Жанр: Любовные романы
Леди и лев
...е количество
стеклянных шкафов. Невидящими глазами на нее уставились головы фаянсовых фигурок
и базальтовых статуй. Даже при
дневном освещении они внушали благоговейный ужас. Можно представить, как
загадочно они будут выглядеть при свете
газовых рожков, которыми планировалось освещать выставку.
Но самым замечательным экспонатом, гвоздем выставки была гробница из
полированного известняка, которая стояла
в центре помещения. Чтобы успеть вовремя завершить реконструкцию гробницы, Дилан
работал как самый последний раб на
строительстве пирамид. Он не зря старался - до открытия выставки оставался еще
целый месяц, а гробница почти
полностью готова к экспозиции. Рабочим оставалось только стянуть ее
металлическими прутьями, чтобы каменные блоки
крепче держались.
По спине Шарлотты пробежал холодок. На какое-то мгновение темный вход в
склеп напомнил ей тот, в который в
последний раз в своей жизни вошел Йен, чтобы исчезнуть там навсегда.
Какая чепуха, оборвала она себя. Почти три года прошло с той катастрофы, и
она не позволяла печальным
воспоминаниям отравлять свою жизнь. Неужели ей мало несчастий в сегодняшней
жизни, чтобы еще ворошить прошлое?
Кроме того, строители постарались очень тщательно восстановить гробницу, сделали
ее настолько надежной, чтобы она
выдержала наплыв тысяч посетителей. У Дилана было много новых интереснейших
планов по организации выставочного
пространства. Он не только ученый, но и художник.
Она могла лишь посочувствовать, что он упустил шанс получить пост
директора Коллекции. Потому что как только
Коллвилы услышали, что Дилан обращался в полицию за информацией об их частной
жизни, они тут же забрали обратно
свое предложение. Более того, они просто запретили пускать Дилана в музей. Если
бы она не чувствовала себя оскорбленной
его вопиющим недоверием, она бы посочувствовала, что судьба так несчастливо с
ним обошлась. Хотя сама она оказалась в
выигрыше в результате этого скандала. Следуя рекомендациям тетушки Хейзл,
Колвиллы поручили ей возглавить подготовку
выставки по Долине Амона. На сердце у нее было тяжело, но она хотела сделать
все, что от нее зависело, чтобы воздать
должное Долине - и своему отцу.
Она услышала приближающиеся шаги, гулко раздававшиеся в пустынных галереях
музея. В проеме дверей показался
один из музейных охранников. Он явно колебался, стоит ли ему входить. Шарлотта
подумала, что сейчас не до конца
оформленная выставка и в самом деле выглядит угрожающе и отталкивающе, особенно
если за окнами стучит дождь и
завывает ветер.
- Мистер Пирс снова в музее, миссис Фэрчайлд. Она поежилась, когда
услышала имя Дилана.
- Пожалуйста, выставьте его за дверь. Колвиллы недвусмысленно запретили
пускать его сюда.
- Боюсь, этот джентльмен уже где-то в залах. - Казалось, охраннику было
неприятно, что ему приходится
выставлять за дверь человека, который в течение последних нескольких месяцев был
его начальником. - Его невозможно
остановить, мэм.
- Тогда возьмите себе в помощь кого-нибудь из полицейских и выведите его.
- Они пытаются, но разбитое стекло... Один из полицейских поранил руку...
- Что такое вы говорите? Какое стекло?
- Это мистер Пирс, мэм. Он где-то достал лом и разбил окно в Ассирийской
галерее.
- Он... что?
- Он устроил настоящий переполох. Мы прибежали на звон стекла и увидели,
что он уже наполовину влез в окно.
- Кто-нибудь серьезно пострадал?
- Всего несколько царапин у полицейского, мэм. Но нам нужно как можно
скорее заделать разбитое окно. Дождь
льет как из ведра.
- Где сейчас мистер Пирс? - Она отбросила блокнот, который держала в
руках.
- Все еще в Ассирийской галерее. Мне кажется, он вряд ли будет искать еще
каких-нибудь приключений на свою
голову. Он неважно выглядит, такое впечатление, что он не в себе.
