Жанр: Любовные романы
Солнечный удар
...по комнате. Широкие быстрые шаги
больше подходили для похода куда-либо, чем для перемещения по комнате.
— Поговорим о той трещине.
— Что с ней?
Все мое существо вскинулось при одном упоминании о разрыве. Я не могла не
думать о кровавой неистовой агонии Рэйчел, расползающейся в жуткое месиво, а
также о сотнях других джиннов, страдающих где-то.
— Ты считаешь, что это твоя вина, — продолжил он. —
Проклятье. То, что случилось, решение Дэвида, не твое... а он не мог и
представить, что такое произойдет. Черт, даже я не понимал, что происходит,
пока не стало слишком поздно что-то делать. Но как только я понял, он
захотел пойти закрыть разрыв.
— Но?
— Но к тому времени я уже знал, что это слишком опасно. Потом он
сорвался, после того как ты... — Он махнул рукой, не потрудившись
закончить предложение. — Ему слишком сложно сохранять трезвость мысли,
когда дело касается его лично.
— Как и мне. И тебе. — Он слегка кивнул, признавая этот
момент. — Ты собирался рассказать мне о трещине. Или, по крайней мере,
о том, что именно исказилось в мире из-за того, что меня вернули обратно.
Он пожал плечами. Просто сдержанное движение лопаток — вверх и вниз. Никаких
особенных эмоций не прослеживалось.
— Мир все время искажается. Эй, тебе же нравятся острые ощущения.
Признаю, на этот раз все более волнительно, чем обычно... но ты до сих пор
жива, как я вижу. Ты учишься на ходу. Джиннам приходиться хуже.
Я изучала тени на потолке.
— Насколько хуже?
— Трудно сказать, пока все не кончится.
Я глубоко вздохнула. Забавно, на самом деле мне это не требовалось, но до
сих пор помогало успокаиваться. Некоторые человеческие привычки
неискоренимы.
— Что с остальными?
— Спят, — ответил он и кивком указал на дальнюю стену. —
Комнат для гостей много. У нас здесь самый первоклассный лагерь беженцев в
округе. — Он выдал тонкую, почти человеческую улыбку, но это длилось
лишь миг. — Вот уж не думал, что ты мне понравишься, но ты оказалась на
высоте.
Кишка тонка
. Отлично сказано.
— Хм... Я прошу прощения за грубость. Я была не в себе.
— Да нет, ты права. Единственное, чего боятся джинны — это смерти.
Своей собственной, не чьей-либо еще. Это превращает нас в трусов. Посмотри
на меня! Я сижу в этом доме так долго, что даже не знаю, на что теперь похож
мир снаружи.
— Я понимаю, — ответила я. — Вы здесь в безопасности.
— Не надолго, — заметил он, протягивая руку ладонью вверх, словно
что-то мне предлагая. Я озадаченно уставилась на нее и внезапно
почувствовала острую вспышку тревоги, когда одинокая голубая искра
промелькнула в его ауре. — Они прибывают. Я не могу удержать их, я
только замедляю их движение. Скоро вся земля превратится в один огромный шар
голубого снега. И хотя я устойчив к ним, как выяснилось, абсолютной
неуязвимости у меня нет.
Он встал, с силой отряхнул воображаемую пыль со штанов и обратился ко мне:
— Ну, ты собираешься взять отгул или все же вытащишь задницу из
кровати?
Я уже создала одежду под простыней — та же хлопчатобумажная рубашка и
джинсы. У джиннов имеется очень приятная особенность — оделся и вскочил с
кровати — нет нужды беспокоиться о косметике или прическе. Хотя мои волосы с
раздражающим упорством продолжали завиваться. Я снова их выпрямила и
спросила:
— Что теперь?
— Ты сама сказала. Нам нужен Дэвид.
— Я готова.
— Ты в плену, — напомнил мне Джонатан, — если твой маленький
резвый хозяин поймет, что ты там, где он сможет тебя достать, он в один миг
вернет тебя обратно и нарядит как девочку из порнофильма.
— Тьфу. Не напоминай.
— Ну, я не знаю. Вообще-то для горничной-француженки это было
слегка... — он остановил мои протесты, подняв руку. — Неважно.
Суть в том, что как только ты выйдешь за барьер, он будет в состоянии
призвать тебя обратно.
