Жанр: Любовные романы
Чудо любви
...воры с одной фирмой о выпуске календаря. Мне предоставлена полная
свобода действий, начиная от темы и заканчивая моделью. Я бы снял тебя и
Тима и посвятил свою работу истинной женщине, матери...
— Не уверена, что Тим положительно отнесется к этой идее! —
рассмеялась Андреа. Ей участие в подобной фотосессии казалось просто
немыслимым. Ну какая из нее модель?!
— Тима я беру на себя, — успокоил ее Питер. — Мне удастся его
уговорить.
— Ох уж эти мужчины! — покачала головой Андреа. — Стоило
сходить вместе на футбол, и уже готовы на все ради друг друга.
— Я посмотрю, что будет после вашего совместного шоппинга с Эмми. Когда
вы думаете пойти?
— Послезавтра. Три дня до Рождества, покупатели еще более-менее в своем
уме, можно не волноваться, — уверенно ответила Андреа, которой,
собственно, эта идея и принадлежала.
— Надеюсь, Эмми не удастся с первого захода разорить меня, — с
деланым недовольством проворчал Питер.
— О, не переживай! В походе по магазинам главное не покупки, а сам
поход. Может быть, мне даже удастся уговорить Эмми на какое-нибудь милое
платье.
— Было бы просто здорово. В последний раз платье она надевала еще при
жизни Мелани.
Андреа почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, столько боли
звучало в голосе Питера.
— Тебе очень плохо без нее? — тихо спросила она.
— Да, — признался Питер. — Не знаю, правильно ли так
говорить, но ни одна женщина не заменит Мелани. Я надеюсь, ты поймешь, что я
не имел в виду ничего такого...
Питер замолчал, явно не зная, как объяснить. Но Андреа не нужны были слова.
Наверное, она понимала Питера лучше всех на свете. Пусть Декстер и был
мерзавцем, пусть отравил ее жизнь, и все равно никто не сможет занять его
место в сердце Андреа. Как бы ей самой этого ни хотелось.
— Мы так похожи, — она чуть заметно улыбнулась, — что нам не
нужно лишних слов. Я рада, что встретила тебя, Питер. Только с тобой мне
легко говорить о прошлом.
Он с благодарностью взглянул на Андреа и вновь сосредоточился на дороге.
— И я ни с кем никогда не говорил о том, что чувствую после смерти
Мелани. Наверное, только Эмми меня понимает, но я не хочу обсуждать это с
ней. Эмми и так несладко.
— А мне иногда кажется, будто Тим даже рад тому, что Декстера не
стало, — пробормотала Андреа. Она давно чувствовала это, но боялась
даже дать этой мысли оформиться.
Питер покачал головой.
— Он не рад. Он так же, как и ты, находится на распутье. Тим никак не
может понять, что же ему делать: беречь лучшие воспоминания об отце или
ненавидеть память о нем. Совсем как ты. Только ему еще сложнее, ведь восемь
лет — слишком юный возраст.
— Мне тридцать пять, и я никак не могу разобраться в своих чувствах...
— Может быть, потому, что никогда не говорила о них?
— Может быть, — согласилась Андреа.
Несколько минут они молчали. Питер подъехал к дому Андреа и припарковался.
— Посоветуешь мне что-нибудь? — спросила она.
— А ты мне? — Питер улыбнулся. — Глупо даже пытаться что-то
советовать нам с тобой. Может быть, должно пройти время, может быть, мы сами
должны что-то понять...
— А пока достаточно того, что мы просто говорим, — закончила
Андреа. — Спасибо тебе, Питер. Никто не сделал для меня больше, чем ты.
— Я бы хотел сделать еще больше, — пробормотал он и наклонился к
Андреа.
Аромат ее духов кружил голову. Она была так близко — и в то же время так
далеко! Этот парадокс сводил с ума Питера. Он хотел быть ближе к Андреа, так
близко, как это только возможно между мужчиной и женщиной. И не знал, как
перешагнуть через пропасть, разделяющую их. Не знал, и кто виноват в этом
разломе. Декстер? Мелани? А может, они сами вырыли эту пропасть, лелея
воспоминания и живя прошлым?
Питер принял решение. Если пропасть нельзя засыпать, нужно ее перепрыгнуть.
Он наклонился еще ближе и прикоснулся к губам Андреа.
