Жанр: Любовные романы
Лучшие подруги
... тот самый день, когда ушла из дома.
Услышав, что они с Грегом собираются покинуть Штаты, все их друзья заявили
одно и то же:
— Мы так и знали, что вы уедете.
А Эрин хотелось ответить им на это:
Значит, вы знали больше, чем я
.
Очередь в химчистке рассосалась, но у Эрин все еще не было сил подняться с
кресла, чтобы забрать свои вещи. Надо было идти домой, а она не знала, как
справиться с охватившим ее чувством вины.
Грег, немного посмотрев новый фильм Спилберга, уснул. Эрин осторожно сняла с
его головы наушники и, укрыв пледом, чтобы он не замерз, переставила с его
подноса на свой пустой стакан, чтобы он не задел его, если будет ворочаться
во сне. При этом Эрин улыбнулась, осознав, что материнские инстинкты
проявляются в ней только по отношению к спящему Грегу.
Чтобы не допустить обезвоживания организма, она выпила побольше воды,
продолжая смотреть фильм, но мысли ее были заняты совсем другим.
Самолет продолжал свой путь в ночи, а Эрин вспомнились ее последние часы,
проведенные в родном доме. В памяти всплыло искаженное горем лицо женщины,
которую Эрин всегда называла мамой, но которая на самом деле была ее
бабушкой. Эрин тогда кричала, что уходит из дома потому, что они всю жизнь
лгали ей. Демонстрируя всю глубину своей обиды, она не взяла ничего из
дорогих ей вещей, связанных с детством. Но больше всего запомнилась Эрин
боль, которую она испытала, когда узнала, что самые дорогие ей в жизни люди
— мать, отец и сестра — вовсе не являлись теми, кем называли себя. Отец на
самом деле был ее дедом, строптивая Керри — теткой, а не сестрой, а уже
очень долго отсутствовавшая сестра Шеннон, та самая ненормальная, которая не
показывалась дома, а только присылала открытки из тех экзотических мест,
куда ее заносило шальное настроение, и была настоящей матерью Эрин.
Первое, что поразило Эрин и Грега, когда они следовали за водителем компании
Кухулин
из здания аэропорта на стоянку, была царившая здесь теплая погода.
Никаких признаков монотонного дождя, являвшегося неотъемлемой частью
воспоминаний о доме. Теплый весенний ветерок ласкал лицо, словно шелковый
шарф, и казалось, что пронизывающий, холодный чикагский ветер — это уже какая-
то полузабытая прошлая жизнь.
— Прекрасный денек, — сказал Грег, с наслаждением наполняя легкие
свежим воздухом после многих часов, проведенных в замкнутом пространстве.
Второе, на что обратила внимание Эрин, так это то, что водитель вовсе не был
похож на болтливых ирландских таксистов. Никакого заискивающего тона,
никаких расспросов, есть ли у них в Корке родные или знакомые, как жизнь в
Чикаго, и прочих разговоров, связанных у Эрин с воспоминаниями об ирландских
таксистах. Что ж, она сама изменилась, и, надо честно признать, Ирландия
изменилась тоже.
Желая хоть немного осмотреть город, Грег попросил провезти их наиболее
интересным маршрутом, и вместо того, чтобы поехать в Данмор кратчайшей
дорогой, которая пролегала через центр Корка, водитель повез их по Патрик-
стрит, демонстрируя городские достопримечательности.
Однако внимание Эрин больше всего привлекали модно одетые люди, каких вполне
можно было бы встретить на Манхэттене. Да, такого она не помнила.
Конечно, изредка встречались люди и в старой одежде, которую можно было бы
демонстрировать на выставке, посвященной истории одежды, но в основном
жители Корка выглядели... просто чудесно.
Когда, миновав холмы, они оказались в Данморе, Эрин и здесь тоже очень
понравилось. Красивый, аккуратный городок, похожий на те, которые они с
Грегом посещали в Новой Англии во время медового месяца.
Данмор выглядел красиво и на фотографиях в Интернете, но все же фотографии
не могли дать полного представления о городе. Грег, восхищенно разглядывая
викторианскую городскую площадь с серой статуей какого-то давно умершего
мэра, установленной в ее центре, заявил:
— Мне не терпится увидеть наш дом.
После прекрасных домов, мимо которых они проезжали, дом, снятый для них
компанией, вызвал некоторое разочарование.