— Возможно, он продолжает спать.
— Именно это он и делает, — кивнул Джонатан. — Проблема в
том, что он может призвать тебя прямо во сне. И как только покинешь этот
дом, ты не сможешь сопротивляться.
— Я все равно хочу пойти. Если он меня поймает, что ж, так тому и быть.
Я уже использовала этого ребенка в своих интересах однажды и смогу это
сделать снова.
— Будем надеяться, что это так. Что ж, ты не пойдешь одна. Это слишком
важно. — Он заложил руки за спину, прошелся по комнате и оказался
передо мной. — Я иду с тобой.
Я слабо улыбнулась.
— Bay, команда спасателей?
— Ну, можно было бы надеть отличительные повязки, но мне это кажется
чрезмерным.
Мы, молча, обменялись долгими взглядами. Я вспоминала, сколько джиннов
успело мне сообщить, что Джонатан никогда не покинет свой дом. Дэвид,
казалось, был совершенно в этом уверен. И мы планировали не маленькую
экскурсионную поездку, а... я вдруг осознала, что не готова быть
телохранителем
единственному богу моего нового существования
. Кроме того,
что он только что сказал?
Устойчив, но не неуязвим
.
Мне не хотелось быть в ответе за окончание жизни столь длинной и насыщенной,
как у Джонатана.
Он, казалось, прочел мои мысли.
— Это будет совсем не просто, ты знаешь. Вернуть Дэвида. Она не захочет
отдать его добром.
Я могла ответить только одно.
— Я это сделаю. — Я, заметив вспышку в его глазах,
исправилась. — Мы.
Призрачная улыбка вновь коснулась его губ.
— Пойдем, заберем его.
Канат, связывавший меня с Дэвидом, сжался до тонкой, едва заметной нити.
Хуже того, она
дрожала. Я чувствовала, как она
напряжена. Неизвестно, насколько прочной она оставалась, какое натяжение
способна была выдержать, но у меня возникло четкое ощущение, что нагрузка
близка к предельной.
Мое время почти истекло, так или иначе.
— Ты понимаешь, что нам придется сделать, — сказал он. —
Путешествие через эфир сейчас слишком опасно. Просто скользи по поверхности,
оставаясь как можно ближе к нити. Я пойду за тобой.
Мы никому ничего не сказали, за исключением — по настоянию Джонатана — этого
жуткого Ашана в сером костюме.
— Ты ему доверяешь? — спросила я сквозь зубы, как только за ним
закрылась дверь, и мы с Джонатаном остались одни в комнате, чем-то
напоминавшей рабочий кабинет. Я сделала вывод, что он — Джонатан — любил
рыбалку. Множество книг на эту тему и несколько больших экземпляров рыб в
рамках, вмонтированных в стену.
— Ашану? — Джонатан что-то дописал, открыл ящик стола и достал
печать, массивную и древнюю. Он мягко опустил ее на конверт, и когда поднял
снова, на бумаге проступил пылающий узор. Я ничего не смогла прочесть в нем
или хоть как-то понять, что он означает.
— Он та еще задница, я знаю, но он надежен. Если когда-нибудь со мной
что-то случится, он займет мое место.
— Не Дэвид?
— Уже нет. — Когда кто-то говорит таким бесцветным тоном, понятно,
что за ним скрывается боль. — Ты готова?
— Да. — На самом деле нет, но других вариантов все равно не
имелось.
Джонатан оставил конверт на столе, повернулся ко мне и сделал приглашающий
жест
только после вас
. Я глубоко вздохнула и растеклась туманом.
На эфирном плане нить тянулась до горизонта, тонкая и блестящая, все еще
живая. Я коснулась ее, обернулась вокруг и стала перемещаться по спирали,
как змея по виноградной лозе, двигаясь быстро, но сохраняя физический
контакт с миром. Нить имела эфирные свойства, беспокоившие меня; я не могла
остановиться, чтобы помочь Джонатану, если он получит сильную дозу
заражения. Я не была полностью уверена, но не заметила никаких синих искр;
пока связь выглядела чистой.
Нить проходила по дому Джонатана, прямо через ревущее пламя камина. Я не
посмела слиться с нитью полностью, но, опасаясь огня, постаралась снизить
длину волны, все больше погружаясь в эфир. Если только это вообще был огонь.