Она не сопротивлялась, но и на поцелуй не ответила. Питеру казалось, будто
он целует статую. Идеал, воплощенный в камне.
Я поспешил, подумал он.
Вдруг губы Андреа дрогнули и раскрылись навстречу ему. Она целовалась робко,
словно только училась это делать. Питер чувствовал ее страх, подавленный
лишь усилием воли. Но было за этим страхом еще одно чувство: страсть. И жар
этого влечения растапливал корку льда, сковавшую ее душу три года назад. Или
гораздо раньше?
Сейчас это было безразлично.
Андреа обвила его шею руками и прижалась к нему, словно искала защиты и
тепла. Ее пальцы были холодными, все тело дрожало. Она тянулась к Питеру,
словно замерзший охотник к костру в надежде отогреться и набраться сил в его
тепле.
И Питер дарил ей это тепло. В его душе было столько нерастраченной нежности,
что ее хватило бы на сотни несчастных одиноких женщин. Но ему нужна была
только Андреа. Как хорошо, что он это понял сейчас, а не через год или
десять лет.
Ничто не могло продолжаться вечно, даже самый страстный поцелуй. Они сидели
рядом, держались за руки и никак не могли отдышаться. А вокруг медленно
падал снег, играя и кружась в лучах фонарей.
Ни одна женщина не заменит Мелани
, вспомнила Андреа слова Питера.
— Я не буду пытаться заменить ее, — прошептала она и прикоснулась
теплыми пальцами к щеке Питера.
— Не надо. Мелани в прошлом, а мы с тобой в настоящем.
Питер поцеловал ее ладонь и положил голову Андреа себе на плечо. Ему было
приятно ощущать ее тепло, приятно прикасаться к шелковым волосам, гладить
пальцами бархатистую кожу.
— Я обещал пригласить тебя и Тима к нам в гости. Приходите в сочельник.
Встретим Рождество вместе.
— Мы не отмечаем Рождество.
— И мы не отмечаем. Но может быть, хватит жить прошлым? Наши дети имеют
право на праздник. Пусть в этом году у них будут елка и подарки, Санта-Клаус
и ветки омелы по всему дому. Опять же лишний повод поцеловаться...
Андреа рассмеялась и прикоснулась губами к щеке Питера.
— Мне не нужен повод, — прошептала она. — Мы придем в гости, и у нас будет праздник.
Питер обнял ее за плечи и зарылся лицом в волосы. Они еще долго сидели
обнявшись и смотрели, как падает снег.
Уже давно Андреа не чувствовала себя такой счастливой. Ей постоянно хотелось
петь, хотя она и не отличалась никогда вокальными данными. Даже ходить
медленно не получалось! В ее теле была такая легкость, будто она шарик с
гелием, что вот-вот улетит в небо. И она улетала каждый раз, едва
оказывалась наедине с Питером.
Перемены в Андреа были так заметны, что только слепой не заметил бы их.
Ричард слепым не был. Может быть, он не чувствовал и не понимал Андреа так
хорошо, как Питер, но в его душе жили нежные чувства к ней, и это делало
Ричарда очень восприимчивым к настроению коллеги. Коллеги, которая уже не
станет его женщиной.
— Ты словно светишься! — сказал он как-то Андреа, случайно
столкнувшись в коридоре.
— Скоро праздник. — Она улыбнулась. — Кто не радуется?
Если бы только он знал, что за праздник ждет ее через несколько дней! Первая
ночь в доме Питера, их первое совместное Рождество.
Андреа боялась загадывать, боялась строить песчаные замки. Она уже давно
поняла весь глубокий смысл поговорки: хочешь насмешить Бога, расскажи ему о
своих планах. Может быть, это Рождество станет единственным, может быть,
ночь в доме Питера окажется первой и последней, и все равно, Андреа знала:
это будет лучшее Рождество в ее жизни.
— Он хороший человек? — спросил Ричард.
Андреа почувствовала укол совести. Она дала надежду Ричарду, сама пыталась
возобновить с ним отношения, а теперь носится со счастливым лицом и
собирается обсуждать с ним другого мужчину!
— Я не мазохист. — Ричард с трудом улыбнулся. — Просто мне
приятно видеть тебя сияющей. Тебе очень идет улыбка.
— Спасибо, — пробормотала Андреа.
