Жанр: Любовные романы
Сколько стоит любовь?
...я брюнеточка. Огонь, не то что эта Снежная королева!
Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вошел мужчина с какими-то
бумагами в руках.
— Кто вы такой и по какому праву врываетесь в мой дом? — сердито
спросила Кристин.
— Я судебный пристав Уильям Шерридан. У меня разрешение прокурора. С
этого момента все имущество мистера Бирна арестовано.
— Боюсь, вы немного опоздали. — Кристин нехорошо
усмехнулась. — Мой отец, понимаете ли, недосягаем сейчас для
правосудия. Он умер.
— Нам известно о кончине мистера Бирна. В этом-то, мэм, и состоит
проблема. У вашего отца огромные долги, и кредиторы хотели бы получить свои
деньги.
— У моего отца никогда не было долгов! — Кристин воинственно
вскинула подбородок, готовясь к схватке за честное имя отца.
— У меня есть все документы...
— Разрешите, я посмотрю, в чем дело? — мягко сказал мистер
Сэнтспич.
На несколько томительных минут в кабинете установилась тишина. Мистер
Сэнтспич пролистал документы и поднял на Кристин совершенно беспомощный
взгляд.
— Формально он прав, — разведя руками, произнес он. — Ваш
отец взял большой кредит, в том числе и под залог своего особняка, и не смог
его выплатить.
— И что же теперь будет? — дрожащим голосом спросила Кристин.
— Будет аукцион. — Пристав пожал плечами. — Сначала мы
продадим предприятия вашего отца, а потом, если не хватит средств
расплатиться с кредиторами, особняк.
— Я уверена, что
Бирн корпорейтед
стоит больше, чем задолжал мой
отец.
— Так-то оно так. Но сейчас началась процедура банкротства, а значит,
еще будут нужны деньги, чтобы выплатить заработную плату сотрудникам,
рассчитаться с поставщиками, а ведь еще есть договорные обязательства...
— То есть вы хотите сказать, что все имущество моего отца пойдет с
молотка?
— Да, — ответил пристав, стараясь не смотреть на Кристин.
— Я просто в это не верю... — пробормотала она.
— Конечно, если вы сможете погасить хотя бы часть долга, судья отсрочит
исполнения постановления. Может быть, вам удастся поднять
Бирн корпорейтед
на ноги...
— Вы в этом сомневаетесь?
— Видите ли... большая часть бизнеса вашего отца держалась на нем. Не
знаю, будут ли так же охотно работать с компанией сейчас, когда его не
стало. Но вы можете попробовать. У вас есть две недели. Только учтите, сами
вы не имеете права продавать что бы то ни было из имущества вашего отца.
— Пока я жива,
Бирн корпорейтед
будет жить, — спокойно сказала
Кристин. — Поехали домой, Адам, нам нужно многое обсудить.
Потрясенный Адам как всегда послушно последовал за свой женой. Он никак не
мог понять, что же случилось. Только когда они уже подъезжали к дому, Адам
наконец понял, что все его надежды могут пойти прахом. Кристин не оправдала
ставку, сделанную на нее.
Они молча вошли в гостиную и сели в кресла друг против друга. Кристин
пристально посмотрела на мужа и глубоко вздохнула. Как ни крути, а без
помощи Адама она ни за что не справится с ситуацией. Кристин надеялась
только на одно: у Адама хватит ума послушаться ее и сделать все так, как ей
нужно.
— У тебя есть деньги, чтобы оплатить часть долга? — спросила она.
Адам усмехнулся.
— Ты все еще надеешься вытащить свою компанию?
— Да, я сделаю это.
— Так вот, я не хочу тратить свои деньги неизвестно на что, —
сказал он и вальяжно развалился в кресле.
— Как это неизвестно на что?! — Кристин вцепилась в подлокотники
кресла. — Ты же знаешь, что эта компания стоит миллиарды!
— Сейчас она не стоит ничего. И мне будет проще купить ее по бросовой
цене. Хотя мне она не нужна и все равно мне она принадлежать не будет.
— Она принадлежит твоему сыну!
— Не ори на меня! — огрызнулся Адам. — Твое время
закончилось. Больше я не позволю тебе сидеть на моей шее. Ни тебе, ни твоему
сыну!
