Жанр: Любовные романы
Сила ее страсти
... ее
помощи. Карло неплохо устроился; его маленький ресторанчик всегда был полон
посетителей, заказы разносили подросшие дети, за кассой, как всегда, сидела
Виттория. Кьяра была не нужна. Поэтому никто не стал возражать, когда она
заявила, что хочет переехать в другой город, — девушка не призналась в
какой, а Карло не стал расспрашивать, ему было все равно.
Через несколько месяцев Кьяра улетела в Италию. Не задержавшись в Риме даже
на день, она пересела на междугородний автобус и через пару часов уже была в
Санто-Феличе.
Смеркалось. Она шла по узким улочкам, осторожно оглядываясь по сторонам,
отворачиваясь от случайных прохожих. Вокруг мелькали полузабытые лица,
знакомые дома. Только все стало как-то меньше, теснее, уже. Встречные
смотрели на нее с любопытством, но не узнавали в высокой, красивой,
уверенной в себе иностранке пугливую худенькую девочку, сестренку Карло.
У подножия горы Кьяра остановила старый грузовичок, водитель которого за
несколько сотен лир согласился довезти красавицу до деревни. Всю дорогу он
бросал на нее взгляды, полные восхищения и жгучего любопытства, но Кьяра
молча смотрела в окно, делая вид, что не замечает этого. Высадившись около
траттории, она дождалась, пока грузовик скроется за поворотом, и лишь после
этого направилась к дому Аделины.
С замиранием сердца она постучала в дверь. Здесь ли Аделина? Жива ли она? С
ней ли Филиппо?
— Кто там? — испуганно спросил из-за двери старческий голос.
— Тетушка Аделина, открой, это я, Кьяра. Ты помнишь меня? Кьяра.
Скрипнул засов, и дверь медленно приоткрылась. Высоко подняв над головой
фонарь, на девушку недоверчиво смотрела седая старуха.
— Кто вы такая? Что вам нужно?
— Тетушка Аделина, это же я. Неужели ты не узнаешь меня?
Некоторое время старуха молча вглядывалась в лицо красивой незнакомки, и
вдруг из глаз ее медленно потекли слезы.
— Кьяра, девочка моя! Боже мой! Я, наверное, сплю. Этого не может
быть...
— Это я, я... — тоже плача, твердила Кьяра, крепко обнимая
старуху.
— Заходи же скорее, что же мы стоим на пороге!
В домике было чисто и пусто. Не похоже, чтобы здесь жил ребенок.
— Тетушка Аделина, где мой сын? — проговорила Кьяра, торопливо
осматриваясь по сторонам. — Что с ним? Неужели он... — Она
схватила старуху за рукав.
— Он жив, с ним все в порядке. Но он живет не здесь, — ответила та
спокойно. — Садись, девочка, и слушай. Я все тебе расскажу. Тебя долго
не было, и за это время многое произошло.
Медленно ковыляя по комнате, Аделина выставила на стол большое блюдо с
оливками и помидорами, положила кусок сыра, свежий хлеб, достала кувшинчик с
кислым домашним вином. Не обращая внимания на еду, широко раскрыв глаза,
Кьяра слушала ее рассказ.
Деньги, которые оставил Карло, кончились очень быстро. Аделина была в
отчаянии. Ее скудных средств хватало на то, чтобы прожить самой, но на еду и
одежду для быстро растущего ребенка их было явно недостаточно. И вот однажды
к ней в дом явился молодой синьор Виченци, — старый хозяин поместья
умер вскоре после того, как уехала Кьяра. Виченци был не один, а с женой.
Господа бегло осмотрели дом, а затем все внимание переключили на маленького
Филиппо, — казалось, он совершенно очаровал их. Пробыв у Аделины около
двух часов и подарив ей деньги, они уехали. А потом, примерно через неделю,
синьор вернулся один. Он предложил Аделине забрать у нее мальчика, объяснив,
что они с женой мечтают о детях, но Бог не дал им ребенка. Они усыновят
малыша, воспитают его как родного.
