Жанр: Любовные романы
Мужчина для нее
...наблюдая за ней. Если он и заметил разительную
перемену в ее отношении к домашним делам, то был достаточно тактичен, чтобы
не сказать ничего, кроме довольно лаконичного:
— Ммм... Это было бы неплохо. — И затем с небрежной грацией он
растянулся в кресле, следя за ее движениями, явно очарованный тем, как
Абигейл осваивается в новой кухне.
После этого все ее печатание пошло к чертям!
Невозможно было сконцентрироваться из-за сидящего тут и потягивающего чай
Ника — по его спокойному, но непроницаемому смуглому лицу невозможно было
понять, о чем он думает.
Он почти с удовольствием следил за тем, как она хлопала ладонью по кухонному
столу, сердясь оттого, что все еще ошибается при печатании.
— Может быть, хватит на сегодня? — предложил он. — От тебя не
требуется просиживать по полночи за работой, ты же знаешь.
Ее губы сложились в решительную линию.
— Я хочу быть отличницей.
— И я рад это слышать. Но даже очень честолюбивые ученики должны когда-
то есть. — Он посмотрел на свои ручные часы. — Я голоден, а ты?
Абигейл скорчила гримаску.
— Я тоже, но...
— Ммм?
Она откинулась назад на жестком кухонном стуле.
— Ты как-то сказал, что научишь меня готовить...
— И?..
— Ну, я действительно очень хочу учиться, Ник...
— В чем же дело?
— После целого дня сидения в классе я не знаю, смогу ли взять еще один
урок прямо сейчас.
— Это хорошо, — ответил он, — потому что и я не смогу дать
его. У меня на работе был тяжелый день.
— Тогда что-нибудь вроде сэндвичей?
Он поморщился.
— Так легко ты не отделаешься.
— Но я не умею готовить!
— Пока! — серьезно подтвердил он и выдернул с полки позади себя
толстую книгу. — Я знаю, что не умеешь. Так что можешь сделать то, что
умеешь. Он улыбнулся, заметив озадаченное выражение на ее лице, и вручил ей
телефонный справочник. — Ты можешь позвонить и заказать готовую еду.
Впервые за все то время, что она себя помнила, в жизни Абигейл появились
размеренность и режим.
Даже школа-интернат, которую она посещала в детстве, была
прогрессивной
:
поощрялось
самовыражение
учеников любым способом, который они сами же и
выбирали. Это было худшим из всех возможных вариантов для такой девушки, как
Абигейл. Эксцентричное детство прошло, остался подросток, нуждающийся в
нежном, но и уверенном обращении и хотя бы в какой-то стабильности.
Теперь у нее все это было. И она наслаждалась!
Вставая очень рано, она любила садиться по утрам в автобус. Добираться до
колледжа на автобусе оказалось намного дольше, чем на метро, так как он
всегда попадал в пробки на забитых улицах города, но Абигейл получала
удовольствие оттого, что сидела на верхнем этаже автобуса и смотрела, как
вокруг разгорается лондонское утро.
Она работала упорнее, чем кто-либо на ее курсе, и успехов добилась намного
больших.
Вечера же превратились в нечто восхитительное, по образцу того первого
вечера. Они ели заказанный в ресторане ужин, потом смотрели видео или
читали. И Абигейл очень хотелось, чтобы Ник снова ее поцеловал, но он не
предпринимал никаких попыток.
Наступил четверг, и, как всегда, вечером Ник приехал домой. С его черных волос стекали капли дождя.
— Меня тошнит от готовой еды, — заявил он, ставя свой зонт у
вешалки.
Абигейл вопрошающе подняла взгляд от учебника, радуясь возможности
оторваться от довольно скучного
Английского для офиса
.
— И?..
— И я заказал столик на семь тридцать. Немного рановато, я знаю, но мы
же не можем теперь допустить, чтобы страдала твоя учеба, правда? Так что иди
и подготовься, Абби.
Абигейл с открытым ртом смотрела на него. Она будет ужинать с Ником в
ресторане! От волнения перехватило дыхание. Но это же не какой-нибудь
праздник, отчаянно сказала она себе. Это только ужин.
