Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
...ь с
сумасшедшим, либо смерть. Другого выхода нет.
— Он не сумасшедший, — едва слышно проговорила она, удивляясь
тому, что в столь отчаянном положении ей захотелось заступиться за маркиза.
Лорд Джон рассмеялся так, будто она отпустила остроумную шутку на светском
приеме.
— Что ж, иногда он бывает очень убедителен. Но я не стал бы на вашем
месте торопиться с выводами. Если бы вы видели его припадки, когда он
валится на пол, трясется и пускает изо рта пену, думаю, ваша уверенность
значительно уменьшилась бы. И вы не стали бы с такой яростью защищать его.
Перед мысленным взором Грейс мгновенно возникла нарисованная лордом Джоном
картина, и ее затошнило. Она уже была готова назвать лорда Джона лжецом, но
что она, в сущности, знала о маркизе? Она живет здесь всего пять дней, а
дядя знает своего племянника всю жизнь. И тем не менее, она нашла в себе
силы сказать:
— Я не верю вам.
— Это не имеет значения. — Его тон сделался резче. — Я даю
вам неделю на то, чтобы уложить моего племянника в постель.
Она отшатнулась от стола и расправила плечи. Несмотря на перегретый воздух в
комнате, Грейс почувствовала, что ее лоб покрылся холодным потом. Пугающая в
своей ясности мысль змейкой скользнула в ее мозгу — выхода нет. И не будет
никогда.
— А если я не...
— Вы умрете, миссис Паджет. И я попрошу Монкса и Файли найти вам
замену. Кого-нибудь с более развитым инстинктом самосохранения.
— Это чудовищно. — Она вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать
признаки хоть каких-нибудь эмоций, но все тщетно: лицо лорда Джона
напоминало каменное изваяние.
— Возможно, вы правы, — равнодушно проговорил он.
— Значит, мне нужно выбирать между смертью и бесчестьем? —
спросила она.
— Смерть вас ждет в любом случае, — сказал он. На мгновение лорд
Джон задумался, взгляд его серых глаз сделался сосредоточенным. Вероятно, он
прикидывал все возможные варианты развития событий. — Хотя, если вы
докажете, что на вас можно положиться, а мой племянник будет пребывать в
добром здравии и хорошем расположении духа, тогда, возможно, я пересмотрю
свое решение относительно вашей дальнейшей судьбы.
— Что вы имеете в виду? — задала вопрос Грейс, хотя прекрасно
понимала, что лорд Джон лишь, играл с ней и речь не шла ни о каких
переговорах и компромиссах. Когда она входила в гостиную, то была уверена,
что ее разумные доводы способны убедить лорда. Господи, как же можно быть
такой наивной.
Он пожал плечами:
— Я имею в виду только то, что награждаю тех, кто хорошо мне служит.
Весь прошлый год лорд Шин неважно себя чувствовал. Если я увижу, что общение
с вами пошло ему на пользу, что к нему вернулись здоровье и веселость, вы
будете вознаграждены.
Грейс нахмурилась, старательно подбирая слова.
— Значит, если я стану проституткой, то получу свободу?
Лорд Джон словно не слышал ее вопроса.
— Я лишь подал вам идею для рассмотрения. — Он поднялся. Ростом
лорд Джон оказался высок, но немного пониже, чем маркиз. — У вас есть
неделя. Но одну вещь я могу вам гарантировать. Если у вас ничего не выйдет,
миссис Паджет, следующая суббота станет последним днем вашей жизни. Вы
отправитесь на небеса, но прежде, конечно, с вами позабавятся Монкс и Файли.
Это преданные мне люди, а преданность должна быть вознаграждена.
— Вы настоящий дьявол. — Она не узнавала собственный голос, он шел
откуда-то издалека. Грейс судорожно втянула глоток горячего воздуха.
Внезапно все происходящее показалось ей каким-то дурным сном. И в этом
кошмаре снова возник образ Файли, его грязные руки тянулись к ней, сжимали
грудь, от его смрадного дыхания некуда было деться.
Если ей придется принять смерть, что ж... Она смирится с этим. Но она не
позволит, чтобы эти грязные чудовища прикасались к ней. Грейс с трудом
подавила готовый вырваться из ее груди крик.
Лорд Джон обошел вокруг стола, приблизился к Грейс и взял за руку.
— Подумайте над моими словами, миссис Паджет. Очень хорошо подумайте.
