Жанр: Любовные романы
Роковая любовь
...! Ты лживая, подлая маленькая сучка! - закричал он на нее и, подбежав к
ней, грубо схватил ее за руку, впиваясь своими ногтями в ее нежную кожу.-Тогда что за
спектакль ты устроила прошлой ночью? Тогда я был тебе желанен и тебе очень хотелось
спариваться со мной?! Или не так было? Может у тебя хватит совести сказать, что ты стонала и
корчилась и выкрикивала мое имя только из-за того, чтобы спасти Эмиля! - злобно
передразнил он ее.
- Отойди от меня! - потребовала Энэлайз.
- Не отойду! Не отойду до тех пор, пока ты не признаешь, что жаждешь меня так, как я
тебя! - сказал он.
- Никогда! - прошипела Энэлайз и гордо вскинула голову.
Он грубо прижал ее к себе и сильно поцеловал, запрокинув ей голову. Его губы жадно
впились в ее губы.
Она поняла, что целуя ее, он опять пытается одержать победу, используя ее чувства. Он
больно ухватил ее одной рукой за волосы, а другой - за талию, а потом склонился над нею и
стал целовать ее шею и грудь.
- Нет, Марк! Заклинаю тебя! Остановись! Ты задушишь меня. Я не могу дышать, - едва
смогла произнести Энэлайз.
Он поднял свою голову и заглянул ей в глаза.
- Признайся! Скажи! Скажи, что ты хочешь меня!
- Нет! - ответила она.
Марк вновь нагнулся к ней и грубо поцеловал ее. Затем он поднял ее и понес к кровати.
Подойдя к кровати, Марк бросил Энэлайз на середину ложа, прямо на голубую, сияющую
павлиньими узорами, ткань и сам улегся рядом.
Он начал расстегивать ее одежду. Но сейчас он действовал не грубо, напротив, его руки
нежно перебирали пуговицы и так же нежно казались ее обнаженного тела. Марк искусно
ласкал ее грудь, живот и бедра, щекотал языком ее тугие, темно-коричневые соски. Он был
таким искушенным любовником, что опять завладел каждой частичкой ее тела. И она ничего не
могла поделать.
На каждое его прикосновение отзывалась каждая клеточка ее тела, жаждущая еще
большего наслаждения. Энэлайз, пытаясь не выдавать своих чувств, закусила губу. Когда же,
наконец, он вошел в нее, ей стоило большого труда сдержать крик - так хотело этого ее тело!
Это было дивное чувство, но она знала, что дальше будет совсем райское блаженство и стала
отвечать на его ритмичные движения. Волна экстаза накрыла ее, и она, вздрогнув, уже не
смогла сдержать крик! Но Марк, передохнув несколько минут, вновь медленно и осторожно
продолжал свои действия. И ее вскоре накрыла вторая волна оргазма, настолько сильная, что
Энэлайз стала почти больно от наслаждения. Что он делает с ней - смутно подумала она, а
Марк еще и еще заставлял ее содрогаться и трепетать от удовольствия, сдерживая себя сам. И,
наконец, он, почувствовав, как она изнемогает, сделал так, чтобы его собственный оргазм
совпал с ее...
Когда страсти улеглись, он, лежа рядом, заглянул ей в глаза и спросил:
- Ты все еще будешь отрицать, что любишь меня?!
Энэлайз беспомощно качнула головой, и слезы покатились из ее глаз: "Он прав, он
вытащил меня из вялого, скучного мирка и показал неведомые ранее стороны жизни".
На следующее утро Марк проснулся рано. Его мучили угрызения совести. Будь проклят
его характер! Он любил Энэлайз, любил силу ее духа и воли. Однако сам делал все, чтобы
сломить эту волю, подчинить ее своей собственной воле. Кроме того, он вел себя, как
необузданное грубое животное по отношению к ней, и все из-за того, что она не любила его.
