Жанр: Любовные романы
Чудо любви
...Андреа улыбнулась, вспоминая собственного ребенка.
— Конечно, не против, но я пока держу оборону.
Андреа усмехнулась и заглянула в духовку.
— Можно накрывать на стол. Индейка будет готова через десять минут.
— Отлично. Вот и мне нашлось дело! — обрадовался Питер.
— Тебе помочь?
Он покачал головой.
— Если что, попрошу детей.
В гостиной Тим и Эмми разложили все елочные украшения, что только были в
доме, и пытались повесить на елку сразу все. Питер не стал вмешиваться в
процесс и только сообщил:
— У вас осталось десять минут.
Дело сразу же пошло быстрее. Дети явно были голодны.
С большим аппетитом поужинают, с усмешкой подумал Питер.
Он вытащил скатерть и приборы и принялся накрывать праздничный стол на
четверых. Но что-то постоянно отвлекало Питера. Он никак не мог понять, в
чем дело. В гостиной что-то изменилось, и украшения были ни при чем.
Случайно бросив взгляд на камин, Питер понял, что явилось причиной его
беспокойства.
— Эмми, можно тебя на минутку? — позвал он.
— В чем дело, папа? Мы ведь почти закончили.
— Милая, ты не знаешь, куда пропала фотография мамы с каминной
полки? — спросил Питер.
— Я решила, что у меня в комнате она будет смотреться лучше. Ты ведь
сам говорил, что для фотографии важно не только качество снимка, но и место,
где этот снимок расположен.
— Раньше камин тебя вполне устраивал, — заметил Питер.
— Пап, ну какой ты непонятливый! — шепотом возмутилась
дочь. — Ты думаешь, Андреа приятно будет есть напротив мамы?!
Питер удивленно посмотрел на девочку. Все в этом доме напоминало ему о жене,
и фотография была не самым важным напоминанием.
— Мамочка считает, что я все сделала правильно.
Питер тяжело вздохнул. Дочь была права.
— Я уже не раз просил тебя не говорить о маме в настоящем времени.
Эмми пожала плечами, давая понять, что приняла к сведению пожелание отца.
— Я могу вернуться? — поинтересовалась она.
— Конечно, — вздохнул Питер.
Эмми, как всегда, к сведению приняла, а вот исполнять волю родителя и не
собиралась. Она считала, что мать рядом и все видит.
Ровно через десять минут, как Андреа и обещала, индейка стояла на столе, и
проголодавшиеся дети набросились на нее. Питер и Андреа с улыбкой смотрели
на них, не торопясь есть.
Эмми вдруг бросила вилку и вскочила из-за стола.
— Что-то случилось? — испуганно спросил Питер.
— Я же забыла переодеться к ужину! — воскликнула девочка и
бросилась наверх.
Питер недоуменно посмотрел на Андреа.
— Я тут ни при чем, — заверила она.
— Неужели моя дочь становится настоящей девочкой? — пробормотал
Питер.
Дети, уставшие от впечатлений, начали клевать носом еще до десерта, но
мужественно отказывались вставать из-за стола. Лишь после того, как все
перебрались на диван, чтобы посмотреть мультики, они расслабились и уснули
прямо на диване.
Осторожно, боясь их разбудить, Питер и Андреа перенесли детей наверх и
уложили в кровати.
Андреа взяла с тумбочки Эмми фотографию и внимательно посмотрела на женщину,
запечатленную на ней.
— Она красивая, — шепотом сказала Андреа Питеру. — И Эмми
очень на нее похожа.
— Да. Эмми лучшее напоминание о ней.
Андреа улыбнулась и поставила фотографию на место. Питер любил жену, но
глупо было ревновать к этому чувству. Мелани в прошлом, как ни грустно, но
она уже воспоминание, а они здесь и сейчас.
— Пойдем, — шепнул Питер.
Они спустились вниз. Гостиная освещалась лишь елочной гирляндой и свечами на
столе. В их неверном свете все казалось нереальным. Андреа вдруг
почувствовала себя словно в сказке. А в сказке может исполниться любое, даже
самое безумное желание.
Она подошла к Питеру и прижалась к нему. Ее пальцы запутались в густых,
почти седых волосах. Она тонула в темных, полных огня и страсти глазах.
