Жанр: Любовные романы
Любовные прикосновения
...зорвал помолвку и отправился в Европу, подальше от его
дочери. И — можешь представить себе — Даниели ухватился за это предложение!
Да, Лари и в самом деле могла представить себе такое. Но она сказала только,
что Флауэр ошибается и что на самом деле Чезз ей не друг.
И все же... вот она стоит и ждет его, и, что еще более странно, предстоящая
встреча ее волнует. Интерес к Чеззу всегда был бессмысленным и не поддавался
объяснению. Но, в таком случае, какое разумное оправдание может быть у тех
людей, которые с нетерпением стремятся рискнуть жизнью, чтобы подняться на
вершину высокой горы? Несомненно, в жизни, полной опасностей, присутствует
какое-то особое возбуждение, и сопротивляться ему особенно трудно, если
остальная часть жизни прожита вполне благоразумно.
Ровно через час после телефонного звонка плавно подъехал черный лимузин и
остановился у края тротуара. Чезз грациозно выбрался из автомобиля через
заднюю дверцу и направился к ней, вытянув руку, словно собирался вести ее на
танцплощадку. Его гибкую стройную фигуру облегал черный шелковый костюм, на
фоне которого выделялся узорчатый жемчужно-серый галстук, завязанный поверх
итальянской шелковой рубашки с черно-белым рисунком. Благодаря отсутствию
ярких цветов в одежде его загар и зеленые глаза казались еще более
поразительными. Теперь, когда по прошествии многих лет из его облика исчезли
последние нежные мальчишеские черты, он стал еще более красивым, чем тот
Чезз, которого она помнила. Когда она подала ему руку, на смену прошлым
ощущениям пришли новые.
Его взгляд блуждал по ее лицу, волосам и телу, а потом он снова посмотрел ей
в глаза.
— Buonasera, mia Beatrice.
Не сводя с Лари глаз, он поднял ее руку и прикоснулся к ней губами.
Она подумала, что его европейские манеры рассчитаны на то, чтобы очаровать
ее. И Чезз преуспел в этом. Но будь она проклята, если покажет ему это!
— Я все еще не выучила итальянский язык, — сказала она.
— Я сказал
добрый вечер
, — перевел он и махнул рукой в сторону
открытой дверцы автомобиля, которую теперь придерживал шофер.
— Там было что-то еще...
— Ах, si. Я назвал тебя
моя Беатриче
.
Он произнес это слово очень музыкально: Бе-а-три-чей.
— Ты читала
Божественную комедию
великого итальянского поэта Данте
Алигьери?
Лари кивнула, нырнув в машину. Когда Чезз устроился рядом, она сказала:
— Насколько я помню, Беатриче вела Данте по раю. Единственное, на что я
согласна ради вас, мистер Даниели — это составить вам компанию за ужином.
Он рассмеялся.
— Синьорина Данн, вечер в вашем обществе настолько близок к раю,
насколько я вообще когда-нибудь мог бы приблизиться к нему.
Автомобиль тронулся с места, но Лари не стала спрашивать, куда они
направляются. Ей хотелось сюрпризов.
— Я думаю о том, что же случилось с тобой, Чезз, — сказала
она. — Я слышала, что ты уехал в Европу и что все расходы оплачены
отцом девушки, которую ты собирался сделать своей первой женой. Он
усмехнулся.
— E vero, у меня было то, что можно было бы назвать медовым месяцем в
одиночестве.
— И тебе не было стыдно взять деньги и оставить девушку ни с чем?
— Она, по всей вероятности, ничего не потеряла.
— Чезз! Я думала, что мне будет приятно увидеть тебя, но если ты
собираешься надо всем смеяться...
Он поднял руки вверх, показывая, что сдастся.
— Va bene, Лари. Ты хочешь, чтобы я ответил серьезно? Да, это было
постыдное соглашение. Но что мне оставалось делать? Как только я увидел, что
ее папаша рассматривает счастье своей дочери как предмет сделки, я понял,
что этому никогда не будет конца. Если бы я отверг его предложение и
женился, потом он снова стал бы оказывать на меня давление. Этот человек
никогда не прекратил бы своих попыток контролировать меня с помощью своих
денег, чтобы воплотить в жизнь собственное представление о том, как следует
обращаться с его дочерью. Брак был обречен с того самого дня, когда он
высказал свое предложение.
