Жанр: Любовные романы
Возвращение домой
... — Понимаешь, когда мы с
Джейми...
Она закусила губу, и слова застряли у нее в горле.
— Итак, когда вы с Джейми?.. — негромко произнесла Шелли. —
Вы расстались, но не находите мужества сказать об этом вслух? Из-за того,
что вы боитесь правды?
Дженни подняла на нее удивленный взгляд.
— Ну да... Это так. Как ты догадалась?
Шелли поморщилась.
— А как ты полагаешь, Дженни? Я не догадалась — я знаю! Я была в этой
ситуации! Пусть в городе меня называют мисс Бессердечной, но уверяю тебя,
мне было... — она вовремя вспомнила, с кем говорит, и подобрала
приличествующее слово: — грустно.
Вот именно,
грустно
— слово, обозначающее спокойное, уравновешенное
чувство, совершенно не подходящее для того состояния, в котором тогда
находилась Шелли. Точнее было бы сказать, что из нее вырвали — без всякого
обезболивания — самую важную часть ее существа.
— Мне было очень грустно, когда... закончились наши отношения.
— Ты, наверное, очень его любила?
— Я... Да, конечно, я любила его. Я его... — Голос Шелли задрожал,
и она ощутила, что вот-вот выплеснется наружу ее страх — страх перед тем,
что прошедшее время не соответствует тому, что она чувствует и
сейчас. — Очень любила.
— И нет надежды, что у вас все наладится?
Шелли покачала головой.
— Нет. Никакой. Если он сейчас и хочет меня, то только ради секса.
— А тебя это не интересует?
— Послушай, я все-таки живой человек! Естественно, меня это интересует!
Но это не приведет ни к чему хорошему, так не лучше ли этого
избежать? — Она слегка пожала плечами и изобразила вежливую улыбку,
принятую в тех случаях, когда человек намерен закрыть тему. Нет, не стоит
говорить о Дрю в таком ключе. Тем более с его сестрой. — А теперь
расскажи мне про Джейми.
Дженни вновь наполнила стаканы.
— Беременности мы не ожидали. — Она подняла голову и встретила
испытующий взгляд Шелли. — То есть не совсем так...
Она мгновенно покраснела.
— Ты была неосмотрительна?
— Я любила его, — просто ответила Дженни. — И я не могла
тогда думать о предохранении. А дальше — ты понимаешь: между нами встал
ребенок. — Она вздохнула. — Джейми уже не находил меня
привлекательной, когда я была беременна, и так и не смог смириться с тем,
что девочка вечно кричала. Понимаешь, он же ненамного старше меня, —
добавила она таким тоном, словно это обстоятельство объясняло все. —
Жили мы в его крошечной комнатке, и я, по-моему, все время плакала...
— Неудивительно. — Лицо Шелли помрачнело. — Стресс плохо
сочетается с гормональной перестройкой.
Дженни посмотрела на дно стакана.
— И тогда мы разошлись. Я не хотела уходить, но понимала, что, если
останусь, нам всем будет хуже.
— Какого возраста тогда была Элли?
— Ей было пять недель.
—
Пять недель? И он отпустил тебя с пятинедельным
ребенком на руках? Да что он за человек?
— Странный. — Дженни непроизвольно сплела пальцы и тут же разжала
их. — Так и Дрю говорит.
— Не удивляюсь! Я не считаю себя близкой подружкой твоего брата, но
должна тебе сказать, что в этом слове выражается весь характер твоего
Джейми!
Дженни помотала головой.
— Не то! И Джейми вовсе не такой! Наши отношения намного улучшились
после того, как я ушла.
— Еще бы они не улучшились! — фыркнула Шелли. — Для
н
его! Он наслаждается жизнью: у него есть женщина,
ребенок, а от шума и забот он избавлен! Это типичный эгоизм. — Увидев
недовольное выражение на лице Дженни, она вздохнула. — Так что же было
дальше?
— Дрю убедил меня переехать сюда. Дом пустовал, а принадлежит он сейчас
Дрю. Он выкупил дом у родителей, чтобы они смогли подобрать себе жилье на
острове Уайт, и я даже удивилась, что он сохранил эту лачугу. Уж точно не
дворец. — Она обвела взглядом комнату, будто увидев ее в первый
раз. — Может, на него вдруг нашла сентиментальность. Как бы то ни было,
мне повезло. Он отремонтировал дом, обставил его, чтобы мне было удобно
жить, но...