Сердце шептало:
Это твой мужчина
, и разум не смел ничего возразить. Андреа
прикрыла глаза и прикоснулась к его губам.
Утром Питер проснулся от переполнявшего его счастья. Он никогда не думал,
что такое возможно, но и встреча с Андреа когда-то казалась ему невозможной.
Разве мог он два месяца назад предположить, что встретит женщину, которую
полюбит так же сильно, как и Мелани? Или это чувство не может быть одним и
тем же?
Питер улыбнулся и открыл глаза. Думать на отвлеченные темы совершенно не
хотелось. Главное, что Андреа рядом, что они любят друг друга.
Он перевернулся на бок и увидел, что вторая половина кровати пуста, но
смята. Значит, все, случившееся ночью, не было сном. Тогда куда же делась
Андреа?
Питер встал, оделся и спустился вниз. Только услышав на кухне голос Андреа,
он понял, что боялся, не исчезла ли она вдруг. Питер не хотел больше
расставаться с ней ни на миг.
Он остановился у двери кухни и вдохнул аромат жарившихся блинчиков. Господи,
как же давно он не ощущал этот божественный запах! Еда, разогретая в
микроволновой печи, не может сравниться с этим чудом.
— Подарки будем открывать все вместе, — услышал он голос
Андреа. — Как только Питер встанет.
— Папочка может проспать и до полудня, — плаксиво сказала Эмми.
— Значит, откроем в полдень, — спокойно ответила Андреа. —
Кому добавки?
— Мне! — попросил Питер, входя на кухню.
— Ты еще и первую порцию не получил.
— Но пахнет так вкусно, что я уже хочу добавки. Всем счастливого
Рождества!
— Счастливого Рождества! — отозвались дети.
— Счастливого Рождества! — Андреа ласково улыбнулась Питеру.
— Эй, вы стоите под омелой! — сообщила Эмми.
— Целуйтесь! — приказал Тим.
Питер с подозрением посмотрел на ангельские личики детей. Он твердо помнил,
что вчера здесь не было никакой омелы, но отказать себе в удовольствии не
мог.
Он осторожно поцеловал Андреа, надеясь, что не слишком увлечется.
Тим и Эмми довольно переглянулись и вернулись к завтраку.
— Я решила немного похозяйничать, — смущенно сказала Андреа,
подавая Питеру блинчики. — Мы все уже проснулись, дети были голодные.
— Я тоже ужасно голодный, словно всю ночь работал. — Питер
выразительно подмигнул ей.
Андреа фыркнула и покачала головой.
— Боже мой, как вкусно! — воскликнул он. — Знаете, ребята,
Андреа так хорошо готовит, что я решил ее больше не отпускать. Как ты
думаешь, Эмми, мы оставим ее у себя?
Эмми оценивающе посмотрела на Андреа и кивнула.
— У нее хороший вкус, — заявила девочка.
Питер отметил, что хотя дочь сегодня была в джинсах, все же милая футболка и
вышивка на них делали этот наряд девичьим.
— Тим, ты не против остаться жить у нас?
— Было бы здорово. Эмми сказала, что здесь ребята каждый день играют в
футбол.
— Или в снежки, — добавила Эмми.
— Значит, решено! — подытожил Питер. — Вы остаетесь.
— Ура! — завопили дети.
— Эй, а меня кто-нибудь спросит? — поинтересовалась Андреа, сурово
глядя на Питера и детей.
— Мамочка, не отвлекайся, а то блинчики пригорят, — попросил Тим.
— Мужчины! — фыркнула Андреа и отвернулась к плите, чтобы никто не
видел, как она улыбается.
— Сегодня же перевезем ваши вещи, — решил Питер. — Тим, тебе
понравилась твоя комната.
— Да, она отличная.
— Жаль только, что мы не сделали ремонт. Там уже давно пора подновить
обои, но все как-то было не до того, это же гостевая комната. Ну, как-нибудь
справимся. Может быть, отправить детей на каникулы в Филадельфию? Мои
родители будут рады.
— Ух ты! — радостно воскликнула Эмми. — Тим, соглашайся. Там
классно!
— Меня опять никто не спрашивает? — устало поинтересовалась
Андреа.