— Хочу тебе напомнить, что Робби и твой сын!
— Это еще надо доказать.
От такого оскорбления Кристин впервые в жизни не нашлась, что ответить.
— И вообще, ты меня порядком достала. Я хочу жить нормальной жизнью,
мне надоело прятаться по гостиницам и дрожать от страха, что твой папаша что-
то пронюхает. Этот старый мерзавец вытирал об меня ноги семь лет, так еще и
из могилы умудрился нагадить!
— Не смей так говорить о моем отце, — тихим, напряженным голосом
потребовала Кристин.
— Я буду говорить о нем так, как захочу!
— Что-то ты стал очень смелым, друг мой! — усмехнулась она. —
Но ты не прав. У
Бирн корпорейтед
еще есть силы, и ты через полгода будешь
на коленях вымаливать у меня прощение за свои слова.
— Знаешь что, — лениво протянул Адам, — ты мне надоела. Я
терпел тебя и твою кислую физиономию семь лет. Хватит. Убирайся из моего
дома!
— Что? — переспросила Кристин. Она была слишком ошеломлена всем
случившимся, чтобы адекватно реагировать.
— Выметайся из моего дома и забирай своего ублюдка. Мне до смерти
надоели вы оба!
— Вот, значит, как! — Кристин вскинула подбородок. — Ты
ничтожество, Адам Локнер, ничтожеством был, ничтожеством и умрешь. Не ты
меня выгоняешь, я сама ухожу. И запомни: в тот день, когда ты приползешь ко
мне на коленях, ты очень сильно пожалеешь о том, что сегодня наговорил мне.
Кристин встала и вышла из гостиной. Как только она поняла, что Адам больше
не сможет ее увидеть, Кристин припала к холодной стене и прижалась к ней
лбом.
Боже мой, что же мне теперь делать? — подумала она и почувствовала, как
слезы подступают к горлу. Нет, только не плакать. Я сейчас соберу самые
необходимые вещи и перееду домой. Этот дом для меня так и не стал домом. Как
же хорошо, что я сегодня отвезла Робби к няне! Собрать вещи, забрать сына и
попросить мистера Сэнтспича начать мой бракоразводный процесс. Как сильно я
в тебе ошиблась, Адам Локнер! Какую ужасную, непоправимую глупость сделала!
Папа как всегда был прав...
Кристин грустно усмехнулась и поднялась наверх. В течение получаса она кое-
как покидала свои вещи и вещи сына в чемоданы и приказала подать машину.
Когда дом, в котором она прожила семь лет, скрылся за поворотом, Кристин, к
своему удивлению, вместо тоски или печали почувствовала облегчение.
Ты еще пожалеешь, Адам, что так обошелся со мной! А вот я никогда не
пожалею, что не стала унижаться и умолять. Теперь я свободна и могу вновь
жить и радоваться жизни. Как же мне было тяжело в твоей золотой клетке!
Прощай, Адам. Искренне надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.
2
Кристин стояла на пороге родительского дома и с вызовом смотрела на
представителей фирмы, проводящей распродажу имущества Бирна. Под тяжелым
взглядом голубых глаз, от гнева ставших почти синими, они стушевались и
смущенно переглядывались. Никто не решался первым начать разговор с
наследницей Бирна. Кристин усмехнулась и сложила руки на груди.
— Итак, господа, что вас привело в мой дом? — медленно, чуть
растягивая слова, спросила она.
— Понимаете ли, миссис Локнер, этот дом и его содержимое должен быть
продан для погашения долгов вашего отца, — смущенно начал один из
мужчин.
— Не понимаю, — отрезала Кристин. —
Бирн корпорейтед
всегда
была прибыльным предприятием. Я не понимаю, откуда появились долги. И пока я
не разберусь с этим, никто не посмеет вышвырнуть меня из дома родителей.
— Простите, мадам, но у нас есть постановление суда...
— Я уже приказала своему юристу подать кассационную жалобу.
— Но, миссис Локнер, мы все равно должны осмотреть дом. Это решение еще
никто не отменял.
— Пока это мой дом, никто не войдет в него без моего разрешения, —
спокойно сказала Кристин.
От ее тонкой, затянутой в черное строгое платье фигурки веяло такой
внутренней силой, что никто не решился ей перечить.