— Но если вы любили друг друга, для вас это не имело бы никакого
значения.
Чезз отвел взгляд в сторону и искоса посмотрел на нее.
— Что бы ты ни слышала об этом деле, Лари, есть кое-что, о чем ты не
знаешь. Прежде чем мистер Харрингтон сделал мне это предложение, он
поделился с дочерью своими планами, и она не возражала. Когда я пришел в его
офис, чтобы встретиться с ним, Дебора была там и тайно следила за нашей
сделкой через щелку в дверце шкафа. Естественно, я не должен был знать об
этом. Но я почувствовал в воздухе запах ее духов...
Чезз покачал головой, очевидно, с искренним сожалением.
— Если бы она не позволила, чтобы меня оскорбляли подобным образом, Я
ответил бы ее отцу иначе. Но разве я мог разделить свою жизнь с женщиной,
которая так охотно шпионила за мной, да к тому же еще до свадьбы? Ecco я
сыграл роль mascalzone, подлеца, к которой они сами подтолкнули меня, и
позволил им заплатить за это представление.
Лари смотрела на Чезза со смешанным чувством раздражения и понимания. По его
собственным извращенным представлениям, в этом деле проявились определенные
принципы.
— Итак, ты уехал в Европу. И чем же ты занимался с тех пор? —
поинтересовалась она, в какой-то степени надеясь на то, что он расскажет о
себе еще больше плохого и тем самым вызовет в ней презрение к себе, которое
Лари было необходимо, чтобы сопротивляться его чарам.
— А что может делать прожигатель жизни? Я играл.
Блеск в глазах Чезза померк.
— А кроме того, взрослел. В Риме я жил для себя и больше не
путешествовал с отцом и мачехой. Я уже не проводил зиму в Санкт-Морице,
осень — на Ривьере, а лето — в Ньюпорте.
Любопытно, сколько женщин у него было в Риме?
— подумала Лари.
— Ты никогда не пытался работать?
Разве Чезз не сказал ей, что ему нужно обсудить с ней какое-то дело?
— Да, что-то в этом роде. Я вложил деньги в бизнес. Вместе с одним
другом мы открыли в Риме большую закусочную, где продавали гамбургеры.
— Ну и как идут дела?
— Кажется, стоит только погромче завести американскую музыку, чтобы уши
болели, и брать за обыкновенную булочку с мясом в восемь раз больше, чем она
в действительности стоит... и все пойдет нарасхват. Мгновенный успех!
— Чезз, это же замечательно!
Лари почувствовала, что ее предположение, будто бы под его блестящей внешней
оболочкой есть какое-то содержание, оправдывается. Но воздушный шар тут же
лопнул.
— Скоро мне все наскучило. Раз дело имело успех, то где же тут
напряжение сил? Считать, сколько гамбургеров поступило с кухни? И я выгодно
продал свою долю.
— И что же дальше?
— У меня уже было это
дальше
, cara. Я снова стал играть...
И он показал ей открытые ладони.
— У меня ничего не осталось.
Она настороженно посмотрела на него. Было совершенно ясно, что Чезз пустился
в какую-то новую авантюру, чтобы поправить свое финансовое положение.
— Почему ты здесь, Чезз? Чего ты хочешь от меня?
— Если бедный человек просит твоей дружбы, неужели это так много?
— По телефону ты упоминал о каком-то деле.
— Ах, si. Я всегда охотнее вел дела с друзьями, чем с незнакомыми
людьми. Но pazienza, дорогая Лари! Прежде чем мы сможем поговорить о таких
серьезных вещах, нам еще надо проехать по мосту.
Лари подумала, что Чезз имеет в виду мост через недоверие, отчуждение,
вызванное временем. Но в ту же минуту заметила, что их лимузин едет по
Бруклинскому мосту. Она проследила за его взглядом и сквозь переплетение
кабелей посмотрела на открывшийся перед ней вид: миллионы светящихся окон на
фоне ночного неба. Это зрелище захватило ее. Тем временем Чезз придвинулся
ближе и положил ладонь на ее руку.
— E bellissima.
Его взгляд все еще был прикован к сверкающему городу.
— Он лучше смотрится с середины моста.
Лари мягко убрала его руку. Он улыбнулся ей.
— Нет, cara, там, куда я везу тебя, зрелище еще более прекрасное.