- Пойду найду его. Я скоро вернусь, но хотела бы попросить вас, чтобы вы
побыли здесь и посторожили Нефер. -
Она кивнула в сторону кошки, которая теперь грызла стружки. - Боюсь, как бы
кошка снова не бросилась на мистера Пирса.
- Хорошо, мэм.
Но Шарлотта обратила внимание, что музейный охранник остался недалеко от
выхода, чтобы в случае чего успеть
ретироваться.
- Сиди здесь, Нефер, и будь умницей, не трогай этого человека - приказала
она кошке по-арабски. - Я не хочу,
когда вернусь, увидеть, что ты напугала его.
В ответ ей раздалось игривое рычание.
Она ободряюще улыбнулась охраннику и вышла.
Войдя в Ассирийскую галерею, она сразу же обратила внимание на то, что там
страшно холодно. Через разбитое окно
задувал сильный ветер и хлестал неистовый ливень. К счастью, вода попадала
только на спину каменного изваяния,
изображавшего крылатого буйвола.
- Сходите скорее в рабочую комнату и принесите крышку от упаковочных
ящиков, - велела она двум полицейским,
у одного из которых запястье было обернуто тряпкой. - Мы пока приспособим ее,
чтобы загородить окно, а потом я вызову
стекольщика.
Оба полицейских поспешили уйти. Она окинула взглядом галерею и убедилась,
что посетителей в ней нет. За это ей
следовало благодарить плохую погоду. Даже любителям древностей не хотелось в
такой дождь выходить на улицу, чтобы
насладиться общением с искусством. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из
посетителей поранился.
Интересно, куда девался Дилан? От этого человека больше хлопот, чем от
дюжины пустынных кошек. Шарлотта
заметила ломик, валяющийся рядом с изразцовой панелью из дворца Артаксерксов.
- Дилан, где вы? - Ее голос эхом прокатился под высоким потолком галереи.
- Я бы на вашем месте не стала
ходить по музею. Нефер бегает без привязи.
- Шарлотта? - произнес кто-то позади изразцовой панели.
Ей не понравился слабый, хриплый звук знакомого голоса.
- Дилан, в чем дело? С вами все в порядке? Почему вы не выходите?
Она решительно направилась к нему, собираясь прочесть ему лекцию. Все в
ней кипело от возмущения. Сейчас он
получит выговор, каких не слыхивал с тех пор, как ходил в коротеньких штанишках.
Но слова застряли у нее в горле, когда
она увидела Дилана, дрожащего в углу на холодном мраморном полу.
Он поднял голову.
- Меня просто не держат ноги, дорогая.
Хотя на нем был дождевой плащ, он был насквозь мокрый. А под широкими
полями шляпы она ясно могла разглядеть
ужасные порезы - следы когтей Нефер.
Шарлотта поежилась, увидев ярко-красные полосы вдоль щеки, одна проходила
почти рядом с левым глазом.
- Я не знала, что Нефер поранила вас так сильно...
Она вспомнила, какой переполох начался, когда Нефер выскочила из-под стола
и напала на Дилана. Миссис Колвилл
завизжала, Хьюз и сэр Томас изрыгали проклятия, Дилан изо всей силы размахивал
руками, пытаясь сбросить с себя кошку,
но попадал только по столу, так что тарелки подскакивали в воздух. Нефер рычала
и царапалась как тигр, пока Шарлотта в
конце концов не оттащила ее. Шарлотта была так расстроена, что уехала от
Колвиллов почти сразу же. Она не успела тогда
разглядеть, что сделала с Диланом Нефер. Но она все же чувствовала за собой
вину, как будто сама исцарапала его так.
- Вы совершенно промокли. - Она присела на корточки рядом с ним. Вода лила
с него ручьями, а ботинки были все
в грязи.
- Там идет дождь, - еле выговорил Дилан охрипшим голосом.
- Я и так это вижу. На улице холодно, как на Святках. Ради всего святого,
что вам взбрело в голову выходить на
улицу в такую погоду? Не говоря уже о том, что вы разбили окно в музее.
- Мне нужно было видеть вас, а я знал, что меня просто так не впустят.