— Я настоятельно прошу вас покинуть территорию. Или в Америке уже не
осталось никакого уважения к частной собственности?
— Мы должны оценить дом! — последовала еще одна робкая попытка.
Кристин пожала плечами.
— У всех свои проблемы. Прощайте, господа, искренне надеюсь, что нам
больше не придется встречаться.
Она развернулась и закрыла за собой дверь. Мужчины переглядывались, но никто
не решался еще раз позвонить в дубовую дверь.
— В конце концов мы можем оценить дом и так, по документам!
Остальные согласно закивали головами и бросились к машинам. Вскоре перед
особняком Бирнов не осталось ни души.
Кристин прислонилась спиной к двери и только сейчас почувствовала, что
вспотела от нервного напряжения. У нее уже не оставалось сил даже на то,
чтобы дойти до гостиной. Она отдала все этой маленькой стычке, которая, как
сама Кристин прекрасно понимала, ничего не решает.
Я выиграла этот раунд, но все остальное безнадежно проигрываю. У меня нет
денег, я не могу понять, как же образовалась задолженность в
Бирн
корпорейтед
, я не знаю, к кому мне бежать и у кого просить помощи. Ох,
папа, как мне тебя не хватает!
Кристин почувствовала, что по ее щеке катится слеза, и сердито вытерла
непрошеную влагу кулаком. Теперь она не может позволить себе плакать. Может
быть, потом, когда все уладится...
А уладится ли? — подумала Кристин.
— Мам, что случилось? — тихо спросил Робби.
— Ничего страшного, сынок, — устало сказала она и прижала мальчика
к себе. — Ничего страшного.
— Ты плачешь из-за того, что нам придется продать этот дом?
— Откуда ты знаешь? — удивилась Кристин.
Она до сих пор ничего не рассказывала сыну, полагая, что мальчику, только
что отметившему шестилетие, совсем необязательно знать о проблемах, которые
не дают покоя его матери ни днем, ни ночью.
— Только взрослые думают, что дети ничего не слышат и не видят. —
Робби пожал плечами. — Мам, не плачь! Подумаешь, дом! Главное, что мы с
тобой вместе. Правда?
— Ты где-то слышал это? — Кристин с трудом улыбнулась. Сын очень
любил повторять фразы, услышанные в фильмах или прочитанные в книгах. И
почти всегда делал это удачно.
— Нет, это я сам придумал! — гордо сообщил Робби. — Но ведь я
прав? Да, мам?
— Да, сынок, ты прав, — с трудом ответила Кристин, слезы душили
ее.
— Тогда почему же ты плачешь?
— Мне так сложно отдать все это в чужие руки... Много лет твой дедушка
мечтал о том, как ты станешь хозяином в этом доме. Как будешь управлять его
компанией. Я плачу из-за того, что не знаю, как осуществить его мечту. Но ты
не обращай на меня внимания, малыш.
— Как же я могу не обращать на тебя внимания, когда ты плачешь? Дедушка
всегда говорил м
— Не говори так! — сердито осадила его Кристин.
— Но так говорил дедушка! — упрямо сказал Робби. — Я просто
повторил его слова.
Кристин лишь покачала головой. Иногда ей казалось, что дух ее отца каким-то
странным образом переселился в сына. Уж слишком много похожих черт было в их
характерах. Например, упрямство.
— Ладно, сынок, иди поиграй в сад.
— А ты не будешь плакать?
Кристин ласково улыбнулась ему.
— Не буду.
Робби сразу же повеселел и побежал на улицу. Кристин смотрела ему вслед, и
только обещание, данное сыну, удерживало ее от рыданий.
Я подвела отца, подвела сына, как же мне восстановить все, что я разрушила?
Ах, если бы я слушала отца и хоть немного внимания уделяла
Бирн
корпорейтед
! Если бы я не вышла за Адама... Что теперь думать. Сделанного
не воротишь. Сейчас у меня есть дела важнее посыпания головы пеплом.
Кристин вернулась в кабинет и вновь погрузилась в отчеты. Но она мучительно
чувствовала, что ей не хватает знаний и навыков, чтобы разобраться в этом
калейдоскопе цифр. И все же упрямо, шаг за шагом, она расшифровывала
документацию
Бирн корпорейтед
, пытаясь понять, где же ее отец совершил
ошибку и как ее можно исправить.