— Я не верила в то, что ты когда-нибудь вернешься, Кьяра. А для Филиппо
это была огромная удача. Я согласилась. Синьор Виченци назначил мне
небольшую пенсию, и иногда я издали вижу нашего малыша, — когда прихожу
за деньгами. Но он, конечно, не помнит меня. Все эти годы он был счастлив,
Кьяра. Синьора Лаура стала для него родной матерью, а синьор Никколо —
отцом. Они добрые люди. Но два года назад синьора умерла, и мальчик вновь
остался без матери.
Сердце Кьяры обливалось кровью, слезы сами текли из глаз.
— Почти весь год он живет не дома, а в какой-то заграничной
школе, — продолжала Аделина. — Его привозят домой только на
каникулы. Как раз сейчас он здесь. Я слышала, что синьор ищет ему
воспитателя на летние месяцы.
Кьяра медленно выпрямилась.
— Воспитателя?
— Ты что, ты что, — испугалась Аделина. — Что ты задумала?
Забудь про это! Ты не сможешь отнять ребенка у синьора! Только сделаешь себе
еще больнее!
Но Кьяра уже не слышала ее. В голове бешено роились мысли. Она приехала сюда
только для того, чтобы увидеть своего сына. И она его увидит.
С этой минуты она действовала, почти не раздумывая, — она не давала
себе времени на раздумья. И все складывалось как по-писаному. Рано утром она
вошла в тратторию и, выдав себя за иностранную туристку, оставила там свои
вещи. А затем, взяв напрокат машину, спустилась в долину, к вилле Виченци.
Кьяра бросила последний взгляд в зеркало. По всем законам, Филиппо — сын
Никколо Виченци. И, скорее всего, он даже не знает, что был усыновлен. Она
незаконно проникла в этот дом и, нравится ей это или нет, должна сохранить
свою тайну.
От невеселых раздумий ее отвлекли громкие голоса, раздававшиеся в саду.
— Мне не требуется нянька! И воспитательница не нужна! Я сам могу за
собой посмотреть! Кто она вообще такая?
Ответ прозвучал неразборчиво. Кьяра вскочила и торопливо прикрыла окно. Она
не хотела слушать эти возмущенные крики, хотя, наверное, могла бы
посочувствовать самостоятельному и самолюбивому мальчику. Почему он должен
слушаться какую-то незнакомую тетку? Да, ей нелегко будет сломать барьер и
установить общий язык с подростком. Придется применить весь свой — не столь
уж богатый — опыт общения с детьми, чтобы сдружиться с мальчиком.
В этот момент раздался стук в дверь. Кьяра резко обернулась. В комнату вошел
пожилой мужчина с ее сумкой.
— А вот и ваши вещички, синьорина, — сказал он весело. —
Зовите меня Джованни. И обращайтесь, если что-то потребуется. Я — мастер на
все руки. И супруга моя, Тереза, тоже здесь, на вилле, работает. Убирается,
за домом присматривает. А вы, я слыхал, за молодым синьором присматривать
будете? Вам понадобятся силы... Мальчик-то он хороший, но иногда чересчур
горяч. К нему подход нужен. Да, Тереза велела передать: как захотите
перекусить, только скажите ей. Ужин-то будет еще не скоро.
Джованни вышел, и Кьяра рассеянно кивнула ему вслед. Вряд ли ей захочется
есть. Ей сейчас не до того.
Приняв душ и сменив брючный костюм на шелковую лиловую блузку и черную юбку,
она осторожно выглянула из комнаты, а затем спустилась на первый этаж.
Стояла тишина. Дверь кабинета, в котором состоялась их беседа с синьором
Виченци, была плотно прикрыта. Но вокруг имелось еще несколько дверей.
Собравшись с духом, Кьяра решительно открыла одну из них — и оказалась в
просторной гостиной.
Посреди комнаты горделиво высился рояль. Интересно, как Филиппо относится к
музыке? Сама она любила музыку до самозабвения; прекрасно пела, играла на
рояле и на гитаре. Сесть за такой рояль было бы величайшим удовольствием.
Кьяра ласково провела рукой по черному полированному боку. А затем,
неожиданно для себя, уселась на вертящийся табурет и откинула крышку. Руки
ее мягко опустились на клавиши, и инструмент тут же благодарно откликнулся
низким густым рокотом. Забыв обо всем на свете, она заиграла, — почему-
то ей вспомнился Шопен.