Шелли взболтала вино в стакане. Итальянское вино.
— Но?..
— Он не пожелал, чтобы Джейми поселился здесь со мной. Он говорит, что
пора перестать кормить Джейми с ложечки.
— А Джейми хотел бы сюда переехать?
— Знаешь, Дрю повел себя так жестко, что Джейми сказал: он, мол, уже не
знает, чего хочет, если не считать яхты...
— Итак, давай определимся. — Шелли помрачнела. — Джейми не
имеет средств на собственного ребенка, но может содержать яхту.
— Нет! — Дженни затрясла головой. — Все не так! Он содержит
Элли, и ему для этого приходится много работать.
— Ну, в этом он похож на большинство жителей нашей планеты, —
осторожно заметила Шелли.
— Но по лодкам он сходит с ума! Все говорят, что море — его стихия. А
сейчас в окрестностях продается изумительная яхта, правда страшно
заброшенная. Джейми сгорает от желания ее купить, но владелец отказал ему. А
возможность для него уникальная! — На секунду лицо Дженни по-детски
вспыхнуло. — Если бы эта яхта оказалась у него и он восстановил ее, мы
бы ее продали, и выручки хватило бы на троих. Да, поверь! — с жаром
добавила Дженни. — Мы смогли бы выкупить у Дрю этот дом. Или приобрели
бы другой.
— Но Джейми самостоятельно не потянет такую сделку, а Дрю не собирается
ему помогать?
Слишком поздно Шелли сообразила: ее слова означают ее осведомленность о том,
что Дрю стал Денежным Мешком.
— В общем так.
— Значит, положение у вас патовое?
— Да.
— Дай-ка мне подумать, — сказала Шелли. — Хотя вряд ли я имею
право советовать людям, как им устраивать свою жизнь.
— Имеешь! — горячо возразила Дженни. — Ты, по крайней мере,
повидала мир. Жила в Италии! Я-то ни разу не выезжала из Милмута, если не
считать двух недель в Испании, когда мне было пятнадцать лет!
Шелли рассмеялась и осушила стакан, напомнив себе в то же время, что это уже
второй. Наверное, именно из-за вина щеки ее вспыхнули, а в желудке появилось
необычное ощущение.
— Ого! — воскликнула она. — Я не привыкла пить вино посреди
дня. Оно уже ударило мне в голову.
— Съешь сэндвич. — Дженни пододвинула к ней тарелку.
Шелли дожевывала второй сэндвич, когда раздался звонок в дверь, и Дженни
вскочила.
— Это Дрю с Элли, так что прости-прощай покой! — вздохнула
она. — Я дочку до смерти люблю, но все же замечательно иногда
отвлечься, спокойно поесть и не бежать куда-то каждые пять секунд!
— Я всегда могу с ней посидеть — на случай, если тебе захочется
провести вечер с Джейми. Или день. Только скажи!
— Ты это серьезно?
Шелли рассмеялась.
— Ну конечно! Послушай, если Дрю здесь, то мне лучше уйти.
— Нет, Шелли, не уходи, он будет рад тебя видеть.
Шелли усмехнулась, но спорить не стала. Как только Дженни покинула комнату,
улыбка пропала с лица Шелли; она выпрямилась, услышав доносившийся из
небольшой прихожей глубокий голос.
Должно быть, Дженни сообщила брату о ее присутствии, так как, когда он
вошел, лицо его было мрачным и напряженным. Пухлая малышка прижималась к
нему, как маленькая обезьянка, ее темноволосая головка прильнула к его шее.
Шелли смотрела на Дрю. О, он изумительно выглядит с ребенком на руках!
Дрю бросил на нее быстрый взгляд, и темные ресницы прикрыли сапфировый блеск
его глаз. Он тут же заметил румянец на ее щеках и возбужденное выражение
лица.
— Пьешь?
Теперь она уже не любовалась им.