Наконец Кристин разогнулась и потерла затекшую поясницу. Она с тоской
посмотрела на горы бумаг, которые, казалось, не уменьшились, а, наоборот,
выросли. Голова сама упала на руки, по щекам потекли слезы.
У меня всего-то две недели до аукциона! Я не успею просто прочитать все это,
а уж придумать, как выбраться из западни, и подавно!
Черное отчаяние затапливало ее, и света не было нигде.
— Мисс... — тихо поскреблась в дверь старая экономка и няня,
которую нанимала еще мать Кристин. Несмотря на семь лет замужества Кристин,
она упрямо называла свою подопечную
мисс
.
— Что случилось, миссис Эствей? — устало спросила Кристин.
— Пришел мистер Маккилдон и настоятельно просит о встрече с вами. Я
сказала ему, что вы не принимаете посетителей, но он настаивает.
— Мистер Маккилдон? — Кристин мучительно пыталась вспомнить, где и
когда слышала эту фамилию.
— Он говорит, что хочет поговорить с вами о делах вашего отца.
— Тогда пусть войдет!
Кристин надеялась, что этот нежданный гость поможет ей разобраться в делах.
Она чувствовала, что готова принять помощь от первого встречного, лишь бы
спасти бизнес отца.
Она достала пудреницу и попыталась припудрить покрасневшие веки, но Кристин
слишком часто плакала в последнее время. Она махнула рукой, решив, что ее
внешность сейчас не главное.
Эрик Маккилдон стоял в огромном холле дома Бирнов и вспоминал, как много лет
назад приходил сюда в первый и последний раз. Он усмехнулся, понимая, что на
этот раз все будет по-другому.
— Вы кто? — услышал он звонкий детский голосок.
— Я Эрик Маккилдон.
— Роберт Локнер, — представился мальчик и протянул руку.
— Очень приятно, — стараясь сохранить серьезное лицо, ответил
Эрик.
— Вы пришли к маме?
— Да. У меня к ней важное дело.
— Это касается моего дедушки?
— Можно сказать и так.
— Тогда не расстраивайте ее, пожалуйста! — попросил Робби. —
Она часто плачет в последние дни и все время пытается скрыть это от всех. А
ведь когда поплачешь, сразу же становится легче!
— Она очень любила твоего дедушку, но твоя мама сильная женщина, и ей
неприятно, что кто-то может догадаться о ее слабостях.
— Да, но мама плачет не потому, что дедушка ушел. Точнее, не только
поэтому. — Робби замолчал и задумался. Было так сложно объяснить
словами все, что он чувствовал и понимал сердцем!
— К сожалению, я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. — Эрик
развел руками.
— Мама плачет из-за того, что подвела дедушку, — наконец сообразил
Робби. — Она должна была спасти его фирму от разорения, но не смогла
этого сделать. Хотя как бы она это сделала, ведь мама — женщина, а
заниматься бизнесом должны мужчины. Дедушка так всегда говорил! Так что мама
переживает совершенно напрасно!
Голубые глаза Робби светились гордостью: он почти дословно повторил то, что
перед смертью часто говорил ему дед. И теперь понял, как он сможет успокоить
маму.
У него глаза совсем как у матери, вдруг подумал Эрик. Кажется, из этого
парнишки выйдет толк. Несмотря на то что его мать вздорная и себялюбивая
особа! Наверное, воспитанием мальчика занимался мистер Бирн.
— Мистер Маккилдон, вы можете пройти к миссис Локнер. Я провожу
вас, — степенно обратилась к нему экономка. — Роберт, ваша мать
велела вам идти заниматься. Что вы делаете в холле?
Робби опустил глаза и поспешил скрыться в своей комнате. Мальчик прекрасно
умел находить язык с любым человеком, но старую грозную экономку он все еще
побаивался.
— Вероятно, ему было просто интересно, кто пришел, — заступился за
мальчика Эрик, но миссис Эствей не снизошла до ответа человеку, который
вмешивается в дела семьи.
Она провела Эрика в кабинет и вышла.