Ничего в этом доме не было тем, чем казалось. И особенно Джонатан. Он совсем
не ощущался джинном, тем более, сейчас, в бестелесном виде. Он ощущался...
жарче. Мощнее. Более
настоящим, что бы это ни означало.
Разрывая контакт с физическим миром, я слишком близко подошла к черте,
переступать которую мне не хотелось. Я увидела голубые искры, танцующие
вокруг, и поспешно отшатнулась назад. Обитель Джонатана все еще казалась
относительно свободной от искр, по крайней мере, пока. Я задумалась, была ли
его защита достаточно хороша, чтобы уберечь всех этих джиннов, нашедших
здесь убежище. Прогнозы самого Джонатана оптимизмом не отличались.
Скоро вся земля превратится в один огромный шар голубого
снега
.
Как раз когда я об этом размышляла, одинокая голубая искра вспыхнула в моей
ауре, потом еще две, мягко дрейфуя по невидимым потокам, опали вниз и
погасли. Эта дрянь и сюда проникала, только очень медленно.
Я, следуя серебряной истончающейся нити, проскочила через положенные крест-
накрест кирпичи и раствор так быстро, как только могла. Я чувствовала себя
так, словно шла из темноты к солнечному свету и с благодарностью впитывала
дикую бесконтрольную силу. Без вливаний богатой, полнокровной энергии Дэвида
я очень быстро уставала. Я оглянулась по нити назад — то есть на самом деле
просто направила туда свое внимание — и ощутила, что Джонатан остается
рядом, преодолев препятствие самостоятельно с абсолютной непринужденностью.
Я нисколько не удивилась. Не думаю, что на свете много вещей, которые он не
сумел бы сделать, если бы захотел. За исключением того, что это был первый
раз за долгое и долгое время, когда он покинул свое... святилище, и
возможно, ему интересно изучать изменения в реальном мире...
Бабах! Это было похоже на столкновение скоростного экспресса с Великой Китайской
Стеной. Я остановилась, оглушенная тишиной, почти в бессознательном
состоянии. Мое туманное тело, распавшееся бесформенным облаком, очень
медленно стало вновь собираться вокруг серебряной нити.
Упс! Я обнаружила барьер. Черт. Как Сара умудрилась
обойти его, ведя меня сюда на гиперскорости?
И почему нить проходит прямо сквозь него?
Выбора не было. Мне нужно стать
по настоящему тонкой.
Раз уж нить проходит через барьер, я — теоретически — могла проскользнуть по
ней. Все что мне нужно сделать — это просто стать этой самой нитью, верно?
Да. Слиться с нею в единое целое.
Еще одна синяя крапинка коснулась меня и вспыхнула, как звезда. У меня не
было времени. Если прибежище Джонатана окажется захвачено, останется не так
уж много безопасных мест.
Как бы то ни было, я надеялась, что Хранители имели достаточно мозгов для
того, чтобы хранить своих джиннов в бутылках, но что касается свободных
джиннов... у них подобной защиты не имелось. Просто заползти в пустую тару
из-под пива было не достаточно. Дело не в бутылках, а в магии. Без
волшебства стекло оставалось простым стеклом.
Дэвид
, — послала я вдоль нити. Барьер держался.
Я не могла пройти следом. Ответа не было. Я переместила свое внимание назад.
—
Джонатан, ты можешь на время снизить барьер, чтобы мы могли
пройти! —
Нет, — отправил он обратно, —
это единственная преграда между этим местом и тем, что происходит
за его пределами. —
Какой-нибудь совет! —
Попытайся еще раз. Да. Совет просто классный. Попытайся еще раз.
Я почувствовала неслабый толчок в спину и схватилась за нить изо всех сил,
поскольку она начала двигаться. Медленно. Я протискивалась через барьер,
делая по одному крошечному мучительному рывку за раз.
Мне казалась, что эта гигантская энергетическая стена, в конце концов,
сдерет меня с нити. Я становилась все тоньше, тоньше, тоньше... почти что
исчезала.
Ощущение было такое, словно меня протягивали через толстый слой быстро
застывающего цемента. Мощное, убийственное давление.