- И вы решили, что проще будет выбить парочку стекол? Он потряс головой:
- Я только хотел вытащить оконную раму, но потерял равновесие. Все, что я
помню, - это как окно разбилось
вдребезги и я свалился вниз.
Она сняла с себя шерстяную шаль и стала вытирать его лицо. Он раз или два
вздрогнул, но в остальном казался
необъяснимо бесчувственным и почти не реагировал на ее прикосновения.
- Вы дрожите. - Шарлотта вздохнула. Да, он предал ее и ее отца, но сердце
у нее не каменное, и ему надо помочь.
- Снимайте ваше пальто, иначе вы простудитесь.
Он попытался стащить пальто, но руки его сильно дрожали. Ей пришлось
помочь ему справиться с пуговицами.
Она закусила губу, когда увидела вблизи порезы на его лице.
- О, мне очень жаль, что вы так пострадали! Я не могла предположить, что
Нефер вздумает напасть на вас.
Его зубы клацнули.
- Не беспокойтесь об этом.
- Безусловно, об этом надо беспокоиться. Просто удивительно, что она не
выцарапала вам глаза. Раньше она никогда
не вытворяла ничего подобного. - Шарлотта закутала его в свою шаль до самого
подбородка. - Наверное, она просто
решила, что вы хотите причинить мне вред. Если бы вы отпустили тогда мою руку,
ничего бы не случилось.
- Нефер не виновата. Я виню во всем только себя. Теперь, когда он
дотронулся до нее, она почувствовала, что его
бьет озноб.
Она потрогала рукой его лоб. Даже несмотря на то что он был мокрым от
ледяного дождя, ее испугал его жар.
- У вас лихорадка.
Шарлотта выругалась про себя. Наверняка это из-за того, что в рану попала
инфекция. Она никогда не простит себе,
если он из-за нее серьезно заболеет. Как ни была она разгневана и уязвлена его
подозрениями, Дилан не заслуживал таких
страданий. Кошке предстоит выслушать строгую лекцию.
- Пойдемте в коридор, там теплее.
С невероятным усилием она подняла его на ноги. Он оперся рукой о ее плечо,
и она медленно повела его к одной из
мраморных скамеек, стоявших в коридоре.
Он безвольно повалился на нее.
- Лихорадка у меня не из-за порезов... Это малярия.
- И вы бежали через весь Лондон с приступом малярии! Что теперь я с вами
буду делать?
Она попыталась снова дотронуться до его лба, но он схватил ее руку.
- Вы должны простить меня. - Он дрожал так сильно, что было удивительно,
как он еще может сидеть.
Слезы, которые она до сих пор старалась сдерживать, предательски побежали
по ее щекам.
- Дилан, я не думаю, что сейчас подходящее время говорить о том, что
произошло. Вы больны и...
Он сжал ее пальцы. Его рука была пугающе горячей.
- Я не хотел причинить вам зла. Клянусь вам в этом. Просто ваше
обручальное кольцо было украдено из моего
раскопа. Что мне оставалось делать? Я не мог не подозревать...
- Не надо снова про кольцо.
- Может быть, и ваш муж тоже не крал этого кольца, - продолжал он хрипло.
- Может быть, он просто купил его у
торговца в Луксоре... но это кольцо было украдено в Секкаре. - На мгновение он
остановился, не в силах сдержать дрожь.
- Его украли у меня из раскопа.
Шарлотта вздохнула. Он оставался самим собой: ищейкой, которая в течение
десяти лет вынюхивала следы
контрабандистов. Он привык никому не доверять, работая в Службе древностей. Даже
ей. Это разбило ей сердце, но сейчас
оно болело от того, что он был такой больной и слабый.
- Все это сейчас не важно. Я хочу вызвать экипаж и отвезти вас домой.
Потом пошлю за доктором.
- Мне просто нужен хинин. - Он схватил ее за руки. - Я хотел рассказать
вам, как я сожалею... Я люблю тебя,
Шарлотта, я не хотел огорчить тебя.
Отведя взгляд, она смотрела поверх его изуродованного лица, сосредоточив
свое внимание на мраморных бюстах
греческих философов, которые стояли вдоль стен. Все, что угодно, только бы не
видеть его искаженного болью лица.
