Жанр: Любовные романы
Ночь любви
...извести... человеческое тело, упавшее на пол. Впрочем, он не спал, а лишь
беспокойно ворочался в кровати. Он все время думал о Ферн и Теде. Когда Кэм
на несколько минут задремал, ему опять-таки приснился Тед, который тянулся
губами к Ферн. Потом Тед стал целовать Ферн. И он, Кэм, ударил Теда в
челюсть. Проснувшись, Кэм обнаружил, что его сердце стучит так, как будто
собирается вот-вот выскочить из груди. Он сел в кровати и прислушался, но
больше никаких звуков не услышал. В доме стояла тишина.
Кэм откинулся на подушки и снова задремал. Затем ему показалось, что кто-то
смеется. Бросив взгляд на часы, Кэм увидел, что стрелки показывали почти
три. Он хотел было положить подушку себе на голову и попытаться заснуть, но
тут снова послышался взрыв смеха. Или это кто-то плакал?
Черт. Кэм ненавидел, когда женщины плакали. Тогда он ощущал себя совершенно
беспомощным. Когда отец жил с ними, мать без конца рыдала. Выплакала,
наверное, несколько ведер слез.
Тяжело вздохнув, Кэм сел в кровати и свесил ноги. Встал. Одетый в
хлопчатобумажные пижамные брюки и футболку, он направился к двери.
Остановился около нее и прислушался. Сначала ничего не было слышно, но потом
снова возникли какие-то звуки. И теперь это не было похоже ни на смех, ни на
плач.
Но раз уж он встал, вероятно, стоило посмотреть, что же там такое
происходило. Он просто убедится, что с Марси все в порядке. Спустившись по
ступенькам, Кэм замер на нижней лестничной площадке. На кухне находилась его
сестра. Он уже собирался позвать ее, как вдруг из тени выступил мужчина, и
Кэм понял, что Марси была не одна.
Сэм Маккелви и Марси прошли к входной двери. Он обнимал ее. А потом его рука
опустилась на ягодицу Марси и стиснула ее. Перед дверью они прижались друг к
другу. Теперь было понятно, чем они тут занимались. Сомнений на этот счет у
Кэма не оставалось.
Кэм сжал руки в кулаки, ногти с силой впились в ладони. Ведь Марси сказала
ему, что шериф встречался с миссис Диз. А если это так, то что Сэм Маккелви
делал ночью в их доме? Почему Марси позволила ему...
Никем не замеченный Кэм повернулся и медленно стал подниматься по лестнице в
свою комнату. Марси была сложным человеком, но он знал, что она была еще и
сильной. Она умела справляться с неприятностями и не раскисать. Оставалось
лишь надеяться на то, что его красивая и сильная сестра знала, что делала. И
еще ему не нужен был компаньон, который тоже мучился бы от неразделенной
любви. И без того тяжело.
Когда Сэм ушел, Марси закрыла дверь на замок и пошла к себе в комнату.
Поднимаясь по лестнице, она осторожно перешагнула через пару скрипучих
ступенек, чтобы не разбудить Кэма. Конечно, ее брат спал всегда очень
крепко, но она все же решила принять меры предосторожности и не рисковать.
Марси закрылась в ванной комнате и быстро подошла к зеркалу. Взглянула на
свое отражение и не узнала смотревшую на нее женщину. Вот что делает
любовь... Откуда у нее эти сияющие глаза и пылающие щеки? И эта улыбка,
которая не хотела сходить с лица. Жизнь стала прекрасной, и все радовало, а
проблемы вдруг сделались не такими значительными.
Ей уже тридцать два, прошла половина жизни, а она только сейчас полюбила.
Разумеется, это не могло не пугать ее. Все незнакомое и неизведанное всегда
пугает. Марси боялась собственных чувств. Впрочем, нет, это трудно было
назвать страхом. Скорее, это было удивлением. Она не ожидала, что способна
испытывать такие ощущения. Не знала, каково это — отдать свое сердце
мужчине. Перед ее мысленным взором снова появился Сэм. Нет, в ней не было
страха. Это было чудом.
Она, конечно, не помчится немедленно покупать журналы для невест, не
бросится разглядывать витрины ювелирных магазинов, чтобы выискать
обручальное колечко. Нет, Марси всегда считала себя прагматиком, она хорошо
знала жизнь и уже давно не верила в прекрасные сказки, в которых принц и
принцесса встречаются, влюбляются, женятся и счастливо живут до старости.