Бог свидетель тому, что так, конечно, обращаться с нею было нельзя. При таком обращении с
нею нельзя было ждать ответной любви. Это Марк прекрасно понимал. Но его продолжала
терзать ревность. Его сердце было изранено, и нервы в ее присутствии были напряжены до
предела. Стоило ему подумать только о другом мужчине, как у него начинался приступ
ревности. Раньше ему казалось, что его уже ничто не сможет вышибить из седла. Он был
человеком с твердым характером, умел контролировать себя, свои эмоции. Но, как только
Энэлайз начинала бросать в его сторону презрительные взгляды, он сходил с ума от ревности,
начинал выходить из себя и говорил и делал гадости, чтобы причинить ей ответную боль.
- Бедная моя любовь. - Марк приподнялся на локоть и смотрел на Энэлайз. Она лежала,
свернувшись калачиком. Волосы ее разметались в разные стороны по лицу и подушке. Марк
улыбнулся и осторожно убрал пряди волос в ее лица. Боже! Как он любил ее! Он знал, что
убьет всякого человека, кто обидит ее, и сам же обижал ее больше всех. Он сам не мог понять
- то ли это было в его, Шэффера, характере, то ли в нем говорили гнев и ревность. Неужели и
его отец обращался так с его матерью, как он обращается сейчас с Энэлайз? А, может быть,
именно такое обращение заставило его мать пойти по рукам?
Впечатления детства - отношения отца и матери, ее неверность, их расставание - все он
искал в них аналогии со своими отношениями с Энэлайз. И так же, как подростком, он страдал
и ненавидел.
Он ненавидел себя за те унижения, которым он подверг Энэлайз, но был уверен в том, что
скорее руку себе отрежет, чем отпустит ее от себя.
Когда Энэлайз проснулась, то Марка уже не было. Она зарделась от стыда, вспомнив
прошлую ночь и то, как она отвечала на его ласки. Ей стало очень стыдно. Она вела себя, как
сучка во время течки. Прекрасная голубая ткань с сияющими как павлиньий хвост узорами
валялась, скомканная, на полу. Энэлайз подняла ее и с отвращением швырнула на кровать.
Посмотрев на ткань, Энэлайз. немного подумала, а потом ее осенила интересная мысль. Она
улыбнулась про себя, взяла ставшую ей неприятной ткань, разыскала Мэй и отдала ее
негритянке.
Мэй глазам своим не поверила. Сначала она отказалась принять такой дорогой подарок,
но Энэлайз настояла на своем, и служанка согласилась.
Марк не пришел на ночь домой, и Энэлайз вдруг стало страшно. А что, если он так
рассердился на нее, что не вернется совсем? Как ей тогда быть?
Он вернулся на следующий день вечером, и Энэлайз с облегчением вздохнула, стараясь
все же не подавать вида, что была очень расстроена его отсутствием.
Его поведение в последующие дни изменилось и стало необычным для него - он стал
более вежлив в обращении с нею и менее требователен. Но он не освободил ее от ее
обязанностей в постели, хотя и стал мучить ее даже своей страстью.
Он брал ее быстро и также быстро отпускал ее после того, как удовлетворял свою страсть.
Энэлайз уговаривала себя, что была благодарна и за это. Но каждый раз такие торопливые
совокупления оставляли ее раздраженной и разбитой, с тупой болью в пояснице.
Мэй быстро сшила себе из подаренной ткани новое выходное платье. Когда Марк увидел
ее воскресным утром, отправляющуюся в нем в церковь, то лицо его стало мертвенно-бледным.
Он так посмотрел на Энэлайз, что она от страха даже несколько отступила в сторону. Марк
ушел из дома, сильно хлопнув дверью, и не возвращался до поздней ночи.
Энэлайз уже спала, когда он вошел в спальню и, грубо тряхнув ее за плечо, приказал:
- Просыпайся!
Энэлайз, ничего не понимая спросонья, моргала ресницами.
- Что случилось? Который сейчас час? - спросила она у него.
- Неважно, - проворчал он и резко сорвал покрывало с ее тела. - Вставай! У меня есть
подарок для тебя!