— Хорошо, — согласилась она и поспешила в свою спальню
переодеться, кляня себя за поспешное согласие — должно быть, он теперь
считает се величайшей размазней из всех, какие только есть.
Почти все, что было в ее гардеробе, Абигейл сразу же отвергла. Орландо
любил, чтобы она носила вызывающие платья, но теперь... Нику не понравится
ни один из ее туалетов — этих экстравагантных кусочков прошлого.
В конце концов ее выбор был продиктован необходимостью. Она вышла из
спальни, стараясь застегнуть молнию на темно-синем бархатном платье,
подчеркивающем бледно-молочную кожу плеч.
Ник уже ждал ее.
— Я помогу тебе, — сказал он ровным голосом и медленно застегнул
молнию.
Заметил ли он ее дрожь? — задалась она вопросом. И если да, то объяснит
ли это холодом зимней ночи, а не той заботливой нежностью, с какой его рука
случайно задела ее обнаженную спину?
— Выглядишь просто замечательно, — заметил он спокойно, когда она
повернулась и встала перед ним.
— Да? — Абигейл попыталась сдержать восторг в голосе. Она уложила
волосы в высокую прическу и закрепила их темно-синей заколкой.
Расправив на бедрах бархат, она с раскаянием и ужасом поглядела на легкую выпуклость своего живота.
— Половина моей одежды больше мне не подходит, — проворчала
она. — С того момента, как я здесь поселилась, я, должно быть, набрала
по крайней мере килограмма два!
— Хорошо, — сказал он без всякого сожаления, беря у нее черный
вельветовый плащ и помогая надеть. — Тебе это было необходимо.
Ресторан, в который они приехали, поразил ее.
Впрочем, сказала она себе, давно пора привыкнуть к поведению Ника и уже не
удивляться ничему.
Ресторан этот настолько отличался от тех мест, которые она посещала во время
своего замужества, насколько это можно было вообразить. Сюда не ходили
только для того, чтобы посмотреть на людей и показать себя.
Это был маленький итальянский ресторанчик, набитый до отказа. Официант
провел их мимо столиков и в конце концов усадил у окна, выходящего на ночную
Темзу, темную и блестящую.
— Люди приходят сюда, чтобы насладиться едой, объяснил Ник, пока
Абигейл с интересом изучала меню.
— И атмосферой, — добавила она, оглядев наполненный гулом голосов
зальчик, в котором заметила и несколько больших семей.
Выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на малыша, трудившегося
над огромной порцией мороженого.
— Пожалуй, да!
Ник подождал, пока им принесли темное, с привкусом ягод, вино и вазочку маслин, после чего попросил:
— Так расскажи мне, что тебе больше всего нравится в колледже.
И Абигейл начала рассказывать ему о своих сокурсниках, большинство которых
были выпускниками школ, в основном девушки. Правда, посещал занятия и
глубоководный водолаз, решивший написать книгу о своих познаниях. Ему
необходимо было научиться печатать на машинке.
— О, и есть еще бабушка троих внуков! Она говорит, что сыта по горло
тем, что целый день сидит и загорает, и хочет быть чьим-нибудь личным
секретарем — возможно, она могла бы работать на тебя, Ник! — Абигейл
улыбнулась. — Бабушка эта утверждает, что возраст не должен быть
препятствием ничему, что ты хочешь делать в жизни! — Тут Абигейл
внезапно замолчала. Со своими довольно скучными маленькими анекдотами о
жизни в колледже она не дает Нику вставить и слово! И это в тот самый день,
когда он, возможно, имел дело с весьма важными персонами! Извини, —
неловко пробормотала она, — если я утомила тебя.
— Могу тебе гарантировать, что, если бы ты меня утомила, я не был бы
таким внимательным слушателем, — возразил Ник. Он потягивал вино, и
стекло бокала бросало рубиновые тени на впадины под его скулами. —
Хватит извиняться, Абби. Я не Орландо.
Я наслаждаюсь твоим обществом.
Она порозовела.
— Правда?..
— Ммм... — Он надкусил маслину.
— Но ведь всегда было наоборот...
Их глаза на долгое мгновение встретились.
— Ты часто приводила меня в бешенство, — признался он. — Пока
ты росла, я считал тебя упрямицей...