— Конечно, я ревную, пытаюсь понять, что я сделал не так...
Как она могла объяснить Ричарду, что от него ничего не зависит? Андреа уже
поняла, их встреча с Питером была не случайной. Их свела судьба. А человек
не в силах спорить с ней.
— Ты замечательный человек, Ричард, и я уверена, ты найдешь женщину, с
которой будешь счастлив. — Андреа понимала, что говорит банальности, но
другие, сокровенные слова, она хранила для Питера. — Просто мы не
подходим друг другу, вот и все.
— А он тебе подходит? Пойми, я хорошо к нему отнесусь, если тебе с ним
хорошо! — тут же принялся он оправдываться. — Я просто хочу быть
уверен, что тебе хорошо, что рядом с тобой достойный человек. Жизнь и так
потрепала тебя.
Андреа растрогалась чуть ли не до слез. Она обняла Ричарда и поцеловала в
щеку. В этом не было ничего эротического. Так Андреа могла бы обнять и
поцеловать брата, и Ричард это отлично понимал.
— Спасибо тебе, — пробормотала она. — На самом деле, если бы
не ты, я бы не рискнула искать Питера. Ты вернул меня к жизни, помог
избавиться от призраков прошлого.
— Я рад, что хоть чуть-чуть пригодился тебе. — Ричард улыбнулся и
вытер с ее щеки слезинку. — Из-за меня ты испортила макияж.
— Ничего страшного. — Андреа шмыгнула носом. — Главное, что я
не успела испортить тебе жизнь.
Ричард рассмеялся.
— Чувство юмора украшает женщину как ничто иное!
Этот вечер Андреа решила провести с сыном. Сочельник уже завтра, осталось
пережить одну ночь в одинокой холодной постели, уладить оставшиеся дела на
работе, и уже в пять часов вечера Питер приедет за ними!
Мысли о Питере просто не выходили у нее из головы. Иногда Андреа даже
становилось страшно. Она боялась, что вновь повторится история с Декстером.
Сейчас Андреа прекрасно понимала, что уже давно не было любви, были лишь
привычка и зависимость. Но пока ее сердце пело от одной мысли о Питере, тело
сгорало в огне желания от одного случайного прикосновения — да что
прикосновения, от случайного взгляда! — Андреа верила, что это и есть
любовь.
Да, ей было немного страшно, она уже отвыкла от сильных чувств, от бури
эмоций, но так приятно было вновь чувствовать себя живой, открытой миру и
его радостям.
Андреа боялась загадывать, но не могла не мечтать.
— Мам, мы останемся у Питера ночевать? — уже в который раз спросил
Тим, отвлекая Андреа от мыслей о предстоящем празднике.
Она улыбнулась сыну и прижала его к себе.
— Да, милый. Почему ты все время переспрашиваешь? Ты ведь сам слышал,
как Питер приглашал нас в гости встречать Рождество.
— Вдруг вы передумали. — Тим пожал плечами, всем своим видом
говоря: у вас, взрослых, семь пятниц на неделе!
— Нет, мы не передумали, — успокоила его Андреа.
— Мне нравится Питер, — задумчиво сказал Тим. — Он совсем
другой.
Андреа не стала уточнять, кого имеет в виду сын. Впервые за три года Тим
говорил об отце.
— Да, Питер другой. — Тим кивнул своим мыслям. — Питер лучше.
Питер любит тебя. А он не любил.
Андреа поняла, что пришло время серьезно поговорить с сыном. Тим уже
достаточно взрослый, чтобы понять.
— Пойдем в гостиную, — предложила она. — Нам нужно
поговорить.
Тим кивнул. Он вбежал в комнату и с разбега запрыгнул на диван. Андреа лишь
покачала головой. Сейчас не время для нотаций. Им предстоит более серьезный
разговор. Она присела рядом и обняла сына за плечи.
— Тим, ты уже взрослый мальчик и должен был понять, что в этом мире нет
ничего только черного и только белого. Все мы совершаем ошибки, все мы
иногда обижаем близких людей, часто не со зла. Но это не значит, что все
люди вокруг плохие. Так ведь?
Мальчик подумал и медленно кивнул. Он и сам иногда расстраивал маму, но ведь
он этого не хотел!