— Мы вместе отвезем детей, я хочу, чтобы ты познакомилась с родителями,
а потом вернемся и за неделю управимся с ремонтом. А мама или папа привезут
их обратно. Ну что, все позавтракали? Не пора ли нам открывать подарки?
— Я еще не ела, — с усталым вздохом сказала Андреа. — Дети,
вы закончили?
— Спасибо, все было очень вкусно, — максимально вежливым тоном
сказал Тим.
— Спасибо, Андреа! — Эмми обхватила ее за талию и крепко
обняла. — Ты ведь останешься?
Андреа улыбнулась и погладила девочку по голове. Питер отметил, что сегодня
Эмми гладко причесана.
— Конечно, останусь. Куда же я теперь от вас денусь?
Дети убежали наверх, и Андреа с Питером остались одни. Питер встал из-за
стола и обнял ее.
— Спасибо за чудесную ночь, — прошептал он. — Прости, но
цветы будут чуть позднее.
Андреа потерлась щекой о щетину Питера.
— Мне достаточно и того, что ты рядом.
— Ну это тебе еще надоест! — рассмеялся он. — Кстати, если ты
считаешь, что я тороплюсь с переездом, мы можем его перенести на более
поздний срок. Например, на завтра.
Андреа улыбнулась.
— Не имеет смысла, дети уже настроились. С ними поодиночке тяжело
справляться, а уж вдвоем!..
— Но ведь и мы вдвоем. — Питер поцеловал ее в висок. — А
значит, у нас все получится. Я люблю тебя.
— И я люблю тебя.
В дверь позвонили.
— Кто бы это мог быть? — удивился Питер. — Наверное, соседи
зашли поздравить. Ты ешь, я быстро.
Андреа присела за стол и принялась за блинчики. Но есть ей удавалось с
трудом: широкая счастливая улыбка никак не сходила с губ.
В коридоре раздались громкие возгласы. Андреа насторожилась. Так с
Рождеством не поздравляют. Она встала и вышла в коридор.
На шее Питера висела какая-то девушка и плакала навзрыд.
— Камила, в чем дело? — спросил Питер.
Выглядел он явно ошеломленным.
— Я долго думала, что делать, а потом поняла, я не смогу этого
сделать! — путано, перемежая слова всхлипами, сказала девушка, которую
Питер назвал Камилой.
— В чем дело-то?! — не выдержав, прикрикнул Питер на бывшую
любовницу.
Это помогло. Камила смогла взять себя в руки и уже четко объяснить, в чем
дело:
— Я беременна от тебя.
Андреа тихонько вскрикнула и бросилась наверх.
Да, нельзя было загадывать! Она должна забрать сына и немедленно уйти
отсюда.
— Тим, собирайся, мы уходим, — велела она, влетая в детскую.
— Что случилось? — недовольно спросил мальчик.
— Почему ты уходишь? — Эмми выглядела обиженной.
— Тебе я объясню все дома, — сказала Андреа сыну. Она подошла к
Эмми и обняла девочку. — Милая, нам с Тимом нужно уйти. Папа все тебе
объяснит. Лучше пусть это сделает он.
Она поцеловала девочку, схватила Тима за руку и побежала к двери. В коридоре
Андреа столкнулась с Питером.
— Куда вы?
— Я все слышала, — отрезала Андреа. — Я не могу, не должна
оставаться у тебя.
— Подожди! Все можно решить! — Питер просто не мог поверить: пять
минут назад Андреа согласилась остаться с ним, жить в его доме, и вот теперь
она уходит.
— У ребенка должен быть отец, должна быть семья, — сказала Андреа.
— Но я люблю тебя!
— Но твоим ребенком беременна она, — отрезала Андреа. — Ради
малыша, который живет под ее сердцем, вспомни, ведь ты когда-то что-то
чувствовал и к ней. Иначе бы он не появился. Вспомни и постарайся возродить
это чувство. Ради ребенка. А меня просто забудь.
Она помогла одеться Тиму и набросила пальто. Питер стоял, опустив руки. Он
не знал, что нужно делать. Андреа права, но без нее жизнь превратится в ад!
Но не мог же он удерживать ее силой! Особенно сейчас, когда в его гостиной
сидит заплаканная Камила.
У дверей Андреа обернулась и, с трудом сдерживая слезы, сказала:
— Я желаю тебе счастья. — И шагнула за порог, уводя с собой ничего
не понимающего Тима.