Он говорил это все с такой усмешкой, что Энэлайз стало немного страшно. Быстро
соскользнув с кровати, она стала перед ним и только сейчас почувствовала, как от него разит
виски и дешевыми духами. Энэлайз поняла, что он провел это время с проститутками, и
представила следующую картину - его смуглое, худощавое тело лежит рядом с другой
женщиной, и руки, которые так нежно ласкали ее тело, - ласкают тело проститутки.
- Тебе мало одной любовницы? - вырвался у нее вопрос, о котором она сразу же
пожалела, так как им дала ему повод поиздеваться над ней.
- Ревнуешь, любовь моя? Я грешным делом подумал, что ты с радостью передохнешь!
- Я не ревную, - вспыхнула Энэлайз. - Как ты смеешь дотрагиваться до меня своими
грязными руками после того, как лапал ими проститутку?
Марк пожал плечами и язвительно заметил:
- Вед проститутки одинаково грязны.
Энэлайз совсем разозлилась.
- Какой же ты хам! Наклеил на меня ярлык проститутки, а сам-то ведь и обесчестил
меня!
Марк удивился.
- Насколько я помню, ты сама призналась, что той ночью у тебя в кабинете отдалась мне
добровольно, - сказал он.
Глаза Энэлайз наполнились слезами, и она задохнулась от волнения.
- Ты обманул меня, - сказала она ему. - Я тогда подумала, что люблю тебя и что ты
меня тоже любишь.
- Да? А как же насчет других мужчин? Как ты за них оправдаешься? Они тебя также
насиловали? Или ты им отдавалась по любви? - с иронией в голосе спросил Марк.
- Другие! Какой же ты подлый! - дико прошипела Энэлайз. - Других не было! Ты был
первым, и ты прекрасно это знаешь.
- Первым, - признался он, чуть улыбнувшись, - но, как мне кажется, не последним...
Энэлайз со всего маху влепила ему звонкую пощечину. Марк побледнел, на скулах его
заходили желваки. Он грубо схватил ее за плечи и резко сказал:
- Расскажи мне о тех, что были с тобой. Каковы они? Ты отдавалась им прямо на полу
своего кабинета или пригласила их в свою спальню? Ты стонала под ними, как подо мной?
Сколько их было там, Энэлайз? Сколько было их, вкусивших прелесть твоего тела?
Энэлайз с ужасом и удивлением смотрела на него. Он больно вцепился пальцами в ее
тело. Глаза его горели, и он был похож на сумасшедшего человека. Энэлайз с дрожью в голосе
ответила:
- Не было других, слышишь, не было!
Губы Марка задрожали, и он резко швырнул ее, как вещь, на кровать. Она распласталась
на кровати так, что ее ночная сорочка задралась вверх, обнажая ее стройные ноги.
Энэлайз было настолько испугана его бешенством, что боялась даже пошевельнуться, не
то что одернуть сорочку.
- Сними эту свою дурацкую рубаху, - прохрипел Марк. - Я принес тебе кое-что
приодеться.
Он направился к креслу и схватил то, что там лежало. Энэлайз покорно повиновалась ему.
Марк подошел к ней. В руках у него было что-то тонкое и прозрачное.
- На этот раз я принес тебе подарок, подходящий для любовницы. Вот, надень. Я хочу,
чтобы ты продемонстрировала его мне! - приказал он.
Энэлайз нерешительно взяла это из его рук и приложила к себе. Теперь она рассмотрела,
что это была ночная сорочка, сделанная из такой тонкой ткани, что, казалось совсем невесомой.
"Эта вещь будет больше открывать, чем прятать", - с ужасом подумала Энэлайз. Сорочка
была алого цвета, и это был символ продажной любви. Она поняла намек. Этот подарок должен
был еще раз подчеркнуть, что она падшая женщина, и она должна надеть его как символ.
Еще одна, страшно возмутившая ее мысль промелькнула у Энэлайз - не снял ли он эту
сорочку с тела той, чьими духами он так пропах?
- Надень! - приказал Марк.
Энэлайз надела ночную сорочку и медленно повернулась к нему лицом. Черные глаза
Марка загорелись, и у него перехватило дыхание от ее красоты. Под этим горящим взором она
почувствовала знакомое волнение и отвернулась, боясь, что растает от одного взгляда его
магических глаз.
