Жанр: Любовные романы
Мужчина для нее
...да-нибудь ей хотелось сидеть и
мечтательно смотреть на него, любуясь плавными, сильными движениями его рук
под дорогой хлопчатобумажной рубашкой?
Нет, ничего подобного с Орландо у нее не было.
Даже в самом начале их знакомства. Теперь она уже сомневалась, расслаблялся
ли он когда-нибудь и был ли таким раскованным в ее обществе.
Чем бы Орландо ни занимался, он все делал на публику, реальную или
воображаемую. Живот у него всегда был слишком сильно втянут, на лице всегда
мягкая улыбка, приветливое выражение. В доме было полно зеркал, и он
постоянно следил за своим лицом, улыбаясь собственному отражению. Если он
двигался с грацией, то это была искусственная грация, которой он научился в
школе драмы. Он относился к тому типу мужчин, которые вечно заглядывают тебе
через плечо на вечеринках, пытаясь поймать рыбку поинтереснее.
Ник поднял взгляд от закипающей в кастрюле воды.
— Ты уже приготовила чай? — Я положила два пакетика в кружки,
сообщила она.
Ник поморщился.
— Абби, — начал он терпеливо, — в этом доме есть не только
великолепный серебряный заварной чайник, но также и чашки из прекрасного
тончайшего фарфора. Зачем же пить из этих грубых керамических кружек?
— Может, они мне нравятся!
— Мне тоже. Но они не для чая. Вот что я тебе скажу, — предложил
он, почему бы нам не открыть бутылку хорошего вина?
Стакан вина позволил бы ей расслабиться. Может, тогда она наконец перестанет
следить за Ником?
— Хорошая мысль! — сказала Абигейл и мрачно добавила:
— Если Орландо не продал все вино...
— Продажа вина в розлив слишком тяжелая работа.
Ник исчез и минутой позже вернулся с бутылкой бургундского. Он вернулся
довольно быстро, подумала Абигейл, подойдя к шкафу и выбрав два бокала на
высоких ножках. Хотя, возможно, это в порядке вещей. Ведь Ник Харрингтон
человек находчивый и решительный.
Кстати, о решительности. Они ведь все еще не обсудили то, в какой форме он
собирается предложить свою помощь. Абигейл украдкой бросила на него взгляд
из-под темных ресниц. Лучше подождать, пока он поест и выпьет вина. И будет
в более веселом настроении.
А он мог бы стать хорошим поваром, решила она, но уж слишком властен! Ее,
Абигейл, он непременно заставил бы подносить ему чайники и кастрюли,
накрывать на стол и натирать огромный кусок сыра в миску. Она даже
вздрогнула от столь мрачной картины.
— Мне надо сделать что-нибудь еще? — спросила она с плохо скрытым
раздражением.
— Пожалуйста! Я нашел в морозилке несколько французских булочек — не
разморозишь ли?
Абигейл быстро поставила бокалы на стол и притворилась, что не слышит.
— Абби!
Она попыталась придать желтой салфетке форму лилии, но вышла какая-то яичница-
болтунья.
— Карбонаро уже готово, так ты разморозишь хлеб?
Нет, но если он любит запах сгоревшего масла...
— Я не умею...
— Не умеешь?!
Она виновато встретила его изумленный взгляд.
— Я не знаю, как пользоваться микроволновкой, призналась Абигейл.
Техника меня пугает.
Ник молча переварил эту информацию, а затем взял булочки и сыграл быстрый
марш на множестве кнопок, украшающих переднюю часть представителя
современного электрооборудования. При этом он обратился к Абигейл
удивительно ласково:
— Тогда лучше сиди.
Она наблюдала, как он раскладывает по тарелкам спагетти, поливает его
соусом, и с досадой чувствовала свою бесполезность. Но самое ужасное
заключалось в том неодобрении, что исходило от него. Она совершенно
никчемная!
— Это не моя вина... — начала Абигейл, стирая несуществующее пятно с мельнички для перца.
— Что — не твоя вина? — не понял он.
— Ну... что я не умею пользоваться микроволновкой...
Ник подвинул к ней тарелку, полную ароматной еды, другую поставил перед
собой и уселся на стул напротив.