Чпок. Свобода. Я помчалась стрелой вдоль по нити, влекомая силой натяжения,
Джонатан неясной тенью следовал за мной по пятам. Далекое солнце на
горизонте становилось все ярче. Горячее. Ближе. Теперь я могла чувствовать
Дэвида, но ощущения... изменились. Приглушились.
Я не замедляла темп.
И вдруг кувыркнулась обратно в человеческую форму, со всеми руками, ногами и
локонами, неловко ударилась о землю, оказавшись на четвереньках. Совершенно
неожиданным образом я была вознаграждения за столь скромный выбор одежды.
То, что выглядит неловко в голубых джинсах, смотрелось бы и вовсе
непристойно в короткой юбке и туфлях на высоких каблуках.
Особенно в грязном городском переулке.
Я ожидала оказаться в ухоженной гостиной Иветты, но мне не повезло — на мою
живописную позу посреди мусорной кучи уставился неопрятный парень, одетый в
несколько слоев замасленной изодранной одежды. Его рука с бутылкой пива
зависла на полпути ко рту. Он совершенно бессмысленно уставился на меня.
— Привет, — выдавил он.
— Привет, — ответила я, поднимаясь на ноги и стирая прокисшее
молоко с рук. — Как дела?
Он сделал неопределенный жест бутылкой. Но я прекрасно поняла ответ.
— Ага, у меня тоже, — обрадовала я его, — итак, где я
нахожусь?
Он поморгал, потом ухмыльнулся.
— Здесь.
Замечательный ответ в духе Дзен. Я разочаровалась в этом Далай-ламе и
принялась озираться в поисках Джонатана. Он стоял дальше у выхода из
переулка, выглядывая на улицу. Я подошла к нему, осторожно отыскивая дорогу
между опрокинутых мусорных ведер, обходя груды дерьма и спугнув абсолютно
дикого кота с большущей крысой в зубах.
— Я полагаю, мы у цели, — сказал Джонатан, кивая в сторону улицы.
Я посмотрела, игнорируя толкотню машин и потоки пешеходов. С той стороны
высилась кряжистая башня, часть комплекса, слишком хорошо мне
знакомого. — Хорошая новость, по крайней мере, мы знаем, где он
находится.
Вообще-то новости оказались плохими.
Мы смотрели на здание Организации Объединенных Наций.
Это был Мировой Штаб Ассоциации Хранителей.
С технической точки зрения, здания ООН не существует. Это единое целостное
образование из четырех структур — Генеральная Ассамблея, Секретариат,
Конференция и Библиотека. С этим местом я имела лишь шапочное знакомство, но
все же знала его лучше, чем примерно девяносто пять процентов остальных
Хранителей. Я присутствовала на закрытых собраниях в здании Конференции и
офисах Ассоциации Начальников в башне Секретариата (по стандартам Нью-Йорка,
она, на самом деле, башней не являлась. Всего тридцать девять этажей. Едва
стоит упоминания).
Джонатан и я съели по хот-догу в придорожном кафе, и изучали проблему, пока
солнце неспешно скользило к горизонту в дымном, блеклом сиянии. Уличное
движение оставалось напряженным, преобладали желтые машины такси. Весь
квартал стал охраняемой зоной с запрещенной парковкой, с зоркими
представителями службы безопасности, здесь все ими так и кишело. Никто из
них, конечно же, нас не замечал. Оставаться незаметным — один из талантов
джиннов.
Я, наконец, отвлеклась от поглощения канцерогенов для того, чтобы
поинтересоваться нашими планами. Джонатан сделал последний глоток
растворимого черного кофе из гигантского стакана. Ему нравилась эта кухня, я
догадалась, что для него это был отдых от домашней пищи там, в Неприступной
Цитадели.
— Все, что я могу предположить, это то, что твои приятели из Ассоциации
Хранителей наконец-то пошевелили задницами и сделали полезное дело. Они
устроили облаву на Иветту и конфисковали бутылку Дэвида. Льюис, должно быть,
попал в засаду и был схвачен.
— Хорошего мало, — заметила я.
— Это не так. — Он откусил от хот-дога. — Ни ты, ни я не
можем зайти в подвал, где хранится бутылка с Дэвидом. Ни один джинн не
может; для этого нам нужен человек, причем, с возможностью доступа. Проблема
в том, что таких не очень много. И, кроме того, заходя в здание, мы
подвергаем себя серьезному риску.
