Жанр: Любовные романы
Роковая любовь
...Этого не может быть! Но с чего бы тогда церковные колокола
били в набат?"
- Это была паника. Самая настоящая паника, - сказала она сама себе. - Нужно просто
точно узнать, что же все-таки произошло?
Она приподняла юбки своего платья и побежала в город. Чем ближе она приближалась к
центру, тем больше становилась толпа. Люди, казалось, беспорядочно сновали туда-сюда. На
Кэнэл-стрит Энэлайз едва увернулась от тяжелогруженной подводы. Эта подвода, как и
несколько других, следовавших впереди, была загружена тюками хлопка и направлялась к
пристани.
Энэлайз с ужасом смотрела на все происходящее. Все было настолько страшным -
паникующая толпа, рвущиеся вперед лошади, кричащие до хрипоты кучеры...
- Энэлайз, Энелайз! - вдруг раздался из толпы чей-то голос.
Она обернулась на крик и увидела Полину Бовэ, машущую ей рукой.
- Полина! - крикнула Энэлайз и ринулась сквозь толпу к своей подруге. - Полина! Что
происходит? Неужели это правда?
Лицо Полины побледнело, а глаза расширились от страха.
- Ох, Энэлайз, - произнесла она, - это правда. Они на подходе. Янки уже прошли
форты.
- Ты уверена в этом? - спросила Полину Энэлайз, крепко ухватив ее за плечо.
Полина утвердительно кивнула головой.
- Мне сказала Сесилия Мойз. Ты ведь знаешь ее. Она была вместе с отцом, когда они
получили сообщение с фортов.
Наконец до Энэлайз дошел смысл сказанного, и она отпрянула назад. Итак, произошло
непоправимое!
- Я должна возвратиться к маме, - сказала она машинально и побежала к себе домой.
Там царила полная паника. У дома стоял экипаж, и слуги сновали туда-сюда, укладывая в него
вещи - коробки и наполовину заполненные дорожные сундуки. В центре зала стояла ее
матушка. Она кричала на неповоротливых слуг и обмахивалась веером.
- Прекратите все сейчас же! - крикнула Энэлайз. - Прекратите! Слышите!
Все застыли и уставились на нее. Дело в том, что Энэлайз пользовалась у всех большим
уважением, но никто и никогда не видел ее кричащей.
- Но... но... Энэлайз!? - вдруг возразила ей мать. - Янки близко. Все пропало! Все
пропало - закричала она истерически.
- Прекрати и успокойся! - приказала ей Энэлайз. - Мы никуда не поедем. Джозеф! -
обратилась она к кучеру. - Прикажи, чтобы все убрали из экипажа и поставили на свои места.
Мы остаемся здесь, - сказала она холодным голосом. Она была также испугана, но она знала
только одно - с врагом надо встретиться лицом к лицу. Она ненавидела янки и могла бы
убежать от них. Но она останется здесь и встретит их. Они никогда не узнают, что она
испугалась.
- Но, мисс Энэлайз! Янки вот-вот будут здесь! - запротестовал Джозеф.
- Чего их бояться? Страшнее того, что уже сделало аболиционистское правительство,
не будет.
- Но, Энэлайз, - запричитала Тереза.
- Прекрати, мама! Истерика тут не нужна. Мы ведь не трусы, и поэтому мы никуда не
побежим. Мы останемся здесь и встретимся лицом к лицу с врагом! - сказала Энэлайз.
- Ох, моя дорогая дочь, - сказала Тереза дрожащим голосом, усаживаясь в кресло. - Я
так хотела бы, чтобы Эмиль был вместе с нами. Где он сейчас?
- Уверена, что он сейчас там, где ему и положено быть: он в армии. Неужели ты забыла,
мама, что он - солдат, - сказала Энэлайз.
- Он должен быть здесь! Он должен быть с нами! - обиженно, как ребенок, заявила
Тереза.
- Мама, - сурово сказала Энэлайз, - Эмиль - мужчина, и он сейчас там, где и
подобает быть мужчине. Он вместе с другими солдатами должен защищать нас, и нет
надобности отрывать его от святой обязанности.