— Твой папа очень любил меня и тебя. Но он совершил одну большую
ошибку. И теперь из-за этой ошибки его с нами нет. Он умер и не может
исправить эту ошибку, но я уверена, он очень бы хотел все изменить. И мне
жаль, что ничего нельзя вернуть, что с ним уже не поговорить. Но ради той
любви, что когда-то была в нашей семье, я готова простить его и помнить
только самое лучшее. Неужели и тебе нечего вспомнить? Разве ты забыл, как
отец играл с тобой? Как вы смотрели футбол по телевизору? Как он однажды
брал тебя с собой на работу?
Встреча с Питером возродила мир в душе Андреа. Она говорила сыну правду:
теперь у нее были силы, чтобы простить Декстера и помнить только их любовь.
К чему хранить в памяти черные дни? Лучше пусть там останутся самые светлые,
самые счастливые моменты.
— Он мне как-то подарил мячик. Такой красивый... я и сейчас с ним
играю, — сказал Тим.
— Прошу тебя, милый, называй его папой.
Тим кивнул.
— Что еще ты помнишь о папе? Его ведь не стало, когда ты был совсем
маленьким.
— Не таким уж и маленьким! — возразил Тим. — И я помню, как
мы ходили на радиостанцию. Я даже сказал несколько слов в микрофон.
— Что же ты сказал?
Тим покраснел и отвернулся.
— Если это что-то личное, ты можешь не отвечать. — Андреа изо всех
сил старалась сохранять серьезное выражение лица.
— Я сказал, что очень люблю маму и папу. — Выпалив это, Тим тут же
вскочил с дивана. — Ладно, у меня еще много дел. Я обещал показать Эмми
свою коллекцию солдатиков.
— Мне кажется, тебе нравится Эмми, — заметила Андреа, украдкой
вытирая слезинку.
Слова сына ее растрогали. Тим редко выражал свои чувства: поцелует на ночь,
обнимет при встрече, приласкается, когда они вместе смотрят телевизор. Но
чтобы прямо сказать о своей любви — с его стороны это было сродни подвигу.
— Нравится, — кивнул Тим. — Но не так, как ты нравишься
Питеру. С ней интереснее, чем с многими мальчишками. Ты знаешь, что она
умеет лазать по деревьям и обещала летом показать мне, как это делается,
когда мы все вместе поедем в поход.
— Не загадывай так далеко, — попросила Андреа. — Мало ли
какие планы у Питера на лето?
— Он уже сказал, что обязательно возьмет меня с собой. Мам, я пойду?
— Иди.
Андреа покачала головой. Вот он, городской ребенок, — не имеет ни
малейшего понятия о том, как лазать по деревьям. Просто его некому было
научить, подумала Андреа. Я рада, что Питер может заменить Тиму отца. И
рада, что Тим совсем не против.
Андреа покачала головой. Опять она мечтает! Ведь решила же жить сегодняшним
днем и не думать о том, что будет завтра. Сейчас она счастлива, и этого
довольно.
— Эмми, может быть, ты все же уберешься в своей комнате? —
поинтересовался Питер.
— Папочка, но ведь у меня столько дел! — развела руками дочь.
— Интересно каких же?
— Мне еще нужно доклеить вот эти игрушки, нарисовать буквы и развесить
гирлянды по стенам.
— Я бы предпочел, чтобы ты начала украшать дом со своей комнаты, —
заметил Питер.
— Но ведь в этой комнате живу только я, и только я смогу любоваться
украшениями, а это нечестно.
— Эмми, не пытайся заговорить мне зубы, — устало попросил Питер.
Спорить с дочерью было сложнее, чем вести переговоры с жадными
заказчиками. — Твоей комнате нужна хорошая уборка, а не украшения.
— Но ведь ты сам сказал...
— Я имел в виду, что, если ты наведешь там порядок, это и будет лучшим
украшением.
— Папуля, но я не настроилась! — Эмми широко распахнула огромные
голубые глаза и несколько раз взмахнула ресницами.
Кажется, через пару лет мне придется покупать оружие, чтобы отгонять
назойливых кавалеров, обреченно подумал Питер.
— Ваши уловки, леди, на меня не действуют! — сердито сказал он.
— Нет, правда, ты же сам говорил, что нельзя работать, если нет
настроения.