Вы премиленькая особа и, думаю, вполне способны соблазнить моего племянника.
Он провел рукой по ее щеке. Грейс попыталась увернуться от него, но лорд
Джон вдруг с силой надавил пальцем на сонную артерию и из ее горла вырвался
сдавленный крик.
Не отпуская шею Грейс, лорд Джон снова пустился в рассуждения.
— Не стоит думать, что заменить вас в случае вашего нежелания помогать
нам будет такой уж проблемой.
Наконец он убрал руку, и Грейс отшатнулась от него, судорожно втягивая
воздух.
— Не смейте прикасаться ко мне, — негромко проговорила она,
опираясь на спинку стула и пытаясь удержать тело в вертикальном положении.
Голова у Грейс сильно кружилась, в глазах потемнело. Еще недавно она хотела
встать на колени перед этим человеком, а теперь ей приходилось прикладывать
усилия, чтобы не упасть перед ним в обморок.
Он несколько раз цокнул языком, словно хотел сказать этим, что не одобряет
поведения стоящей перед ним женщины, которая сейчас больше походила на
непослушного ребенка.
— Вам не стоит быть такой разборчивой, мадам. У вас только неделя.
— Я не сделаю этого, — проговорила она низким дрожащим голосом.
— В таком случае последствия не заставят себя долго ждать. — Он
кивнул. — Всего хорошего, миссис Паджет.
Грейс не обернулась и не посмотрела вслед лорду Джону. У нее не было сил
поднять руки и закрыть ими уши, чтобы не слышать постукивание его трости.
Этот звук продолжал преследовать ее и после того, как за дядей маркиза
закрылась дверь. И еще его голос... Мягкий, вкрадчивый, чуть ли не шепот, но
пугающий, приводящий просто в состояние шока и лишающий последних сил,
потому что говорил лорд Джон об ужасных вещах — об убийстве.
Грейс, покачиваясь, шагнула к столу. Она была в опасности, и эта опасность
поджидала ее повсюду — в темных углах дома, в ночи, в черной тени
раскидистых деревьев. Внезапно Грейс почувствовала, что ей немедленно нужно
вдохнуть свежего воздуха. Она бросилась к окну, раздвинула тяжелые портьеры,
распахнула створки окна, и в комнату ворвался поток свежего весеннего
воздуха. Вздохнув полной грудью, Грейс, наконец, ощутила, что ее голова
перестает кружиться, а из желудка уходит неприятная ноющая боль. Но ощущение
безнадежности и страх по-прежнему оставались. Грейс вдруг подумала, что,
вероятно, это останется в ней навсегда, что эти чувства будут преследовать
ее до самой могилы.
А умереть она может уже через неделю...
— Мои поздравления, — послышался голос маркиза за ее спиной. И в
этом голосе сквозило нескрываемое презрение. — Не знаю, как уж вам
удалось, но дядя впал в невероятно благодушное расположение духа после
беседы с вами, миссис Паджет. Давно я не видел его таким.
Занятая своими мыслями, Грейс даже не слышала, как в комнату вошел маркиз.
Она все еще стояла у окна.
— Вы говорили с ним? — Ее губы и язык двигались с большим трудом.
По колючему тону маркиза Грейс сразу поняла, что подозрительность и
недоверие снова к нему вернулись.
— Нет, он находит мое общество неподобающим для себя, — насмешливо
заметил маркиз. — Но вот общение с вами ему явно по душе. Думаю, больше
всего ему нравится ваша ловкость, с помощью которой вы легко располагаете к
себе людей.
Грейс не верила своим ушам. Ей казалось, что лорду Шину хорошо известен
стиль общения его дядюшки, основывающийся в основном на угрозах и
запугивании.
Она медленно обернулась. Лорд Шин стоял у двери, прислонясь к стене, со
скрещенными руками на груди. Его лицо выглядело непроницаемым, но Грейс все
же заметила просачивающийся сквозь маску этого напускного спокойствия гнев.
Маркиз был ее единственным союзником в борьбе против лорда Джона, и его
доверие являлось непременным условием их общения. Сейчас больше всего ей
хотелось немного отдохнуть, восстановить свои силы после разговора с лордом
Джоном, но, похоже, не удастся. Теперь, не теряя ни минуты, ей придется
восстанавливать равновесие в отношениях с маркизом, потому что ее главная
цель — выжить.