У Терезы появились на глазах слезы, и она взглянула затуманенным взглядом на свою
дочь. Энэлайз проигнорировала ее слезы и попыталась ободрить свою мать.
- Я не собираюсь влиться в ту паникующую толпу на улице и не собираюсь на
плантацию. Никто не знает, что может произойти по дороге в "Белль Терр". Все мы знаем, что
рабы могут восстать и, честно говоря, для меня предпочтительнее столкнуться лицом к лицу с
янки, нежели с рабами. И, кроме того, мы не можем оставить свой дом и имущество, а также
слуг захватчикам, - убедительно заявила Энэлайз.
- Мне все равно! "Черномазые" могут сами о себе позаботиться, как они это всегда
делают. Я не желаю встречаться с янки... Не желаю и не буду, - заявила, в свою очередь,
Тереза.
Энэлайз вздохнула. - Ее мать всегда была эгоистичной и недалекой в суждениях, но
насколько - Энэлайз узнала только сейчас. Или это война с ее бедами наложила свой
отпечаток и сделала таким ее характер? В общем, это неважно. Никакие силы не могли
заставить Энэлайз уехать сейчас. Ведь именно ее слушались и слушаются всегда слуги. И
Тереза вынуждена будет с этим смириться.
Только благодаря спокойствию Энэлайз, слуги вскоре пришли в себя и привели дом в
порядок. Тереза поднялась к себе в комнату, чтобы отдохнуть и успокоиться. Энэлайз пришла
туда же. Она сидела рядом с матерью и пыталась развеять ее мрачные мысли. Одному только
Богу было известно, как ей самой удавалось сохранить спокойствие.
На улице все время суетились люди. И это действовало Энэлайз на нервы. Там
беспрерывно проезжали экипажи и фургоны, до отказа набитые вещами и людьми. Уже
приближался вечер, когда Энэлайз заметила поднимавшиеся от реки черные клубы дыма. Ее
тревога усилилась, и она решила обязательно выяснить, что происходит.
Снова надев шляпку, Энэлайз вышла на улицу и присоединилась к толпе, шедшей
навстречу движению транспорта. Одним огромным бесформенным телом, недовольно ропща,
толпа двигалась вниз к реке. Вместе с ней туда шла Энэлайз. Теперь она уже могла видеть не
только черный дым, но и языки пламени. Было ясно, что пожар возник на пристани.
Когда она добралась до Кэнэл-стрит, то увидела настоящий кошмар - горели тюки с
хлопком. Но не только: пылали мешки с рисом, сахаром, кукурузой - всем, что с трудом было
выращено и собрано на плантациях и из-за блокады задержалось на пристанях. Все богатство
южан-плантаторов на глазах исчезало в огне. На пристани суетились люди, увозя на тачках рис,
сахар и все, что еще не пожрал огонь. Энэлайз смотрела на эту картину, и, потрясенная,
вспоминала описание ада у Данте.
Вдруг кто-то грубо схватил ее за руку. Она обернулась и увидела злобный взгляд
незнакомого мужчины. Его одежда была изодрана так, что через дыры светилась рубашка, лицо
было давно небритым и покрытым оспенными рябинами, и от него сильно разило алкоголем.
- Вы соображаете, что делаете?! - спросила Энэлайз, стараясь освободить свою руку.
Мужчина громко захохотал в ответ.
- Да, я вижу ты хорошенькая! И, должно быть, сладкая, если попробовать! Порядочных
женщин уже не осталось! Янки входят в город, и очень скоро ты будешь с ними спать. А
поэтому я хочу с тобой немного поразвлечься, ничто меня не остановит! - С этими словами он
еще крепче схватил Энэлайз и грубо толкнул ее, продвигая вперед.
Сначала страх ошеломил ее, но, опомнившись, она инстинктивно начала сопротивляться.
Пару раз ей удалось сильно ударить его по лицу, но справиться с ним явно не могла, и он все
ближе и ближе притягивал ее к себе.
Ее чуть было не вывернуло наизнанку от мысли, что этот вонючий пьяный тип вот-вот
прикоснется к ней своими губами. И вдруг какая-то сила оторвала и отбросила его от нее.
Сердитый голос произнес:
- Черт побери! Как ты посмел прикоснуться своими грязными руками к леди??? Я тебе
сейчас покажу!