— Потому что я отказывалась подчиняться твоей воле?
— Возможно... — нехотя признал он. — Но я всегда
руководствовался соображениями твоего же блага.
И никогда не мог понять, почему твоя мать и Филип позволяли тебе расти такой
дикаркой.
Абигейл пожала плечами.
— В то время это казалось свободой; только оглядываясь на прошлое,
начинаешь понимать, что это была не правильная свобода. — Она вертела в
руках бокал, следя за розовыми пятнами теней, движущимися по
скатерти. — Они делали все, что положено, но моя мать по-настоящему
никогда не интересовалась воспитанием, а Филип был уже слишком стар...
Я не была его дочерью, и он не знал, в чем я действительно нуждаюсь!..
— Это все уже в прошлом... — Пристальный взгляд зеленых глаз Ника
был тверд. — А сейчас... сейчас ты довольна своей жизнью?
— О, я просто наслаждаюсь! — воскликнула Абигейл. В этот момент
она не могла припомнить, чтобы когда-либо чувствовала себя такой счастливой,
но ведь Ник имеет в виду колледж, а не то, как они вместе проводят этот
вечер!
Она смотрела, как две тарелки — с дыней и ветчиной — опасно балансируют по
пути к их столику Официант поставил блюда перед ними, и Абигейл взглянула на
Ника.
— Трудно объяснить, на что похож колледж. Она отрезала сочную дольку
плода. — Я чувствую... ну, ординарность этой моей жизни. Я такая, как
все!
И ты не можешь себе представить, как это здорово!
— Думаю, что могу, — холодно возразил Ник. Это, должно быть,
немного похоже на освобождение от бремени, которое в последние годы стало
невыносимым, правда?
Ее глаза встретили его взгляд поверх бокала, и она ощутила приступ тоски.
Всегда ли он был таким? Таким понимающим? И почему же она была так слепа
прежде?
Конечно, она съела больше, чем намеревалась, и заказала пудинг, хотя в
начале ужина клялась отказаться от десерта. Ник лишь засмеялся, увидев, что
Абигейл с сожалением разглядывает порцию шоколадного пудинга, стоящую перед
ней.
— Думаю, что удержу тебя от греха, — негромко сказал он и
наклонился вперед. — Ты поможешь мне?
Абигейл затаила дыхание, пока кормила его с ложки шоколадной массой. Сердце
у нее опасно застучало, когда он провел языком по губам, чтобы слизнуть
оставшиеся сливки. Было ли это провокационное движение
преднамеренным? — мелькнула мысль. Мелькнула и исчезла. Просто это Ник
Харрингтон. Мужчина, который бы мог даже высморкаться сексуально!
Под плотным материалом своего бархатного платья она почувствовала
покалывание в возбужденных сосках и приятную боль, возникшую где-то глубоко
внутри.
— Еще? — спросила она, затаив дыхание.
— Ммм... пожалуйста.
И Абигейл скормила ему остальную часть своего шоколадного пудинга. Это
оказалось для нее первым и пока единственным эротическим поступком в жизни.
Ее руки были влажными от волнения, сердце все еще бешено билось, а ложечка
стучала о пустое блюдце: так сильно дрожали руки.
Когда официант в конце концов забрал у нее блюдце, она не знала, заплакать
от облегчения или расстроиться. Теперь Абигейл едва могла смотреть Нику в
глаза. Догадался ли он, спрашивала она себя, как действует на нее?
Она ускользнула в дамскую комнату и рывком высвободила волосы из высокого
узла прически, энергично расчесывая, пока они не рассыпались блестящим
покрывалом по всей спине.
Пробираясь между столиками назад, она заметила, что им уже подали кофе, и
почувствовала на себе неотрывный взгляд Ника. Когда она села, наступила
странная тишина.
— Ты распустила волосы, — сказал он в конце концов.
— Да.
— Зачем?
Разве Абигейл может признаться ему, что это из-за того, что она вся
переполнена незнакомым прежде чувством? И называется оно — половое
возбуждение. Это было так же неприлично, как и красные пятна у нее на шее.
Они предательски свидетельствовали о том воздействии, что он оказывал на нее
весь этот вечер.
