Милош ей даже не
родственник...
И все же... как бы там ни было, он — человек, которого любила ее мать,
которого она имела право любить.
— Хорошо. Можешь оставить этот дом... в своей семье. Джин поднял бокал
и допил виски, словно провозглашая тост за ее решение.
Мгновение спустя вернулась его жена.
— Прелестный дом! — воскликнула она и посмотрела на Лари. —
Вам так повезло!
КНИГА IV
Размеры Прага, апрель 1984 года Стюардесса чехословацкой авиакомпании на английском, немецком и чешском
языках предупредила пассажиров, что они должны пристегнуть ремни, так как
самолет совершает посадку в аэропорту Прага — Рузине.
Чувство боли и сожаления появилось в душе у Лари, когда она услышала
объявление с названием аэропорта. Рузине — это была тюрьма, в которой она
родилась. Лари стала рассматривать крыши зданий внизу, смутно различимые
сквозь апрельский туман, но не увидела ничего, что могло бы напоминать то
ужасное место.
Несколько недель назад наконец пришло известие о том, что Милош Кирмен скоро
выйдет на свободу. Может быть, усилия Джина и в самом деле ускорили его
освобождение... или это произошло бы в любом случае? Кто знает? Прошло уже
больше трех лет с тех пор, как они с Джином заключили сделку. Однако Лари ни
о чем не жалела. Притязания Джина были, несомненно, справедливыми и
законными. Теперь было уже научно доказано, что она не его дочь. Приняв
решение, основанное на эмоциях, Лари и не думала подтверждать его с помощью
анализа крови. Но именно Джин через несколько месяцев после смерти Аниты
попросил ее прояснить ситуацию, и Лари согласилась. Результаты анализа
показали, что Джин не мог быть ее отцом. Впоследствии Лари размышляла: может
быть, Кат знала об этом и заявила об отцовстве Ливингстона только для того,
чтобы у ее дочери был шанс вырасти в свободной стране?
Но если Лари и была рада пожертвовать
Морским приливом
в пользу Джина, то
только из-за его права по крови. Нелл щедро тратила свои деньги, чтобы
вернуть дому его былую роскошь. Оформление интерьера она заказала фирме
Хейли — Данн
, но выбор был сделан не из соображений дружбы и верности. В
то время шло подлинное возрождение Ньюпорта, и его дома, построенные баронами-
разбойниками прошлого века, переходили в другие руки и пользовались большим
спросом среди новых баронов-разбойников свободной эры Рейгана. При этом
нувориши стремились обратиться в фирму
Хейли — Данн
и отдавали ей
предпочтение перед другими. Флауэр Хейли, которая еще не отошла от дел и,
возможно, никогда не отойдет, по-прежнему считалась лучшим дизайнером, когда
речь шла о работе в классическом стиле, подходившем для ньюпортских
летних
коттеджей
.
Однако она стала проявлять поразительную гибкость, как только Лари
присоединилась к ней в качестве равноправного партнера, не ограничивая себя
рамками одного стиля. Хейли по-прежнему отказывалась работать с отелями,
яхтами и другими коммерческими объектами, и эти заказы переходили к Лари.
Флауэр наслаждалась своими дерзновениями в дизайне и уже не была такой
привередливой в выборе клиентов. Одно из первых требований Лари после их
объединения заключалось в том, что они должны радоваться любому заказу.
Вначале Флауэр упиралась, но теперь она украшала дома людей, которые не
относились к избранному обществу, даже актеров и рок-звезд. В целом это
партнерство было обоюдовыгодным.
Когда Лари проходила паспортный контроль, ее встревожил человек в форме,
который подошел к ней и сказал что-то по-чешски. Она разобрала только свое
имя. Лари ничего не ответила, тогда офицер взял ее за руку и повел к нише
сбоку. Неужели ее арестовали?
Оказывается, ее встречали.
Некоторое время Лари каждые полгода получала письма от помощника Дэвида
Уайнэнта, который сообщал ей, что поиски Кат Де Вари по-прежнему оставались
бесплодными. Однако два года назад закончилось даже это косвенное общение.
После того как у Лари созрел план приехать сюда и встретиться с Милошем
Кирменом, она связалась с департаментом и узнала, что Дэвид по-прежнему в
Праге и занимает вторую по значению должность в американском посольстве. Она
подумала, что сможет встретиться с ним. Но потом решила не усложнять свою
поездку, которая и без того обещала быть очень болезненной в эмоциональном
плане. Она позволила Джину организовать для нее эту поездку, и он обратился
непосредственно к правительству Чехословакии. Лари ожидала, что ее встретит
какой-нибудь чиновник.
Дэвид Уайнэнт улыбался Лари, пока таможенник провожал ее к тому месту, где
он стоял. Он поблагодарил офицера, и тот изящно отдал ему честь.
...Закладка в соц.сетях