— Я не буду счастлив без тебя, — прошептал Питер.
Плечи его поникли, сейчас он выглядел гораздо старше своих тридцати семи
лет.
— Пап, что случилось? — тихо спросила Эмми. — Почему Андреа
ушла? Ты ее обидел?
— Да, но я этого не хотел. Пойдем в гостиную.
Эмми непонимающе смотрела на отца. Если он обидел Андреа, можно ведь
попросить прощения.
Едва они вошли в гостиную, как ладошка Эмми в руке Питера напряглась.
— Что она здесь делает? — гневно спросила девочка.
— Помнишь, я рассказывал тебе о том, откуда появляются дети?
Девочка кивнула.
— Так вот, Эмми, у тебя скоро будет братик или сестричка. Сейчас в
животе Камилы живет малыш. Скоро он станет совсем большим и появится на
свет.
Эмми внимательно посмотрела на Камилу, и под этим взглядом женщина
вздрогнула. Семилетние девочки так не смотрят.
— Нет, — Эмми покачала головой, — у меня не будет брата или
сестры.
— Что ты такое говоришь?! — возмутился Питер.
Эмми вырвала ладошку из его руки.
— У нее не будет ребенка! — сказала она срывающимся голосом.
— Эмилия, прекрати немедленно! — приказал Питер.
Эмми всхлипнула, расплакалась и бросилась наверх. Ну почему отец не слышит
ее?!
Едва хлопнула дверь в комнате Эмми, Камила вновь залилась слезами.
— Она меня ненавидит! — всхлипывая, пожаловалась она.
Питер устало присел рядом с Камилой и погладил ее по плечу.
— Все наладится. Просто Эмми трудно принять мысль, что теперь она не
единственный ребенок. Она так привыкла получать всю любовь и внимание...
Но ведь Тима она спокойно приняла, подкралась мыслишка. Питер поспешил ее
отогнать. Ему и без того хватает проблем!
— Нет, она меня ненавидит, — упрямо сказала Камила. — Ты
заметил, как она на меня смотрела? Я боюсь за нашего ребенка!
— Что за глупости ты говоришь?! — возмутился Питер. — И
вообще, прекращай плакать. Тебе нельзя волноваться. А с Эмми я поговорю. Она
поймет.
Он искренне надеялся, что так будет.
Питер растерянно смотрел на заливающуюся слезами Камилу. Он искренне не мог
понять, что же теперь делать. Еще десять минут назад жизнь казалась Питеру
преопределенной, то ли случаем, то ли судьбой — ему было все равно, главное,
рядом была Андреа. Он уже представлял себе, как сделает ей предложение, как
они поженятся, как заведут общего ребенка, даже двух, мальчика и девочку,
для равновесия в семье... Из этих мечтаний осуществилось только одно: через
несколько месяцев Питер вновь станет отцом. Вот только у его ребенка будет
совсем не та мать.
Дрожащими пальцами Камила достала из сумочки платочек и попыталась изящно
высморкаться. Питер против воли скривился. Андреа никогда бы не позволила
себе так распуститься, невольно подумал он и тут же постарался отогнать эту
мысль как можно дальше. Андреа ушла, и, если Питер хоть чуть-чуть ее
понимал, ушла навсегда.
Питер тяжело вздохнул. Разве мог он хоть когда-нибудь предположить, что
окажется в столь ужасной ситуации?
— Ты хотя бы можешь объяснить, как это случилось? Ты ведь уверяла меня,
что такой вариант невозможен?
— Гормональные таблетки дают девяносто девять процентов
гарантии, — спокойно ответила Камила. — Мы попали в этот
счастливый один процент. Наверное, тебе очень хотелось продолжить себя в
сыне.
Питер всегда был откровенен с собой и не замечал подобных желаний. Ему
хватало и дочери. А о ребенке от Андреа он мечтал лишь потому, что это был
бы ребенок от любимой женщины. Ребенок от Камилы не входил в его планы.
Питер был ему не рад.
Я не должен так думать, укорил он себя. Я так же ответственен за то, что
случилось. В конце концов, для того чтобы появился ребенок, нужны мужчина и
женщина. Да и по отношению к ребенку нехорошо так думать. Он не виноват в
том, что его отец — осел и не научился предохраняться. Теперь он есть. Как
же я радовался, когда Мелани сказала, что у нас скоро родится ребенок!