Какую цену она должна будет заплатить за свою жизнь?
— Я не состою в заговоре с вашим дядей, — потрясение проговорила
она.
— А что я должен думать? Вы с ним вели чуть ли не часовую беседу, и, по
всей видимости, весьма и весьма плодотворную. Я видел его несколько минут
назад, когда он садился в карету. Счастливое лицо лорда Джона
свидетельствовало именно о том, что были достигнуты удовлетворяющие его
результаты. Скажите мне, какая сцена последует дальше в этом фарсе? —
Маркиз старался делать вид, что все это его ничуть не интересует, но
дрогнувший голос выдавал его внутреннее волнение.
Грейс дрожала так сильно, как будто ее лихорадило. Она была не в силах
скрыть ни своего смущения, ни страха.
— Я должна соблазнить вас и заставить лечь в мою постель.
Выражение его лица сделалось высокомерным.
— Но это было ясно с самого начала. И к чему эта трагическая маска
отчаяния? Конечно, вначале вам удалось ввести меня в заблуждение, но теперь
повторение этих сцен уже не вызывает прежнего эффекта. Думаю, если бы вы
признались во всем и раскаялись, результата, к которому вы так стремитесь,
было бы легче достичь.
Голова Грейс дернулась словно от удара. Маркиз говорил с ней так, будто
ненавидел ее. Но если он искренне верил в то, что она состояла в заговоре с
его дядей, кто мог осудить его за это? Грейс заглянула лорду Шину в глаза,
пытаясь отыскать в них присутствие того тепла и искренности, которые он с
такой щедростью изливал на нее всего час назад.
— Милорд, я в большой беде.
Он улыбнулся, если можно назвать улыбкой эту застывшую гримасу боли на его
лице.
— Разумеется, миссис Паджет. И вы сами ощутите это в полной мере, когда
мой дядя поймет, что я не собираюсь и пальцем прикасаться к вам.
— Значит, на вашу помощь мне нечего рассчитывать, — проговорила
она задумчиво. Грейс показалось, что холодная рука сжала ее сердце и оно
вдруг перестало биться. Внезапно она перенеслась в бескрайнюю пустыню
одиночества, из которой не существовало выхода.
Краем глаза Грейс видела, что маркиз продолжает наблюдать за ней. При этом
его взгляд сделался таким отчужденно-холодным, устрашающе равнодушным,
мертвенным, что Грейс вдруг показалось, что перед ней все еще стоит сам лорд
Джон. Неожиданно губы лорда Шина сложились в улыбку, неестественно живую для
этого каменного лица. Столь чудовищное несоответствие не могло не пугать.
— Вы ждете от меня помощи, мадам? Но что может сделать для вас
несчастный сумасшедший, который и себе-то не в состоянии помочь?
— Вы просто должны верить мне — я не сообщница вашего дяди.
— О, как раз наоборот, моя дорогая миссис Паджет, я не должен верить
ничему, что вы говорите.
Грейс показалось, что ее ударили хлыстом по лицу, она даже слегка
отшатнулась назад.
— Я говорю вам правду, — в отчаянии продолжала настаивать она.
— Правду? — Маркиз насмешливо и презрительно засмеялся. — Вы
даже не знаете, что это слово означает.
— Я умоляю вас, милорд, помогите мне.
Выражение его лица снова сделалось непроницаемым, в глазах появился холодный
блеск, а губы плотно сжались и побелели.
— Вы напрасно тратите время, и этот театр тут совершенно ни к чему. Я
уже сказал вам — меня обмануть невозможно.
Внезапно её глаза наполнились слезами. Мгновение, и эти слезы потекли по ее
щекам, но она даже и не пыталась прятать их. Она уже ничего не могла
сделать, чтобы завоевать доверие маркиза, перетянуть его на свою сторону.
Теперь все кончено. Видимо, и вправду ей не под силу изменить свою судьбу,
которая сначала лишила ее дома, забрала мужа, а теперь вот забросила в это
заколдованное королевство, где обитал сумасшедший и где ее ждала смерть.
Пошатываясь, она направилась к двери. У нее больше не было сил ни
разговаривать с маркизом, ни спорить, ни что-либо доказывать ему. Она должна
была соблазнить его, но ему она не казалась привлекательной. Более того, он
ненавидел ее.
Когда Грейс поравнялась с лордом Шином, он вскинул на нее глаза и с напускным спокойствием спросил:
— Скажите мне всего одну вещь, миссис Паджет... Вы любовница моего
дяди?