— Они были слишком стянуты, — солгала Абигейл, а затем, не зная,
сколько еще сможет просидеть против Ника, не сотворив при этом какую-нибудь
глупость — вроде того, чтобы перегнуться через столик и поцеловать,
притворно зевнула. — Мы скоро поедем домой? — спросила она. —
Мне завтра рано вставать.
Если он и сообразил, чем была вызвана ее усталость, на лице его тем не менее не появилось и намека.
— Конечно, — ответил Ник ласково и потребовал счет.
Прошедший чуть раньше дождь унес с собой все тучи, и миром завладела
светлая, ясная ночь с небом, усеянным звездами. Абигейл жадно вдохнула
свежий влажный воздух.
Они ехали домой в молчании, и, лишь когда уже стояли в холле и Ник закрывал
парадную дверь, Абигейл обратилась к нему с вопросом, который весь вечер
тревожил ее:
— Ник!
Он обернулся.
— Что, Абби?
— Могу я спросить тебя кое о чем?
Долгую секунду он изучал ее лицо.
— Спрашивай, — наконец произнес он. — Но не лучше ли
подняться наверх в гостиную?
— Думаю, да.
К тому времени, когда она уселась на один из больших диванов напротив него,
мужество почти покинуло ее. Почти, но не совсем.
Он снял пиджак и галстук, расстегнул две верхние пуговицы рубашки и
откинулся на мягкие подушки. И теперь, расслабленный и одновременно
уверенный, внимательно смотрел на нее.
Как несправедливо, подумала Абигейл с каким-то отчаянием, стараясь не
глядеть на это стройное мускулистое тело.
Зачем он надел шелковую рубашку, так прекрасно подчеркивающую великолепный
торс? Специально? Чтобы возбудить ее? Он хотя бы сознает, что она совершенно
ясно различает линии этого плоского, твердого живота? Разве он не понимает,
как жаждет она снова очутиться в его объятиях?
Досадливым движением она махнула рукой, как будто отгоняя от себя
наваждение. Она совершенно не готова к этому.
Полагая, что Орландо отвратил ее от мужчин, Абигейл даже радовалась этому, и
вот теперь Ник вызвал все те чувства, которые, как она считала, уничтожены
навсегда и отсутствие которых заставляло ее чувствовать себя женщиной только
наполовину.
Однако желание, что Абигейл испытывала к Нику, так и не привело к полному
освобождению, как она его себе представляла. Где-то глубоко, в подсознании,
у нее все-таки затаился страх. Страх, что этого никогда не произойдет, что
она вернется к тому сводящему все на нет ужасному состоянию и снова
почувствует, что живет только наполовину...
Ник не прикасался к ней со времени все изменившего поцелуя у нее на кровати,
когда он внезапно отгородился от нее, обвинив в том, что она похожа на мать.
Он и сейчас такого же мнения? Или это были лишь пустые гневные слова,
вызванные именно тем, что она замкнулась в самый неподходящий момент?
Может быть, ее минутное отдаление оскорбило его как любовника? Или дело в
том, что такой человек, как Ник Харрингтон, обычно так и действовал?
Дразнил, а затем отступал? Воздерживался от удовольствия ради окончательного
соблазнения? Так что женщина могла существовать лишь благодаря силе его
поцелуев — снова и снова, пока от страстного желания не становилась слишком
слабой, чтобы противиться ему?
Сколько вопросов! Она никогда не смогла бы узнать ответы на них, кроме
одного. Это был вопрос, задать который она была совершенно вправе. Абигейл
посмотрела на Ника.
— Когда мы были в моем доме, ты предположил, что я так же неразборчива,
как была моя мать... Она заметила, что он слегка вздрогнул. — Ты
действительно так думаешь, Ник? Мгновение он молчал, затем встал, подошел и
сел рядом с ней, взяв ее руку.
— Нет, конечно, — негромко сказал он. — И я уже извинился
перед тобой, Абби.
— Но зачем говорить то, что ты не думаешь?
Он вздохнул.
— Я сказал это, потому что был зол и...
Она посмотрела ему в глаза, такие необычайно зеленые этим вечером.
— И — что?
-..расстроен, — неохотно признался он. — Потому что я очень хотел
заняться с тобой любовью...
— Т-ты? — прошептала она.