Она жила в том мире, где у любви не было никаких гарантий. Марси
усмехнулась. В ее мире у любви чаще бывал несчастливый конец. Чтобы жить
спокойно, люди вообще предпочитают обходиться без любви, а любовь считается
даже чем-то неприличным. Живым, естественным чувствам не всегда находится
место в обществе.
Возможно, другая женщина, не такая сильная, как она, остановилась бы на этом
этапе и не позволила чувствам подчинить себе разум. Но Марси хотела пережить
то, что называется
настоящей
любовью, какой бы эта любовь ни оказалась;
она хотела испытать и боль, и блаженство. Если сама жизнь предлагает тебе
это, наверное, ты должен принять ее дар.
Так сделала Дженни. Теперь пришла и ее очередь. И если их отношения с Сэмом
распадутся, она сможет пережить это. Марси хорошо знала себя и поэтому могла
позволить себе пуститься в рискованное предприятие под названием
любовь
.
Глядя на свое отражение в зеркале, Марси кивнула, потом сняла с себя одежду
и встала под душ. Она ожидала, что теплая вода успокоит ее и снимет нервное
напряжение, однако струи воды лишь сильнее возбудили ее. Вода ласкала ее
обнаженное тело, и Марси представляла, что это мягкие руки Сэма скользят по
ее коже. А потом, когда ее собственные руки с гелем стали прикасаться к
интимным местам, пожар в ней вспыхнул с новой силой, снова проснулись
страсть и желание.
Завернувшись в большое махровое полотенце, она взяла телефон и прошла в свою
комнату. Там она включила свет и подошла к окну.
Она была уверена в том, что Сэм стоял у своего окна. Так оно и оказалось.
Марси набрала его номер. Не прозвучал еще даже первый гудок, как в телефоне
послышался голос Сэма.
— Я уже успел соскучиться, — сказал он вместо приветствия.
Марси собиралась разговаривать с Сэмом в шутливом тоне, но сделать это
оказалось не так-то просто. Ее переполняли эмоции.
— Ты ушел тридцать минут назад.
— Это целая вечность, — проговорил Сэм низким грудным голосом, от
которого у Марси быстрее побежала кровь по венам.
— Остыньте, шериф.
— А я ничего такого и не имел в виду. Мне просто хотелось, чтобы ты
спала со мной рядом. Ты бы свернулась клубочком и прижалась ко мне спиной, а
я бы уткнулся лицом в твою шею. А первым, что я увидел бы утром, были бы
твои прекрасные зеленые глаза.
Марси мгновенно представила себе эту картину, и ее сердце заныло от тоски.
Ей хотелось того же, но им следовало считаться с действительностью и не
выстраивать воздушных замков. Им необходимо быть реалистами.
— Мы живем в Эллвуде.
И этим все было сказано.
— Я знаю, — со вздохом проговорил Сэм. — О двух подростках, которые
находятся у нас на попечении и которым мы должны подавать положительный
пример, я уж и не говорю.
Эта фраза Сэма отдавала чем-то нравоучительным и даже несколько ханжеским, и
Марси подумала, что она-то уж точно далеко не самый положительный пример для
Кэмдена, но возражать не стала. Кэму приходилось годами выслушивать сплетни
о любовных похождениях матери, и Марси решила для себя, что она не заставит
брата выслушивать то же самое еще и о ней.
Слава Богу, что сейчас Кэм спит, подумала Марси. А уж их старый дом сохранит
ее тайну.
Марси потянула за конец полотенца и одним движением скинула это полотенце с
себя.
— Помнишь, я сказала тебе, что друзья не должны видеть друг друга
голыми?
— Да, помню, — проговорил Сэм.
И хотя их разделял двор и была ночь, Марси могла поклясться, что видела
вспыхнувшие в глазах Сэма опасные огоньки.
— Я и сейчас так считаю. Но теперь ты не просто мой друг. Ты мой
особенный друг.
Марси даже слышала, как Сэм тяжело и прерывисто дышал, а она продолжала
стоять у окна в льющемся от люстры потоке света. Через несколько секунд она
потянулась, чуть наклонилась вперед и послала Сэму воздушный поцелуй.
— Спокойной ночи и сладких снов.
И прежде чем он успел что-либо сказать, Марси закрыла шторы и выключила
телефон. На ее губах играла довольная улыбка. По крайней мере, теперь она
будет не единственной, кто отправится в кровать, мучимый нестерпимым
голодом.