— Да? — сдерживаясь, вопросил он. — Тогда чья же? Бога ради,
чья это вина? Орландо? Боюсь, я перестаю сочувствовать тебе, когда ты
выступаешь с такими возмутительными заявлениями, как это, Абби!
Она швырнула вилку.
— Я не обязана сидеть здесь и слушать, как ты меня оскорбляешь!
— Неужели? Ладно, возможно, это чья-то вина, милая моя! Возможно,
Орландо и впрямь обобрал тебя, и, может быть, твое доверие было обмануто.
Это неудача, да. Но что же ты делала все то время, пока он проигрывал твое
состояние? Ведь ясно как день, что ты не занималась домом — даже ради того,
чтобы вернуть мужа.
— Современный свободный человек вряд ли одобрит твою мысль, что женщина
должна заниматься домом!
Он по-итальянски намотал спагетти на вилку.
— Если она не работает, то должна, — не торопясь, проговорил Ник.
— У нас была прислуга! — защищалась Абигейл и, увидев выражение
его лица, добавила:
— У нас всегда были наемные работники!
— Так что же? В моем доме слуги выполняют всю домашнюю работу, но я
горжусь тем, что сам в состоянии найти дорогу на кухню, не пользуясь для
этого картой.
— Это несправедливо! — простонала Абигейл.
— Вот это да! — В наступившей тишине он налил в оба бокала вина,
сделал оценивающий глоток из своего. Затем недоверчиво покачал головой:
— Фантастика — не уметь пользоваться микроволновкой!
— Множество людей не умеют пользоваться микроволновкой!
— Но не тогда, когда она у них есть! — Ник разломил теплую булку
пополам и надкусил. — Как же ты справлялась, когда у экономки был
свободный день?
Что ж, семь бед — один ответ!
— Мы заказывали готовую еду, — призналась Абигейл.
Он потрясению замолчал, а затем громко расхохотался.
— Ох, Абби, — выговорил он в конце концов. — Тебе цены нет!
Она глотнула вина, потихоньку вздохнув от облегчения. Это уже лучше.
Смеющийся Ник — самое лучшее, что может быть. Он более доступен, чем Ник
поучающий, Ник неистовствующий или Ник критикующий.
Абигейл попробовала спагетти, затем еще и еще, только сейчас ощутив, какой
голодной была на самом деле. Она с жадностью съела большую часть своей
порции, будто делая что-то запретное, и, подняв глаза, обнаружила, что Ник
наблюдает за ней с каким-то странным выражением в ярко-зеленых глазах.
Возможно, он удивлен ее прожорливостью.
— Это восхитительно! — произнесла она довольно неубедительно.
— Разумеется!
— Я обычно не ем так много, — зачем-то; сообщила Абигейл, словно
защищаясь.
Он нахмурился.
— Тебе это не помешает. Приятно, когда женщина с аппетитом ест. Это не
преступление, Абби, — закончил он мягко.
Для Орландо, однако, это было преступлением.
Он, как ястреб, следил за ее талией, одержимый заботой о ее внешности,
умудряясь в то же время нисколько не прельщаться ею.
— Я научу тебя готовить это блюдо, если хочешь, предложил Ник. Уверен,
что даже такой технофоб, как ты, сможет включить духовку!
Это предложение напомнило, что о ее будущем еще не было сказано ни единого
слова. Абигейл осторожно положила вилку на тарелку. Этот дом слишком велик
для нее одной. Тем более что все здесь напоминает об Орландо.
Она помедлила, подыскивая способ недипломатичнее затронуть тревожащий ее
вопрос, не создав при этом впечатления жадности и цепкой хватки.
— Ник... — нерешительно обратилась она к нему.
Глаза его прищурились.
— Что, Абби?
— Ужасно любезно с твоей стороны предложить мне помощь...
— Я тоже так считаю, — согласился он спокойно.
— И я подумала, что, возможно, лучше всего обсудить это сейчас. В конце
концов, я так понимаю, завтра ты поедешь туда, куда собирался, правда?
Он откинулся на стуле, потягивая вино, и, забавляясь, смотрел на нее.
— Так быстро хочешь от меня избавиться, да?
— Нисколько, — сразу ответила она, хотя и не была уверена в
собственной искренности. Она не столько хотела, чтобы он ушел, сколько
беспокоилась о том, что случится, если он останется!
