Жанр: Любовные романы
Безоглядная страсть
...преодолевали обе колонны, тем дальше отходили они друг от друга, тем меньше
надежды оставалось на одновременную
атаку вражеского лагеря. К двум часам утра было преодолено всего лишь семь миль,
и, судя по всему, увеличить скорость в
дальнейшем вряд ли удастся.
- Господи! - пробормотала себе под нос Энни, когда Брус споткнулся в
четвертый раз. Бедное животное
предпринимало героические усилия, чтобы держаться на ногах, но Энни боялась,
что, споткнувшись еще раз, конь упадет и
сломает себе ногу. Пару раз Энни с кузенами уже приходилось разворачивать
колонну, терявшую в тумане ориентацию и
двигаясь не в том направлении. До сих пор Энни удавалось держаться в седле, но,
когда Брус споткнулся снова, она полетела
в жидкую грязь. Конь инстинктивно напрягся - очевидно, боясь, что хозяйка
накажет его за промашку.
- Не твоя вина, мальчик! - Энни ласково потрепала коня по влажному носу. - Ты
и так делаешь все, что можешь.
- Не могу больше! - раздался вдруг рядом с Энни отчаянный крик. Обернувшись
на него, Энни увидела человека,
упавшего на землю с широко, словно у распятого Христа, раскинутыми руками. - Ни
шага не могу! Пополз бы, если б мог,
но не в силах! Дышать - и то невмоготу!
Эхо от его слов гулко раздавалось в тумане, вызывая в одних сожаление, в
других злость. Все были измучены до предела,
тем более что на завтрак каждому пришлось съесть не более одной лепешки. Многие
уже повернули назад, многие просто
упали, не в силах идти ни назад, ни вперед...
- Энни, это бесполезно! - проворчал, словно старик, Эниас. - За пять часов мы
прошли всего семь миль, а впереди
еще пять!
- Тише, - цыкнула на него Энни, - тебя услышит принц!
- Да пусть слышит, черт его дери! - взорвался Эниас. - Люди валятся с ног, а
ты еще хочешь, чтобы они после этого
выдержали оборону англичан! К тому же неожиданным наше нападение уже не будет: я
заметил, что нас видел один шпион.
Ломах Макдугал - слышала о таком?
Энни вроде бы слышала это имя, но где и когда - не смогла припомнить.
- Он и его братец Хью шпионят на англичан с тех пор, как Лудун принял
командование над фортом Джордж. Эти братья
- такая же неразлучная парочка, как наши Джеми и Робби. Если Ломах здесь, будь
уверена, Хью тоже где-то поблизости,
так что не миновать этому Иуде участи братца.
- А какая участь постигла братца?
- Я перерезал этой сволочи горло.
Энни хотела спросить, не слишком ли это все-таки жестоко, но она вполне могла
понять злость Эниаса. Энни и сама
устала не меньше, чем любой из этих истощенных людей. Шлем ее где-то свалился, и
волосы, перепачканные в грязи, из
пышной гривы превратились в жидкие сосульки, голова гудела, ей приходилось
говорить сквозь сжатые зубы, иначе они тут
же начали стучать от холода.
Вдалеке Энни услышала какое-то гудение - сначала едва слышное, затем явно
приближавшееся. Сквозь пелену тумана
Энни заметила человека с фонарем, направлявшегося к ней. Энни узнала его - это
был Колин Мор, на ферме которого они
когда-то ночевали. Сейчас Колин был одним из проводников, ведших колонну лорда
Джорджа.
- Мы собираемся повернуть, полковник, - сказал ей Колин. - Лорд Джордж решил,
что так будет лучше.
- Слава Богу! - облегченно вздохнул Эниас. - Мне эта затея не понравилась с
самого начала! Его высочество,
разумеется, завопит, что мы все предатели, но лично я поворачиваю назад!
До слуха Энни действительно донесся голос принца, кричавшего именно то, что
предсказывал Эниас.
- А где сам лорд Джордж? - спросила Энни у Колина.
- Я опередил его где-то на милю. Ничего, обратно, думаю, пойдем быстрее -
мысль о теплой постели прибавит людям
энтузиазма.
- А Макгиливрей?
- Он и Макбин идут за мной. Стой здесь, чтобы они тебя нашли.