- Да, вы не хотели огорчить меня, - проговорила она наконец. - Но все-таки
огорчили, и очень сильно.
- Я... я хочу доверять людям. - Он снова сжал зубы, и слезы еще сильнее
хлынули из глаз Шарлотты. - Я хочу
доверять, мне нужно доверять тебе. Просто это невероятно тяжело для меня.
Она заставила себя посмотреть на него. Господи, она не может больше любить
его, особенно после того, как он
обвинил ее в воровстве. И отца тоже. Конечно, он никогда по-настоящему не знал
ее отца. Если бы он знал, то понимал бы,
что такое просто невозможно представить. И еще у нее в голове не укладывалось,
как он мог сначала говорить ей слова
любви, а потом со всех ног побежать в полицию, чтобы собирать на нее досье.
Но если даже он по-прежнему думает, что она виновата в краже обручального
кольца, сейчас в ее сердце не было на
него ярости. Сейчас, когда он весь горит в лихорадке.
- Не надо об этом сейчас беспокоиться. Сидите здесь. Я пойду вызову
экипаж.
Но когда она попыталась встать, он дернул ее, чтобы она снова села.
- Сначала скажите, что вы простили меня. Мне необходимо услышать это,
дорогая.
- Вы больны. Вам нужно в постель. Сейчас нет времени вести разговоры. Он
затряс головой, дрожь становилась все
сильнее.
- Но я должен тебе сказать... Я должен сказать тебе о Долине Амона. Эта
катастрофа вовсе не катастрофа...
- У вас бред. - Она огляделась вокруг, ища глазами музейного охранника или
полицейского, кого-нибудь, кто мог
бы вызвать экипаж.
Он схватил ее дрожащей рукой за подбородок и заставил посмотреть прямо ему
в глаза.
- Вы в опасности. Он тоже был.
- О чем вы говорите?
- Его убили. Я думаю, его убили.
- Кого убили? - спросила она, не понимая, что он бормочет.
Но в этот момент Дилан без сознания упал ей на колени.
Глава 17
Дилан лежал на песчаном бархане. Каждый вдох опалял его грудь огнем.
Казалось, его тело лишено кожи и в
пылающую плоть вонзаются горячие осколки стекла. Он чувствовал себя обнаженным,
незащищенным. Где тент? Куда
девался его проклятый верблюд? Голова раскалывалась на мелкие кусочки, и он
вспомнил, что вышел в пустыню, даже не
захватив с собой шляпу, чтобы защитить голову от палящих лучей солнца. Его лицо
горело, и когда он попытался сесть, то
понял, что совершенно голый.
Он закричал и повалился обратно. На него напали египетские разбойники.
Наверное, так оно и было. Отобрали у него
ценности и оставили умирать голым и одиноким в пустыне. Этого он всегда боялся.
Его всегда окружали ненадежные и
вероломные подлецы. Он никогда не знал наверняка, кому можно верить. Теперь злая
судьба его настигла. Он попробовал
дотянуться рукой до своего пылающего лица, но что-то мешало ему. У него не было
сил, чтобы предпринять еще одну
попытку. Лучше покориться неизбежности. Все люди умирают, а он по крайней мере
сможет умереть в своей любимой
пустыне. Но умирать в одиночестве так печально, неутешительно... Если бы только
он в последний раз мог увидеть
Шарлотту! Он должен что-то сказать ей, нужно так много сказать ей, но теперь
слишком поздно.
- Шарлотта, - пробормотал он спекшимися губами.
- Ш-ш-ш, не надо говорить.
Эти ласковые слова были, очевидно, последней стадией предсмертной
лихорадки, которая началась от солнечного
удара. Он почувствовал влажное и прохладное прикосновение к своему лицу,
успокаивающее боль и жар. Застонав, он
вернулся к своему бреду и миражам, которые разговаривали с ним мягкими голосами.
У самого главного миража были
нежные руки, которые пахли жасмином. Оказывается, умирать не так уж и плохо.
Жаль только, что он не смог прожить
лучшую жизнь.