— Добрый день, мистер Маккилдон, — сказала Кристин, поднимаясь из-
за стола. — Что вас привело... — Она осеклась и с удивлением
посмотрела на Эрика.
— Рад, что вы меня узнали, — спокойно сказал он, садясь в
кресло. — Вы почти не изменились, Кристин. Годы и материнство пошли вам
на пользу. Должен признаться, зрелой женщиной вы мне нравитесь гораздо
больше.
— Вы мне не нравитесь ни юнцом, ни мужчиной, если так можно назвать
человека, севшего, когда дама стоит! — парировала Кристин. — Что
вам от меня нужно?
— Я пришел к вам с деловым предложением.
— До свидания, мистер Маккилдон. Я не желаю иметь с вами какие-либо
дела. Вы прекрасно знаете, где в моем доме дверь.
— Боюсь, через две недели этот дом будет принадлежать кому-то другому.
— Пока что он мой и я прошу вас покинуть его! — Кристин
чувствовала, что начинает сердиться.
— Я не уйду, пока вы не выслушаете меня, — оборвал ее Эрик.
— Один раз я вас уже слушала. Если помните, все закончилось весьма
печально для вас.
— Но и для вас! Вы приняли предложение мистера Локнера, а теперь ваш
муж, узнав, что вы беднее церковной мыши, выгнал вас из дому.
— Я сама ушла от мужа! — гордо вскинув подбородок, сказала
Кристин.
Эрик расхохотался.
— Что смешного в моих словах? — сердито спросила она.
— Только то, что вы как всегда пытаетесь сделать хорошую мину при
плохой игре. Я следил за вашей судьбой, Кристин, все эти годы. Я знаю, что
вы были несчастны в браке, знаю почти дословно и ваш последний разговор с
мужем. Так что не вам меня обманывать.
— Откуда?! — изумленно воскликнула она.
— Вы даже представить себе не можете, какими жадными бывают иногда
люди. И на что только не пойдешь ради денег!
— Есть многие вещи, которые не сделаешь, даже ради самой огромной
суммы.
— А на что вы готовы пойти ради спасения доброго имени отца и состояния
вашего сына?
— Что вы имеете в виду? — насторожилась Кристин. Ей совсем не
нравился оборот, который принимал разговор.
— Я пришел предложить вам сделку. Очень простую. Вы выходите за меня
замуж, а я решаю все ваши проблемы.
От гнева у Кристин перехватило дыхание. Она ожидала чего угодно, но только
не этого!
— Это же просто неприлично! — наконец смогла сказать она.
— По-моему, вполне приличная сделка. Ваше тело против вашего же
честного имени.
— Прочь из этого дома! — сердито зашипела Кристин, поднимаясь из-
за стола.
Она чувствовала, что сейчас набросится на Эрика с кулаками. Ей хотелось
сделать ему больно, разорвать ногтями его лицо, заставить страдать и
корчиться от боли...
— Спокойнее, миссис Локнер! — потребовал Эрик.
Кристин, сама не зная почему, послушалась его тихого и холодного, словно
ночь в январе, голоса. Она села обратно в кресло и пристально посмотрела на
Эрика.
— У меня на руках все векселя вашего отца, — спокойно продолжал
Эрик, как будто и не было гневной вспышки Кристин. — Я скупил их по
сходной цене. Знаете ли, мне их продали без всяких проблем: сейчас все
понимают, что с наследников много не получишь. Меня же вовсе не интересует
получение прибыли. Того, что я имею, мне вполне достаточно. Хотя если вы бы
мне позволили, я вложил бы свои средства в
Бирн корпорейтед
: мне нравится
эта компания, ностальгия, знаете ли. Ну этот вопрос мы еще обсудим. Итак,
миссис Локнер... или лучше мисс Бирн?
— Пока еще миссис Локнер, — невозмутимо ответила Кристин, но в ее
душе бушевало пламя.
— Отлично, миссис Локнер! Если вы принимаете мое предложение, ваш дом
не идет с торгов, а ваш сын получит к совершеннолетию отлично налаженный
бизнес. За это я ручаюсь. Вы же получаете верного и порядочного — в отличие
от первого — мужа, который будет вас обеспечивать всем необходимым. От вас
же требуется просто стать моей женой.
— Никогда! — выдохнула Кристин.
— Зря вы так.