— А, прибыл сыщик Гловер! И спрашивает, пью ли я! О, нет, Дрю, в данную
секунду я не пью, но это легко исправить. — Шелли решительным жестом
наполнила пустой стакан. — И пока ты не успел ничего сказать: я не
пьяна!
— Только слегка навеселе? — Он стал расстегивать костюмчик
Элли. — И планируешь к вечеру свалиться с ног?
— Я вовсе не навеселе! — яростно возразила Шелли. — А как раз
наоборот!
— Ничего, развеселишься, если будешь продолжать в том же духе.
— Па-па! — закричала Элли и вцепилась в клок его темных волос.
Дрю охнул, силясь разжать ее маленькие, но сильные пальцы.
— Я же не твой папа, котенок.
Дженни протянула руки, чтобы взять девочку.
— По-моему, мне нужно срочно ее помыть. Дрю, бери вино и
сэндвичи. — Она заметила, что бутылка опустела. — Если хочешь,
открой еще одну.
— Нет, благодарю, — проворчал он. — У меня есть дела.
— Например, выдумать еще какую-нибудь милую ложь? — осведомилась
Шелли. — Вроде того, что ты простой наемный плотник, тогда как на самом
деле ты вошел в высшее общество?
— Еще не вполне вошел, — сухо возразил Дрю. — Между прочим, я
собирался решить вопрос с электричеством и водопроводом в твоем доме. Дженни
сказала, что иначе тебе придется ждать до выходных.
— Так мне ответили. — Шелли с подозрением взглянула на Дрю. —
И я не понимаю, каким образом ты убедишь городские службы поторопиться.
— Почему бы не попробовать? — невозмутимо отозвался Дрю. —
Давай пройдем к тебе и посмотрим на счетчики.
— У меня не подключен телефон, — раздраженно бросила Шелли. В
самом деле, она была крайне раздражена — пожалуй, куда сильнее, чем
следовало. — Разве ты забыл?
— Тебе сегодня везет, Шелли, потому что телефон уже есть.
С безмятежной улыбкой Дрю опустил руку в карман джинсов, и Шелли не сразу
поняла, что он извлек оттуда плоский мобильный телефон, который и протянул
ей с видом победителя.
— Видишь? — Он взял у нее стакан с вином и поставил на
стол. — Оставь. Тебе больше не нужно.
Черт возьми, он прав! Ей не только не нужно больше — ей больше не хочется.
Она уже начинала чувствовать себя не в своей тарелке.
Решившись никоим образом не выказывать признаков опьянения, Шелли поднялась.
Они вышли во двор. Небо над головой было ярко-голубым, воздух — прохладным и
чистым. Окрестные коттеджи в лучах солнца золотились, как кукольные домики.
Когда-то они постоянно ходили друг к другу. На Шелли вдруг нахлынули
воспоминания о том, как их жизни тогда были слиты воедино.
— Ключ!
Он протянул руку, словно хирург ассистенту, и Шелли послушно передала ему
ключ, чтобы он отпер ее дом.
Дрю распахнул перед ней дверь, и ей пришлось оказаться в захватывающей
дыхание близости от него, чтобы войти. Она обнаружила, что не в силах
взглянуть ему в лицо. Царившая в доме тишина красноречиво напомнила Шелли,
что они с Дрю одни...
Наконец она решилась поднять глаза и убедилась в том, что он вовсе на нее не
смотрит, а, сняв показания счетчика, набирает номер на мобильном телефоне.
С восхищением и растущим беспокойством она прислушивалась к тому, как Дрю
беседует с чиновниками — сначала из водопроводной конторы, затем из
электроуправления. Завершив переговоры, он убрал аппарат в карман брюк.
— Готово! Они подъедут к концу дня.
Чувство тревоги не позволило Шелли даже поблагодарить Дрю за помощь. Ей
удалось лишь съязвить:
— Считаешь себя очень ловким?
Он пожал плечами — пожалуй, со скромным видом.
— Шелли, не нужно быть особенно ловким, чтобы одолеть нашу
бюрократическую систему. Стоит только проявить настойчивость и уверенность.
Ну, еще умение болтать — до известного предела.