Как давно она не садилась за рояль! Пальцы отвыкли. А ведь когда-то она
мечтала стать пианисткой... Но это было до рождения Филиппо. А с тех пор,
как они переехали в Америку, играть ей приходилось редко — в основном в тех
домах, где она работала воспитательницей.
Она не слышала, как открылась дверь, как тихо вошел в комнату синьор
Виченци.
— Моя жена тоже любила эту мелодию.
Вздрогнув от неожиданности, Кьяра резко оборвала игру.
— Извините, — сказала она виновато. — Мне не следовало садиться за рояль без спроса.
— Ничего страшного, — улыбнулся синьор Виченци. — Мне было
приятно слышать, что инструмент ожил. Если есть рояль, значит, должен быть
кто-то, кто будет на нем играть. А вы хорошо играете.
— Спасибо, — ответила она смущенно. — Все же мне надо было
сначала спросить разрешения.
Он слегка передернул плечами.
— Относитесь к этому дому, как к своему собственному. Вы ведь здесь
живете. Играйте на здоровье. Может быть, вам даже удастся снова
заинтересовать Филиппо. Когда-то он неплохо играл. Но после смерти матери
практически не притрагивается к инструменту.
— Это понятно, особенно если они играли вместе. — Кьяра старалась
говорить легко. — Я могу попытаться его увлечь, но не уверена в
положительном результате.
— Кто знает. Впрочем, Филиппо сейчас предпочитает подвижные игры на
свежем воздухе. Тлетворное влияние английской школы, — пошутил
он. — Кстати, вы умеете играть в теннис?
— Ну... смогу отличить один конец ракетки от другого.
Синьор Виченци весело рассмеялся.
— Почему-то мне кажется, что вы сумеете постоять за себя в любой игре.
Я собирался посидеть на террасе. Не составите мне компанию?
— Почему бы и нет.
Кьяра легко поднялась из-за рояля, закрыла крышку. Синьор Никколо уже стоял
в дверях, поджидая ее. Встретившись с взглядом его глубоких серо-зеленых
глаз, она вдруг ощутила во всем теле странную легкость. Глаза его
притягивали ее к себе как магнит, а за внешней мягкостью обхождения
чувствовалась спокойная твердость. Если он раскроет ее обман, придется
отвечать по всей строгости. Но он не раскроет. Никто ни о чем не догадается.
— О чем задумались? — спросил синьор Виченци с улыбкой. — Вас
что-то беспокоит?
— Вовсе нет, — Кьяра тряхнула головой. — А Филиппо к нам не
присоединится?
— Все зависит от того, как долго он пробудет с Султаном, это его
конь, — пояснил он.
Синьор Никколо шел рядом с Кьярой. Девушка невольно отметила, какой он
стройный и сильный, как перекатываются мускулы у него под рубашкой. Во время
интервью она на это не обратила внимания, но сейчас... исходящая от него
сила будоражила ее. Лучше бы он был не такой симпатичный, мелькнуло у нее
внезапно.
— Вы хорошо ездите верхом?
— С лошади еще ни разу не падала. — Ей не хотелось признаваться в
своем неумении. — А Филиппо в теннис играет? У вас есть корт?
— Да. Он там, дальше, от дома его не видно.
— А вам никогда не хотелось переехать в дом поменьше?
— Вы имеете в виду после смерти Лауры? Нет. — Он покачал
головой. — Как я могу? Это дом моего отца, и деда, и прадеда. Я люблю
его. И Лаура любила. Надеюсь, и Филиппо тоже. Конечно, не очень практично
жить вдвоем в таком большом здании. Но для нас это родной дом. Мы не хотим
расставаться с ним.
А также и с воспоминаниями, мысленно добавила Кьяра. Было очевидно, что
Виченци искренне любил свою жену. Вряд ли какая-либо другая женщина сможет
занять ее место в его сердце, подумала она вдруг с легкой досадой.
На улице все еще было очень жарко, хотя день уже клонился к вечеру. Солнце
позолотило деревья, луг и цветы в саду, придав всему пейзажу нереально-
сказочный вид.
Сидя на террасе в низком плетеном кресле и потягивая виноградный сок, Кьяра
отчаянно пыталась придумать тему для разговора. Но в голову лезли какие-то
посторонние мысли. Сама того не желая, она краем глаза все время косилась на
графа. Странно, как могла она не заметить его привлекательности с первого
момента их встречи. Он слишком хорош собой, и это отвлекает ее от ее цели,
заставляет думать не о том.