Облупившийся дом постройки 1980-х годов, похожий на коробку с террасой,
оказался настолько маленьким, что в него с трудом влезли коробки с вещами и
мебель, прибывшие багажом днем раньше. Даже оставленное на кухне письмо от
агента по недвижимости с глубочайшими извинениями по поводу того, что не
удалось снять тот дом, который намечался ранее, не вызвало ни малейшей
улыбки на лицах Эрин и Грега.
—
Приношу свои извинения вам и миссис Кеннеди, — прочитал вслух
Грег, — но вы должны будете пожить здесь несколько недель, пока мы не
подберем более подходящее жилье
. Так, придется высказать свои претензии
Стиву Ричардсону. Его служащие обязаны были найти нам дом. Хм... в письме
еще говорится, что в качестве компенсации нам оставлено в холодильнике
шампанское.
Эрин оглядела кухню. Чувствовалось, что в последнюю минуту были предприняты
героические усилия по наведению порядка, но совершенно очевидно, этот дом в
течение многих лет занимали люди, не знакомые с современными чистящими
средствами. У одной из кухонных стен явно стоял обеденный стол, поскольку
стена была заляпана подозрительными рыжеватыми пятнами, которые так и не
удалось соскрести. Кухонные шкафчики горчичного цвета и розоватые стены
указывали на то, что здесь жили люди, не лишенные чувства юмора, однако
общее негативное впечатление еще усугублял кошачий запах, доносившийся откуда-
то сверху.
— За такой бардак могли бы оставить и две бутылки шампанского, —
сказала Эрин, обнимая Грега. — Если в спальне обнаружится кошачье
дерьмо, то нам, чтобы уснуть, потребуется по бутылке на каждого.
Грег легко поднял Эрин и усадил ее на кухонный стол, а она обхватила его
ногами за талию.
— Я хочу тебя прямо здесь, в кухне, моя ирландочка, — пробормотал
Грег, целуя жену в шею. — Но наверное, все же придется сначала навести
здесь порядок.
— Отличная идея, Казанова, — ответила Эрин и поцеловала мужа в
губы. — Еще не известно, что тут можно подхватить, так что я не
разденусь, пока здесь все не засверкает.
— Прекрати эти соблазнительные речи, — взмолился Грег.
— Ладно, открывай шампанское, а я поищу коробку, в которую я положила
резиновые перчатки.
На следующий же день после их приезда неожиданно резко похолодало, а
отопительная система либо оказалась настолько сложной, что нормальный
человек не мог ее запустить, либо вообще не работала.
Вечером Грег попытался разобраться с системой, но он очень устал и от
перелета через несколько часовых поясов, и от того, что сразу окунулся в
новую работу. Так что с отопительной системой ему сделать ничего не удалось.
— Прости, дорогая, — сказал он. — Я понимаю, тебе холодно.
Позвони завтра в мастерскую. — И уснул глубоким сном, а Эрин лежала
рядом в постели и дрожала от холода, несмотря на то что легла спать в носках
и теплой рубашке.
В мастерской пообещали прислать слесаря, но так и не прислали. На следующее
утро Эрин снова позвонила в мастерскую, и там снова пообещали прислать кого-
нибудь в течение дня.
— Вы и вчера говорили то же самое, — сухим и резким тоном заявила
Эрин. — Вы что, обслуживаете клиентов по жребию? Кладете в шляпу
бумажки с именами клиентов и отправляете слесаря к тому, чью бумажку
вытаскиваете? Так, что ли?
Секретарша нелюбезно объяснила, что за два дня холодной погоды полопались
трубы в нескольких домах, поэтому слесари очень заняты.
— Трубы полопались? Тогда скажите мне, где работают ваши слесари, и я
сама с ними разберусь, — потребовала Эрин.
Получив отказ, Эрин положила трубку и оглядела пустую кухню. Было слишком
холодно, и распаковывать коробки с вещами не хотелось. Пока она распаковала
только коробки с вещами для гостиной, поскольку в одной из них находился
газовый камин. К тому же если им вскоре предстоял переезд в хороший дом, то
не было смысла доставать все вещи. Приготовив себе очередную чашку кофе,
Эрин прошла в гостиную. Она надела старую лыжную шапочку Грега, спортивные
брюки, шерстяные гетры и натянула два свитера. Конечно, в таком наряде она
выглядела нелепо, но ей было на это наплевать. Она не знала никого в этом
городе, так что некому было поинтересоваться, почему вдруг элегантная Эрин
Кеннеди превратилась в такую неряху.