Отвернувшись, она вдруг поймала свое отражение в зеркале, висящем напротив.
Прозрачная ткань, едва касаясь тела, обрисовывала только грудь и бедра - контуры
фигуры едва угадывались. Марк пожирал ее глазами.
И опять - от этого горящего взгляда - ее темные соски набухли и затвердели. И опять
ей стало стыдно. Он одел ее как проститутку и похотливо, как проститутку, рассматривал, а ее
тело опять предавало ее и показывало, как она сама его жаждет.
- Энэлайз, - почти простонал Марк, - я умираю от страсти. Подойди и уйми мою боль.
Прошу, прошу тебя...
Его голос звучал теперь так мягко и искренне, что она поняла, что он, как и она,
полностью захвачен страстью.
Но она еще попыталась сопротивляться. Он пришел пьяный и злой, от проститутки,
вырядил ее как проститутку, а после того ожидает, что она кротко будет удовлетворять его
желания.
- Как ты после всего осмеливаешься меня просить?
- Как я осмелился? - переспросил он. - Ты - моя! Запомни, ты - моя!
- Никогда! Никогда в жизни я не буду любить тебя по доброй воле! Я ненавижу тебя! -
и, бросившись к нему, она начала хлестать его руками по лицу, царапать ногтями.
Марк, не ожидавший нападения, сначала позволил залепить себе пару пощечин, но,
опомнившись, схватил ее за запястья и прижал ее всем своим телом. Они оба не удержались,
рухнули на кровать. Наконец, Марк обуздал ее, заломив ее руки за спину и зажав ее ноги
своими ногами. Он придавил ее так, что она не могла больше пошевельнуться. Она замерла и
услышала, как он стал ругать и проклинать ее такими словами, о существовании которых она
даже не подозревала.
Она вдруг поняла, что борьба еще больше возбудила его страсть. И почему ему нравилось
так мучить ее?
Марк тяжело задышал. Похотливая, животная улыбка появилась на его лице. Он, словно
железными клещами, держал ее ноги, а орудие его страсти больно упиралось в ее бедро.
- О Боже! Женщина! На моих штанах разлетятся сейчас пуговицы, если его не выпустить
наружу, - сказал он грубо.
Она знала, что разбудила в нем зверя, и - к своему удивлению - она не испугалась, а,
наоборот, хотела этого. Боже! Во что она превратилась? Марк наклонил свою черную голову и
стал тереться носом о ее грудь. Он еще что-то бормотал, но что - ей было неясно. Страсть и
желание больно раздались по всему ее телу, и она задрожала.
Марк отпустил ее и стал рядом с кроватью. Энэлайз настолько устала от борьбы, что у нее
не хватило даже силы подняться. Она просто повернула голову и посмотрела, что он собирается
сделать. А Марк медленно и осторожно вытягивал свой ремень из пояса брюк. У Энэлайз даже
мелькнула дикая мысль - не собирается ли он избить ее?! Что ему может взбрести на ум, когда
он в таком диком, животном состоянии?
Энэлайз закусила свою верхнюю губу, как она делала с детства в минуты сильного
волнения, но, не двигаясь, продолжала наблюдать за ним дальше.
В тот момент, когда он поднял руки и бросил ремень на кровать, их глаза встретились.
Он спокойно и неторопливо снимал свою одежду, и в глазах его было торжество и ярость.
Он смотрел прямо на ее фигуру, облаченную в прозрачную алую ткань, и был похож на
разъяренного быка.
Испугавшись, она попробовала встать, но он налетел на нее, как хищник на жертву.
- Что ты собираешься делать? - спросила она, желая по интонации его голоса, угадать,
что ее ждет.
- Я собираюсь научить тебя, как доставлять мне удовольствие, - прохрипел он.
Раздевшись донага, он медленно опустился с ней рядом и потом в течение всей этой
страстной ночи учил ее секретам обращения с мужским телом.