— Разумеется, этих качеств у тебя в избытке! — Шелли прошла в
гостиную, почувствовав, как сильно забилось у нее сердце при звуке его шагов
за спиной. — Нужно обладать немалой уверенностью, чтобы приказать
своему персоналу делать вид, что ты не являешься владельцем
Западного
!
Скажи, Дрю, для чего тебе понадобилось затевать эту комедию? Не из
скромности, надо полагать?
Дрю небрежно облокотился на пианино, на котором уже много лет никто не
играл.
— Нет, не из скромности. Из желания увидеть, изменилась ли ты.
— И для этого было необходимо уверить меня, что ты не изменился?
— Честно говоря, женщины бывают настолько предсказуемыми, когда им
известно, что у тебя есть деньги...
Почему же Шелли при этих словах почувствовала себя так, как будто он
поворачивал нож в ее теле? Внутренний голос подсказывал ей, что она сейчас
угодит в ловушку, но вино придало ей отваги.
— В чем именно предсказуемыми? — выпалила она. — Сразу
вешаются тебе на шею?
Она заметила, как потемнели его глаза, а губы тронула кривая усмешка. Ее
опять охватило смущение.
— Гм, — отозвался он. — К сожалению, этого пока не
происходило. — Он поднял брови, придав своему лицу ироничное
выражение. — Шелли, я живу надеждой.
Его слова оказали на нее колдовское воздействие, и желание возрастало в ней,
как распускающийся бутон. Она скрестила руки на груди, что ей совершенно не
помогло. Этот жест должен был означать твердость и готовность постоять за
себя, но принес он лишь ощущение жжения в груди.
Ей вспомнилась миланская галерея Марко — обязательная для посещения
достопримечательность славного города. Какой же вопрос стоит задать
человеку, к которому у нее нет эмоционального интереса? Прежде всего полезно
искривить губы в учтивой полуулыбке. Так она и поступила.
— Дрю, во-первых, как тебе удалось приобрести
Западный
? Выиграл в
лотерею или что-нибудь в этом роде?
— Тебе угодно знать, откуда у меня деньги? Они добыты обычным путем:
прорва работы плюс чуть-чуть удачи.
— Так просто?
— Нет, не просто. Точнее, просто, но нелегко. — Он
улыбался. — Может быть, ты удивишься, но вечерние занятия, которые
столько раз мешали мне быть с тобой, в конце концов окупились. Я узнал, что
люди готовы чертовски хорошо платить за то, чтобы их дома создавались, а не
строились. А я умел делать и то и другое — в отличие от конкурентов.
Глаза Шелли расширились.
— Ты проектируешь дома?
— Я это
умею. Я занимался этим. И сейчас иногда
занимаюсь. А кроме того, у меня есть другие задачи.
— Например?
Неожиданно ей показалось, что Дрю имеет право быть довольным собой.
— Я бы назвал это возрождением. Началось с того, что мне достался
заложенный дом. Я выкупил его по бросовой цене и рассчитывал отремонтировать
и продать. Но он занимал большой земельный участок, так что я обратился за
разрешением на его перепланировку и строительство другого дома на территории
сада. Я вознамерился сделать так, чтобы оба строения выглядели блестяще.
— И тебе это удалось, я полагаю?
Дрю пожал плечами и усмехнулся.
— Ну да. А потом я их оба продал — по хорошей цене.
— И много выручил?
— Очень. Шелли, незачем так удивляться.
— Я не могу удержаться! Наверное, доход ты вложил в дело?
Он покачал головой.
— Не в обычном смысле слова. В наших краях недвижимость — едва ли не
лучшее вложение капитала, но немногим дано извлекать из нее все что можно.
Слава богу, я знаю, как этого добиваться. Поэтому я продолжил начатое. Я
покупал недвижимость. Где-то нужно было расширить площадь, где-то пристроить
кухню. Большие дома иногда нуждаются в капитальной перестройке. Я
надстраивал верхние этажи, разбивал теплицы и в конце концов приобрел
репутацию человека, способного создать нечто достойное. Если люди уверены,
что ты можешь сделать что-то надежное и одновременно красивое, —
считай, что ты выиграл.
— И твои вложения неизменно приносили хороший доход?