Почему же сейчас я испытываю только раздражение? Почему не могу радоваться
тому, что новая жизнь уже появилась? Я должен пересилить себя. Андреа
совершенно права: ребенок ни в чем не виноват. Как у нас с Камилой сложатся
отношения, я не знаю, но я сделаю все, что только в моих силах, чтобы этот
малыш рос любимым и всегда знал, что у него есть отец.
Питер принял решение. Оставалась сущая ерунда: понять, как дальше строить
свою жизнь.
— И что же нам теперь делать? — спросил Питер скорее у самого
себя, чем у Камилы.
— Я думала об аборте, но я же католичка, а это великий грех! —
скромно опустив глаза, сообщила Камила. Она явно превратно поняла вопрос
Питера.
Брови Питера невольно поползли вверх. Беременность творит с женщинами
чудеса! Кто бы мог предположить, что Камила вспомнит о вере? Впрочем, сейчас
религиозные представления были ей на руку.
— А тебя не смущает то, что ты беременна и не замужем? —
поинтересовался Питер.
Камила отвернулась.
— Смущает, — сказала она, сдерживая в голосе дрожь. — Но есть
вещи, которые от меня не зависят.
Питер наконец понял, чего от него ждет Камила.
Да, наверное, это единственно верное решение, обреченно подумал он. У
ребенка должна быть нормальная семья. И опять же Андреа права, я ведь что-то
чувствовал к Камиле, иначе бы между нами ничего не было. Я должен попытаться
возродить эти чувства. И в конце концов, несколько недель назад я серьезно
рассматривал Камилу как кандидатку в жены. Если бы у нее с Эмми сложились
нормальные отношения, этот вопрос уже давно был бы решен. Еще одна проблема!
Питер покачал головой.
— Я ничего не требую от тебя! — Камила окинула его презрительным
взглядом, превратно истолковав его движение. Она была неплохой актрисой, но
кричать ей
браво!
Питер не собирался. Иногда Камила переигрывала. — Я
решила, что не имею права скрывать от тебя эту новость. И до меня женщины
сами со всем справлялись, справлюсь и я. Просто по отношению к тебе было бы
нечестно скрывать правду.
— Камила, я очень устал для того, чтобы смотреть это драматическое
представление. — Питер поморщился и потер виски пальцами. Голова
раскалывалась от боли, а ему еще предстоял разговор с дочерью. Объяснение с
Эмми будет тяжелым, или он плохо знает свою дочь.
— И... и что ты собираешься делать?
— Жениться на тебе.
Это прозвучало совершенно не романтично, и в голосе Питера Камила не уловила
и капли радости.
— Ты совсем не хочешь этого ребенка? — дрожащим голосом спросила
она.
— Сейчас уже никого не волнует, чего я хочу или не хочу. Ребенок есть,
а значит, у него должна быть семья. Мы с тобой поженимся и постараемся изо
всех сил стать хорошими родителями. Я надеюсь, со временем мы сможем стать и
хорошими супругами.
— В твоем сердце не осталось и капли любви ко мне? — жалобно
спросила Камила.
Питеру очень не хотелось отвечать на этот вопрос честно, но не хотелось и
лгать.
— Я знаю, что сделаю тебе больно, но я не люблю тебя. Прости, но я
встретил женщину, в которой воплотились все мои мечты. Мне жаль, что судьба
разлучила нас с ней. Но я могу тебе пообещать одно: я стану хорошим мужем
для тебя и отличным отцом нашему ребенку. А сейчас тебе лучше вернуться
домой и собрать вещи. Теперь мы будем жить вместе. Завтра же запишемся в
мэрии, чтобы зарегистрировать брак.
— А как же церковь?
— Я готов обвенчаться с тобой. Заедем в католическую церковь и узнаем у
священника, что для этого нужно.
— А свадебная церемония?
Питер тяжело вздохнул. Настойчивости Камилы не было предела. Неужели она
всерьез хочет пышную свадьбу — в ее-то положении?
— Я не уверен, что в нашем случае стоит устраивать торжество, —
мягко сказал Питер.
— Но ведь я выхожу замуж впервые! — возмутилась Камила. — Я с
десяти лет мечтала о том, как буду выходить замуж! Неужели ты можешь вот так
все разрушить?