Мимо Колина проехал еще один человек с фонарем, и Колин последовал за ним,
отдав свой фонарь Эниасу.
- Поедем им навстречу? - предложила Энни Эниасу.
- Подожди, подержи-ка. - Он поспешно сунул ей в руку фонарь.
- Ты куда? - удивилась она.
- Да по нужде, семь миль тащился без остановки, если не облегчусь, то сейчас
лопну!
Энни осталась одна, но ненадолго - вскоре к ней действительно подъехали Джон
и Джиллиз. Джон сначала не заметил
ее, и так бы и проехал мимо, если бы Джиллиз не Дернул его за рукав.
Оба выглядели ужасно - с ног до головы в грязи, но больше всего Энни поразило
не это. Она привыкла видеть Джона в
каком угодно настроении, но павшим духом - никогда. Сейчас же его плечи заметно
поникли.
- Слышала?.. - мрачно спросил он.
- Что поворачиваем? Слышала - только что разговаривала с Колином Мором.
- И слава Богу, - обреченно проговорил Джон. - Дотащились аж до самого
Нокэнбай, пока наконец не решили, что
все это - дохлая затея. Река впереди разлилась так, что лошадям по брюхо. Что
стоишь? Дай подсажу тебя на лошадь!
- Не надо, я еще в силах идти сама. Лошадь может пригодиться кому-нибудь, кто
ослабел сильнее, чем я.
Джон не стал спорить и повел Бруса под уздцы.
Когда наконец вдали показался Каллоден-Хаус, было уже около шести утра.
Большинство мужчин просто повалились без
сил на траву перед дворцом да так и заснули. Несколько сотен человек даже не
пошли дальше того поворота, из-за которого
был виден дом. Энни зашла в тот самый амбар - в мирное время в нем была конюшня,
- в котором провела прошлую ночь.
Амбар уже был полон людьми, спящими на соломе. Энни же, несмотря на усталость,
почему-то не спалось, и она села в углу,
поджав под себя ноги и глядя на Джона, стянувшего с себя куртку и рубаху и
обливавшегося водой, чтобы хоть немного
смыть грязь и пот.
Энни вдруг вспомнилось, как однажды, стоя у окна в Данмаглассе, она смотрела
на Джона, растиравшего свой могучий
торс снегом. Это было, в сущности, не так давно, но Энни казалось, что с тех пор
прошла вечность... Тогда глаза Джона
светились азартом, как, впрочем, и глаза Энни - им предстоял славный поход за
честь родной Шотландии...
Сейчас в Энни не осталось уже ни капли того романтического настроения, как,
должно быть, и у всех, исключая разве что
его высочество. После нескольких месяцев похода люди, казалось, утратили
способность думать о чем бы то ни было, кроме
тепла и пиши. Большинство мужчин опустились уже настолько, что перестали мыться,
бриться и чистить одежду. Джон был
почти единственным, кто еще продолжал следить за собой, но Энни подозревала,
что, не будь ее рядом, он так же махнул бы
на себя рукой, как и все. А может быть, разочарованный сегодняшним неудачным
походом, вообще плюнул бы на все и
вернулся домой, где его ждала молодая жена.
"Нет, - думала Энни, глядя, как Джон поливает себя водой. - Джон Макгиливрей
никогда не бросит правое дело лишь
из-за того, что шансы на победу невелики. Он все поставил на карту - свою жизнь,
честь, судьбу людей своего клана...
Обратного пути для него нет".
Лорд Джордж пытался убедить принца вернуться в Инвернесс, где люди смогут как
следует отдохнуть, подкрепиться,
набраться сил, но его высочество уперся, словно осел. Энни и Джон были
свидетелями этого, когда на обратной дороге
проезжали мимо лорда и принца, горячо споривших на обочине. Рядом с Чарльзом
стоял О'Салливан, с некоторых пор
ставший правой рукой его высочества.
- Шотландцы, - говорил О'Салливан, - храбро дерутся лишь до тех пор, пока
удача на их стороне. Стоит фортуне
повернуться к ним спиной, как они знают только одно - отступать.