Грейс застыла на месте, ее глаза расширились, и в них появились страх и
отвращение. Видимо, лорд Шин и в самом деле сумасшедший, мелькнула мысль в
ее голове.
Возможно, другая женщина на ее месте просто дала бы ему пощечину. Но не она.
Грейс была настолько поражена тем предположением, которое высказал маркиз,
что ей даже не пришло в голову возмущаться.
Она продолжала стоять и беспомощно смотреть на маркиза. В конце концов, не
выдержав этой затянувшейся паузы, лорд Шин быстро повернулся и вышел из
комнаты. Казалось, ему противно даже дышать одним с ней воздухом.
Глава 8
Мэтью вытянулся на своем диване и бросил взгляд на потолок. Прислушался. Над
ним, в своей комнате, из угла в угол расхаживала Грейс. Было уже поздно.
Вероятно, далеко за полночь, подумал Мэтью. И словно в подтверждение его
мыслей, часы пробили два. Он все никак не мог уснуть. Похоже, и Грейс
мучилась от бессонницы.
Они еще не виделись с тех пор, как он спросил ее, не была ли она любовницей
его дяди. Сегодня днем она не спустилась к обеду. Мэтью начал было
беспокоиться из-за этого, но потом стал себя упрекать в том, что волнуется
из-за лживой проститутки. Он не виноват в том, что ей скучно здесь, что она
хандрит.
Мэтью душил гнев. Он злился на нее. И на себя, за то, что позволил себе
расчувствоваться, впустить это вероломное существо в свое сердце. Ведь он с
самого начала знал, что эта женщина подослана его дядей. И она превосходная
актриса, но он не подходящий зритель для нее. Неожиданно скрипнула
ступенька. Что, черт возьми, она собирается делать? Прогуляться по саду? В
такое время? Может, это и к лучшему, у него уже начала болеть голова от этих
шагов над его головой.
Она остановилась у двери гостиной, потом открыла ее и осторожно вошла в
комнату. Мэтью притворился, что спит. В эту минуту все его чувства
обострились до предела. Он улавливал ее дыхание, тихое шуршание одежды.
Грейс остановилась где-то посередине комнаты. Мэтью осторожно посмотрел на
нее сквозь ресницы. На ней было что-то совсем светлое и прозрачное — он без
труда мог рассмотреть под сорочкой ее тело.
Раньше она никогда не спускалась к нему ночью. Разумеется, лорд Джон
подтолкнул ее к активным действиям. Что еще могло заставить этого призрака
прийти сюда в два часа? Его дядя подергал за ниточки, и бедная маленькая
кукла послушно затанцевала.
Исходящий от нее запах заставлял Мэтью забыть обо всем на свете. Ему
хотелось помнить только о том, что сейчас здесь, рядом с ним, находится
женщина. И он может прикоснуться к ней.
Но если прикоснется, то он возьмет ее.
Он не доверял ей, и в то же время не мог не признать, что эта женщина
вызывает в нем нестерпимое физическое желание.
— Я знаю, вы не спите, — вдруг хрипло проговорила она.
— Да, вы правы, — устало отозвался Мэтью и сел на диване, поставив
босые ноги на пол. Хотя было темно, он плотно закутался в свое
одеяло. — Что вы хотите, миссис Паджет? — безучастно проговорил
он, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы.
— Не знаю.
Это было ложью. И они оба прекрасно понимали это. Грейс была послушной
марионеткой его дяди. Но, Господи, ее голос звучал так искренне, так
проникновенно. Чтобы противостоять ее чарам, Мэтью попытался снова вызвать в
себе гнев, еще недавно просто душивший его. Но все было тщетно, его гнев
подавлялся вожделением.
Окружавшая их темнота придавала пространству комнаты какую-то особенную
интимность. Мэтью быстро наклонился над столом и зажег свечу, чтобы рассеять
чары ночи и неожиданно появившейся женщины.
Свои густые темные волосы она заплела в косу, которая теперь была перекинута
через плечо и змейкой спускалась по груди. Бело-голубая прозрачная сорочка
не скрывала ее прелестей.