Она позволила ему сохранить свою тайну и на протяжении оставшейся части пути
отвечала на его вопросы. Чем занимается у Флауэр? Как и с кем она проводит
свободное время?
Вначале Лари рассказала ему о службе у Хейли. Она признала, что очень
многому научилась, но ее не допускали до творческой работы. По вечерам и в
выходные ходила по музеям, театрам, гуляла в парке. Иногда встречалась с
друзьями, приехавшими в Нью-Йорк после окончания Школы дизайна.
— А любовники? Сколько их было у тебя?
— Ни одного из таких, каких ты имеешь в виду.
Проехав по мосту, лимузин наконец прибыл к месту назначения — ресторану на
берегу реки. Когда они вошли в невысокое сооружение прямоугольной формы,
Чезз сказал, что это переоборудованная баржа.
Внутри Чезз помог ей снять жакет. На ней была широкая юбка из черного шифона
и кружевная блузка, оставлявшая плечи открытыми. Это был ее единственный
вечерний туалет. Когда Чезз стоял рядом с ней, она ощутила на своем
обнаженном плече его теплое дыхание. Прикосновения его рук разжигали в ней
страстное желание, более сильное, чем все, ранее испытанное за последние
шесть лет. Почему она не могла насладиться этим с кем-нибудь более
порядочным и надежным?
Как и обещал Чезз, зрелище, открывавшееся с их столика — вода и суда,
проплывавшие мимо них по темно-синей реке, а дальше — остров, застроенный
современными стальными дворцами, — было даже более волшебным, чем то,
которое они видели с моста.
Прежде чем Чезз заговорил с официантом, тот принес бутылку белого вина.
Когда им налили по бокалу для пробы, он сказал Лари, что позвонил сюда
заранее и все заказал. Она не рассердилась на него за подобную
самонадеянность. Скорее, ей было любопытно посмотреть, что же он выбрал.
Чезз отпил немного вина, выразив кивком свое одобрение, а потом стал
наблюдать, как Лари делает первый глоток. Она редко пила вино, но все же
могла оценить содержимое своего бокала. Неповторимый букет доносил до нее
запахи диких цветов и винограда, а также вяжущие пары алкоголя.
— Прекрасное настроение, прекрасный вид, прекрасное вино! —
сказала она, опуская свой бокал. — У тебя действительно есть огромный
талант развлекать женщин, Чезз!
Взгляд ее глаз снова устремился на него.
— Ну, а теперь — карты на стол! Для чего ты проехал такое расстояние от
самого Рима? Чтобы тратить свой драгоценный талант на меня?
Он сделал долгий глоток, словно желая подкрепить себя, прежде чем ответить.
— С каким бы нетерпением я ни стремился увидеть тебя, Лари, я приехал
сюда для того, чтобы сделать кое-что, гораздо менее приятное. Завтра я
отправляюсь в Бостон, где мой Отец и моя мачеха разводятся.
— Ох, Чезз, я очень сожалею!
Он пожал плечами.
— Che cera. Это продолжается уже довольно долго. Как только я
предоставил их самим себе, они стали проводить в одиночестве довольно много
времени, чтобы понять, что все кончено. В настоящее время душевное tumulto
уже улеглось. Чтобы покончить с этим, осталось завершить только одно дело.
— Дело?
— Решить, сколько надо заплатить принцу.
— Ах, да! Ведь в этом и заключается цель брака для Даниели. Это
вложение, которое приносит хорошую прибыль, едко заметила Лари.
Чезз улыбнулся без малейших признаков оскорбленного самолюбия.
— А не думаешь ли ты, что это у всех так? Самым удачливым такие попытки
никогда не наскучат. Они будут посвящать этому всю свою жизнь и продолжать
извлекать выгоду из любви. Но не презирай и менее удачливых, которым
приходится довольствоваться меньшим!
Лари бросила на него взгляд, граничивший с восхищением.
— Как тебе удается изображать подобное хладнокровие, как будто в этом
нет ничего плохого?
— Ты считаешь моего отца хладнокровным потому, что он после
четырнадцати лет супружества ждет денег от женщины, у которой есть четыреста
миллионов долларов? Лари, ты знаешь, что такое брачный контракт?