И впервые с тех пор, как Энэлайз отдалась ему, она делала все так, как он ей показывал, и
удовлетворяла его - ртом, руками, телом - бесконечно сама сопереживая страстные экстазы.
Глава 9
Ту ночь Энэлайз вспоминала очень часто и, каждый раз, ужасаясь.
Она полностью подчинилась его воле и покорно, впрочем - нет, не покорно, а активно
шла за ним, как бы проверяя, насколько низко она может пасть. Он заставил ее делать то, что не
согласится делать ни одна порядочная женщина. А она, она не только не сопротивлялась, но,
подчиняясь каждому его желанию, даже испытывала удовольствие.
Она наслаждалась новыми, неизведанными еще ощущениями в любовной игре и
мысленно даже благодарила его за наслаждение, которое он ей доставлял. Порой она обвиняла
себя, что у нее действительно душа проститутки. Это самое обвинение пугало ее и больше
всего тем, что Марк так легко включал ее природные низменные инстинкты, а она даже желала
этого включения.
Энэлайз довольно быстро приспособилась выполнять те требования, которые Марк
предъявлял к любовнице. Она приносила ему брэнди и сигары, подставляла кресло и подавала
домашнюю одежду - все это она делала сейчас спокойно, без всякого возмущения.
Иногда даже ловила себя на мысли, что ей приятно угождать ему. Она послушно
следовала его воле и в постели, она даже полюбила это делать. Она так долго сдерживала свои
чувства, что теперь отбросив все условности, наслаждалась его близостью.
Энэлайз научилась приветливо улыбаться Марку, когда он вечером возвращался домой.
Она научилась управлять собой, но страх, что положение любовницы станет для нее
естественным на всю оставшуюся жизнь, затаился в ней.
Дни слагались в месяцы, и Энэлайз все более теряла контроль над своей страстной
натурой.
Марку нравилась ее покорность, но он страстно желал не ее покорности, а ее любви.
Он хотел, чтобы она делала все не из страха, а любя: не выполняла покорно в постели то,
чему он ее научил, а искренне желала этого.
Жизнь Марка текла теперь более равномерно, и Энэлайз давала ему все меньше и меньше
поводов для гнева, но он сломал ее характер навсегда.
Он зашел слишком далеко, и ему предстояло научиться обращаться с ней иначе, чтобы
восстановить то, что он разрушил, шантажом сделав своей любовницей.
Марк давно заметил, что Энэлайз практически все время проводит дома, не выходя на
улицу. Она так похудела и побледнела, что Марк стал настаивать, чтобы она больше гуляла, но,
приходя домой, узнавал, что Энэлайз опять просидела дома. В конце концов в одно из
воскресений он решительно настоял на том, чтобы выйти прогуляться по городу вместе.
Энэлайз панически испугалась, но Марк был непреклонен.
Во время прогулки Марк понял причину ее затворничества. В силу положения Энэлайз -
положения его любовницы, живущей у него в доме, - от нее все презрительно отворачивались
как от прокаженной.
Он очень расстроился, потому что любил эту женщину, и публичный остракизм, которому
ее подвергали, был ему неприятен.
Во время прогулки он едва сдержался от брани в адрес дамы, которая, столкнувшись с
ними лицом к лицу, отпустила язвительное замечание и демонстративно отвернулась. В этот
момент Марк почувствовал, как задрожали ее руки и увидел, как она побледнела.
Они быстро вернулись домой. Там, сидя к саду на скамейке, Энэлайз сказала:
- Теперь ты понимаешь, почему я стараюсь никуда не выходить?
- Да. Я не понимал этого. Прости меня, - ответил Марк. Его лицо было таким же
бледным, как и ее лицо.
Она только пожала плечами. И Марк понял, что его извинения были ничтожными по
сравнению с тем унижением, которое ей довелось пережить на прогулке.
- Я был так самонадеян и жесток... Я не думал... А твои друзья?.. А твоя семья?.. Как
они... Энэлайз невесело рассмеялась.