— А ты будешь скучать, Абби? — задумчиво спросил Ник. —
Честно!
Она сглотнула. Этот мужчина читает мысли?
— Я не могу ответить на этот вопрос. Но ведь ты собирался прийти мне на
помощь?
— Ты так говоришь об этом, как будто я — рыцарь на белом коне,
насмешливо заметил он.
Она вонзила вилку в завитки спагетти, которые, казалось, жили собственной
жизнью.
— Я? Я не это имела в виду, — честно сказала Абигейл.
— Так ты будешь по мне скучать? — настаивал Ник.
Она колебалась.
— Вспомни, о чем я предупреждал, — с кислой миной проговорил он.
Забудь о моей помощи тебе.
Можешь стрелять прямо с бедра, я не обижусь.
— Тогда я, возможно, не буду... скучать по тебе, вот! — Оставив
наконец спагетти, она положила вилку и сидела, вертя в руках бокал.
Как ни странно, Ник даже не расстроился, лишь удивился.
— А почему так? — неторопливо спросил он. — Серьезно, Абби!
Мне интересно. Ты удостоилась сомнительной чести знать меня в те годы, когда
у меня формировался характер. Так что ты знаешь меня очень хорошо
несомненно, лучше, чем любая другая женщина, кроме моей матери, конечно...
У Абби непроизвольно смягчилось лицо.
— Как поживает твоя мать?
Он улыбнулся:
— Прекрасна. Упряма. Никаких изменений.
— Каждое Рождество я получаю от нее по длинному письму, — сказала
Абби. — Она сообщает, что слишком занята, чтобы писать чаще.
— Она действительно занята, — подтвердил Ник довольно
мрачно. — И совершенно напрасно, по-моему.
Абигейл уловила скрытое раздражение в его голосе.
— О! Почему?
— Видишь ли, послушный долгу сын хочет осыпать ее деньгами и ценными
бумагами, чтобы обеспечить ее преклонные годы...
Она бросила на него вопросительный взгляд:
— И что же?
— Что? Она наотрез отказывается принять мою помощь!
— Почему?
— Потому что она все еще хочет сама зарабатывать себе на жизнь. Причем
стряпней, — проворчал он.
Счастливая Розина, мимолетно подумала Абигейл. Гордая, сама зарабатывает
деньги на жизнь, имеет мужество отказать своему самонадеянному сыну.
— И что в этом плохого? Твоя мать — повар и этим зарабатывает на жизнь.
Она первоклассный повар, и ей это нравится. Ты, конечно, не хочешь, чтобы
она бросила это занятие?
Ник с насмешкой взглянул на Абигейл.
— Согласись, это довольно странно — ты защищаешь право моей матери
трудиться, ты, которая никогда в жизни не работала, ни одного дня!
Она оставила в покое свой бокал и с серьезным видом подняла на него глаза.
— Ты издеваешься надо мной, все время делая такие вот комментарии?
Он покачал головой.
— Вовсе нет. Но мы, кажется, отклонились от нашей первоначальной
темы. — Ник поднял свой бокал, приглашая Абигейл сделать то же самое.
— Темы? Напомни мне, я забыла.
— Почему ты считаешь, что не будешь по мне скучать?
— Ты правда хочешь это знать?
Он улыбнулся.
— Правда, правда!
— Ну хорошо. — Она начала загибать пальцы: Ты высокомерен,
чрезмерно властен, ты все время меня критикуешь. Эти твои замечательные
черты особенно ярко проявились в нашей последней беседе. — Абигейл
насмешливо посмотрела на него. Мне продолжать?
Он состроил гримасу, затем засмеялся.
— Ну уж нет! Лучше пощади. У меня было такое огромное самомнение!
Абигейл тоже засмеялась. Господи, казалось, прошла целая вечность с тех пор,
когда она смеялась вот так естественно и непринужденно. Картина нормальной,
обычной жизни — такой, какую всегда презирал Орландо, промелькнула в памяти.
И сейчас, сидя напротив Ника в теплой, светлой комнате, за кухонным столом с
остатками импровизированного ужина, Абигейл невольно подумала: как приятно и
естественно сидеть вот так, на кухне, болтать о том о сем, пить вино и
смотреть друг другу в глаза...
Орландо никогда бы и в голову не пришло поглощать простую еду, вроде этой,
за кухонным столом.