Она покачала головой. Чезз стал объяснять. В то время, когда Марко сделал
предложение Ребекке Уотерфилд, она приняла его с условием, что будет
подписан документ, оговаривающий четкие условия, которые вступят в силу,
если их союзу придет конец. Согласно этому документу на ее состояние нельзя
предъявить никаких требований, за исключением единовременной выплаты в два
миллиона долларов. Теперь он считает, что ему полагается часть этой прибыли,
и борется в суде за право на нее.
— Разве справедливо осуждать его за это? — спросил Чезз. —
Как видно из брачного контракта, в тот день, когда мой отец сделал
предложение, не только он думал о деньгах. Когда речь идет о любви между
богатыми, Лари, доллары и центы тоже входят в уравнение наряду с сердцами и
цветами.
Его цинизм довел бы Лари до отчаяния, если бы она не вспомнила, что ее мать-
крестьянку любовь к богатому мужчине осчастливила и что урон этой любви
нанесла только война, но не алчность.
Появился официант с большим ассортиментом закусок. Чезз даже не попытался
выяснить ее вкусы, размышляла Лари. Он просто заказал все, что возможно.
После того как они попробовали все закуски, терпение Лари иссякло.
— Итак, давай выслушаем твое деловое предложение! — настаивала
она.
Чезз снова наполнил вином бокалы.
— Я уже сказал тебе, что из-за моей расточительности карманы у меня
опустели. Чтобы поправить свое положение, я предложил себя в качестве
консультанта одной богатой даме из Европы, с которой познакомился в Риме и
которая желает приобрести здесь дом для отдыха. Я — intermediario, то есть
посредник. Клиентка доверяет моему вкусу и моему знанию американского рынка
недвижимости, поэтому она уполномочила меня совершить покупку. Я уже нашел
прелестный дом на побережье... и получил в качестве комиссионного
вознаграждения определенный процент от продажной цены. Но теперь необходимо
оформить интерьер этого дома. Моя клиентка желает заполучить великую Флауэр
Хейли. Предполагается, что я и это тоже должен устроить. Лари поняла, куда
он клонит.
— Но Флауэр сердится на тебя...
— И навечно занесла меня в свой
черный список
. Поэтому я подумал, не
вступишься ли ты за меня...
— Чезз, у меня нет пи малейшего влияния на Флауэр. И кроме того, та же
знаешь — у нее железная воля. Ничто не заставит ее изменить свое решение и
пойти тебе навстречу.
— Ты даже не попытаешься?
— Это бесполезно. Но есть более простой пут. Порекомендуй клиентке
обратиться напрямую в офис Флауэр, а сам останься в стороне. Не думаю, чтобы
Флауэр отказала ей.
— Лари, но ведь если я не буду посредником, мне ничего не заплатят!
— Что ж, в этом случае ты, вероятно, ничего и не заработаешь!
Он бросил на нее оскорбленный взгляд. Однако потом решил оставить ее слова
без внимания.
— Есть еще одна возможность.
Чезз наклонился к ней ближе, словно собираясь доверить тайну:
— Я мог бы нанять тебя!
Ее первым желанием было рассмеяться.
— Меня?
— Ты ведь призналась мне, как тебе надоело ишачить на Флауэр. Разве у
тебя нет способностей?
— Но это не выход. Ты сказал, что твоя клиентка хочет поручить
оформление дома Флауэр. А это далеко не то же самое, что нанят новичка,
который ни разу самостоятельно не работал.
— А как можно связать две вещи, которые находятся далеко друг от
друга? — И он бросил взгляд в окно, на уходящий вверх пролет
моста. — Построит мост!
Лари, не понимая, покачала головой. Она ждала его ответа, а тем временем
тарелки убрали, чтобы подготовит место для главного блюда.
— Моя дорогая Лари, — продолжал Чезз, — учти, что дом,
который нужно отделать, представляет собой прекрасный тридцатикомнатный
особняк на побережье в Саутгемптоне с отдельным коттеджем для гостей. Как ты
знаешь, гонорар дизайнера частично зависит от стоимости обстановки. Надеюсь,
ты понимаешь, насколько выгодным может быт этот заказ!