- У отца никогда не было таких сильных приступов, - произнес его мираж.
- Инфекция от ран на его лице усугубила ситуацию, - ответил грубоватый
голос в отдалении. - Полагаю, что в
последнее время он принимал недостаточно хинина.
Его тряхнуло, как будто весь мир вокруг него рушился. Удивительно, как
песчаная буря может так его разозлить.
Снова что-то прохладное коснулось его лба.
- Он как в огне, доктор.
Дилан прислонился к чему-то прохладному, слабый и изнемогающий от боли.
- Помнится, один капитан с немецкого судна однажды...
Голоса постепенно затихли. Какая, в сущности, разница, о чем говорят его
призраки? Его снова охватил жар, он
погрузился в запах жасмина, которым пах обжигающий хамсин. Это напомнило ему о
Шарлотте, его смелой женщине с
длинными волосами цвета белого золота. Если он сможет разлепить веки, то
представит себе, что смотрит в ее серые глаза, а
они смотрят на него, и у них такой неземной оттенок, какого еще никогда не
было...
Но долго он не мог смотреть. Его веки сомкнулись, и в его горячечное
сознание ворвались другие видения, он все
больше приходил в замешательство. То он видел свою обожаемую Шарлотту, а в
следующий момент перед ним вырастали
огромные пирамиды. Он тряс головой, но странные видения продолжали преследовать
его: хрустальный шар в руках,
унизанных кольцами, свирепое лицо Барнабаса Хьюза, поющие пираты, размахивающие
саблями, рычащие коты...
Это было слишком странно и утомительно. Наверное, он сойдет с ума, если
эти видения не прекратятся. Скорпионы
карабкались по его обнаженному телу, и женщина с оранжевыми перьями в волосах не
переставала хохотать. Она хохотала и
хохотала, и звук ее смеха был хрупким, как мел.
Он взмахнул руками, когда на него прыгнул огромный лев, его голодная,
широко раскрытая клыкастая пасть нависла
над ним. Он умирал. Его мучило раскаяние, но больше всего он сокрушался о
Шарлотте.
- Прости меня, Шарлотта, - прохрипел он, - я люблю тебя.
И он отдал себя на волю судьбы, той судьбы, которую, к несчастью, по праву
заслужил.
Годы, проведенные в Африке, подготовили ее к этому. Шарлотта не очень
сильно испугалась, поняв, что у Дилана
приступ малярии. Ее отец тоже страдал от малярии, и она хорошо знала все
признаки этой мучительной болезни: озноб,
головная боль, жестокая лихорадка, ломота в мышцах, изнуряющий кризис. Она уже
три дня ухаживала за Диланом и поняла,
что лучше разбирается в течении этой тропической болезни, чем их семейный
доктор, который привык иметь дело с
болезнями типа подагры.
Да, несмотря на то что она не впервые видела приступы лихорадки, последний
показался ей необычно сильным.
Потому что Дилан страдал не только от малярии, но и от заражения, вызванного
этими ужасными порезами. Она не винила
Нефер, да как она могла? Ревнивая кошка всего лишь пыталась защитить ее.
Необходимость ухаживать за Диланом мало-помалу смягчила ее гнев. Было
трудно продолжать сердиться на человека,
который звал ее в бреду, который все время умолял ее простить его. Он таким
жалким шепотом признавался ей в своей
любви...
Она пыталась подогревать свое негодование. Ее никогда никто не обманывал
так коварно, да к тому же именно тот
человек, которого она любила. Можно еще понять, когда он обвинял Йена, что он
вор и контрабандист. Просто он позволил
своей ревности взять на себя роль судьи. Но подозревать ее отца и ее саму в
таких преступлениях - это просто необъяснимо.
Особенно после того, что было между ними.
- Я люблю его, как люблю Египет, - громко произнесла она.
Потому что она всегда прощала Египту все испытания и трудности, которые
выпали на ее долю за годы, прожитые в
пустыне. То, что она чувствовала к Египту, было безоговорочным и неизменным.
Шарлотту потрясло осознание, что ее
любовь к Дилану так же сильна.