— Луиза Эмилия, если ты сейчас же не уберешься в своей комнате, я
оставлю тебя без сладкого на ближайшие несколько лет.
— Сладкое портит фигуру, — буркнула дочь, уже понимая, что лучше с
отцом не спорить, раз он назвал ее полным именем.
Питер решил прибегнуть к последнему аргументу:
— Между прочим, Тим без уговоров убрал в своей комнате, зная, что ты
придешь к нему в гости!
Эмми тяжело вздохнула, скорчила недовольную гримаску и поплелась наверх.
После того как они вчетвером сходили на футбольный матч и Тим показал себя
отличным знатоком футбола, для Эмми он стал непререкаемым авторитетом.
Если так пойдет и дальше, отец вообще перестанет что-либо значить, подумал
Питер, наблюдая за тем, как дочь со стонами разбирает завалы из игрушек и
вещей.
Но на самом деле он был рад, что дети нашли общий язык. Они хорошо играли
вместе, Тим относился к Эмми по-джентльменски, хотя мисс Миллс меньше всего
была похожа на леди, но Питер надеялся, что это исправит влияние Андреа. Он
знал, что после шопинга с Андреа дочь даже согласилась надеть в сочельник
новое платье. Это было достижение.
Питер убедился, что Эмми действительно убирает комнату, и спустился вниз.
Главное, чтобы и после того, как мы с Андреа начнем жить вместе, подумал он,
между детьми царило взаимопонимание, какие бы проблемы это нам ни принесло.
Питер резко остановился и уставился на фотографию жены. Он не мог поверить,
будто думает о будущей совместной жизни с Андреа, как о чем-то решенном.
Совсем недавно ему казалось, будто в его жизни никогда не будет другой
женщины. Да, он старался найти замену Мелани, встречался с женщинами,
приводил их в свой дом, но только об Андреа он думал как о будущей жене,
спутнице, а не как уступке обещанию, данному умирающей жене.
Всего на миг эти мысли показались Питеру предательством памяти Мелани.
Мелани нет, а Андреа есть. И если я буду хранить верность Мелани, я предам
Андреа. А ведь я люблю ее. Может быть, не так, как Мелани, но ведь и Андреа
совсем другая! Да, я люблю ее. Пусть это глупо, влюбиться в случайную
попутчицу, мечтать о совместной жизни с женщиной, которую я знаю чуть меньше
месяца, но я уже давно не был так счастлив. Я знаю, Мелани хотела бы видеть
меня счастливым. Если бы я ушел первым, я бы тоже попросил ее оставить траур
и строить новые отношения, ведь жизнь продолжается.
Питер улыбнулся фотографии жены, и ему показалось, будто Мелани
подбадривающе улыбнулась в ответ.
Утром сочельника Питер брился особенно тщательно. Он слышал, как в соседней
ванной возится Эмми. Девочка была достаточно самостоятельной, чтобы по утрам
самой привести себя в порядок. Обычно это выражалось в чистке зубов,
умывании и причесывании: в общем-то чисто, но довольно небрежно.
Этим утром Эмми превзошла самые смелые ожидания Питера. Во-первых, длинные
роскошные волосы девочки были заплетены в две косы, не слишком хорошо, но
лучше, чем обычный нерасчесанный хвост. А во-вторых, Эмми надела платье.
Столкнувшись с ней в коридоре, Питер даже не сразу понял, что перед ним его дочь, его плоть и кровь.
— Эмми! Ты выглядишь просто восхитительно! — совершенно искренне
сказал он.
Девочка смущенно улыбнулась и поправила пояс платья. Она явно чувствовала
себя неловко в непривычной одежде.
— Это новое платье? У вас с Андреа отличный вкус!
Эмми рассмеялась.
— Нет, то платье, что мы купили с Андреа, я надену на праздничный ужин.
Это платье мы купили еще с мамой. Оно ей очень понравилось, и мамочка
сказала, что когда-нибудь я обязательно до него дорасту.
— Доросла, — согласился Питер.
Он подхватил дочь на руки и закружил по коридору. Эмми звонко хохотала.
— Ты тоже отлично выглядишь, — оглядев отца, сказала она.
— Благодарю вас, моя прекрасная дама. — Питер наклонил голову и
подал девочке руку. — Прошу вас к столу.
— Что у нас на завтрак?
— О! Это изысканное блюдо!