Если бы измученные, голодные люди услышали эти слова, то этого было бы
достаточно, чтобы самоуверенного ирландца
растерзали на месте, и армия принца, несмотря на всю свою усталость, снова
смогла бы идти не то что в Нерн, а в
преисподнюю. Джон, вскипев, готов был наброситься на О'Салливана, и не миновать
бы ирландцу смерти, если бы Энни не
остановила его, дернув за рукав.
- Постарайся все-таки хоть немного поспать, - попросил Джон, садясь рядом с
ней и разминая сигару.
Энни молча смотрела, как он пускает кольца.
- Можно мне? - спросила вдруг она.
- Что можно? - не понял он.
- Разок затянуться.
- Нет, нельзя, - резко ответил Джон. - Хватит и того, что ты одеваешься в
мужское, скачешь на лошади, участвуешь в
сражениях... Если будешь еще и курить...
- Хорошо, - согласилась она, - не надо. Просто посиди со мной. Можешь курить,
я уже привыкла к запаху сигары. По
крайней мере отбивает запах конюшни!
- Энни, - устало улыбнулся Джон, - извини, но я...
- Понимаю, - кивнула она, - ты хочешь спать. Конечно, ложись, извини...
- Я не об этом, - возразил Джон.
Энни огляделась вокруг. В конюшне было почти темно, все уже давно спали
вповалку, а если кто и не спал, то был
слишком занят заботой о собственных натертых ногах, чтобы прислушиваться к их
разговору.
На минуту воцарилась тишина.
- Я так и не поблагодарила тебя... - сказала наконец Энни.
- Поблагодарила? За что?
- За то, что ты тогда привез ко мне Ангуса.
- А-а! - усмехнулся он. - А я-то думал, за то, что я поставил свою подпись
под этой пресловутой петицией, и теперь
по моей милости ты сидишь здесь и отмораживаешь себе за... то есть я хотел
сказать, сидишь и мерзнешь...
- Ты невыносим, Джон! - притворно рассердилась она.
Не отдавая себе отчета, Энни, обхватив Джона за плечи, потянулась к нему
губами. Поцелуй в такой ситуации мог бы
быть воспринят как дружеский, но темные глаза Джона удивленно округлились, и
Энни отпрянула.
- Ты всегда был мне очень хорошим другом, Джон, - торжественно произнесла
она. - Оставайся таким и дальше.
- Крошка, - заверил ее он, - я всегда буду твоим другом. Ловким движением
Энни выхватила сигару из его пальцев и
затянулась. Ощущение было не более приятным, чем то, когда однажды в детстве
кузены заставили ее лизнуть лягушку.
- Не глотай хотя бы дым, - усмехнулся Джон. - Выпускай его, а то он забьется
в легкие.
Но Энни уже закашлялась и поспешно сунула ему сигару.
- Ну что, - спросил Джон, - понравилось? Не в обиду будь сказано, но ты, ейбогу,
как ребенок, которому сто раз
можно сказать, что чайник горячий, но он все равно не поверит, пока не
дотронется, а потом сам же и заплачет.
По щекам Энни от дыма действительно текли слезы. Отбросив сигару, Джон вдруг
обхватил Энни за плечи рукой.
- Не бойся, крошка, - произнес он, - я уверен, что с твоим Ангусом ничего не
случится. Я знаю его как себя - нет
такой ситуации, из которой он не смог бы вывернуться.
Энни склонила голову ему на плечо.
- Знать бы, - проговорила она, - где он сейчас, что с ним... Мы ведь так и не
вошли в английский лагерь... Он может
подумать что угодно...
- Скорее всего, - успокоил Джон, - он решит, что принц все-таки одумался.
Скорее всего сейчас твой Ангус еще спит
или ест бифштекс и думает о том, какой он дурак, что вернулся к англичанам и
оставил тебя на попечение такого сумасброда,
как я.
Энни тяжело вздохнула, выразив в этом вздохе все, что ее мучило.
- Прости меня, - прошептала она.
- За что? - удивился Джон.
- За то, что доставляю тебе так много хлопот.
- Хлопот? Крошка, - улыбнулся он, - ты не доставляешь мне никаких хлопот -
хотя порою, ей-богу, несносна!
Энни не знала, сколько она проспала, но сквозь сон почувствовала, что Джона
рядом больше нет. Разбудил ее
пронзительный звук волынок и барабанов, возвещавший о том, что армия Камберленда
подходит к Драммоззи. Энни
раскрыла глаза как раз в тот момент; когда Джон пристегивал к поясу большой
обоюдоострый меч. Джиллиз расталкивал тех,
кто никак не мог проснуться.