— Именно. — Он кивнул и задумчиво потер двумя пальцами подбородок,
в то же время пристально наблюдая за ее реакцией. — Когда Джон Катлифф
решил оставить
Западный
и уйти на покой, то ревниво заботился о том, чтобы
передать его в хорошие руки. Он хотел, чтобы новый владелец знал толк в
строительстве. Чтобы он сумел сохранить отель и позаботиться о нем. Дубовая
отделка холла отчаянно нуждалась в хорошем плотнике — с этого мы и начали.
Джону хотелось, чтобы новый хозяин не вздумал заменить окна из
хромированного стекла какой-нибудь дребеденью.
— Тогда мне понятно, почему он остановился на тебе, — искренне
заметила Шелли.
На задумчивом лице Дрю мелькнуло недоверие.
— Благодарю тебя, Шелли, — пробурчал он. — Всегда приятно
услышать от тебя доброе слово, даже если его и не ожидаешь.
Теперь напряглась она.
— Но ясно же, что тебе пришлось вложить горы денег, чтобы превратить
Западный
в то, чем он стал. Разве это не отразилось на твоих доходах?
— А в чем дело, котенок? Боишься, что сундуки опустели? Что я богат
собственностью, но не наличными? — Резким движением головы он
предупредил ее возмущенный протест. — Я же видел, что отель не
использовал свой потенциал. В силу географического положения Милмута нельзя
ожидать, что
Западный
будет полностью востребован круглый год. А мне не
хотелось открываться в летний сезон. Поэтому мы взялись за проведение
праздников. Наш конек — свадьбы. Дни рождения у нас тоже проходят, иногда мы
сдаем здание фирмам под их торжества, если нас устраивает предложенная
цена. — Он поморщился. — Лично я такие мероприятия не
жалую, — признался он. — Жирные бизнесмены напиваются и пытаются
щупать наших девушек!
— О! — непроизвольно воскликнула Шелли.
— Мы купили себе собственный
роллс-ройс
, чтобы его водил наш шофер.
Молодоженам нравится прокатиться с шиком, — усмехнулся Дрю. —
Потом я нашел молодого парня, только-только из колледжа, который доказал,
что он — просто-таки вдохновенный повар. Он получил награду на национальном
конкурсе месяц назад. А вообще сотрудники к нам нанимаются на весь год, их
не увольняют, когда лето кончается.
— Значит, передо мной рыцарь без страха и упрека, — фыркнула
Шелли. — Грабишь богатых, чтобы платить бедным?
Дрю улыбнулся.
— Имеешь в виду Робин Гуда? Так он не рыцарь. По-моему, ты, котенок,
находишь неудачные сравнения.
— О, Дрю, я вижу, ты теперь знаешь обо всем на свете! И при этом без
университетского образования!
Он не дрогнул.
— Что мне слышится под твоим сарказмом? Нотка горечи? Или сожаления?
Шелли очень захотелось, чтобы он не видел ее притворства.
— Сожаления? — бросила она и даже смогла выдавить смешок и
тряхнуть головой. — Нет.
— Нет? — Он оттолкнулся от пианино и встал прямо напротив нее, а
она, как испуганная лошадь, шагнула назад. — Шелли, твое тело говорит
об обратном.
— Не знаю, о чем таком может говорить тело!
— Ну, я...
— Я наслышана о твоих приключениях! О чем говорит тело
женщины?!
Дрю замер.
— Шелли, не надо говорить загадками, — мягко попросил он. —
Скажи, что ты имела в виду.
Больно. Глупо, нелепо, неправильно и все же безумно больно.
— Насколько я понимаю, женщины вешаются на тебя в твоих роскошных
номерах, но ты весьма разборчив!
— Значит, ты считаешь, что имела право разорвать нашу помолвку,
могла...
— Ты
вынудил меня ее разорвать!
— ...сбежать в Италию с богатым любовником, жить с ним
три
года — что не тянет на мимолетный флирт, согласись! — а
потом явиться сюда и вести себя, как оскорбленная жена, как будто у тебя
есть на это какое-то право!
Пусть будет пытка. Какое-то смутное внутреннее желание требовало узнать все.
— Так я права?
— Права в чем? Имел ли я сотни женщин? — рявкнул Дрю. — Может
быть, тебе выложить имена и даты?