Бродяга поспешно удрал, а Энэлайз обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя и
изумленно увидела знакомое лицо.
- Перри Маленсо!
- Мисс Энэлайз! Что Вы здесь делаете, да притом одна?
- О, Перри! Я так рада видеть нормальное лицо. Я уже начинала думать, что весь мир
сошел с ума. Посмотрите! Здесь сейчас как в аду!
- Мисс Энэлайз, Вам бы лучше отправиться домой. Это не место для прогулок.
Запритесь дома! Только Богу угодно знать, что будет после того, как мы уйдем из города.
- Уйдете из города? - ошеломленно повторила она. - Что значит уйдете?
- Неужели Вы не видите, что мы отступаем? - спросил он.
Энэлайз осмотрелась и только сейчас отчетливо поняла, что толпа, идущая по дороге,
состояла из одетых в серую форму солдат. И все они шли в одном направлении.
- А куда это идут солдаты? - спросила Энэлайз, все еще не соображая, что же на самом
деле происходит. Ее охватила паника.
- К железнодорожной станции, - сказал Перри. - Мы отступаем.
- Солдаты? Все солдаты? Ты говоришь, что вся армия покидает нас?
Маленсо покраснел от ее слов.
- Ну, не вся, а только регулярная армия. Генерал Лавель и милиция останутся здесь.
Энэлайз уставилась на него.
- То есть практически вы оставляете нас без защиты.
- Сожалею, мисс Энэлайз. Хотелось бы, чтобы все было по-другому. Когда я думаю о
том, что могут натворить эти дьяволы, а тем более, что вы - женщины и дети - остаетесь
здесь, то я прихожу в ужас. Но мы не можем допустить, чтобы наша армия была поймана здесь
в ловушку и уничтожена, - сказал он с перекошенным от ненависти лицом.
- О Господи! Я никогда не думала, что они смогут прорваться через форты.
Внезапно Энэлайз вспомнила о Клэе Феррисе и сказала:
- Иногда мне кажется, что они ничего плохого не сделают.
Ее собеседник в ответ на это вздохнул:
- Почему Вы не отправились в "Белль Терр", мисс Энэлайз? Я думаю, Вам было бы там
безопаснее.
Энэлайз слегка улыбнулась и ответила:
- Я так не думаю. Спасибо, Перри и до свидания. Береги себя!
Она медленно повернулась и пошла домой, размышляя, как лучше рассказать все
матушке, чтобы удержать ее от истерики. Но, когда она вошла в дом, то поняла, что все тревоги
ее были напрасны - Эмиль был здесь. У Терезы не было истерики, но она вся как-будто
оцепенела.
- Думаю, что ты пришел попрощаться, Эмиль, - печально обратилась к нему Энэлайз.
- Да, мне очень жаль, но ты угадала. Мы немедленно отступаем. Мама приняла близко к
сердцу эту новость. Энэлайз, прошу тебя, позаботься о ней. - В первый раз за всю свою жизнь
Энэлайз видела брата опечаленным и расстроенным. Она чуть улыбнулась и, проводив его до
выхода, сказала:
- Ты же знаешь меня! Я обо всем позабочусь. Не беспокойся за нас. Лучше побереги
себя. Твоя безопасность - вот это доставит радость и маме, и мне.
Его лицо озарилось мальчишеской улыбкой, и он сказал:
- Не надо обо мне беспокоиться. Со мной все будет хорошо. Пуля янки не достанет меня.
Ждите, и мы вернемся назад. Вот увидите, мы дождемся подкрепления, а затем вернемся и
штурмом возьмем Новый Орлеан. Не пройдет и месяца! - заверил он свою сестру.
Энэлайз печально улыбнулась. Бедный Эмиль, он действительно верил в то, что он, как и
все южане, неуязвимы. Но, если армия не смогла отстоять Новый Орлеан? На что же теперь
надеяться? Энэлайз понимала, что Новый Орлеан армия оставляла навсегда.
- Я буду тебя ждать, - сказала она ему спокойным голосом. - Береги себя, мой
любимый старший брат. Он, весело улыбнувшись, ответил:
- Береги и ты себя, моя маленькая сестричка.