- Ч-что случилось? - тупо пробормотала Энни. - С-сколько времени?
- Одиннадцать, - не оборачиваясь, бросил Джон. - Четыре полка Камберленда уже
здесь, остальные скоро будут, а
половина наших людей спит мертвецким сном, половина ушла в поисках пропитания...
Энни вскочила на ноги, но Джон остановил ее холодным, словно сталь его меча,
взглядом.
- Никаких фокусов, крошка! - приказал он тоном, не терпящим возражений. - Ты
останешься здесь. И не вздумай
спорить, а то я велю Джиллизу связать тебя по рукам и ногам!
- Он не посмеет!
- Посмею! - заявил он. По его виду и тону Энни поняла: он выполнит свою
угрозу. Ей ничего не оставалось, как,
вздохнув, покориться.
- Если что, - произнес Джон, - скачи в Моу-Холл. Там, как сказал лорд Джордж,
две колонны должны встретиться,
если нам удастся протащить принца через горы.
- Будь осторожен, Джон! - тревожно проговорила она.
- Лучше поезжай в Моу-Холл и подготовь там все как следует. К вечеру у тебя
неизбежно будут раненые - по моим
подсчетам, тысяч до пяти.
- Обещай мне, что ты не будешь одним из них!
С минуту они пристально смотрели в глаза друг другу, затем Джон отвернулся и
вышел. Но сделал не более двух шагов -
ругнувшись себе под нос, он вернулся, взял Энни за плечи и поцеловал в губы. Это
был не просто дружеский поцелуй -
ошибки в этом быть не могло. Это был поцелуй, полный страсти, поцелуй человека,
понимавшего, что другого поцелуя
может никогда не быть - не потому, что тому могут помешать обстоятельства или
мораль, а потому, что шансы вернуться
живым с поля боя у Джона сегодня невелики. Джон знал, что в любой момент на этой
войне он может быть убит, но не
боялся смерти и принимал ее как неизбежность. Вся его жизнь, по сути дела, была
жизнью солдата, и гибель в бою он
предпочитал смерти в постели.
Но Джон не хотел умирать, не признавшись Энни...
- Прости меня, Энни, - прошептал он, - но я тебя люблю. Я любил тебя всю
жизнь, буду любить и за гробом, если там
есть хоть какая-то жизнь...
Джон убрал руки с ее плеч, но еще долго смотрел на нее, словно прощался.
Наконец, очнувшись, он вышел, вскочил на
лошадь и погнал ее, все время яростно пришпоривая. Энни словно в забытьи еще
долго смотрела на дверь, в которую вышел
Джон. Она поймала себя на том, что с губ ее сорвалось его имя.
Глава 25
Ангус нервно мерил шагами маленькое пространство палатки, пока наконец в
полпятого не прозвучали барабаны,
возвещавшие подъем. Больше всего его удивляло, почему якобиты до сих пор не
появились.
Он мучительно думал, что делать с телом Уоршема. Скоро лагерь проснется,
будет готовиться к сегодняшнему
наступлению на Каллоден, будет, разумеется, суматоха, но все-таки не такая,
чтобы на Ангуса, волочащего мертвое тело,
никто не обратил внимания. Но и оставлять тело под кроватью тоже нельзя - рано
или поздно оно будет обнаружено. Чем
он объяснит зияющую рану в груди Уоршема? Несчастным случаем? Превышением с его,
Ангуса, стороны самообороны в
случайной драке из-за пустяка?
Эта мысль, казалось, начинала занимать собой все сознание Ангуса, не оставляя
места для каких бы то ни было других,
тем не менее на какое-то мгновение она напрочь вылетела у него из головы, когда,
осторожно выглянув из входа в палатку,
Ангус вдруг увидел пару глаз, уставившихся на него.
Ангус в ужасе отпрянул от входа, и через мгновение в палатку вошел его
денщик, Эван Маккардл. В руках у Эвана был
поднос с завтраком и чаем.
- Доброе утро, сэр! Генерал не велел зажигать огней и не велел никому
завтракать - решил, что на голодный желудок
люди будут лучше драться. Но мне удалось кое-что для вас стащить с кухни...