— Неужели пицца? — Эмми зажмурилась и мечтательно облизнулась.
— Лучше! Еда из китайского ресторана.
— Замечательно! — Девочка захлопала в ладоши. — А потом мы
будем готовить праздничный ужин?
— Да. Я вчера купил все нужные продукты.
— Пап, может быть, стоило позвать миссис Браун? — с сомнением
спросила Эмми.
Миссис Браун помогала Питеру по хозяйству. Она приходила три раза в неделю,
убирала, готовила, стирала и пыталась научить Эмми вести себя, как положено
девочке. Последнее ей удавалось гораздо хуже всего остального.
— Неужели ты не веришь в нас?! — возмутился Питер.
Эмми предпочла не отвечать.
Через несколько часов, когда нужно было ехать за Андреа и Тимом, Питер
понял, что дочь была права. Из всего ужина ему удался лишь зеленый горошек
из банки. Безнадежно сожженная индейка валялась в мусорном ведре вместе с
разваренным картофелем. Выпечка лежала на противне неаппетитным комом. Лишь
Эмми была довольна, потому что оказалась права.
— И что мы теперь будем делать? — поинтересовалась она.
— Заедем в супермаркет, — ответил разочарованный Питер. —
Купим все готовое.
— И ты думаешь, Андреа не догадается?
— Догадается. Но она достаточно хорошо воспитана, чтобы не сказать об
этом вслух.
Питер собирался завернуть в супермаркет по пути за Андреа, ему было неловко
покупать готовую еду при ней, но предпраздничные пробки привели к тому, что
они еле успели к назначенному времени к дому Андреа. Тим и Андреа уже ждали
их на улице с несколькими пакетами.
— Подарки! — радостно захлопала в ладоши Эмми.
— Подарки приносит Санта-Клаус, — наставительно заметил Питер,
выходя из машины, чтобы помочь Андреа.
— Ну конечно! — фыркнула Эмми. — Можно подумать, я не видела
железную дорогу, что ты мне купил!
На ее счастье, отец уже вышел из машины и не слышал этих слов.
— Привет, у тебя отличная прическа! — поздоровалась Андреа,
помогая Тиму усесться в машину. Она разместила сына и проверила ремни
безопасности.
Питер распахнул перед ней дверцу, затем сел за руль.
— Все готовы? — спросил он. — Тогда поехали.
— Хм, Питер, мне кажется, твой дом в другой стороне, — спустя
несколько минут мягко заметила Андреа.
— Нам просто нужно в магазин, — смущаясь, сказал Питер. — Я
кое-что забыл.
— Что?
— Ерунду! — отмахнулся он. — Вы посидите в машине, а я быстро
все куплю. Хорошо?
— Ничего себе ерунду! — возмутилась Эмми. — Индейку,
картофель, салаты...
— Эмми! — прикрикнул на нее отец.
— Не кричи на девочку, — мягко попросила его Андреа. — Лучше
честно расскажи, что у вас случилось?
— Я оказался отвратительным кулинаром. — Питер тяжело
вздохнул. — Хотел купить все в кулинарии, мне было стыдно. А некоторые
могли бы и не выдавать отца.
— Но ведь лгать нехорошо! — возмутилась Эмми.
— Возразить нечего. — Андреа с трудом сдержала смех. — Мы
заедем в магазин и все вместе пойдем за покупками. А потом все вместе
приготовим ужин. Подумаешь, сядем за стол на пару часов позже! Согласны?
— Да! — закричали довольные дети.
Еще бы! Отличный повод позже лечь спать!
Через несколько часов Питер с удовольствием наблюдал за тем, как ловко
Андреа орудует на кухне. Она будто не готовила, а танцевала. Все порхало в
ее руках, из кастрюль умопомрачительно пахло, и даже дети, занятые
украшением елки, то и дело заглядывали в кухню, привлеченные запахами.
— Если ты совсем не умеешь готовить, как же вы справлялись? —
спросила Андреа.
— У меня есть помощница по хозяйству, — ответил Питер. — А
когда еда заканчивается, всегда можно заказать пиццу. Конечно, не очень
хорошо кормить ребенка пиццей, но в свое оправдание могу сказать, что это
бывает редко.
— Наверное, Эмми не против сэкономить твои деньги и перейти только на
пиццу? —
...Закладка в соц.сетях