Грейс стояла, опустив глаза, но, тем не менее, чувствовала, что взгляд
маркиза скользит по ее телу. Неожиданно она вдруг подняла руки и, к большому
огорчению Мэтью, прикрыла грудь. Он отметил про себя, что уже видел раньше
это ее движение, подсказанное инстинктом. Вероятно, когда Грейс чувствовала
себя в опасности, она всегда так делала. Впрочем, она могла лишь
притворяться, разыгрывать перед ним еще одну сцену.
— Вы здесь в полной безопасности, — твердо проговорил он. Ему бы
очень хотелось, чтобы это действительно было так. — Я вполне способен
обуздать свои... физиологические потребности.
— Но у вас их нет, — безучастно проговорила она.
— Что?
Мэтью бросил на Грейс испуганный взгляд. К ее щекам мгновенно прилила кровь.
— Нет, я имела в виду... Все дело... — Она глубоко вздохнула. С
удивлением маркиз обнаружил, что ее красивые, слегка расширившиеся глаза
неотрывно смотрели на его обнаженную грудь. При этом ее румянец сделался еще
ярче, язычок быстро скользнул по губам. Грейс опустила руки вдоль тела и,
казалось, предлагала себя ему. Если бы он не знал ее уже в достаточной
степени, то мог бы подумать, что нравится ей.
Мэтью наклонил голову и с легкой насмешкой в голосе сказал:
— До вашего появления мне не предоставлялась возможность встречать
гостей. Но теперь, похоже, придется наверстать упущенное.
Грейс ничего на это не ответила и скромно потупила голову. Рассудок говорил
Мэтью, что эта женщина, всего лишь лживая хитрая кошка, но его сердце каждый
раз, когда он вышучивал ее, болезненно сжималось в груди.
И сейчас последний голос из хора недоверчивости и подозрительности
постепенно умолкал в его груди. Мэтью хотелось верить ей. А она внимательно
следила за ним своими сапфировыми глазами, в которых притаилась
неуверенность и страх. Казалось, она не знала, чего от него ждать, то ли он
собирался наброситься на нее, то ли сам готовился к обороне.
Если бы она и вправду не хотела ложиться с ним в постель, размышлял маркиз,
то прикрыла бы чем-нибудь свое тело и не выставляла его так откровенно
напоказ. Если бы не желала близости с ним, то вообще не спустилась бы к нему
в комнату. Он с трудом отвел взгляд от соблазнительной тени чуть ниже ее
плоского живота.
— Мне нужно поговорить с вами, — тихо сказала она.
— В самом деле? — насмешливо спросил маркиз.
— Да, — выдохнула она и вдруг снова замолчала. Казалось, Грейс
подбирала сейчас какие-то очень убедительные слова, которые могли бы
объяснить, почему она вдруг посмела побеспокоить его посреди ночи. Потом она
быстро заговорила, чуть ли не скороговоркой: — Вам не подобает спать здесь,
на диване. Вы маркиз. У вас должна быть собственная спальня.
Ага, подумал про себя Мэтью, вот оно. Вот что она задумала, она хочет, чтобы
он поднялся к ней, потому что ему, бедняжке, видите ли, негде спать. Он
бросил неприязненный взгляд на свое неудобное ложе. О да, эта женщина,
разумеется, почувствует себя гораздо лучше... под ним.
И вдруг Грейс сказала то, чего он от нее никак не ожидал.
— Вы подниметесь наверх, а я лягу спать на диване. Днем я успела
заметить, что он не слишком удобный.
Значит, что же это получается? Она вовсе не приглашает его в свою постель?
Но почему он вдруг почувствовал острое разочарование? Ведь он сам заявил,
что и пальцем не прикоснется к ней.
— Нет-нет, спите в комнате, — поспешно проговорил он. Мэтью с
ужасом представил себя лежащим на ее кровати, в ее простынях. Это не самая
хорошая идея, подумал маркиз. Тогда он напрочь лишится последних остатков
своей воли.
— Ваш дядя сказал, что вы больны.
Он засмеялся холодным металлическим смехом.
— Разумеется, я болен. Я же сумасшедший.
Ее взгляд по-прежнему был серьезным и сосредоточенным.
— Нет, я не это имею в виду. Ваш дядя сказал, что вы болели весь
последний год.
— Понятно, лорд Джон решил пооткровенничать.
— Ваш дядя — просто чудовище, — резко проговорила она.
Его брови удивленно приподнялись.
— Многие находят его очаровательным. Даже я так считал, когда был
мальчишкой. — В голову Мэтью пришла неожиданная мысль: — Он сделал вам
что-то плохое? Причинил боль?