Ангус задумался. Будь перед ним сейчас не этот малый, а верный, испытанный
Харди, Ангус, не колеблясь, посвятил бы
его в суть дела. Маккардл же был темной лошадкой - всегда предупредительновежлив,
но кто знает, что у этого приятеля
на уме...
- Эван... - осторожно начал Ангус. - Ты можешь мне помочь?
- Слушаю вас, сэр!
Ангус без слов распахнул мундир, демонстрируя белую кокарду. Глаза денщика,
которые Ангус привык видеть всегда
стеклянно-безразличными, тут же загорелись от удивления. Если бы Эван тотчас же
позвал стражу, то тело под кроватью уже
не было бы необходимости прятать. Но Маккардл лишь молча переводил взгляд с
кокарды на лицо Ангуса и снова на
кокарду.
- Что скажешь, Эван? - спросил Ангус. - Похоже, ты нисколько не удивлен!
- Чему? Что вы сочувствуете бунтовщикам, сэр? Так, доложу я вам, половина
здешних офицеров-шотландцев давно бы
были с бунтовщиками, если бы у них не было жен и детей...
- А ты, Эван? - продолжал расспросы Ангус. -У тебя есть жена и дети?
Маккардл ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы:
- Честно говоря, у меня две жены, сэр, - одна в Глазго, другая в Перте.
Разумеется, ни одна из них не знает о
существовании другой. У той, что в Глазго, ни кожи ни рожи - зато ее папаша
богат как черт, и он велел мне вступить в
армию Кэмпбелла и защищать его земли. Та, что в Перте, посимпатичнее и
погрудастее, и ее братья в отряде лорда
Драммонда. Так что если бы вы, сэр, спросили меня: "Эван, где ты сейчас хотел бы
быть?" - я бы ответил: "В Перте"; но
если бы вы велели мне всадить нож в брюхо толстого Вилли - Эван имел в виду
Камберленда, - то я бы ответил: "В
Глазго".
- Видишь ли, Эван, - начал Ангус, - так вышло, что нож уже всажен, правда, не
в самого Вилли, но в одного из его
прихвостней.
Подойдя к кровати, он поднял одеяло, и глаза Эвана округлились еще сильнее,
чем при виде кокарды.
- Д-да! - присвистнул он. - Скажу вам по-простому: ну и вляпались же вы, сэр!
- Это еще полбеды. Сейчас я непременно должен быть вместе со всеми, на
площади. Если тело найдут - я пропащий
человек!
Маккардл задумался.
- Хорошо, сэр, - проговорил он через минуту, - оставьте этого придурка на
меня, я, так и быть, что-нибудь скумекаю.
- Эван, - осторожно произнес Ангус, - ты хотя бы осознаешь, какому риску себя
подвергаешь?
- Тогда уходите быстрее, сэр, пока я не передумал!
Кинув еще один взгляд на тело Уоршема и на денщика, Ангус вышел из палатки и
присоединился к своим товарищам,
шагавшим на главную площадь. Найдя свой полк, он встал в строй, ожидая приказа.
Падал мокрый снег, и вскоре Ангус уже
промерз до костей.
Наконец приказ последовал, и девять тысяч человек двинулись как один,
вытягивая носок под каблук впереди идущего и
придерживая рукой ружейные замки, чтобы порох не отсырел. Направлялись они на
запад, в долину Нерн. Стоявшие у входа
во дворец - резиденцию Камберленда - две огромные пушки риветствовали их двумя
мощными выстрелами.
Исход боя был ясен с самого начла - силы были слишком неравны... В пылу боя
Джон потерял из виду Джеми и Робби,
теперь же он увидел их - oGa лежали бездыханными в куче других тел. Судя по
всему, оба были подстрелены, когда Джеми
тащил тяжелораненого Робби в безопасное место...
Эниас не отставал от Джона. Вид убитых братьев придал ему ярости, и он, не
помня себя, бросился на англичан,
исступленно размахивая топором. Выстрел, другой, третий, в грудь, в живот... но
Эниас успел-таки зарубить двоих врагов,
перед тем как рухнуть.
- Уходим, братишка! - кинул Джон через плечо Джиллизу. - Ты по той дороге, я
по этой. До встречи в Моу-Холле!