Глава 14
Марси посмотрела на Кэма, сидевшего напротив нее за кухонным столом. Ее
младший брат определенно вел себя сегодня несколько странно. Спустившись в
кухню и направляясь к шкафу, в котором хранились коробки с хлопьями, он что-
то бормотал себе под нос. Впрочем, в этом не было ничего такого уж
удивительного. Однако странным было то, что Кэм проснулся и выбрался из
кровати в девять утра.
Но больше всего Марси удивил внешний вид Кэма. Вместо привычных потертых
голубых джинсов и растянутой футболки на нем были новые черные джинсы и
красивая рубашка в тонкую полоску, застегнутая на все пуговицы. Даже волосы
его выглядели какими-то аккуратными, чистыми и блестящими — то ли он
накануне помыл голову, то ли очень старательно расчесал волосы.
— Ты сегодня так рано встал.
Марси взяла в руки чашку кофе, сделала глоток. Кофе она сварила для себя,
как и обычно, очень крепкий. Это ей помогало прогнать остатки сна и быстрее
приступить к делам.
Кэм внимательно посмотрел на нее. Что-то было такое в этом взгляде, чему
Марси не могла бы дать точного определения, но что ей не слишком
понравилось.
Вызов, сомнение, холодность. Сначала она хотела поинтересоваться, в чем,
собственно говоря, было дело, но потом благоразумно решила, что, если Кэм
захочет, он сам обо всем ей расскажет. И Марси сделала вид, что ничего
особенного в поведении брата она не заметила.
— Ты куда-то идешь?
— В церковь, — ответил он.
Ответ был настолько неожиданным, что Марси рассмеялась:
— Да брось шутить. Я на самом деле хочу знать, куда ты направляешься.
— Я же сказал тебе.
Марси сощурилась. Похоже, Кэм не шутил. И все же ее не покидало ощущение,
что брат разыгрывает ее.
— И в какую же церковь ты собрался?
Нетерпеливо пожав плечами, Кэм достал из тостера ломтик хлеба, намазал его
арахисовым маслом и откусил кусок.
— В Эллвудскую христианскую церковь, — пережевывая хлеб, проговорил он.
Марси ничего на это не сказала. Свадьба Ширлин и отца Кэмдена проходила
именно в этой церкви.
— Чтобы нам с тобой не поругаться, давай сделаем вид, что я поверила
тебе, — сказала Марси. — И все же я не могу понять, зачем ты туда идешь.
— А почему многие люди ходят в церковь? — с невозмутимым видом спросил
Кэм, продолжая есть свой сандвич и запивать его чаем.
Марси поднесла чашку с кофе к губам. Ей предстояло узнать еще очень многое о
своем младшем брате.
— Хочешь пойти со мной? — Задавая этот вопрос, Кэм снова пристально
посмотрел ей в глаза.
Столь неожиданное приглашение поставило Марси в тупик. Она иногда бывала в
церкви, но только на свадебных церемониях. Никаких других причин для походов
туда у нее не имелось.
— Нет, спасибо.
Кэм продолжал задумчиво жевать.
— Ты боишься, — наконец сделал он вывод. — Даю голову на отсечение.
Марси прекрасно понимала, что Кэм сказал это с таким вызовом специально для
того, чтобы заставить ее изменить свое решение. Она должна была сдержаться и
не реагировать на этот выпад, как маленькая девочка. И все же Марси,
несмотря на все свои усилия, попалась в ловушку.
— Ничего я не боюсь, — уверенно проговорила она.
Опершись локтями на стол, Кэм наклонился вперед:
— Тогда пошли со мной.
При других обстоятельствах Марси с легкостью бы приняла брошенный ей вызов.
Но сейчас... Пойти в церковь? Пойти туда, где собирается все общество
Эллвуда?
Если ты будешь делать то, что делала всегда, ты получишь то, что получала
всегда
, — напомнила она себе.
Марси все еще колебалась. Вчера она ходила на барбекю, потом у нее был Сэм.
Целых два события на одной неделе. Этого, кажется, вполне достаточно для
нее. Она покачала головой.
Кэм был явно разочарован, его лицо погрустнело, а в зеленых глазах
промелькнуло даже что-то вроде обиды. Но вдруг на его губах заиграла хитрая
улыбка.
— Я знал, что ты этого не сделаешь, — насмешливо бросил он. — Ты только
кажешься сильной, но внутри ты трусиха. Да и вообще ты ведешь себя как
девчонка.