— Почему вы не замужем?
Вопрос застал Кьяру врасплох. Можно было подумать, что синьор Виченци каким-
то образом подслушал ее мысли. Вздрогнув как от щипка, она поспешно
выпрямилась в кресле.
— Потому что никто не делал мне предложения.
— С вашей-то внешностью? В это трудно поверить.
— Женятся не только на внешности.
— Но у вас очень интересное, умное лицо. В вас видна личность. Может
быть, американские мужчины не любят умных женщин?
— Кто их знает? — Кьяра с улыбкой покачала головой.
— Вам надо попробовать. В смысле, выйти замуж. Завести собственных
детей вместо того, чтобы смотреть за чужими. Нынче время не так сурово по
отношению к женщинам, как раньше, и все же оно летит для них слишком быстро.
— Я это учту, — ответила она холодно. — А вы сами никогда не
думали о том, чтобы завести еще ребенка?
— К сожалению, Лаура не могла иметь детей. — Синьор Виченци
говорил абсолютно спокойно, без горечи. — Филиппо мы усыновили.
Кьяра сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
— Извините меня за нескромный вопрос, синьор Виченци. Я не должна была
об этом спрашивать.
— Как раз об этом вам знать не помешает. Да, и зовите меня просто
Никколо.
Кьяра молча кивнула, стараясь не выдать своего волнения.
— А Филиппо знает об этом?
— Мы никогда не скрывали от него. И он относится к этому совершенно
спокойно, хотя иногда, наверное, гадает о том, кто же его настоящие
родители.
— Он никогда не хотел их разыскать?
— До сих пор — никогда. Надеюсь, и в будущем не захочет. Насколько мне
известно, мать подбросила его на порог одной деревенской старухе. Обычная
история в здешних краях.
— Наверное, у матери не было другого выхода?
— Выход всегда найдется. Было бы желание. Но, с другой стороны, не будь
этой женщины, и у нас никогда бы не появился ребенок. Так что я не стану
отзываться о ней плохо.
Кьяра с тоской посмотрела в темнеющее небо. Знал бы он, с кем разговаривает,
кого взял в воспитатели к своему ребенку.
— Вы опять задумались, — заметил синьор Виченци.
— Так, ерунда, вспомнила о доме. Здесь все совсем другое, такое
непохожее.
— Вы прожили несколько лет в Америке?
— Достаточно долго, чтобы привыкнуть к тому образу жизни.
— Но, надеюсь, тоска по дому не испортит вам настроения до такой
степени, что вы захотите нарушить наш договор?
— Ни в коем случае, — ответила Кьяра решительно. — Я всегда
довожу до конца то, что начинаю.
— Полностью с вами солидарен. — Синьор Никколо откинулся на спинку
кресла. — Надо будет поблагодарить хозяина траттории за то, что
посоветовал вам обратиться ко мне.
— Он не то чтобы советовал, — откликнулась она поспешно. — Я
просто слышала, как он обсуждал это с кем-то, и решила рискнуть.
— Значит, нам с вами обоим повезло. Внезапно из золотистых сумерек
возник Филиппо и, не говоря ни слова, уселся в кресло поближе к отцу. От
мальчика пахло лошадями.
— Хорошо покатался? — Кьяра с улыбкой посмотрела на Филиппо.
— С Султаном всегда хорошо, — буркнул мальчик. — Но он — конь
с норовом. Вам с ним не справиться.
— Ну не знаю. — Кьяра смотрела на сына, не отрываясь. — Я бы
не отказалась попробовать.
— Лучше попробуйте справиться с Язоном. — В глазах мальчика
вспыхнули озорные огоньки.
— Она не будет пробовать, — строго оборвал сына синьор
Никколо. — И не вздумай еще раз предложить это синьорине. С Язоном ты и
сам не справишься. А синьорина Кьяра может кататься на Пенелопе.
Филиппо обиженно засопел. Судя по всему, Пенелопа принадлежала раньше Лауре.
— Вы надолго уезжаете в командировку? — спросила Кьяра у графа,
чтобы направить тему разговора в другое русло.
— Пока точно не знаю. Но, думаю, не дольше, чем на неделю.
— Я мог бы поехать с тобой, — тут же вставил Филиппо. —
Помогал бы тебе копать.