Усевшись на пол, Эрин раскрыла коробку, в которой находились вещи,
предназначавшиеся для кабинета. Она принялась рыться в куче газетных
вырезок, которые, как ей казалось, она выбросила в Чикаго, и в этот момент в
дверь позвонили.
Вот что значит как следует нажать на мастерскую
, — подумала Эрин и
пошла открывать дверь.
Однако это был не слесарь. Перед Эрин стояло миниатюрное создание с круглыми
темными глазами, волнистыми черными волосами, в красном шерстяном пальто с
капюшоном, что делало женщину очень похожей на Красную Шапочку.
— Даже не знаю, пригласить ли вас в дом или сказать, что бабушка
больна, а рядом бродит серый волк, — невольно вырвалось у Эрин.
Женщина рассмеялась, поняв намек на свое сходство с Красной Шапочкой.
— Давно пора было выбросить это пальто! — воскликнула она,
откидывая капюшон.
— Простите, — смутилась Эрин.
— Нет, вы правы. Взрослая женщина не должна покупать одежду только
потому, что она привлекательная. Мне вообще не нравится слово
привлекательная
, оно слишком избитое. Но я не представилась. Я Салли.
Салли Ричардсон, жена Стива. — Видя, что Эрин никак не реагирует на ее
слова, Салли добавила: — Стив Ричардсон работает вместе с Грегом в
Кухулин
.
Эрин поморщилась, ругая себя за невнимательность. Ведь Грег каждый день
говорил про Стива Ричардсона, трудолюбивого заместителя руководителя их
группы, который, похоже, не стремится делать карьеру, а значит, не
собирается никого подсиживать.
— Еще раз простите, — повторила Эрин. — Я что-то в последние
дни плохо соображаю. Длительный перелет, смена часовых поясов, да еще этот
холод. А отопление не работает.
— Да, я слышала. Стив говорил, что Грег очень беспокоится, как бы вы не
заболели.
— Я вон натянула на себя все самое теплое. Не думала, что будет так
холодно.
— Да, погода жуткая, такой низкой температуры в марте не было пятьдесят
лет. Обычно здесь не так уж холодно, сказывается близость моря. А как вы
смотрите на то, чтобы пообедать вместе со мной? Стив позвонил мне и сказал,
что лично поговорил с Синди и дал ей указания связаться с директором
компании по найму жилья. Синди всегда хорошо справляется со сложными
заданиями. — Салли усмехнулась. — А слесарь будет у вас в половине
третьего.
— Наверное, мне в знак благодарности придется переспать с ним, —
буркнула Эрин. — Простите, это шутка. Спасибо вам и Стиву. И я с
удовольствием пообедаю с вами.
Салли расположилась на кухне среди коробок, а Эрин поспешила наверх, чтобы
переодеться во что-то более приличное. Волосы она не мыла со дня их отъезда
из Чикаго и, чувствуя, что они грязные, спрятала волосы под черный фетровый
берет, а затем подкрасила ресницы и губы.
— О, я бы тоже с удовольствием носила шляпки! — с искренним
восхищением воскликнула Салли, когда Эрин спустилась вниз в темно-коричневом
вельветовом пальто и высоких замшевых сапогах. — Но я слишком
маленького роста, а вы высокая, элегантная, и, конечно, вам очень идут
шляпки.
Эрин улыбнулась:
— Наверное, шляпки придумали ленивые женщины. Я не мыла волосы из-за
холода, потому и решила, что берет будет лучшим выходом.
— Что ж, если вы так замечательно выглядите, не прилагая к этому особых
усилий, могу себе представить, что будет, если вы как следует поработаете
над собой.
Зайдя в уютный паб, они сели рядом с камином, в котором потрескивали дрова,
и заказали фаршированный перец и жареный картофель.
Похоже, Салли прекрасно понимала, что Эрин не желает подвергаться допросу с
пристрастием на тему, откуда они с Грегом приехали и почему покинули прежнее
место. Поэтому Салли стала рассказывать Эрин о Данморе и Корке, пояснила,
что жители Корка считают Данмор тихим провинциальным городком, а для жителей
Данмора Корк — большой шумный город.
— Знаете, я ведь выросла в Корке и очень люблю его, — призналась
Салли. — Да, конечно, он оживленный и шумный. Но я люблю и Данмор.