Да, это было нетрудно понять. Заработок оформителей интерьеров состояли не
только из вознаграждения за творческий замысел и другую консультативную
работу, но также из суммы, составляющей разницу между оптовой ценой,
уплаченной дизайнером поставщикам тканей и мебели, и ценой, запрошенной с
клиента. Эта сумма, естественно, увеличивалась, если нужно было обставит
большое количество комнат, а также в том случае, если клиенты были рады
заплатить за товары наивысшего качества. Проект такого масштаба, как тот,
который предлагал Чезз, мог принести ей капитал по меньшей мере в несколько
сот тысяч долларов.
— Такой заказ не годится для начинающего, — заметила Лари.
Чезз, казалось, не слышал ее.
— Предположим, ты пойдешь к Флауэр и скажешь ей, что эта возможность,
перед которой трудно устоять, представилась тебе благодаря... одному старому
поклоннику твоей матери из Европы. Объясни ей, что клиентка хочет, чтобы у
тебя был шанс проявить свой талант, но, разумеется, ожидает, что Флауэр
будет приглядывать за ходом работ... и получит основное вознаграждение. Ты
же знаешь, она не откажется от вознаграждения такого размера. И все
останутся довольны. Я смогу отправится к своей клиентке и сообщить ей
радостную новость о согласии Флауэр. Ты будешь intermediario со своей
стороны — встретишься со мной, чтобы я показал тебе твою будущую работу, но
так, чтобы Флауэр не узнала об этом. А я получу процент от крупного
вознаграждения за консультации, из которого выделю часть для тебя — в знак
признательности...
Так вот почему Чезз не позвонил ей на работу! Он не котел, чтобы у Флауэр
появилось хотя бы малейшее подозрение о сто причастности к этому проекту.
Хотя уловки Чезза были неприятны Лари, именно упоминание о комиссионном
вознаграждении привело ее к окончательному решению.
— Мой ответ: нет, Чезз! Не-е-ет! Это просто неэтично!
— Этично... — эхом повторил он, будто это слово смутило
его. — Разве это значит
справедливо
и
правильно
?
— Верно. Не значит.
— Однако справедливо и правильно то, что Флауэр платит тебе два доллара
в час и держит твой талант под замком?
В его голосе звучало возмущение ее положением.
Их беседу прервало появление главного блюда, но она даже не притронулась к
нему. Спор лишил ее аппетита. Перед ней стоял выбор: либо стать соучастницей
Чезза, либо отказаться от такой превосходной возможности. Но он с такой
жадностью набросился на еду, что не сразу заметил ее состояние.
— Ларейна, не надо переживать! Если ты из-за моего предложения
чувствуешь себя неловко, finito. Ешь, пожалуйста!
И он постучал вилкой по тарелке. — Я заказал это специально для тебя.
Она заставила себя проглотить кусочек. Это была камбала с бархатистым
сливочным соусом, приправленным щавелем, и с гарниром из крошечных
картофелин и моркови, сладкой как мед. Один глоток — и аппетит вернулся к
ней. Ужин — по его выбору — в точности соответствовал ее вкусам. Все это
прекрасно дополняло восхитительное вино. Лари пила один бокал за другим и
даже не заметила, как официант открыл вторую бутылку.
Напряжение в отношениях между ними исчезло, как и подозрительность Лари по
поводу его намерений вовлечь ее в свои сомнительные дела. Вечер проходил
именно так, как ей и хотелось. Это было приятное развлечение после
разочарований на службе. Чезз смешил ее разлитыми забавными историями из
своей жизни в Риме, с юмором рассказывая о неприятностях, случившихся с ним,
когда он занялся продажей гамбургеров. В ответ Лари поведала ему о причудах
Флауэр и о своем соседстве с мафиозо.
Подали свежую малину, потом кофе и, наконец, по небольшой рюмке самбуки —
итальянского ликера, на поверхности которого мерцало яркое синее пламя.
Когда оно потухло, Чезз поднял рюмку и произнес тост:
— Al'mia Beatrice, — сказал он, глядя на нее своими зелеными глазами.
На этот раз Лари воздержалась от замечаний. Она чокнулась с ним и выпила
ликер.
По пути домой она чувствовала, что плывет в восхитительном тумане.
Присутствие Чезза пьянило не меньше, чем вино. Бросив взгляд в окно на ковер
мерцающих огней, она забыла о том, что машина мчится по мосту, и вообразила,
что летит. Чезз тоже знал, когда лучше помолчать. Он заключил ее в объятия,
она прильнула к нему, и они полетели вместе. Наконец, когда они стали
спускаться, приближаясь к сверкающей земле, Чезз увлек ее в другой полет. Он
нежно повернул к себе ее лицо и поцеловал.