Его всегда привлекали лишь яркие огни дорогих ресторанов. Да, но посещать их
ему позволяли именно ее деньги!..
Даже когда они все-таки ужинали здесь, в этом великолепном доме, это всегда
было целым представлением. Трапеза проходила непременно в душной столовой,
созывались гости, слетающиеся сюда как бабочки на свет, нанималась временная
прислуга, и все это делалось с одной целью — потакать всем его сибаритским
прихотям.
Да, она наслаждалась сегодняшним вечером! И за этой мыслью тут же
последовала другая: она солгала Нику. Она скучала бы по нему.
Впрочем, он должен уехать завтра, так будет лучше для всех, быстро сказала
она себе. Хватит фантазировать! К добру это не приведет.
Ник, откинувшись на спинку стула, с любопытством оглядывал просторную, с
высоким потолком кухню.
— Скажи мне только одно, Абби: что ты делала весь день в этом огромном
доме?
И в самом деле, что? Она уставилась в рубиновую глубину своего бокала, затем
медленно подняла голову и встретила его пристальный взгляд.
— Я часто ездила в Лондон...
— Для чего?
— Ну, покупки... иногда. Ланч. Картинные галереи. Обычные вещи.
— Леди-Которая-Закусывает? — медленно спросил он.
— Ты говоришь это так, будто не одобряешь.
— Я действительно не одобряю!
Абигейл вздохнула. Она не могла принять еще один бой — во всяком случае, не
сегодня и не с Ником! Он всегда побеждает? Пора брать быка за рога.
— Что мы будем делать? — решительно спросила она. — Я имею в
виду мое материальное положение.
Его лицо стало непроницаемым.
— Продолжай.
— Ты ведь финансовый эксперт. Мне бы хотелось, чтобы ты завтра пошел со
мной на встречу с мистером Чамбером, управляющим моего банка. Этот дом
чересчур велик, и я не жду, что ты оплатишь его содержание.
Он поставил свой бокал на стол.
— А, тебе бы этого хотелось? — каким-то безразличным голосом, с
каменным лицом вопросил Ник. — На что ты рассчитываешь, Абби? Где
планируешь жить дальше?
— Ну... маленькая квартирка в Лондоне была бы лучше всего, правда?
— Покупку которой, я так понимаю, ты предоставляешь мне?
Абигейл немного поколебалась.
— Ну да...
— Понятно! — Его лицо никогда еще не было столь
невыразительным. — И, живя в этой
маленькой квартирке
, как ты
намереваешься себя содержать?
Она округлила глаза.
— Я думала... — Великий Боже, он заставил ее смутиться!
— Да, Абби? Что ты думала?
— Я думала, что ты мог бы обеспечить мне доход... — Увидев в его
лице что-то ужасное, она тут же торопливо поправилась:
— Совсем небольшой, конечно.
— Понимаю. — Последовало секундное молчание, после чего Ник
продолжал:
— Итак, в основном, Абби, все, что ты хочешь от меня, — это
маленькая квартирка
и
совсем небольшой доход
. Правильно?
Она нахмурилась.
— Совершенно не обязательно выражать это вот так! Ты делаешь из меня
какую-то продажную женщину!
— Я? — спросил он вкрадчиво. — Я только повторяю твои
собственные слова, Абби. Как еще, по-твоему, я должен это выразить?
Она нетерпеливо отбросила назад прядь блестящих волос.
— Но ты ведь можешь себе это позволить! Ты невероятно богат, все это
знают!
— А ты невероятно испорчена, Абигейл! Эта помощь примет форму подарка?
Или ссуды? И, если так, как ты предполагаешь возместить мне ее?
Она закусила нижнюю губу.
— Я действительно не заглядывала так далеко вперед.
— Судя по всему — нет. — Он уставился на нее немигающим взглядом.
— Так ты не собираешься помогать мне?
Ник ответил улыбкой, на первый взгляд мягкой, но было в ней что-то
определенно опасное, такое, что смутило Абигейл окончательно.
— Я сказал, что помогу тебе, и я сделаю это. Но я не буду преподносить
тебе все на блюдечке в форме милостыни!
— Милостыни?! — повторила она возмущенно.