Здесь так спокойно, как в деревне, и в то же время большой город всего в
нескольких милях отсюда. Прекрасное сочетание двух противоположностей. Мы
переехали сюда потому, что я мечтала открыть собственный салон красоты, а в
Данморе как раз были выставлены на продажу несколько прекрасных помещений.
Эрин, убеждавшая Грега в том, что не будет знакомиться с местными жителями,
пока прочно не обоснуется в городке, вдруг с удивлением услышала собственные
слова о том, что она с удовольствием посетила бы салон красоты.
— Я уже две недели не делала маникюр, а руки обветрели от
холода, — жаловалась Эрин, разглядывая свои длинные, тонкие пальцы. И
тут же пожалела о своих словах, подумав, что теперь Салли не отвяжется от
нее и непременно затащит в свой салон. Но она ошиблась.
— Заходите, когда будет время, — без всякой назойливости
пригласила Салли. — Но первым делом устраивайтесь. И не заводите сразу
слишком много друзей, иначе потом вам понадобится не один год, чтобы
избавиться от них.
Именно этого Эрин и боялась, поэтому ее очень удивили слова новой подруги.
— Я знаю, что такое переезжать на новое место, — добавила
Салли. — Люди стараются быть дружелюбными, и уже к концу первой недели
вы знакомитесь с половиной населения городка, обещая им непременно выпить с
ними.
— Вот теперь я узнаю ту Ирландию, которую помню и люблю, —
фыркнула Эрин. — Я родилась в Дублине, и когда в наш квартал переезжала
новая семья, то их считали чудаками и воображалами, если они в течение
недели не пригласили на чай соседей и не рассказали им историю своей жизни.
Салли усмехнулась:
— То же самое было и там, откуда я родом. Мама говорила, что нет смысла
выписывать местную газету, надо просто дойти до углового магазина, и там
можно услышать все новости.
Женщины дружно рассмеялись и стали обмениваться историями о соседях-
сплетниках, которые подхватывали всякие слухи быстрее, чем радар подводной
лодки обнаруживает наличие поблизости другого судна.
— Когда мы познакомились со Стивом, у него был старый, разбитый фургон.
В первый же вечер он привез меня на нем домой, и мы еще около часа сидели
возле дома и разговаривали, — вспомнила Салли. — А на следующий
день, когда я шла на работу, соседка высунулась в окно и сказала, что парень
у меня симпатичный. И тут же поинтересовалась, серьезные ли у нас отношения.
Слушая рассказ Салли о муже и двух замечательных, но очень озорных детях,
Эрин сравнила это искреннее повествование о жизни с глотком свежего воздуха.
Свой рассказ Салли закончила тем, что Стив собирался стать преподавателем
истории искусств, но по финансовым соображениям пошел в бизнес.
— Он доволен своей работой в
Кухулин
, — добавила Салли на тот
случай, если у Эрин сложилось впечатление, будто Стив с удовольствием бросил
бы свою работу и вернулся к занятию искусством. — Он мечтал
зарабатывать на жизнь искусством, но мы с ним реалисты. Нам очень нужны были
деньги.
— Ну что вы, не оправдывайтесь, — успокоила ее Эрин. — Я два
года работала в отделе кадров. Должна сказать, не всем такая работа по душе.
Однако и не всем достается счастливый лотерейный билет.
— Ну, тогда я по-настоящему счастлива, — с гордостью заявила
Салли. — Я очень люблю свой салон красоты.
Эрин, почувствовав, что объелась, откинулась на спинку стула и внимательно
посмотрела на новую подругу.
— Приятно видеть счастливого человека.
Салли пожала плечами:
— Глядя на нас со Стивом, люди почему-то думают, что нам обоим пришлось
пройти через жуткие испытания или что у нас было трудное детство, и вот
теперь, преодолев все это, мы с ним счастливы. Но это совсем не так. У нас
обоих было прекрасное детство, любящие семьи, просто мы любим друг друга и
радуемся тому, что у нас есть. — Улыбку на лице Салли сменило серьезное
выражение. — Конечно, мы понимаем, что это особый случай. Не у многих
так бывает в жизни. И надо ценить то, что имеешь. Как любила говорить моя
мама, никогда не знаешь, что тебя ожидает за углом.
Эрин изучающе смотрела на Салли. Какая необычная женщина! Веселая, живая.