Глядя, как он уходит по улице все дальше и дальше, Энэлайз размышляла о том, что для
него это - продолжение детских игр в войну, разведку, сражение Юг - Север. Эмиль - Клэй!
Для них, как и для всех мужчин - любимая игра, а для женщин - боль, страдание, смерть
любимых.
Ее брат, улыбаясь, уходил убивать и, может быть, человека, которого она полюбила.
Энэлайз проглотила ком в горле и, заперев входную дверь, поднялась к себе в спальню. Но она
чувствовала себя настолько возбужденной, хотя и усталой, что не смогла сразу раздеться и лечь
в постель как обычно.
Энэлайз тихонько вышла на веранду и медленно прошлась по ней, остановившись у
колонны. Там, затаив дыхание, она прильнула щекой к холодной колонне и посмотрела в
сторону реки.
С веранды разглядеть закрытую домами и деревьями реку было невозможно, но Энэлайз
знала, что река величественно и спокойно течет совсем недалеко отсюда, похожая на
гигантскую змею. Там на реке стояли корабли янки. Они затаились в темноте, приготовившись
к решающему штурму. Враг стоял у ворот.
И она сразу вспомнила Клэя, и ей стало интересно - неужели он остался в городе и,
осуществляя очередной план, разбивает сердце еще какой-то бедной девушки, чтобы выведать
военные секреты?! А, может быть, он давно пробрался к своим и теперь находится на одном из
кораблей, готовых к штурму Нового Орлеана?
Может быть, он уже совсем забыл ее, а, может быть, вспоминает ночью, лежа на узкой
солдатской кровати.
Она вытерла набежавшие слезы и пошла спать.
Все следующее утро Тереза Колдуэлл провела в постели, тем самым выражая свое полное
неодобрение происходящему. Но Энэлайз это вполне устраивало, и она оставила мать в покое,
только распорядившись принести ей завтрак. Ей было намного легче управляться с делами
самой, чем спорить с матушкой, которая раздавала нелепые распоряжения направо и налево,
хотя не знала толком, что надо было делать.
Вдруг воздух потряс огромной силы взрыв. У Энэлайз даже ручка выпала из руки, обдав
чернильными пятнами всю страницу ее книги учета. Она сразу поняла, что стреляли из
какого-то тяжелого орудия. Возможно даже, что стреляли с укреплений у Челметта. Это
означало одно: корабли янки стали подниматься вверх по реке.
Она быстро надела шляпку и, выбежав из дома, направилась к пристани. Энэлайз
понимала, что это была опасная затея. Но она была совершенно спокойна, и ей даже
понравилось рисковать. Она поспешила на пристань, где стояли толпы людей и наблюдали за
рекой. Конечно же, все люди пребывали в подавленном настроении. На пристани все еще
лежали остатки обгоревшего зерна, и запах гари все еще висел в воздухе.
- Вон они! - вдруг раздался выкрик из толпы.
Энэлайз, как и все, посмотрела в указанном направлении.
Там на горизонте возникли зловещие силуэты кораблей армии Союза.
Толпа глухо ахнула. Энэлайз повернулась и увидела, что корабли, оставшиеся в гавани,
горят. Часть кораблей уже сгорела, но броненосец "Миссисипи" - лучший корабль армии
Конфедерации - был еще объят пламенем. Видимо, решив, что сопротивление огромной
эскадре противника бесполезно и не желая отдать боевые корабли в его руки, командование
отдало приказ их поджечь.
Слезы хлынули из глаз Энэлайз. Армия Конфедерации явно проигрывала. Почему они так
надеялись на свои форты? Почему так плохо была организована оборона Нового Орлеана?
Было очевидно, что армия Конфедерации не смогла бы отстоять город, даже если не были
взорваны торпеды. Она могла потрепать противника, но не могла победить его. Изменить
соотношение сил могли только новые виды оружия, типа тех, что изобретал ее отец.
А пока приходится наблюдать, как подходят к городу корабли противника. В их движении
было нечто роковое. Энэлайз все стояла на пристани до тех пор, пока корабли не бросили якоря
в гавани Нового Орлеана. Начался небольшой дождь. Энэлайз по-прежнему с ужасом смотрела
на происходящее. Вражеские корабли в их порту, подумать только!