Этим утром он выглядел немного лучше, мирно спал, впервые с тех пор, как
она привезла его к себе домой на
Белгрейв-сквер. Его лоб был блаженно прохладен, и она заметила с облегчением,
что дрожь и испарина прошли. Она снова и
снова благодарила небо, что оно дало людям хинин.
Она была так успокоена улучшением состояния Дилана, что решила вернуться к
своей работе в Коллекции. Ей еще
многое предстояло сделать, чтобы подготовить выставку к открытию, которое
намечалось через четыре недели. Она
чувствовала еще большую ответственность за ее успех, с тех пор как Колвиллы
взяли ее в штат. Все эти дни она передавала в
музей, что не может там появиться, но больше уже не могла оставаться дома. В
музее было много дел, которые требовали ее
личного присутствия.
Рэнделл и Лори могли бы сегодня по очереди присматривать за Диланом.
Шарлотта уже распорядилась, чтобы дом как
следует проветрили. Утро было ясным и солнечным, дождя не было и в помине.
Свежий воздух и солнце могут сотворить
чудеса.
Уже одевшись и собираясь выходить, Шарлотта присела рядом с Диланом на
краешек кровати. Она поморщилась при
взгляде на раны, которые наконец начали затягиваться. Во время лихорадки он все
время хватался за ее руку и звал по имени.
Тысячи извинений, произнесенных в здравом уме, не тронули бы ее так глубоко, как
мольбы и слова раскаяния, которые он
заплетающимся языком бормотал в бреду.
Она услышала, что в дверь кто-то царапается. Потом дверь приоткрылась.
- Нефер, я же говорила, тебе сюда нельзя!
Кошка уселась на полу, ее янтарные глаза невинно сияли.
- Ты же знаешь, тебе надо оставить Дилана в покое. Нефер горестно
мяукнула, будто доказывая, что она не хочет
причинить валлийцу вреда, и запрыгнула на кровать.
- Нет, тебе нельзя, - снова сказала Шарлотта, готовая схватить свою
любимицу.
Кошка подняла лапку и, спрятав коготки, осторожно тронула руку Дилана.
Затем с громким мурлыканьем она уютно
устроилась у него под боком.
Хотя Шарлотта была рада видеть, что Нефер хочет исправиться, она
беспокоилась, что Дилан может переволноваться,
если проснется от того, что на него опять взобралась кошка.
- Ты можешь полежать здесь всего несколько минут, - предупредила ее
Шарлотта и направилась к туалетному
столику. Она взяла в руки шляпку и вытащила шпильку, воткнутую в ее зеленый
бархат. - Нам с тобой нужно идти в музей.
Мне предстоит сегодня большая работа.
- Шарлотта! Это ты?
Она резко повернулась. Дилан проснулся, и, хотя выглядел бледным и
изможденным, его глаза горели не от
лихорадки.
- Дилан, ну наконец-то! - Она бросила шляпку обратно на туалетный столик и
поспешила к нему.
- Где я? - Он уставился на биту для крикета, которая висела перед ним на
стене.
- На Белгрейв-сквер. - Она потрогала его лоб. Он был влажный, но
прохладный. - Мы положили тебя в спальне
Майкла. У тебя был страшный приступ малярии.
- Клянусь громом, это кошка! - Его удивленный взгляд остановился на Нефер,
лежащей чуть ли не у него на груди.
- Все в порядке. Она не причинит тебе вреда. - Подняв кошку с кровати,
Шарлотта добавила: - Я уверена, что она
пришла сюда, чтобы сказать, как сильно огорчена.
Она что-то прошептала на ухо животному. Нефер еще раз посмотрела на
Дилана, затем спрыгнула на пол и рысью
выбежала из комнаты.
Он попытался сесть. Шарлотта бросилась к нему, чтобы подоткнуть подушку
ему под спину.
- Значит, она приходила извиняться, так, что ли? - устало спросил он.
- Я думаю, она действительно сожалеет о том, что напала на тебя. У нее
совсем не было аппетита все эти дни. Даже
любимые оладьи ее не прельщали.
Шарлотта присела рядом с ним на кровать. Теперь, когда он проснулся, она
внезапно почувствовала себя стесненно.