Ощутив теплое прикосновение его губ, Лари почувствовала головокружительное
волнение. Разве она не ждала этого момента с того самого вечера, когда
впервые увидела его? О да, у нее было множество разумных причин, чтобы
избегать Чезза Даниели, но все они ничего не значили по сравнению с бешеным
желанием, охватившим ее. Лари повернулась, чтобы обнять его. Погрузив пальцы
в шелковистые волосы Чезза, она открыла рот, чтобы полностью ощутить вкус
его губ. Она задрожала, когда его рука скользнула ей под жакет и стала
поглаживать ее бедро.
— Чезз! — прошептала она.
Она надеялась, что он понял ее призыв.
Автомобиль остановился. Лари увидела лакированную дубовую дверь особняка.
Она сжала его руку, вышла из автомобиля и потянула Чезза за собой.
Остановившись у двери, он снова поцеловал ее — глубоко, страстно. Лари
прервала поцелуй только для того, чтобы достать ключ из кармана.
Но, открыв дверь, она заметила, что он отступил на два шага назад.
— Не уходи! — произнесла она, не в состоянии скрыть мольбы в
голосе.
— Я бы не ушел. Но я не смогу вынести, если завтра та возненавидишь
меня! — ответил он.
— Я ни в чем не буду обвинять тебя, Чезз. Это мой выбор!
— Дорогая Лари, что бы ты ни говорила, завтра, когда взойдет солнце, ты
будешь думать иначе. Я знаю о твоем прошлом. Если ты почувствуешь себя
покинутой... это выпустит на свободу слишком много призраков, которые будут
преследовать тебя. Я не могу допустить этого. Я знаю, ты не простишь меня.
То, что он так хорошо понимал ее, только заставило Лари еще сильнее желать
его. Она потянулась к нему. Чезз взял ее за руки, но по-прежнему держался на
расстоянии.
— Мне нечего будет прощать тебе! Ты ведь не даешь никаких
обещаний, — сказала она.
Чезз колебался еще мгновение, а потом позволил Лари втащить себя в дом.
Как он уже давно говорил ей, это был его талант, переданный ему по
наследству: способность угождать женщине, посвятить всего себя этому
искусству
, как другие посвящают свою жизнь живописи или литературе.
Все, что делал Чезз — то, как он передвинул лампу в спальне, чтобы свет
падал в нужном направлении, когда они занимались любовью; ритм, который он
задал своими медленными ласками; доверительный шепот, которым учил Лари, как
ей следует двигаться; поцелуи, которыми осыпал ее; прикосновения его
губ, — все это ласково вело ее по тропе возбуждения, которая
поднималась все выше и выше, пока она не почувствовала, что каждый ее нерв
трепещет от наслаждения и все существо стремится к волшебному к взрыву.
Лари ощущала, что Чезз все время контролирует себя. А он все приближал ее к
краю пропасти, потом бережно уводил обратно, затем делал еще несколько
шажков, останавливался и снова подталкивал ближе, ближе...
— Чезз! — взмолилась она наконец и, обвив руками его гладкую
спину, прижалась к нему и заставила еще глубже погрузиться в себя.
Но он знал, как сделать ожидание более восхитительным и непереносимым.
— Mia Beatrice! — прошептал он, припав к ее шее, вышел из нее и
снова подставил ей свои губы.
Лари хотелось доставить ему такое же наслаждение, какое он доставлял ей, но
его, казалось, ничто не интересовало, кроме одного: как сделать эти
мгновения чудесными для нее. Когда Чезз, наконец снова глубоко погрузился в
нее и вызвал оргазм, она неистово вцепилась в него, словно только так могла
удержаться и не взлететь.
— О... силы небесные! Чезз, ты — что-то... необыкновенное... —
выдохнула Лари, когда он приподнялся и взглянул на нее.
Постепенно отдельные части ее тела, которые расплавились и превратились в
чистые ощущения, снова слились вместе в единое целое.
— Силы небесные тут ни при чем, cara.
Чезз поднялся с кровати, подошел к окну и стоял, в задумчивости глядя на
улицу.
Лар
...Закладка в соц.сетях