Еще раз посмотрев на полосатый флаг янки, укрепленный на мачте и обвисший из-за
дождя, Энэлайз, наконец, тяжело вздохнув, повернулась и пошла домой.
К вечеру к ним домой пришла Полина и рассказала, как развертывались события после
ухода Энэлайз. Сама она не рисковала ходить в гавань, но точно передала рассказ своего
двадцатидвухлетнего кузена Генри, бывшего очевидцем событий.
- Генри сказал, что часть солдат сошли на берег, а толпа, оставшаяся на пристани,
выкрикивала проклятья, освистывала их и плевалась в их сторону. Можешь себе представить,
как они реагировали! Генри сказал, что хотя в отдельные моменты казалось, что толпа бросится
на них и изорвет в клочья, они вели себя очень храбро. Более храбрых солдат он еще никогда в
своей жизни не видел. А еще... один из них, который хладнокровно командовал, был очень
похож...
Вдруг Полина замолчала и покраснела. Энэлайз ничего не сказала. Она только
отвернулась в сторону. Итак, он здесь. Он выбрался из города и вернулся в него победителем.
Он явился сюда позлорадствовать над их поражением.
Храбрый солдат?! О, да!!! Он, конечно, был смелым и храбрым солдатом. В этом она не
сомневалась. Но он был и абсолютно безжалостным - ведь он вернулся, чтобы добиться их
безоговорочной капитуляции.
Между тем Полина продолжала свой рассказ:
- Солдаты вошли в здание ратуши и там предъявили требование о капитуляции. Власти
города отказались. Тем временем толпа на улице становилась все больше и злее, и янки, в конце
концов, пришлось для собственной безопасности убраться на корабли.
- Как ты думаешь, мы капитулируем? - спросила у подруги Энэлайз.
- Похоже, этого позора нам не избежать, - ответила Полина.
- А я видела в газетах объявления о наборе добровольцев. Им предлагают взять оружие и
продолжать сражаться, - сказала Энэлайз.
Полина, несмотря на обстоятельства, не удержалась от смеха.
- Но кто же пойдет в добровольцы? Ведь в городе остались только женщины, старики и
подлецы! Энэлайз вздохнула:
- Ты, как всегда, права.
Девушки оценили обстановку правильно - добровольцев не нашлось. Более того, генерал
Лавель принял решение отвести свои войска. Так улетучилась последняя надежда, связанная с
защитой города. Отчаяние окутало город, как мантия. Правда, оставались еще форты, мимо
которых прошла армия Союза, но не захватила их. И многие жители думали, что солдаты из
фортов спасут Новый Орлеан.
Энэлайз не была так наивна. Горстка солдат из фортов вряд ли могла существенно
повлиять на сложившуюся ситуацию. Они были обречены. Когда началась война, Энэлайз, как
и все южане, никогда не думали, что такое из того, что произошло, была блокада. Но сейчас, с
захватом Нового Орлеана, южане были на грани полного поражения. Только Богу известно, что
будет с ними. В былые времена их всех обратили бы в рабство. Она четко представила себя
стоящей со связанными руками, обнаженной, перед оценивающей толпой. И смуглый,
надменный человек предлагает за нее цену. От одной только этой мысли она покраснела.
Придет ли он к ней? Она старалась о нем не думать, но эти мысли назойливо лезли ей в
голову. А вдруг он придет и поведет себя как настоящий завоеватель и возьмет ее насильно, как
свою собственность?! Даже, если бы она поклялась его убить, она не могла отделаться от
жгучего желания прежде побыть с ним вместе.
Лежа ночами без сна, она представляла его приход и то насилие, которому он ее
подвергнет. А когда засыпала, приходили сны о нем, о его поцелуях, и она так реально
ощущала их, что просыпалась вся трепещущая.
Разумом она понимала, что мечтать об этом нельзя. Нельзя вспоминать его лицо, его руки,
его тело, его ласки, чтобы не быть униженной в дальнейшем.
Нет, она ненавидит его! Ненавидит, как и всех других янки, которые поломали ее
прекрасную жизнь. И если она случайно встретит его, то будет холодна и ничем себя не выдаст.