— Давай поговорим об этом позже? — попросил он. — Я вызову
тебе такси. Ты успеешь собраться к вечеру?
— Да, — обиженно ответила Камила.
Питер понял, что от праздничной церемонии ему не отвертеться. Камила
почувствовала слабину и была готова воспользоваться ею. Но сейчас Питера
волновали вопросы важнее цвета платья невесты и места проведения банкета.
— Я заеду за тобой в шесть. Идет?
— Хорошо.
В ожидании такси они молчали. Питер тяготился этой тишиной. Это с Андреа
было легко молчать, ведь им было хорошо просто оттого, что они рядом.
Я потерял ее навсегда, подумал Питер. Что бы я ни сделал, она не вернется ко
мне, нельзя об этом даже мечтать. Андреа слишком порядочна для того, чтобы
портить чужому ребенку жизнь, но готова поступиться и своим счастьем, и
счастьем своего сына. Она ведь понимает, что Тим ко мне привязался. И я
привязался к нему. Может быть, Андреа все же разрешит мне иногда видеться с
мальчиком? Водить его на футбол...
— Я уверена, ты будешь хорошим отцом, — сказала Камила. Ей, видно,
тоже надоело молчать.
— Я уже хороший отец, — заметил Питер.
Камила скривилась.
— Эмми нужна не только женская, но и твердая рука, — заметила она.
— О да, и в закрытой школе она бы получила и то и другое! —
язвительно отозвался Питер.
— Признаю, я погорячилась. Глупо обижаться на семилетнюю девочку.
Просто иногда Эмми кажется мне гораздо старше своего возраста.
— Ты слишком впечатлительна. Эмми обычный ребенок, может быть, чуть
более ранимый, но ее можно понять, она растет без матери. И я очень надеюсь,
что ты станешь матерью не только для нашего общего ребенка, но и для Эмми. В
одном ты права, ей нужна женская рука. — Питер замолчал и прислушался.
Возле дома остановилась машина. — Пойдем, я провожу тебя, — сказал
он.
Закрывая за Камилой дверь, Питер поймал себя на мысли, что не отказался бы
сделать это в последний раз. Но он знал, что ровно в шесть остановится у ее
дома, поднимется на пятый этаж и поможет будущей жене, матери его ребенка,
отнести вещи в машину.
Утром в моем доме хозяйкой была одна женщина, а вечером другая. Уж не
становлюсь ли я ветреным? Питер мрачно усмехнулся и пошел наверх. Ему
предстояло самое сложное: убедить Эмми принять Камилу и их ребенка.
Девочка сидела в своей комнате и насупленно смотрела на фотографию матери.
Она слышала, как отец вошел в комнату, но поворачиваться не сочла нужным.
— Эмми, малышка, нам нужно поговорить, — мягко сказал Питер,
присаживаясь на кровать рядом с дочерью.
Она чуть отодвинулась в сторонку, но продолжала молчать.
— Ты же знаешь, что молчанием проблему не решить. — В голосе
Питера появился упрек.
— Но ты же не хочешь слушать меня! — возмутилась Эмми.
— Давай ты сначала выслушаешь меня, хорошо? — предложил отец.
Эмми пожала плечами и вернулась к созерцанию фотографии. Впервые в жизни
Питер почувствовал себя неловко рядом с дочерью. Раньше они всегда отлично
понимали друг друга. Камила подбросила еще одну проблему. Неужели Эмми
доведет ситуацию до того, что ему придется делать выбор между двумя своими
родными детьми?
Нет, остановил себя Питер. Хотя у Эмми трудный характер и часто она говорит
совсем как взрослая, она все еще ребенок и не может нести полную
ответственность за свои поступки. Пока я принимаю решения, и только я могу
как-то распутать этот узел.
— Я оказался в ужасной ситуации, — начал Питер. — Я люблю
Андреа и хотел бы жениться на ней.
— Ну и женись! Я не против, — сообщила Эмми.
— Это я уже понял. — Питер слабо улыбнулся. — Но у Камилы будет ребенок, мой ребенок.
— Папочка, ну сколько раз тебе повторять: ребенка не будет! — Эмми
страдальчески возвела глаза к потолку.
— Почему
...Закладка в соц.сетях