Двое мужчин, друживших с детства, пожали друг другу руки и разошлись.
Джон ехал по узкой горной тропе. Он так устал, чувствовал себя таким
опустошенным, что в голове не осталось ни одной
мысли.
- Макгиливрей!
Джон обернулся. В отвратительно ухмылявшемся человеке он сразу же узнал Хью
Макдугала. Джона и Хью разделяла
давняя, непримиримая вражда.
- Какая встреча! Наконец-то мы с тобой один на один, приятель! - оскалился
Хью. - Твои дружки перерезали горло
моему брату Ломаху, как последней скотине, и бросили в болото - сегодня нашел
его...
- Твой брат такая же скотина, как и ты. - Голос Джона был спокоен, но полон
презрения. - Как еще назвать того, кто
лижет зад англичанам?
- Пусть лижу, - продолжал ухмыляться Хью, - зато кое-что с того имею - и не
стыжусь этого! А вот что ты имеешь,
служа своему сопливому принцу, - до сих пор не пойму... Ах да, забыл, ты ведь
пользуешь жену Макинтоша. Одобряю твой
выбор, приятель! Я и сам, пожалуй, не прочь с ней побаловаться - дай только
разделаться с тобой и с ее идиотом
муженьком... Мне известно, что он работает на вас, и, когда его вздернут, я
громче всех крикну "ура!".
Джон огляделся. За Макдугалом, как оказалось, ехало еще человек десять -
двенадцать англичан. Увидев одиноко
стоявшего на дороге горца, они стали окружать его в кольцо.
- Подождите! - крикнул Хью. - Оставьте этого придурка мне. Не могу отказаться
от удовольствия зарубить его сам!
Высоко подняв топор над головой, Хью ринулся на Джона. Но, когда Макдугал был
от него в пяти шагах, топор Джона
опередил его, рубанув по бедру и застряв там. Хью рухнул словно подкошенный,
увлекая оружие Джона с собой.
- Вот так-то! - довольно произнес Джон. - Не родился еще человек, который
убьет Джона Макгиливрея.
Англичане бросились на Джона, но он в одно мгновение выхватил шпагу, и уже в
следующее мгновение один из врагов
лежал на земле со смертельным лезвием в груди. Увидев, что грозный шотландец
теперь безоружен, англичане с новой
яростью набросились на него. Но, заметив какую-то огромную палку, валявшуюся на
земле, очевидно, тележную ось, Джон,
нагнувшись, поднял ее. Исступленно размахивая этим новым оружием, Джону удалось
уложить еще семерых, но восьмой,
падая, успел выстрелить ему в грудь. На помощь англичанам спешило еще несколько
всадников...
Но тут с дороги послышались выстрелы, заставившие всех обернуться и увидеть
молодую женщину с развевавшимися за
спиной рыжими волосами, мчавшуюся, словно фурия, на огромном скакуне и палившую
из двух пистолетов. Один
англичанин тут же рухнул наземь, другой оступился о какую-то кирпичную кладку,
оказавшуюся не чем иным, как пустым
колодцем. Крик его еще долго отдавался эхом в глубине колодца. Третий враг был
сбит с ног копытами Бруса, четвертый -
зарублен саблей Энни...
Энни подбежала к Джону. Тот лежал лицом вниз без движения, и Энни решила, что
он мертв. Но, приглядевшись, она
заметила, что на шее его еще дрожит жилка. С неимоверным усилием перевернув
Джона лицом вверх, она положила его
голову себе на колени. Он был в крови с головы до ног.
- Джон! Джон, ты слышишь меня?
Глаза Джона открылись, но взор был мутным, блуждающим, бессмысленным.
Впрочем, на какое-то мгновение он
задержался на лице Энни - или ей это только показалось?
- Джон!
Голова Джона безжизненно свесилась на сторону. Энни лихорадочно огляделась
вокруг. Дорога была пуста, помочь ей
было некому, одной взвалить тело Джона на лошадь было не под силу, но о том,
чтобы бросить его на съедение собакам или
воронам, не могло быть и речи. Тем не менее, взяв Джона под мышки, она потащила
его к Брусу.