Она зажала ладонями уши, начисто забыв о том, что ее руки не зря прикрывали
ноющую грудь.
— Нет!
— Не нет, а да! — Глаза его почти выкатились из орбит. —
Сейчас тебе, Шелли, только это и нужно! Ты только что вытягивала это из
меня.
И он сжал ее в объятиях так порывисто, как будто она сама напросилась.
Молила его...
Он наклонил голову и зашептал ей в ухо:
— Я уже сказал, котенок: твое тело о многом говорит.
Его губы почти не касались ее, но, честно говоря, если бы он сейчас
распластал ее на ковре, прижал к полу, она закричала бы от наслаждения.
Он легко приобнял ее за плечи — так, что никто бы не сказал, будто он
удерживает ее против воли. А он и не удерживал. Не удерживал. Боже, теперь
его губы гладили ее щеку. Она отчаянно поворачивала голову, чтобы он мог
впиться в ее губы, а он смеялся, издевался над ней.
А когда их губы наконец слились, ее счастье было так велико, что граничило с
умопомрачением. Вместе с желанием это счастье составляло самую одуряющую
смесь в мире. Он всегда умел это — привести ее на край света за одну минуту.
Его руки медленно соскользнули с плеч на грудь. Она могла остановить его
руки. Остановить их, пока они не начали играть с сосками так, что она
застонала. И помешать его пальцам восхитительно сжаться, оценивая их
упругость.
Она сдалась, прижалась к нему в горячей, откровенной, бесстыдной страсти, а
он внезапно отпрянул от нее и с горькой досадой взглянул на свои дрожащие
руки.
— Боже, как же я прав! — пробормотал он, как будто обращаясь к
самому себе. — Как же я чертовски прав! Насколько предсказуемы все
женщины, и ты в особенности!
Она смотрела на него непонимающе, слишком потрясенная, чтобы говорить.
— Вчера ты не хотела подойти ко мне! — с жаром воскликнул
он. — Ты повела себя так, как будто я совершил тяжкое преступление,
когда хотел поцеловать тебя! А сейчас ведь ты уже не смотришь на меня как на
простого работягу-плотника, который озабочен только тем, чтобы сохранить
крышу над головой?
Несправедливое обвинение хлестнуло Шелли. Всю свою жизнь она рвалась к нему,
невзирая на то, что было — или чего не было — у него в кошельке.
— Ты знаешь, что это неправда!
Он покачал головой.
— Я знаю только одно: сегодня тебе стало известно, что я стою некоторой
суммы, и ты уже ждешь не дождешься возможности кинуться ко мне в объятия!
Она вспыхнула от оскорблений, его нескрываемая неприязнь вернула ей дар
речи. И ее гордость.
— Ты! Ты так убежден, что стоишь дорого? Так вот, я скажу тебе, чего ты
стоишь, Дрю Гловер, —
ничего!
— И все же тебе не терпелось заняться с этим
ничего
страстным сексом,
так, Шелли?
Она издала нервный смешок.
— Как будто у нас боксерский поединок!
— А как ты бы это назвала, а, котенок? — произнес он бархатным и в
то же время враждебным тоном.
И этот вопрос заставил ее почувствовать, что его любовь к ней умерла. Нет,
желание он испытывал, желание мощное, он явственно дал это понять. Но что
такое желание без уважения? Не разобьет ли оно вдребезги ее уважение к себе?
— Похоже, твое нынешнее богатство отразилось на твоем рассудке, —
холодно заметила она. — Ты стал еще высокомернее, Дрю Гловер, и я почти
ненавижу тебя.
— Может, и так, Шелли. И тем не менее ты меня все еще хочешь.
Дрю вышел, хлопнув дверью.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Восстановление хозяйственных коммуникаций принесло Шелли ощущение, что к ней
мало-помалу возвращается контроль над происходящим. Немного омрачала
настроение необходимость благодарить Дрю за столь оперативное появление во
дворе фургонов, доставивших рабочих.
— Спасибо, что так быстро приехали, — решилась сказать Шелли
водопроводчику.
Он неопределенно пожал плечами.
— Дрю Гловер пьянствует с нашим боссом, так чего ж вы ожидали?
— Это ж
...Закладка в соц.сетях