— Никогда я не продамся!
— Один раз вы уже продались Локнеру. Должен честно вам сказать, не
самая удачная сделка. Впрочем, ваш отец был прав: женщина не может
заниматься коммерцией. Для этого есть мужчины. Соглашайтесь, миссис Локнер,
чего тянуть?
— У меня еще есть время! И потом, я не останусь совсем нищей. По
крайней мере, у меня есть средства, чтобы вырастить сына и дать ему
образование.
— Это будет очень скромная жизнь, миссис Локнер! — с
издевательской усмешкой произнес Эрик. — Вы ведь привыкли к совсем
другому. И я готов дать вам ту жизнь, которую вы должны вести. Просто
примите мое предложение.
— Нет!
— Ну что ж, у вас есть время подумать. Две недели. Но учтите, я очень,
очень строго взыскиваю со своих должников. Лучше бы вам согласиться сейчас
на мое предложение. У вас же просто не останется выбора. Вы же сами всерьез
не верите в то, что сможете жить вне престижного квартала и вырезать купоны
со скидками из газет. Вы не приспособлены к самостоятельной жизни, Кристин,
и в этом ваша беда. Вы умеете только продаваться. Один раз вы продались не
тому мужчине, теперь же у вас есть шанс все исправить. Кстати, я в отличие
от Локнера с большим удовольствием буду выполнять свой супружеский долг, моя
дорогая.
Эрик отвесил шутовской поклон и удалился. Кристин схватила со стола тяжелое
пресс-папье и запустила им в Эрика, но дверь за ним уже закрылась.
Ни за что! — сердито подумала Кристин, падая обратно в кресло. Я скорее
умру, чем соглашусь на эту сделку. Я что, племенная кобыла, чтобы торговать
моим телом? Да как он вообще может говорить со мной в таком тоне после
всего, что отец сделал для него?! Я ведь прекрасно знаю, что, если бы не
папа, никогда бы этот нахал Маккилдон не вышел в люди! Да он должен
благодарить меня, как наследницу отца, на коленях, а не требовать продать
себя за дом и благополучие фирмы!
— Мисс, ваш необузданный нрав не доведет вас до добра, —
проворчала миссис Эствей, заметив на полу пресс-папье.
— Я не звала вас.
— Я услышала шум и решила проверить, в чем дело, — спокойно
ответила экономка. — Обед готов.
— Пригласите Робби, я буду через пятнадцать минут. Мне нужно сделать
несколько звонков.
Кристин чувствовала, как краска заливает ее щеки. Впервые в жизни ее не
провели в гостиную и не предложили чашечку чаю. Вот уже почти две недели она
обивала пороги всех знакомых и друзей отца, людей, с которыми не раз и не
два встречалась на раутах и приемах.
В последнее время почти во всех домах ей отказывали во встрече, ссылаясь на
какие-то срочные дела. А когда Кристин принялась ходить без приглашения, ее
просто перестали впускать в дом.
Она совершенно отчаялась найти помощь где бы то ни было, когда вспомнила о
старом приятеле своего отца, мистере Беннете. Финансист и промышленник,
бывший партнер ее отца, он стал последней надеждой Кристин добыть денег на
уплату хотя бы части долга.
И вот она стояла в темной прихожей особняка Беннета и внутренне готовилась к
тому, что ей сейчас сообщат об отсутствии хозяина. Но вместо этого Беннет
сам вышел к ней.
— Моя дорогая девочка! — воскликнул он, раскрывая свои объятия
Кристин. — Как же я рад, что ты ко мне заглянула!
— Мистер Беннет, я хотела с вами серьезно поговорить, — выпалила
Кристин.
Лицо Беннета сразу же вытянулось. Он покачал головой.
— Пойдем в мой кабинет. Там нам будет удобнее.
Кристин чувствовала, что и из этого похода ничего не получится, но все же
надежда еще теплилась в ее сердце. Она села в удобное кресло и внимательно
посмотрела на Беннета. Кристин сразу же поняла, что старый приятель ее отца
чем-то серьезно озабочен и не знает, как начать разговор с ней.
— Мистер Беннет, я пришла, чтобы попросить у вас денег. Мне нужно
выкупить векселя отца. Хотя бы часть!
...Закладка в соц.сетях