— Да, милостыни! — Он с негодованием смотрел на нее. — С того
самого дня, когда твоя мать вышла за Филипа, на тебя тратили больше, чем
нужно человеку. И вот результат — ты превратилась в беспомощную маленькую
богатую девочку, которая думает, что мир создан ради нее!
Абигейл привстала со стула.
— Я не обязана оставаться здесь и выслушивать эту чушь!
Его лицо стало торжествующим.
— О, вот здесь ты и не права, милая, боюсь, что ты как раз обязана! У
тебя ведь никого не осталось, к кому ты можешь обратиться за помощью, только
я. Ведь так? В конце концов, Орландо оказал тебе своеобразную услугу. Он
освободил тебя от бремени твоего наследства. Пришло время снять розовые
очки, Абигейл, и начать жить!
В эту минуту она уже ненавидела его смуглое самодовольное лицо, открыто
насмехавшееся над ней.
— Тебе все это доставляет удовольствие, да? вскинулась она. —
Ждешь, что я приползу к тебе умолять о деньгах? Но я не собираюсь этого
делать!
Я предпочла бы умереть от голода, чем умолять о чем-то тебя, Ник Харрингтон!
— А я предпочел бы видеть тебя умоляющей, а не умирающей, —
проворчал он. — Но даже если бы ты это сделала, я все равно ничего не
дал бы!
— Значит, ты лгал?! Ты лгал! Ты не собираешься помогать мне?
Он покачал головой.
— Да собираюсь я... собираюсь! Даже больше, чем ты думаешь. И в один
прекрасный день ты будешь благодарить меня за это, Абигейл.
Она в замешательстве заморгала.
— Тогда я не понимаю...
— Позволь мне объяснить. Ты получишь доход, Абби, тем же способом, что
и все остальные. Работая!
— Работая? Но кем? — озадаченно спросила она. Я же фактически
ничего не умею делать! Кто же наймет такую, как я?
Перед ее глазами сверкнула сардоническая улыбка.
— Я, конечно. Кто же еще?
Глава шестая
— Не могу поверить в то, что происходит, какое-то ощущение
нереальности, — упрямо сказала Абигейл.
Ответом ей был язвительный смех, так бесивший ее. На будущее следует учесть:
ни в коем случае не жаловаться на свои затруднения — это доставляет Нику
огромное удовольствие.
— Ощущение нереальности? — переспросил он.
Его бедро напряглось, когда он нажал на педаль газа, и машина увеличила
скорость. — Тогда останови взгляд на линии горизонта, моя дорогая.
Будет вполне достаточно.
— Я не это имела в виду, ты же знаешь! — завелась было Абигейл, но
все-таки замолчала и стала рассматривать проносящиеся мимо картины деревья,
живые изгороди и поля, которые сменялись тем большим количеством зданий и
шоссе, чем ближе они подъезжали к Лондону.
В эти два дня, прошедшие после похорон Орландо, так много всего произошло! И
все из-за Ника.
Ведь это такой мужчина, который, однажды приняв решение, может перевернуть
весь мир женщины.
Было еще нечто большее, чем его решительность, и это нечто особенно поражало
ее. За последние сорок восемь часов у Ника Харрингтона обнаружились такие
черты характера, о которых она раньше и не догадывалась.
Абигейл так и не поняла, чего, собственно, ждала от него, но, уж конечно, не
доброты и не сочувствия, которые он продемонстрировал в тот первый вечер
после похорон, когда она не могла заснуть.
На следующий день он не изводил ее вопросами, а позволил молча сидеть,
потягивая бренди, перед пляшущими языками пламени, в которое подбрасывал все
новые поленья.
Потом он развалился на большом диване напротив и читал книгу, получившую все
мыслимые награды. Абигейл знала, что ее читали те, кто полагал, что
обязательно должен ее прочитать, но Ник, казалось, действительно получал от
чтения удовольствие.
Сама же Абигейл ничего не делала, только смотрела в танцующее пламя.
Глубокая тоска из-за смерти Орландо не проходила, но она сама должна была с
ней справиться. Без помощи Ника.
Когда она начала уже зевать, он исчез и, возвратясь с большой чашкой
травяного чая, настоял, чтобы она выпила его с, медом. После этого у Абигейл
начали слипаться глаза, и Ник очень строго сказал, что пора ложиться спать.