- Я не видела никого с тех пор, как переселилась к тебе. Моя подруга Бекки Олдвэй
демонстративно отвернулась от меня, встретив на улице. Также я перестала существовать и для
всех остальных знакомых. Папа... он уехал на плантацию перед высадкой, и я не знаю, что с
ним и как он сейчас ко мне бы отнесся... А мама, мама сразу сказала мне, чтобы больше я не
переступала порог ее дома...
Марк почувствовал себя страшно виноватым. Ведь он видел, как на его глазах этот
подонок Фурье отвергал ее, и мог догадаться, что все так же отвернутся от нее.
Он оставил ее без любимого человека, без друзей и без семьи. Боже, он ведь хотел этого!
Он просто хотел, чтобы она принадлежала ему и навсегда осталась с ним! Марк посмотрел на
ее беспомощно склонившуюся головку.
- Я... Прости меня, прости меня, - повторял он.
- Не стоит извиняться.... - произнесла Энэлайз напряженно. Ей так хотелось броситься
ему в объятия, поплакать на его груди, выслушать от него ласковые слова утешения и заверения
в любви. Но, в последний момент, она нашла в себе силы сдержать свой порыв.
Марк медленно повернулся и пошел в дом. Быстро, в волнении расхаживая по гостиной,
Марк думал, что сделать для исправления той ситуации, которая сложилась по его вине. Если
он убедит ее выйти за него замуж, то это, по крайней мере, восстановит ее статус "честной
женщины" в глазах общества. Марк знал, какое значение эти чертовы южане придают
приличиям! И, если Энэлайз станет женой янки, а не его любовницей, то она станет только чуть
лучше выглядеть в их глазах.
Решено, он женится на ней и увезет ее далеко-далеко на Север, где никто не будет
презирать ее за то, что она перед тем, как стать женой янки, была его любовницей.
Только тогда ее жизнь станет нормальной для женщины ее круга и, возможно, только
тогда она по-настоящему ответит на его любовь.
Но, чтобы осуществить этот план, он должен решить много проблем. Прежде всего, как
отнесется к этому Энэлайз и захочет ли она выйти за него замуж?
Конечно, опять прибегнув к ласкам, он, распалив ее любовные чувства, может добиться
согласия, но он все-таки не завоюет этим ее души.
Стоило ему представить, как она опять презрительно отказывается от его предложения,
как холодок побежал по телу. А может он завоюет ее любовь, если станет добр к ней?
У Энэлайз было много причин, чтобы считать себя несчастной. Во-первых, воскресная
прогулка убедительно показала, что она навсегда потеряла друзей и семью, в которых она так
нуждалась. Во-вторых, Энэлайз была уверена, что она ждет ребенка.
Признаки этого были явными - вот уже два месяца у нее не было обычных выделений, а
по утрам ее подташнивало. Она старалась, чтобы никто не заметил, но ее талия стала заметно
округляться, и ей пришлось немного распустить свои платья. Она не сомневалась в том, что
некоторое время об этом никто из окружающих не узнает. Она будет носить платья таких
фасонов, что долгое время никто не догадается о ее беременности. Но одно было ясно -
надолго утаить это обстоятельство от Марка она не сможет.
Он очень хорошо знал ее тело и видел ее обнаженной каждую ночь. Ее некогда плоский
животик начал уже округляться. Пройдет немного времени, и Марк непременно заметит эти
перемены. Он был настолько опытный мужчина, что не мог не знать, что это значит. А что
будет потом? Может быть, он вышвырнет ее из дома, потому что она уже не будет привлекать
его своей фигурой? А, может быть, он женится на ней из-за чувства долга по отношению к
своему ребенку? И еще - будет ли он заботиться о ней, даст ли ей средства на то, чтобы
купить и содержать маленький домик. Что он решит, какой сделает выбор?
Ни на что хорошее Энэлайз не рассчитывала. Она не собиралась принуждать его
оформить брак только потому, что носит под сердцем его ребенка. Даже мысль о том, что всю
дальнейшую совместную жизнь ей придется терпеть его насмешки и издевательства, грубость,
эгоизм и измены, привела ее в ужас. Нет, о таком варианте лучше даже не думать.