Глупо даже думать, что он помнит о ней. Она была лишь средством для достижения цели, и он
не испытывал к ней никаких чувств, только позабавился как с игрушкой.
Мысли о Клэе, которых она стыдилась, были не единственными, что ее волновали. Также
постоянно она анализировала ситуацию с оккупацией города. Капитуляция была
свершившимся фактом. Единственное, о чем еще спорили, так это о флаге Луизианы ,
который продолжал висеть на здании ратуши. Командующий армией северян генерал
Фаррагоут требовал его снятия и замены на флаг Соединенных Штатов, но гордые
ново-арлеанцы пока не соглашались. В гневе Фаррагоут пригрозил сжечь город, если флаг не
будет снят, и распорядился, чтобы оставшиеся жители покинули Новый Орлеан.
Несмотря на страшную угрозу, никто не двинулся с места. Женщины Нового Орлеана, и
среди них Энэлайз, твердо решили, что они не покинут город и будут сопротивляться, если
Фаррагоут станет изгонять их силой.
29 апреля жители Нового Орлеана лишились последней надежды на помощь -
капитулировали форты. С флагом также пришлось распрощаться. Офицеры армии Союза
высадились на берег и проследовали к ратуше. Мгновенно собралась толпа горожан. Энэлайз
была среди них. Ее сердце было готово выскочить из груди, потому что среди офицеров,
шедших к ратуше, она узнала его.
Толпа народа становилась все агрессивней и агрессивней. Когда на крыше ратуши
появился офицер-янки, все напряженно затаили дыхание.
Энэлайз с ужасом ждала, что вот-вот из толпы прозвучит выстрел меткого стрелка и
тогда...
В душе она радовалась, что на крыше был не Клэй Феррис, хотя и стыдила себя за это.
Почему она так беспокоится об этом ужасном человеке?
Офицер-янки между тем хладнокровно продолжал делать свое дело. Он на глазах у всей
толпы снял флаг Луизианы и сбросил его с крыши. Толпа охнула, а легкий ветерок подхватил
родное полотнище и мягко спланировал его на землю. На ратуше уже развевался флаг
Соединенных Штатов, повешенный офицером-янки.
Хладнокровно сделав свое дело, офицер слез с крыши.
Энэлайз в оцепенении смотрела на происходящее, затем повернулась и со слезами на
глазах пошла домой.
Глава 5
30 апреля генерал Бутлер со своими Солдатами высадился с кораблей, чтобы
расквартироваться в городе. Военный оркестр исполнял "Янки-Дудль", и под звуки
залихватской мелодии солдаты армии Союза, одетые в голубую форму, маршировали по
улицам города, а народ, столпившийся на тротуарах, их угрюмо рассматривал.
Смотреть на это Энэлайз не пошла - у нее не было никакого желания лишний раз видеть
тех, кто захватил ее родной город. В особенности она не хотела встретиться с одним из них.
Кроме того, из печального прошлого опыта, она знала, что такие прогулки совсем небезопасны.
Оставшись дома, она старалась успокоить Терезу, которая была страшно напугана
происходящим.
День прошел достаточно спокойно, хотя тревога не отпускала обеих женщин - обе они
предчувствовали неладное, хотя Энэлайз лучше скрывала свои эмоции.
Вечером, когда все домочадцы улеглись спать, в дверь сильно постучали. Энэлайз лежала
в постели, но она еще не спала. Тихо встав с постели, она осторожно вышла из комнаты и
прокралась вниз на веранду, чтобы посмотреть на ночного гостя. Сердце ее забилось от страха,
когда она увидела человека, одетого в голубую форму.
Мужчина медленно повернулся, и в нем Энэлайз узнала Клэя Ферриса. У нее было такое
ощущение, что сердце ее вот-вот вырвется из груди. Она повернулась и заторопилась к себе в
спальню, но вдруг остановилась и обратилась к служанке, которая подходила уже к двери.
- Мэй, подожди! - сказала она. - Скажи тому человеку, что я уже сплю и отказываюсь
от встречи с ним. Скажи ему, что я никогда не захочу его видеть снова. Поняла?