— Ты прекрасно знаешь, что раскопки — это не развлечение, —
невозмутимо ответил синьор Виченци. — Тебе будет жарко и скучно. И
одиноко, потому что я не смогу заниматься тобой.
А здесь будешь плескаться в бассейне. Синьорина Кьяра не даст тебе скучать.
Я уверен, что вам будет весело вместе.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась Кьяра мальчику. — Может
быть, ты покажешь мне здешние места. Тут красиво.
— Машина, на которой вы приехали, ваша? Или вы ее взяли
напрокат? — спросил внезапно синьор Виченци.
— Взяла напрокат. — Она совсем забыла про машину!
— Если вы не хотите платить бешеные деньги, надо бы ее вернуть. У нас
есть собственные машины. Посмотрите в гараже и выберите любую. — Синьор
Никколо бросил взгляд на часы. — Ну, а теперь я вас покину. Дела.
Встретимся позже, за ужином.
Кьяра и Филиппо молча проводили синьора Никколо взглядами, и несколько минут
стояла тишина. Мальчик не выдержал первым.
— Тоже хотите выйти замуж за моего папу? Кьяра на мгновение онемела от
удивления.
— А что, другие хотели?
— Конечно. Вокруг него постоянно вьются какие-то тетки. —
Последнее слово он произнес с явным удовольствием. — Только папе они не
нужны. Нам и вдвоем неплохо. Ему не нужна новая жена.
— А тебе — мачеха, — вставила Кьяра. — Это понятно. Никакая женщина не заменит маму.
Кажется, Филиппо ожидал совсем иной реакции. Он неожиданно смутился.
— А ваша мама тоже умерла? — спросил он вдруг.
— Да. Но дело не только в этом. Я хорошо представляю себе, что значит
потерять кого-то очень близкого. — Кьяра помолчала, пытаясь подобрать
нужные слова. — У меня нет видов на твоего отца, Филиппо. Я здесь
совсем для другого. Мне очень повезло с этой работой, и я не собираюсь от
нее отказываться.
— Там видно будет! — В глазах мальчика сверкнули хитрые огоньки.
— Ты хочешь от меня избавиться? — Кьяра с улыбкой покачала
головой. — Это будет не так-то просто.
— Ну это мы еще посмотрим. — Филиппо вскочил с кресла. — Мне
не нужна воспитательница. Ни вы, ни кто другой. Я уже взрослый и сам могу за
собой последить.
Мальчик повернулся и выбежал в сад. Кьяра грустно смотрела ему вслед. Ей
нечего было ему ответить. Он привык к самостоятельности, к тому, что по
большому счету никому нет до него дела. Женщина, которую он считал матерью,
умерла, отец слишком увлечен работой, немногочисленные слуги также заняты.
И это значит, что с сегодняшнего дня смотреть за своим сыном будет она сама.
По крайней мере, следующие шесть недель. Ей будет очень тяжело и больно
расстаться с ним, но лучше уж это, чем не увидеть его никогда.
2
Интересно, во сколько же здесь ужин? Поднявшись с кресла, Кьяра отправилась
на поиски Терезы. Около восьми, с готовностью сообщила ей домоправительница.
Все очень скромно и по-домашнему. Праздничного ужина на вилле не было с тех
пор, как умерла синьора Лаура. Само собой, Кьяра будет есть вместе с
синьором Никколо и Филиппо.
— Может быть, пока граф будет в отъезде, мы можем ужинать немного
раньше? — поинтересовалась Кьяра. — Хотя бы в семь или даже в
половине седьмого. Если вы не против.
— Конечно нет! Это просто замечательно! — обрадовалась
Тереза. — Чем скорее я вас накормлю, тем лучше; у меня будет целый
вечер свободный. Кажется, мы с вами отлично поладим.
Поладить бы с Филиппо, подумала Кьяра. Но для начала нужно убедить его, что
она не собирается выходить замуж за его папу и разбивать их мужскую дружбу.
Оставшееся до ужина время Кьяра бродила по саду и по окрестностям виллы. Она
обнаружила позади бассейна теннисный корт, вокруг которого была натянута
сетка. На скамейке у входа валялась ракетка. Неожиданно для себя Кьяра
подошла и подобрала ее. Ракетка оказалась слишком легкой для взрослого
человека — значит, ее оставил Филиппо.