Он распоряжается так властно, подумала она, что нет сил протестовать. Она
уже почти спала, но на мгновение сам собой возник вопрос: намеревался ли Ник
довести дело до конца, увлекая ее за собой в спальню, к постели? Ее ждало
разочарование — он просто прошел мимо нее вверх по огромной лестнице.
Когда Абигейл наконец доплелась до своей спальни, то обнаружила, что Ник
зажег огонь в камине, добавив к поленьям сосновые шишки, чтобы воздух был
теплым, свежим и душистым. Глаза у нее закрылись сразу же, как только она
выключила свет и приглушенным голосом пожелала ему спокойной ночи.
Впервые за много месяцев она крепко спала и к ней не пришли те ужасные сны,
что преследовали ее с брачной ночи...
А на следующее утро Ник не отправился в банк на встречу с мистером Чамбером,
а настоял, чтобы мистер Чамбер сам приехал в ее дом, и, к удивлению Абигейл,
управляющий банком покорно согласился, прибежав точно послушная собачонка.
Как только Чамбер прибыл, Ник взял инициативу на себя, усадив всех за
огромный круглый обеденный стол. Ник был без пиджака, бледно-фисташкового
цвета рубашка придавала его глазам сочный оттенок зеленой травы.
После удивительно крепкого ночного сна и двух тостов с мармеладом, съеденных
ею на завтрак, Абигейл чувствовала себя намного бодрее, чем вчера.
Возможно, ее вновь обретенная энергия поможет ей и далее делить с ним
общество и при этом не реагировать на этот великолепный образчик мужчины.
Что ж, она и раньше ощущала на себе его обаяние, но всегда подавляла эти
чувства, находя их бесполезными и даже неприятными.
Но почему она сейчас стала так реагировать на него? Неужели только потому,
что Ник поцеловал ее? Пробудил ее чувства волшебством своего прикосновения,
как в прекрасных сказках?
Абигейл была уверена, что Орландо, с его грубыми насмешками и полным
отсутствием тактичности, убил в ней остатки полового влечения. И теперь она
с изумлением обнаружила, что Орландо все-таки не удалось довести до конца
свое черное дело.
Как раз наоборот!
Несмотря на то что математика была для Абигейл самым трудным предметом в
школе, она даже обрадовалась, когда прибыл мистер Чамбер. Теперь она
сконцентрируется на цифрах и забудет о том, какими невообразимо чувственными
были движения. Ника, даже когда он занимался самыми простыми делами,
например раздвигал бархатные шторы, чтобы впустить в комнату свет зимнего
солнца.
И все-таки расчеты, которые Ник и мистер Чамбер так быстро произвели, ее
утомили, и Абигейл попыталась покинуть комнату под тем предлогом, что хочет
сварить всем кофе.
Тут Ник объявил, что ни в коем случае не допустит этого, так как Абигейл
делает худший в мире кофе, и он сам приготовит его, пока она будет изучать
все те графики, что они для нее тут изобразили.
Ник, должно быть, упорно трудился над ними накануне, после того, как отослал
ее спать. Это были очень ясные и простые графики, но от всех этих цифр у нее
закружилась голова, и, когда она попросила, чтобы Ник объяснил ей в двух
словах, что они реально означают, он довольно угрюмо ответил:
— Нижняя линия показывает, что ты разорена, Абби. Бесповоротно
разорена. Даже если будет продан дом...
Абигейл подождала, пока мистер Чамбер уехал на своем семейном седане, и лишь
потом осмелилась задать Нику совершенно очевидный вопрос:
— Как же я буду работать на человека вроде тебя, если... я ничего не
умею делать?..
Он коротко улыбнулся.
— Твое состояние блаженного неведения будет длиться только до тех пор,
пока мы не доберемся до Лондона. Там ты обретешь целую кучу новых навыков,
которые приспособят тебя к жизни. И которым ты должна была научиться давным-
давно, — закончил он мрачно.
— Чему именно я должна была научиться?
— Я предоставлю тебе решить это самой.
Тогда Абигейл робко спросила:
— И кто будет меня учить?
— Подожди, и ты все увидишь, — уклонился Ник от ответа.
И ничто более не смогло убедить его продолжить эту мысль.
— Я и забыла, каким упрямым ты можеш
...Закладка в соц.сетях