Он пренебрежительно относился к ней как к любовнице и, будучи одной, Энэлайз еще
могла терпеть, но если появится ребенок?! Что будет с ним и кем он вырастет, если его все
будут называть ублюдком, потому что он - незаконнорожденный. И они с ребенком будут
жить на его милостыню?!
"Нет, тысячу раз нет!" - твердила себе Энэлайз. Ей надо бежать и найти приют до
рождения ребенка, а затем уехать туда, где ее никто не знает и выдать себя за вдову. Вдова
солдата может рассчитывать на поддержку общества для себя и своего ребенка.
И пусть она будет бедной, но, по крайней мере, сохранит свою честь и достоинство. Ей
необходимо бежать, пока Марк не догадается о ее положении. Она даже не будет пытаться
узнать, какое решение он примет.
Но куда идти? У нее не осталось друзей. Она была одинока и презираема всеми, и
совершенно не представляла, кто возьмется ей помочь. Представив лицо Марка, потемневшее
от гнева от такой "новости", она задрожала.
О Боже! Что же ей делать? Энэлайз никогда не была истовой католичкой. Как и все, она
училась у монахинь Закону Божьему и, как и все, посещала мессы, не придавая этому большого
значения.
Но с тех пор, как поняла, что беременна, она неистово молилась Божьей матери, уповая,
что она посочувствует той, у которой тоже скоро будет ребенок.
Когда на следующее утро Марта, служанка Марка, принесла Энэлайз записку,
оставленную кем-то под дверью, она поняла, что ее молитвы были услышаны. Взяв письмо в
руки и узнав знакомый почерк на конверте, Энэлайз разволновалась так, что кровь застучала в
висках и сердце забилось как бешеное. Дрожащими руками она разорвала конверт, вытащила
листок бумаги и бросила взгляд на подпись внизу.
Да, она не ошиблась! Это был почерк ее подруги Полины Бовэ. Это было письмо от нее.
Энэлайз начала торопливо читать:
"Догорая Энэлайз,
Я была ужасно расстроена, так как ничего не знала о тебе и не получила ни
строчки от тебя. Когда Бекки рассказала мне о тебе, то я не поверила ей, а пошла к
тебе домой, и твоя мама все подтвердила. Правда, она ничего не объяснила, почему ты
так поступила. Зная тебя, я не думаю, что ты пошла к майору-янки по своей воле. Я
просто уверена, что он каким-то образом заставил тебя сделать это и что у тебя были
на то все основания. Я помню, что этот коварный шпион устроил настоящий маскарад
и представился всем нам, как капитан Феррис. И я уверена, что он - настоящий
негодяй. Мне страшно подумать, что ты находишься в его власти.
И мне так хочется, чтобы наш дорогой Эмиль был сейчас здесь и спас бы тебя.
Только вчера я окончательно узнала, где ты живешь. Я очень хотела прийти к
тебе, но я не могу в силу своих убеждений переступить порог дома этого негодяя. Вот
почему я послала Джозефину с этим письмом.
Прошу тебя, приди ко мне или, по крайней мере, напиши мне записку. Я очень
хочу тебя видеть и понять, почему ты все это сделала. Если тебе нужна будет помощь,
то я тебе обязательно помогу. Пожалуйста, ответь мне
С любовью к тебе. Полина."
Энэлайз сидела в раздумье и смотрела на листок бумаги. Дорогая Полина! Сколько
доброты, порядочности и сердечности в ее письме! Она никогда еще не писала таких
эмоциональных писем. Теперь Энэлайз поняла, что у нее все-таки была одна-единственная
подруга, к которой можно было обратиться за помощью и которая не бросит ее в беде.
Возможно, она даже поймет, что Энэлайз пошла на такие жертвы ради спасения брата Эмиля,
которого Полина также любила. Возможно, Полина отнесется к ней с чувством сострадания и
сможет приютить Энэлайз до тех пор, пока не родится ребенок. Полина должна помочь и
спрятать ее от Марка. Энэлайз быстро разорвала письмо. Возможно, ей представился тот
единственный шанс, о котором
...Закладка в соц.сетях