Дилан внимательно смотрел на Шарлотту, его глаза как будто изучали ее.
- Не только одна кошка хочет извиниться. - Он потянулся к ее руке. - Мне
очень жаль, дорогая. Я ни за что не
должен был ходить в Скотланд-Ярд, я просто сумасшедший, что просил их копаться в
вашем прошлом.
Шарлотта опустила глаза и рассматривала теперь его руку.
- Мы очень беспокоились о тебе все эти дни. Я привезла тебя сюда прямо из
музея. У тебя была высоченная
температура. Хорошо еще, что на твой организм действует хинин.
Он потянул ее за руку.
- Посмотри мне в глаза.
После небольшого колебания она посмотрела на него.
- Я могу только умолять тебя о прощении. Ты не обязана меня прощать, но
тогда ты разобьешь мое сердце.
Она проглотила комок в горле.
- Боюсь, ты уже разбил мое.
- Признаю, я убийственный идиот. Мне надо научиться доверять людям.
Особенно тем, кого люблю. Потому что я в
самом деле очень люблю тебя. - Он попытался подняться, но упал обратно на
подушки. - К черту все! Шарлотта, клянусь,
я никогда, до самой смерти не посмею больше сомневаться в тебе. Клянусь тебе!
- Как мне хотелось бы, чтобы все было так просто. - Она отвела от него
взгляд. Его глаза были полны страха - и
надежды.
- Но я люблю тебя.
- И я люблю тебя.
Она почувствовала, что напряжение его спало.
- Тогда давай попробуем все это забыть, любовь моя. Мы начнем все сначала.
- Он притянул ее к себе и заключил в
объятия. - Больше между нами не будет никаких секретов, никаких обманов. Выходи
за меня замуж или не выходи - как
ты хочешь, - но мы с тобой должны быть вместе до самой смерти. И когда мне
станет лучше, мы снова вернемся в Египет.
Обратно в Долину Амона или в какое-нибудь другое место, куда ты захочешь. - Он
поцеловал ее волосы. - Это будет
совершенно не важно, - если мы снова будем вместе.
Она позволила себе прильнуть к нему на короткое мгновение, с
удовлетворением отметив, что лихорадка его прошла и
что его сердце бьется ровно, а тело не сотрясается болезненной дрожью. Он жив и
здоров, и она любит его. Но это не важно.
Она заставила себя отодвинуться от него и снова подошла к зеркалу.
Стараясь унять дрожь в руках, она поправила
воротник жакета.
- Ты все еще сердишься на меня? - Его голос звучал, как у маленького
мальчика, которого мать лишила любимого
десерта.
В зеркале она видела отражение Дилана за своей спиной.
- Нет, я не сержусь. Больше не сержусь.
- Но все равно что-то не так? Клянусь, я никогда не буду сомневаться в
тебе.
Она повернулась к нему.
- Дело в том, что теперь я больше не доверяю тебе.
- Да, я понимаю. - Он выглядел так, будто она его ударила.
- Если я не верю тебе, как можем мы надеяться на совместное будущее?
- Это ужасно, Шарлотта! Я же объяснял тебе, почему пошел в Скотланд-Ярд.
Твое обручальное кольцо было
украдено из моего раскопа. Это ведь естественно, что я просто попытался выяснить
все о тебе и о Фэрчайлде.
- Может быть, это и естественно, по крайней мере для человека, который
когда-то занимался поимкой
контрабандистов. Но я нахожу неестественным, что ты мог лгать мне, рассказывая,
как ты встречался с детективом Поупом
по поводу Нефер. Я считаю неестественным, что ты пошел в полицию и просил
собрать на меня досье, а потом затащил к
себе в постель. И при этом еще говорил, что любишь меня.
- Так оно и есть!
- И все это время полиция исследовала мое прошлое, мое и моего отца. И все
потому, что ты подозревал, будто я
имею какое-то отношение к краже. Ты мог допустить, что я буду воровать в Египте,
в той стране, перед которой я
благоговею. - Она долго изучала его взглядом. - Что бы ты стал делать, если бы
полиция обнаружила что-нибудь
подозрительное?
- Не знаю, - пр
...Закладка в соц.сетях