Он сжал губы.
— Ты чертовски хорошо знаешь, чего я хотел! Не будь наивна, Абби! Ты
была замужем, в конце концов!
Абигейл решительно подавила нахлынувшую волну страха. Потому что если она
поддастся ему, этому страху, то тем самым примет жестокое наследство Орландо
— и никогда не сможет ответить другому мужчине.
Она взглянула на свою белую руку, так доверчиво лежащую в руках Ника, и
заставила себя возразить ему:
— И ты всегда так обращаешься с женщинами, с которыми хочешь заниматься
любовью? Отбрасывая их в сторону, а затем оскорбляя?
— Твои слова как холодный душ, — признался Ник. — И в них нет
прощения. Мне очень жаль...
Она медленно кивнула.
— Но ты все еще не ответил на мой вопрос.
— Я не думал, что это нужно, — сказал он мягко. Нет, Абби! Я
обычно не отбрасываю женщин в сторону, а затем оскорбляю, как ты прелестно
выразилась.
— Тогда почему? — выдохнула она. — Почему — меня?..
— Потому что, во-первых, в мои намерения не входило заниматься с тобой
любовью. Я принес тебе чай, но ты спала и была очень красива и
привлекательна. И ты выглядела такой умиротворенной!
Покой в тот момент тебе был нужен больше, чем что-либо еще. Так что я даже
не стал пытаться тебя разбудить, а просто сидел, наблюдая, как ты спишь, а
затем, когда ты пошевелилась... — Он невольно перешел на шепот, хриплый
от желания. — Я подошел к тебе помимо своей воли.
— И?..
— Когда ты, казалось, опомнилась и напряглась, наступило какое-то
облегчение. Это заставило меня осознать, что я делаю. И остановиться.
Абигейл задала еще один вопрос:
— А если бы это была другая, ты бы остановился?
Ник заколебался, словно не желая отвечать. Он чувствовал, что его ответ
может причинить ей боль.
— Нет...
Абигейл заледенела.
— Даже если бы она тоже... тоже напряглась?
Он задумчиво ее рассматривал.
— Такого со мной прежде не случалось, но есть способы справиться с
напряжением, знаешь ли, Абби.
— Ты имеешь в виду... соблазнение?
— Я имею в виду, что опытный мужчина должен уметь заставить женщину
расслабиться — так, чтобы исчезло любое напряжение, каким бы сильным оно ни
было.
— Но ты не чувствовал побуждения заставить расслабиться меня?
Он улыбнулся.
— Я чувствовал очень сильное побуждение, но я также чувствовал, что
нужно противостоять и не поддаваться ему.
— У тебя хороший самоконтроль, — протянула Абигейл, пытаясь не
выдать голосом своего разочарования.
С кислой миной Ник помотал головой, — Поверь, тренировать выдержку не
особо приятное дело.
Если жизнь с Орландо чему-то и научила Абигейл, то только одному:
единственно правильный способ прожить жизнь — прожить ее честно.
— Так почему же ты это сделал? — спросила она.
Черные брови поднялись двумя надменными дугами.
— Ты очень настойчива, — проворчал он и совершенно неожиданно
выпустил ее руку. Ей моментально стало недоставать этого теплого
прикосновения кожи. Его кожи. — Потому что это произошло не в то время.
И не в том месте.
Она переваривала это молча, сознавая, что ее дальнейшие вопросы могли бы
быть расценены как навязчивые. Но что-то заставляло ее расспрашивать еще и
еще.
— А теперь? — спросила она.
Ник опять улыбнулся, но Абигейл заметила, что он внезапно напрягся.
— Это то, что называется
бросить перчатку
, сообщил он ей
мягко. — Ты хочешь спросить, горю ли я желанием и мечтаю ли заниматься
с тобой любовью?
Она покраснела, прочитав что-то в его глазах, поняв, какими они были
искренними. И еще оттого, что он сумел повернуть разговор таким образом,
будто она предлагала ему себя.
— Я совсем не это имела в виду! — отступая, воскликнула Абигейл.