Я положила ладонь на его плечо, проверяя наличие искр. Немного, но было. Я
оттянула их к себе, оставив его чистым и незапятнанным. Он послал мне в
ответ легкую полускрытую улыбку. Ямочки на щеках. Я не замечала их раньше.
Должно быть, он демонстрировал их не каждому.
— Я в порядке, — сказал он. — Как ты?
— Нормально. — Я слизнула с пальцев соус и занялась изучением
здания Секретариата на тонком плане. Оно имело богатую историю, конечно же,
но один этаж особенно сиял в энергетическом диапазоне. Этаж Хранителей. И
дело не только в остаточном следе, оставленном всеми могущественными людьми,
бывавшими в этих стенах; в эту минуту я наблюдала интенсивный поток энергии
вида
здесь-и-сейчас
.
— Как здесь много всего происходит, — заметила я.
— Сегодня беспокойный день, — лаконичное преуменьшение от хозяина
положения, как обычно.
Мне хотелось бы взглянуть на то, что заставило бы тебя
паниковать
, — подумала я и тут же осознала, что на самом
деле мне этого совсем не хочется. Ни за что на свете.
— Ураган разворачивается.
Я ощущала в воздухе яростное напряжение, мелкие частицы взбалтывались и
перемешивались, формируя некие схемы, которые вышвыривались прочь
центробежными силами. Шторм, вышедший из-под контроля в Атлантике,
направлялся сюда. Я повернулась в сторону моря и изменила фокусировку
взгляда. Я впитывала теплый сильный бриз, отголосок того, что развивалось в
треклятое начало урагана. С текущим темпом роста он грозил достичь скорости
ветра, достаточной для того, чтобы выбить стекла в каждом из домов, стоящих
на его пути. По мнению авторитетных экспертов, ни один ураган не способен
разрушить эти небоскребы, но они никогда не видели мощь, подобную
выплескивающейся с Атлантики.
Немногие видели подобное и выжили, чтобы рассказать.
— Ты не можешь что-нибудь с этим сделать? — спросила я, чувствуя
неподдельный ужас, все мои нервные окончания дрожали при одном прикосновении
этого ветра.
— С этим? Конечно.
Ничего не произошло. Я посмотрела на него, но он все еще сосредоточенно
разглядывал здание.
— Что, ты имела в виду
прямо сейчас? — Будет слегка поздновато, когда ураган пронесется здесь, и весь
Манхеттен превратится в величайшую в мире лавку старьевщика.
Взгляд его темных глаз обратился к горизонту, затем вернулся ко мне.
— Я не пускаю его к морю. Принимая во внимание, что это не
единственная, чертова неприятность, я думаю о том, что лучше всего сделать
прямо сейчас. Если, конечно, ты не считаешь, что территорию пяти штатов
вокруг Йелоустона можно вполне пустить на древесный уголь. Ты когда-либо
слышала о балансе сил?
Баланс великолепно выглядит в теории. Гораздо хуже, когда приходится делать
выбор, который кому-то будет стоить жизни.
— А что с Калифорнией? Или ты запишешь ее в графу
убытки
и будешь
надеяться, что Диснейленд седлает шикарный морской парк на западном
побережье штата Невада?
— Атлантида когда-то имела берега получше, — пожал плечами
он, — изменение береговой линии — это вопрос перспективы. Но сейчас —
все в порядке. Льюис позаботился об этом. Землетрясения не будет.
Одним кризисом меньше. И если говорить о Льюисе... Я повернулась к зданию и
вгляделась вновь, изучая энергетические контуры. Ах. Конечно. Они схватили
его.
— Да, я знаю. — Джонатан смял стакан и попытался забить
трехочковый мяч в корзину для мусора. Естественно, ему это удалось. —
Учитывая, что он единственный, кому удалось совершить успешную кражу из
подвалов Хранителей, это очко в нашу пользу. Это если мы можем ему доверять.
— Можем, — я не колебалась, — Послушай, все то время, как мы
знакомы с ним, Льюис всегда и во всем был чрезвычайно хорош. Это одна из
причин, по которой Хранители так упорно за ним гоняются. Во-первых, он
обладает столь огромной мощью, что способен вершить дела невероятного
масштаба. Во-вторых, они бы относились к его силе намного спокойнее, если бы
он находился где-нибудь, где они могли бы его контролировать. И поскольку
невозможно контролировать его время от времени, они стараются делать это
всегда.