Дорогая вещь, купленная в хорошем магазине. Ее следовало бы сразу же убрать
на место, — полежав на солнце, она быстро треснет. Но, видимо, Филиппо
это в голову не приходило, — его отец наверняка по первому же
требованию купит новую.
Прихватив ракетку с собой, Кьяра вернулась в дом. В тот момент, когда она
положила ракетку на столик в холле, из кабинета вышел синьор Никколо.
— Вот вы где, — заметил он. — А я вас повсюду ищу.
— Я решила пройтись немного по территории, — сказала она слегка
виновато. — Я не знаю, где Филиппо.
— Вы не обязаны ходить за ним по пятам, — ответил он
дружелюбно. — Тем более, в ваш первый день. А Филиппо, скорее всего,
сидит у себя в комнате, соображая, как бы вам насолить.
— Пусть попробует, — улыбнулась Кьяра.
— Так держать, — подхватил Никколо. — Я прекрасно знаю, что
последнее время он ведет себя далеко не так, как следует. У него уже
возникали проблемы с разными людьми. Но вы, мне кажется, ближе к нему по
возрасту, чем я. Скажите, вы тоже себя так вели в детстве?
— Н-не думаю... — Кьяра осторожно подбирала слова, чтобы не выдать
себя. — Но в чем-то наши обстоятельства сходны.
Никколо бросил на нее внимательный взгляд.
— Вам кажется, ему недостает внимания.
— В каком-то смысле — да. Мальчику не хватает вас, вашего общества. Я
понимаю, что вы очень занятой человек, но...
— Но что? Продолжайте.
— Может быть, вы могли бы уделять ему чуть больше времени, хотя бы в те
дни, когда он приезжает домой на каникулы.
— К сожалению, обстоятельства не всегда складываются так, как хотелось
бы. — Лицо Никколо стало непроницаемым. — Не могу же я бросить
любимую работу для того, чтобы посвятить все свое время присмотру за
ребенком.
— Я вовсе не это имела в виду, — растерялась Кьяра.
— Но вы против закрытых школ. Кьяра решительно выпрямилась.
— Да, против. Школа не может и не должна заменить дом. Тем более что вы
могли бы нанять постоянного воспитателя.
— Жаль, что вы не дали мне этого совета два года назад.
— Вы абсолютно правы. — Она тут же пожалела о своей
вспышке. — Извините. Я не имею права критиковать вас.
— Именно. — Он молча повернулся и зашел обратно в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.
Кьяра в растерянности стояла перед закрытой дверью. Кажется, она
погорячилась. Еще ни одного дня здесь не пробыла, а уже вылезла с советами,
хотя никто ее об этом не просил. Теперь придется как-то сглаживать ситуацию.
Расстроенная, она вернулась в свою комнату, где и пробыла до самого ужина,
погруженная в мысли и воспоминания. Лишь когда внизу прозвучал гонг,
созывающий всех к столу, Кьяра вдруг поняла, что ужасно проголодалась. Она
ведь с самого утра практически ничего не ела. Даже встреча с графом ее уже
не пугала — так хотелось есть.
Спустившись на первый этаж, девушка вдруг поняла, что представления не имеет
о том, где здесь столовая. Дом такой большой, а она видела всего несколько
комнат. Кьяра в нерешительности стояла посреди холла, размышляя, куда же
направиться, когда по лестнице спустился синьор Виченци. Он сменил джинсы на
легкий светло-серый костюм и казался сейчас очень нарядным.
А Тереза сказала — тихий домашний ужин, мелькнуло у Кьяры.
— У нас еще есть время выпить по бокалу вина перед ужином, —
сообщил он, дружелюбно глядя на Кьяру, и распахнул очередную дверь, уступая
ей дорогу.
Маленькая гостиная тонула в полумраке. По стенам стояли низкие диваны, из
распахнутого окна слабо доносился запах роз.
— Как видите, моему дому не хватает единства стиля, — заметил
синьор Виченци, включая светильник, а затем подошел к столику, на котором
теснилось множество самых разных бутылок. — Тут и старина, и
современность, и Древний Рим, и Египет, и еще бог знает что. Но мне это
нравится. Так интер
...Закладка в соц.сетях