Услышав крики, Энни обернулась. Прямо к ней бежали двое англичан: один -
офицер, другой, кажется, рядовой... Энни
вскочила на ноги и сжала, как учил ее когда-то Джон, меч обеими руками,
намереваясь либо отомстить всем англичанам в
лице этих двоих за Джона, либо разделить его судьбу. Офицер уже был рядом с ней,
и Энни, взмахнув мечом, резанула по
ненавистному красному мундиру. Глаза ее застилали слезы, ум мутился от ярости,
но лицо офицера, длинные каштановые
волосы показались ей вдруг странно знакомыми...
- Энни, это я! Я, Ангус!
Но было уже поздно - меч резанул по животу Ангуса, оставив глубокую рану.
Энни выронила меч и тупо уставилась на
мужа. Да, это был он...
- Энни, уходим! У тебя нет ни секунды, англичане идут за вами по пятам!..
- Я не брошу здесь Джона! - решительно заявила она.
- Джона? Где Джон?
Ангус посмотрел туда, куда указывала Энни. В окровавленном, изуродованном
теле, рука которого все еще сжимала ось
телеги, с трудом можно было узнать то, что когда-то было Макгиливреем.
- Господи! - вырвалось у Ангуса.
- Господь здесь ни при чем! Разве это дело рук Господа?! Внимание их отвлек
какой-то шум. Обернувшись, Ангус и
Энни увидели группу английских драгун, преследовавших бегущую женщину. Один из
них, не кто иной, как майор Гарнер,
подставил женщине подножку, и та упала...
- Энни, беги, у тебя нет времени!
- Я не брошу Джона!
- Хорошо, подержи лошадь. Эван, помоги мне, - обратился он к денщику.
Энни взяла удила Бруса, и Ангус с Эваном положили тело Джона ему на спину.
Затем Ангус помог Энни сесть на лошадь.
- Езжай отсюда как можно быстрее! - произнес он. - Езжай в Моу-Холл и, ради
всего святого, никуда из него не
высовывайся, пока я не приеду. Считай, что это приказ. Быстрей же!
Ангус смотрел вслед жене, пока она не скрылась из виду, Лишь после этого он
вдруг почувствовал, как ноги его
подкашиваются.
- Сэр! - Эван бросился к нему.
Но Ангус уже падал, мундир его на животе пропитался кровью.
Энни не хотелось ехать сразу в Моу-Холл с телом Джона в седле. К тому же
Данмагласс был ближе. Но ехать к нему
пришлось через открытые поля, где она в любой момент могла наткнуться на
англичан, рыскавших в поисках уцелевших и
бежавших с поля боя бунтовщиков. Два раза на протяжении пути Энни приходилось
сворачивать с дороги и прятаться за
деревьями, пропуская мимо орды драгун. По обеим сторонам дороги валялось
множество убитых и умирающих раненых.
Энни бешено погоняла Бруса и наконец влетела в Инвернесс. Редкие прохожие
шарахались от странного зрелища
женщины с окровавленным трупом в седле; из окон домов, напротив, глазели
любопытные лица, но Энни было все равно.
Наконец Энни уже стучалась в двери особняка в конце Черч-стрит.
- Матерь Божия! - всплеснула руками леди Драммур, появляясь на крыльце. -
Энни, это ты?
- Я не знала, куда отвезти его, - проговорила та.
Если бы не белокурая грива волос, леди Драммур, пожалуй, и не признала бы в
изуродованном трупе Макгиливрея.
Посмотрев на него, она перекрестилась.
- С тобою-то все в порядке, дочка? - осторожно спросила она.
- Слава Богу, - поспешила заверить ее Энни, хотя сама не была уверена в этом.
- Англичане... Они творят такие
ужасы, что кровь в жилах стынет...
- Да не стойте же разинув рот, болваны! - прикрикнула леди Драммур на слуг. -
Внесите тело в дом, обмойте его как
следует... И поаккуратнее с ним - это вам не дрова! Заходи, Энни, отдохни хоть
чуток с дороги...
- Не могу, леди Драммур. Ангус велел мне как можно быстрее ехать в Моу-Холл.
- Ты видела моего Ангуса? - обрадовалась старуха. - Он жив?
Энни сама не была уверена, что действительно видела Ангуса, что он ей не
померещился... От всего пережитого она была
словно в бреду.
- Он велел мне ехать в Моу-Хол
...Закладка в соц.сетях