Марси выпрямилась на своем стуле и с громким стуком поставила чашку на
блюдце. Выплеснувшийся кофе густым языком пополз вниз по стенке чашки.
— Ты ошибаешься, я отнюдь не трусиха. И дело вовсе не в каком-то там
страхе.
— Это все слова, — презрительно фыркнул Кэм.
Марси понимала, что ее брат очень старался скрыть бурлившие в нем эмоции, но
ее не так-то просто было одурачить. Она понимала, что под его агрессивностью
скрывалась ранимость и недовольство собой.
Марси пристально посмотрела в зеленые глаза брата, так похожие на ее
собственные. В их глубине не ощущалось ни вызова, ни злости, а лишь то, что
Марси и ожидала там увидеть, — уязвимость и незащищенность, крик о помощи,
страстное желание иметь рядом с собой близкого человека. Она не могла
понять, почему Кэм решил пойти в церковь. Идти одному, без нее, ему будет
сложнее. Но Марси знала наверняка: с ней или без нее, но Кэмден обязательно
пойдет туда.
— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой.
Лицо Кэма мгновенно вспыхнуло и озарилось улыбкой. Марси тоже улыбнулась. Но
уже через несколько мгновений осознание того, на что она согласилась, начало
медленно овладевать всем ее существом.
Сэм сидел за рулем пикапа, смотрел прямо перед собой и время от времени
зевал. Когда он ушел от Марси, было три. Лег он примерно через час после
этого. Да и то сразу уснуть ему не удалось, он еще долго вертелся в постели,
думая о том, что произошло.
Если бы его спросили, зачем вчера ночью он отправился к Марси, он бы сказал,
что хотел просто поговорить с ней. Правда, как-то получилось, что они не так
уж много разговаривали. Сэм улыбнулся. Нет, он не жалел о том, что они
занимались любовью, а не вели умные беседы. Конечно, не жалел. Когда эта
женщина была в его руках, мир казался ему восхитительным и совершенным.
— После церкви заедем в кафе при пекарне? — голос Ферн вывел Сэма из
оцепенения.
— Разумеется, — отозвался Сэм, заезжая на парковочную площадку около
церкви и выключая мотор.
Сэм прилагал немалые усилия, чтобы вписаться в жизнь Эллвуда и занять здесь
свою нишу. С этой целью они с Ферн начали по воскресеньям ходить в церковь и
потом завтракать в кафе при пекарне. Очень скоро это стало у них привычкой.
Хотя это кафе специализировалось на разнообразной выпечке, здесь можно было
заказать и бульон с тостами, и мясные блюда. Сэму нравилась такая кухня,
особенную любовь он питал к бастурме и ржаным лепешкам. Нравилось ему и то,
что жители Эллвуда, побывав на службе, большей частью отправлялись
завтракать не в это маленькое кафе, а в
Кофейник
в южной части города.
Поэтому здесь их с Ферн никто не тревожил, и в то же время все видели, что
они живут в соответствии с традициями Эллвуда.
Его более тесное общение с Ферн было той единственной радостью, тем большим
плюсом, который перевешивал для Сэма все неудобства жизни в Эллвуде. В
общем, Сэм не жалел о том, что они с Ферн переехали в этот город. Ведь он
очень хотел наладить отношения с дочерью, и это у него получилось. Что же
касалось его жизни в Эллвуде... Да, к этому нужно было привыкнуть.
Иногда у Сэма возникало ощущение, что привыкнуть к этому невозможно в
принципе. Пожалуй, самым мучительным было назойливое любопытство окружающих
к его личным делам. Но ради дочери он был готов смириться с чем угодно.
Ферн распахнула дверцу и выпрыгнула из машины.
— Идем скорее, папа.
Сэм посмотрел на часы. Вообще-то служба должна была начаться не раньше чем
через десять минут. Но Ферн вела себя так, словно они уже опоздали.
— Что за спешка? — Сэм открыл дверцу и вышел из машины.
— Если мы не поторопимся, — Ферн обернулась через плечо, посмотрела на
отца и затем снова поспешно зашагала по парковочной площадке, — то нам опять
придется сидеть в первом ряду. Помнишь, что было две недели назад?
Сэм прибавил шагу и догнал Ферн. Разумеется, он помнил, что произошло две
недели назад. Он тогда проспал, и они вошли в церковь за минуту до начала
службы. Свободные места оставались только на первой скамье, в
непосредственной близости от кафедры.