— Ох, ладно тебе, Абби, — мягко запротестовал он. — Я находил
твою честность такой освежающей, не надо меня теперь стыдиться. Да, конечно,
я хочу заниматься с тобой любовью. Ты очень красивая молодая женщина и
умеешь смотреть на меня иногда так, что я почти уверен... — Но тут Ник
остановился и покачал темноволосой головой.
— Уверен? В чем? — рискнула она.
— В том, что любовь с тобой была бы чревата сложностями, я имею в виду
эмоции, — сказал он наконец. — А это тебе сейчас совсем не
нужно...
Но его слова замерли, когда он увидел ее бледное, напряженное лицо и
сверкающую тьму глаз.
Ник мгновение поколебался и затем с почти яростным стоном поражения наклонил
голову и впился в ее приоткрытый рот. Руки Абигейл обхватили его, как будто
она в конце долгого пути попала домой.
Она цеплялась за него, точно за саму жизнь, а он принялся целовать ее так,
будто проделывал это в первый раз в жизни. Или, точнее сказать, в последний.
Ее тело немедленно ответило вспышкой возбуждения, а душа наполнилась
радостью. Ведь какая-то ее часть боялась, что тогда, в тот день, она приняла
желаемое за действительное. Но это была правда!
Ник мог заставить ее почувствовать это блаженство.
И теперь она поняла: это было действительно блаженством!
Абигейл делала языком легкие, по-змеиному скользящие движения, отвечая его
языку, и дрожь, которую она почувствовала в нем, заставляла ее таять. Она
ощутила сильное возбужденное потягивание где-то глубоко в груди, но, как
только ее грудь начала требовать к себе часть внимания, которое Ник уделял
ее губам, он отстранился.
Ее руки продолжали цепляться за твердыню его плеч, как если бы он был
скалой, за которую она пряталась, и он мягко снял их, будто отделяя от скалы
моллюска. Затем Ник встал и отошел от дивана, ничего не говоря до тех пор,
пока снова не смог контролировать дыхание.
Абигейл смотрела на него с тревогой и сожалением. Она сама не могла
поверить, что была так настойчива! И не с кем-нибудь, а с Ником!
Страх! Опять этот страх. Он опять остановился!
Почему?
У нее отчаянно стучало в висках, а его глаза сейчас казались совсем не
зелеными, а черными как смоль. И как ночь. В этот момент они, эти глаза,
вызывали в воображении все предметы, которые были темны, таинственны и
могущественны. Абигейл дрожала от желания.
Ник поднял руку, чтобы довольно выразительно взглянуть на часы, но Абигейл
поняла, что он с трудом сохраняет самообладание.
— Я пойду в душ, — сказал он. — А ты бы лучше ложилась
спать. — Его глаза предупреждающе сверкнули. — Мы ведь не хотим,
чтобы ты утром опоздала в колледж, правда, Абби?
Глава восьмая
На следующее утро Абигейл проснулась рано. Но дом уже был пуст. К чайнику
была прислонена записка от Ника. Он сообщал, что уехал в Кембридж на весь
день и что не может указать точно, в какое время будет дома. Вот и все! Он
совершенно ясно дал понять, что не намеревается повторять вчерашний вечер.
Никогда!..
И хотя Абигейл была разочарована — конечно, была! — в каком-то смысле
это было все-таки облегчением — теперь она по крайней мере точно знала, на
что можно рассчитывать. Он совершенно недвусмысленно дал понять вчера, что,
хотя его все еще влекло к ней, у него нет никаких намерений поддаваться
этому желанию.
Каковы бы ни были у Ника причины для этого Абигейл понимала, что ему,
возможно, неприятно стать возлюбленным девушки, которую он всегда считал
испорченной и избалованной, — эти причины нужно уважать. Ради ее же
собственной гордости.
Потому что она, конечно, не собирается снова бросаться ему на шею! И именно
об этом размышляла Абигейл, накладывая на темные тени под глазами
дополнительный слой крема. И она не собирается сидеть дома и хандрить!
Абигейл начала по вечерам задерживаться в колледже и быстро подружилась с
девушкой с того же курса по имени Ханна, которая жила в крошечной квартирке
поблизости от станции метро
Шефердсбаш
.
Ханна первый раз приехала в Лондон, и Абигейл в каком-то смысле — тоже. В
той лондонской жизни, какую он
...Закладка в соц.сетях