Льюис никогда не был амбициозным, но если бы захотел, то, пожалуй, способен
одним щелчком пальцев многое поменять в табели о рангах Хранителей. С одной
стороны, он один мог сделать работу примерно ста из них, причем, сделать ее
аккуратно и гуманно. Обладая подобной силой, он не нуждался в одобрении
Верховных Хранителей или Совета, да, к черту, кого угодно. Он придерживался
позиции
живи-и-давай-жить-другим
. И очень плохо, что Хранители не были
согласны с таким положением вещей. Они боялись его с того дня, как осознали,
кто он такой, и не могли перестать беспокоиться из-за него сейчас.
Особенно после того, как он, этакая задница, самовольно увел и выпустил трех
джинов, только подтверждая их точку зрения.
Кое-что в изменении пульсации и цвета его сияющей ауры, на которую я
любовалась, напомнило мне, как мы расстались на квартире у Патрика.
— Он может быть ранен, — сказала я, вспоминая Кевина, пинающего
его по голове. Возможно, ужасно ранен. — Пол так и сказал. Льюис
появился в его доме, разыскивая информацию об Иветте. Очевидно, он помнил,
кто меня отобрал. Но это не означает, что он полностью восстановил форму. И
если он успел столкнуться с Иветтой...
— Рану я смогу излечить. — Джонатан потянулся, отряхнул крошки и
вытащил из кармана бейсбольную кепку унылого зеленого цвета. Он водрузил ее
на голову. Одна рука на козырьке, другая за спиной. — Готова?
Я оглядела себя и сменила одежду на модель бизнес класса. Черный брючный
костюм уместен везде, даже в здании ООН.
— У нас есть план?
— Ты их отвлечешь, а я заставлю Льюиса забрать из хранилища бутылку с
Дэвидом. Примерно так.
— Дьявольский план. — Прокомментировала я сухо. На самом деле он
напугал меня до ужаса.
Его глаза были тверже камня, и мягкий вечерний свет не мог придать им хоть
чуточку менее грозный вид. Джонатан выглядел
серьезным. — Это должно быть сделано. Пошли.
Мы прошли прямо через охрану. Это напомнило мне
Эмпайр Стейт Билдинг
, и я
удивилась, насколько сильно мне не хватает Рэйчел; она мне нравилась. Очень.
И это по моей вине она... Что? Ушла? Умерла? Потеряла
тело? Стала
джином прежде известным как...
? Я вспомнила, как медленно
сползала ее кожа и не смогла сдержать болезненной дрожи. Сейчас Свечение
стало еще более интенсивным и как бесконечная снежная буря заполняло весь
эфирный план. И любой джинн — кроме, по-видимому, меня и Дэвида — выходя на
тонкий план, был обречен. Даже Джонатан.
Для того, чтобы подняться на этаж, где располагалась Ассоциация Хранителей,
требовалась ключ-карта, которой у меня не было, но для Джонатана это
оказалось не такой уж великой проблемой. Он просто провел пальцем по щели
детектора, вызывая зеленый свет, потом нажал нужную кнопку.
Лифт оказался достаточно стар, и поездка заняла больше времени, чем обычно.
Мы не разговаривали, просто ждали в тишине этой карманной вселенной, пока
двери не зазвенят и не раскроются, освобождая путь в длинный прямой коридор,
освещенный неприметными бледными квадратами светильников.
Зал Славы. Солидные тяжелые мемориальные доски, увековечивающие выдающиеся
достижения Хранителей. Они тянулись в ряд через всю стену, большинство в черно-
белых траурных рамках — которые отмечали заслуги посмертно. Здесь пахло
ванилью и деревом, а еще в воздухе висел слабый запах неудачи; сегодня был
плохой день для каждого, находящегося в офисе. Кроме, возможно, Хранителей
Земли, которые, по крайней мере, могли утешиться тем, что Голливуд не
собирается превращаться в коралловый риф.
Все здесь гудело от активности. С точки зрения обычного человека, помещение
выглядело как один их многочисленных офисов Нью-Йорка — люди в стильных
деловых костюмах с озабоченным видом
...Закладка в соц.сетях