Грейс энергично мотнула головой, и ее коса соскользнула точно в ложбинку
между грудей.
Господи, до чего же она хороша!
— с восхищением отметил про
себя Мэтью. И как он только мог говорить ей гадости, язвить и насмехаться
над ней? Теперь он начал сомневаться в том, что эта женщина и его дядя
действительно состояли в каком-то заговоре.
— Нет, он не причинил мне боли.
Что-то в ее голосе насторожило маркиза.
— Он угрожал вам?
Голова Грейс резко дернулась в сторону, и Мэтью стало заметно, какой бледной
сделалась ее кожа.
— Да.
Сейчас было трудно усомниться в ее искренности. На лице маркиза появилась
вымученная улыбка.
— Он и мне угрожает.
Грейс вдруг тоже улыбнулась.
— Ну вот, наконец, у нас появилось что-то общее. — Она повернулась
и пошла к двери. Затем у порога на мгновение обернулась: — Спокойной ночи,
ваша светлость.
— Спокойной ночи, миссис Паджет, — эхом повторил Мэтью.
Она ушла, и теперь он остался наедине со своим одиночеством. Такой вот
каламбур... Но почему-то в его груди вспыхнула сумасшедшая радость.
Она говорила о его дяде с отвращением! Это было так очевидно. Грейс,
конечно, могла быть послушным орудием лорда Джона, но теперь подобное
предположение вызывало у Мэтью сильное сомнение.
Может быть, он просто глупец, но теперь он верил Грейс, верил в правдивость
той истории, которую она без конца ему рассказывала. Грейс — достойная
женщина, волею судьбы попавшая в сложное положение. И тут нет ее вины, она
просто жертва.
Этот прозрение вызвало в нем целую бурю чувств и эмоций.
Все-таки я
оказался прав, — размышлял Мэтью. — Интуиция не подвела меня и на
этот раз. Она не любовница дяди. И три тысячи чертей на мою голову, если я
ошибаюсь
.
Грейс вышла из гостиной и, оказавшись в коридоре, бросилась бегом к
лестнице, споткнулась и едва не упала. Она спустилась с намерением
соблазнить его, но в самый последний момент поняла, что не сможет
переступить через что-то важное в самой себе, и именно поэтому так поспешно
сбежала от маркиза. А ведь стоило лишь шагнуть к нему... И дело тут вовсе не
в какой-то особой благопристойности. Ее остановил страх. Страх быть
отвергнутой маркизом оказался сильнее страха за свою жизнь, сильнее
инстинкта самосохранения. Даже если бы она обнаженная бросилась в его
объятия, он скорее всего оттолкнул бы ее.
Она вбежала в свою спальню и прильнула к окну. От туда была видна окружавшая
поместье белая стена. За ней находился мир, из которого она пришла сюда. Там
существовали свои законы, но здесь они не имели силы.
Там, в той жизни, она была равнодушна к мужчинам и физическая близость
никогда ее не привлекала.
Грейс почувствовала, что дрожит, хотя ночь не была холодной.
Она хотела лорда Шина.
Вот она и призналась себе; глубоко запрятанные от себя самой чувства выплыли
на поверхность.
Воспоминания жгли углем грудь. Он был прекрасен, когда стоял там,
внизу, — слегка растрепанный, высокий, стройный, гибкий, с темной
порослью на груди. У него были мощные плечи и красивые руки.
Какой-то дьявол нашептывал ей на ухо, что она совсем не прочь взглянуть и на
то, что он прятал под одеялом. Его бедра наверняка были узкими, а ягодицы
небольшими и упругими.
Пальцы Грейс впились в подоконник. Неожиданно у нее закружилась голова, и
она испугалась, что упадет. Нет, надо устоять перед этим искушением.
Женщины, подобные ей, не ложатся в постель с мужчиной только потому, что у
него красивые лицо и фигура.
Долг
,
ответственность
для нее не пустые
слова. Если она все же не устоит перед чарами маркиза, то и впрямь станет
шлюхой и у лорда Джона появится полное основание называть ее этим самым
словом и соответственно к ней относиться. Это будет только ее вина.
Ты окажешься в сточной канаве или публичном доме
, — сказал ей отец,
когда она покинула дом и вышла замуж. Она не забыла этих слов... Как бы ни
складывалась ее жизнь, Грейс еще не пала т
...Закладка в соц.сетях