Служанка послушно кивнула головой, а затем подошла к двери. Энэлайз притаилась за
перилами лестницы так, что ее не было видно. Отсюда, из своего укрытия, она могла видеть и
слышать все происходящее внизу. Мэй открыла дверь.
- Слушаю Вас, сэр? - сказала она.
- Я хочу видеть мисс Колдуэлл, - сказал Марк, и звуки его приглушенного, мягкого
голоса пронзили, словно стрелами, сердце Энэлайз.
- Сожалею, сэр, но мисс Колдуэлл уже легла спать, - холодно ответила Мэй. - Она
сказала, что не будет принимать ни одного посетителя.
- Она увидится со мной, - настойчиво сказал он.
- Нет, сэр. Мисс Энэлайз сказала мне, что ей очень не хочется видеть именно Вас, -
ответила Мэй.
Марк вздохнул и минуту поразмыслил, а затем отстранив Мэй, прорвался через дверь.
- Сэр!?! - воскликнула служанка и ухватила его за плечо. - Вы не можете войти сюда!
Он обернулся и резко сказал:
- Черт побери! Я делаю то, что мне надо, а ты убирайся с моей дороги прочь!
Мэй всплеснула руками, а Энэлайз вышла из своего укрытия и поспешила навстречу
Клэю. Увидев ее в ночной сорочке, Марк застыл как вкопанный.
Сцена повторялась, как в ту ночь бегства - он стоял внизу; она, в ночной сорочке на
верху лестницы. Он пожирал ее глазами с головы до ног, отмечая все изменения в ее внешнем
виде. Она побледнела, похудела, но была так же потрясающе красива, и острое желание
вспыхнуло в нем.
Энэлайз покраснела под его пристальным взглядом и почувствовала, как тепло вероломно
прилило к ее бедрам.
Рассердившись на себя, она холодно сказала:
- Мэй, пожалуйста, закрой дверь. Потом можешь быть свободной. Я поговорю с
этим.... - она сделала большую паузу, чтобы дать все понять, и закончила, - джентльменом.
- Может послать за Джозефом, мэм? - нервозно спросила Мэй.
- Нет, - решительно ответила Энэлайз, понимая, что в сражении с этим человеком ей не
поможет никто.
- Но я не могу допустить, чтобы он обидел Вас, - сказала Мэй.
- Энэлайз, пожалуйста, - сказал Марк, - выслушай меня! Я - унионист !
- А я - мятежница! - парировала Энэлайз.
- О Боже! Женщина! Выслушай меня, наконец, - рявкнул он. - Я солдат армии
Соединенных штатов, и я должен выполнять приказы. Это мой священный долг. Я получил
приказ вывести из строя торпеды и выполнил его. Это помогло взять Новый Орлеан без лишних
жертв. Я твердо убежден, что мы выиграем войну. Я ненавижу рабство, и мы, северяне, воюя за
его отмену, не можем не победить.
- Какой ты благородный, - саркастически сказала Энэлайз.
- Не смейся надо мной, Энэлайз! Я действительно солгал тебе, но только потому, что
выполнял приказ. У меня в жизни есть два желания. Первое - чтобы Союз победил в войне, а
второе - это ты, - сказал Марк и стал медленно подниматься по ступенькам к ней, продолжая
говорить. - Я не лгал тебе, когда говорил о своих чувствах, Энэлайз. Мои поцелуи не были
фальшивыми, как и не было фальшивым все то, что произошло между нами. Я и сейчас сгораю
от желания, увидев тебя. И то, что произошло той ночью, было не ради чертежей и планов.
Сразу, как только я тебя увидел, я страстно пожелал тебя. Я не мог просто так уйти. А вдруг
меня бы убили, и я никогда больше не увидел тебя и никогда не узнал, какая ты сладкая
женщина! Поверь, я не владел собой от страсти! Я только мечтал о тебе, о твоем горячем
поцелуе, о твоей нежной груди, женщина! О Боже! Энэлайз, поверь мне! Ты сказала тогда, что
любишь меня! Вспомни, как ты отвечала своей страстью на мою страсть. Я что-то значил для
тебя, и ты любила меня. Неужели ты не дашь мне шанс? Позволь мне доказать тебе свою
любовь. Выйди замуж за меня.
...Закладка в соц.сетях