Сев на скамью, Сэм почувствовал, что глаза всех присутствующих устремились
на них с Ферн. Внезапно они оказались в центре внимания. Сэм постарался
убедить себя, что никому нет особого дела до него и его дочери. Но позже, на
следующей неделе, когда они встречали кого-нибудь из знакомых, все просто-
таки считали своим долгом сказать ему, что видели его сидящим на первом ряду
у кафедры, и отпускали какую-нибудь шутку по этому поводу.
Поэтому сегодня, войдя в церковь и заметив несколько свободных мест в задних
рядах, Сэм облегченно вздохнул.
Когда они с Ферн уселись на свободные места, и Сэм осторожно огляделся по
сторонам, то, к своему ужасу, обнаружил, что они сидят рядом со своей
соседкой, миссис Эпплби.
— О, шериф, вот уж никак не ожидала этим утром увидеть вас здесь! —
воскликнула она, уставившись на него. В ее глазах появилось какое-то
загадочное свечение, явственно говорившее о том, что эта женщина вкладывала
какой-то особый смысл в свои слова. Некоторые слова она подчеркнула
ударением, некоторые произнесла свистящим шепотом, и все это сопровождалось
многозначительной игрой бровей, которые то сходились на переносице, то двумя
тоненькими арками резко взлетали вверх.
Дороти Эпплби была известна как первая сплетница Эллвуда. В умении
распространять слухи и интриговать она смогла затмить даже помощника шерифа
Рона. Ее прерывистое дыхание и цепкий взгляд охотника, готовившегося
схватить свою добычу, сразу же пробудили в Сэме горячее желание немедленно
пересесть на первую скамью.
— Мы всегда приходим на службу к десяти тридцати, — послышался спокойный, уверенный голос Ферн.
— Да, я знаю, — не унималась Дороти. — Но ведь вчера вы вместе с папой
были допоздна на пикнике.
— Мы вернулись домой не так уж поздно, — возразила Ферн.
Тон Ферн был вежливым и предупредительным, однако Сэм хорошо знал свою дочь
и понимал, что она едва сдерживает раздражение.
То, что сейчас здесь происходило, было самым обычным делом для маленького
городка, нормой жизни в Эллвуде, и все же Сэм не мог с этим смириться. Где
он был и что он делал, не касалось никого, кроме него самого. Здесь же это
являлось достоянием общественности, предметом обсуждения посторонних людей.
Сэм натянуто улыбнулся:
— Но я, кажется, не видел вас на барбекю.
— Я не смогла пойти, — Дороти небрежно махнула рукой. — У меня снова
разыгралось люмбаго. Но мне все известно...
Ну разумеется, разве могло быть иначе?
— Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя лучше.
Сэм огляделся в поисках свободных мест, чуть наклонился вперед, словно
собирался встать. Они с Ферн еще могли пересесть, благо сегодня в церкви
оказалось не так много народа. Но Дороти мгновенно уловила это движение Сэма
и тут же положила руку на спинку скамьи предыдущего ряда, отрезав ему путь к
спасению.
Если бы Дороти не было семидесяти, и если бы она не страдала люмбаго, то из
нее получился бы превосходный футболист, скажем, нападающий. Ее реакция и
умение ориентироваться в обстановке были достойны восхищения.
— Говорят, что вы с Полой составляете прекрасную пару. Вы так хорошо
смотритесь вместе, — блекло-голубые глаза Дороти, казавшиеся за толстыми
стеклами очков просто огромными, подернулись мечтательной дымкой. — Целый
день вдвоем... Гулять, держась за руки, играть в
подковки
... Ах, как это
романтично.
— Собственно говоря, — Сэм попытался прервать вдохновенный поэтический
поток, льющийся из голубоватых сухих губ Дороти, чтобы он случайно не
закончился каким-нибудь неожиданным выводом, — мы с миссис Диз впервые
встретились на этом пикнике. Раньше мы не были знакомы.
— Какая разница, встретились вы в первый раз или в пятнадцатый, —
упрекнула Сэма Дороти. — Важно, чтобы люди сразу почувствовали взаимное
влечение.
— Это правда, — согласился Сэм, думая о Марси, а не о Поле.
Когда он увидел Марси на свадьбе Дженни, он в ту самую минуту понял, что
этой женщине суждено сыграть какую-то особую роль в его жизни.
— А теперь прошу прощения, — сказала Дороти, помахав кому-то рукой, —
мне нужно идти. Меня зовут мои подруги из церковного хора.
И, не сказав больше ни слова, Дороти выпорхнула в проход между скамьями,
прошелестев на прощание своей парадной юбкой.
Ферн покраснела, давясь смехом.
— Сочувствую тебе, папа.
Сэм молча смотрел вслед удаляющейся сухой фигурке.
— Она все понимает не так, как надо. Буквально с точностью до наоборот.
Пальчики Ферн коснулись его пиджака.
— Она слышит то, что ей хочется слышать.
— Пола Диз интересует меня только в качестве друга, — твердо сказал Сэм
и посмотрел на дочь, желая убедиться в том, что она-то его понимает
правильно.
Пола была умной и очень привлекательной, но совсем не той женщиной, с
которой он хотел бы встречаться. Пола чем-то напоминала Сэму его первую
жену. Правда, сейчас он не жалел о том, что женился на Лоре.
Если бы его жизнь сложилась по-другому, то тогда у него не было бы Ферн.
— Я знаю, — сказала Ферн так, словно ей было хорошо известно, что об
этом думает ее отец. — Мы оба знаем это. Но надо помнить еще и о том, что в
этом городе сплетни охотно принимаются за правду.
Эти слова Ферн вдруг показались Сэму странно знакомыми. Как будто он уже
раньше слышал их. И вдруг он понял. Эту фразу часто произносила Марси.
Именно так она охарактеризовала стиль жизни в Эллвуде.
Ферн погладила отца:
— Ты должен делать то, что считаешь нужным, и не обращать внимания на
сплетни.
Сэм нахмурился. Искоса посмотрел на Ферн:
— Кажется, и тебя это волнует.
— Разумеется, я ведь тоже живу в Эллвуде, — вздохнула Ферн. — Я
разговаривала с Сарой Бет и пришла к выводу, что просто невозможно угодить
всем. Если будешь обращать внимание на то, что говорят люди, и попытаешься
подстроиться под них, то из этого ничего не выйдет.
— Кто такая Сара Бет?
— Девочка, с которой я познакомилась на барбекю, — ответила Ферн. —
Сначала она мне очень понравилась, я даже подумала, что, возможно, мы станем
подругами.
В голосе Ферн ощущалась боль, и у Сэма сжалось сердце. Он знал, как хотелось
его дочери иметь друзей в новом городе.
— Да? И что же случилось потом?
— Когда она спросила, с кем я успела в Эллвуде познакомиться, я
ответила, что с Кэмом. И сказала, что мы с ним стали хорошими друзьями, —
Ферн чуть вздернула подбородок. — Сначала она засмеялась, решив, что я
пошутила. Но потом, когда поняла, что я не шучу, она сморщилась и сказала,
что Кэм неудачник, — голос Ферн сделался отчужденным. — Я стала ей
возражать. Сказала, что Кэм играет в симфоническом оркестре, и что в прошлом
году его работа по математике получила высшую награду. И еще я сказала, что
Кэм классно выглядит и что у него есть стиль. Но Сара Бет ничего не хотела
слушать.
Сэм снова огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему оставалось много
свободных мест, и после исчезновения Дороти они с Ферн оказались в стороне
от остальных. И если Ферн хотела немедленно рассказать ему о том, что ее так
тревожило, он должен был ее выслушать.
— Знаешь, о чем она стала потом говорить?
Это был, разумеется, риторический вопрос, и Сэм даже и не попытался ответить
на него. Он просто ждал продолжения.
— О его волосах. А затем она рассказала, что в восьмом классе Кэм
написал стихотворение одной девочке из богатой семьи, которая общалась
совсем с другими детьми, и эта девочка дала почитать его стихотворение своим
подружкам. После этого Кэм стал всеобщим посмешищем, — глаза Ферн потемнели.
— Думаю, это было очень больно.
Сэм уже слышал эту историю от Рона. Подростку пережить такое было непросто.
Когда Рон рассказывал это, Сэм испытывал какую-то неловкость. Он чувствовал
свою причастность к тем людям, которые позволили себе издеваться над
чувствами Кэма. Но больше всего его удивила толстокожесть Рона, который
громко хохотал и постукивал себя пальцами-сосисками по животу, делясь с
Сэмом подробностями этой истории.
— Если бы Кэм играл в баскетбол, то это было бы принято Эллвудом.
— Но у него своя жизнь, — глаза Ферн вспыхнули. — Он выбрал то, что
больше соответствует его внутренней сути. Я горжусь им и тем, что он
отстаивает п
...Закладка в соц.сетях