Женщина с молодым телом и мудрой душой. Казалось, Салли открыла для себя
секрет счастья и хочет поделиться им со всеми. И все же, несмотря на ее
жажду жизни, в ней ощущалась какая-то слабость и под темными глазами были
заметны фиолетовые круги.
— А как у вас с Грегом? Я имею в виду, как вы познакомились? —
поинтересовалась Салли.
Эрин расстегнула пуговицу на поясе брюк.
— Сначала скажите мне, пожалуйста, есть ли в этом городе хороший
гимнастический зал? — взмолилась Эрин, глядя на свой живот.
— Даже два.
— Завтра же пойду, — клятвенно пообещала Эрин. — Ладно,
теперь о том, как я познакомилась с Грегом. Конечно, история не очень
романтическая. Он недавно пришел на работу в компанию, где я работала, зашел
в мой кабинет и заявил, что не может поладить со своей помощницей, которая
много лет проработала с его предшественником. А я говорила вам, что работала
в отделе кадров. И до меня дошли слухи, что кто-то из сотрудников пристает к
своей помощнице, но она, боясь потерять место, не заявляет на него. Вспомнив
об этом, я почему-то решила, что речь как раз идет о Греге.
— Ух ты!
— Вот именно,
ух ты
. Я набросилась на него с расспросами, почему это
он хочет избавиться от своей помощницы, а когда поняла свою ошибку, было уже
поздно, он воспринял все очень серьезно. Потом Грег говорил, что буквально
возненавидел меня, решив, будто я хочу выжить его из компании с помощью
ложного обвинения.
— Да, как в классическом романе, — вздохнула Салли. — Сначала
ненависть, потом любовь.
— Нет, сначала ненависть, а после этого полнейшая растерянность, —
поправила ее Эрин. — Я очень переживала, когда поняла свою ошибку. Ведь
я практически обвинила его в сексуальном домогательстве. Устроила ему своими
вопросами настоящую пытку, стараясь докопаться до истинной причины того,
почему он не хочет работать со своей помощницей.
— Но он простил вас?
— После роскошного ужина с лобстерами.
Эрин рассказала о том, как они поженились, как въехали в прекрасную
двухэтажную квартиру и как потом в компании возникли трудности, что и
привело их в Данмор.
Салли, конечно, обратила внимание на то, что Эрин лишь вскользь упомянула о
Дублине, а весь ее рассказ был посвящен жизни в США. Однако Салли ничего не
сказала. Похоже, Эрин предпочитала не вспоминать о своей жизни в Ирландии.
Салли была идеальной слушательницей, она знала, когда надо задать наводящий
вопрос, а когда и сменить тему. Из многолетнего опыта работы в салоне
красоты Салли усвоила, что люди рассказывают о себе только тогда, когда сами
хотят этого.
— Мне стыдно признаться, но я здесь уже почти неделю, однако никуда еще
не отправила свое резюме и даже не позвонила агентам по подбору персонала,
телефоны которых мне дали, — закончила Эрин. Для нее было непривычным
сидеть без дела. Хуже того, она сейчас испытывала какую-то непонятную
тревогу, которая, как она начала подозревать, была связана с ее возвращением
домой после стольких лет отсутствия. Теперь, когда она вернулась, снова
появилась та боль, которую она ощущала после отъезда из Ирландии.
— Не торопитесь, вы ведь только что приехали. Вам надо сначала
обустроиться, — посоветовала Салли, сделав знак официантке, чтобы та
принесла счет.
— Но нам ведь надо что-то есть, — напомнила Эрин. — На
переезд ушли последние деньги, и мне не по себе оттого, что я не работаю.
Все это слишком напоминает мне ситуацию, когда я впервые очутилась в Бостоне
без единого цента.
— Успокойтесь, все скоро наладится.
— Будем надеяться. Спасибо за обед, Салли.
— Рада была познакомиться. Но у меня есть условие: мы должны как-нибудь
его повторить.
— Договорились.
Глава 6
Спустя три дня, утром в пятницу, в самом начале десятого, Эбби остановила
машину перед большим домом в фешенебельном пригородном районе Корка. Она
приехала сюда по частному заказу, чтобы заняться наведением порядка в доме.
Многие считали, что после успешной карьеры на телевидении Эбби отказалась от
частных заказов, но на самом деле это было не так. Хотя на телевидении
платили хорошо, это все же были не те огромные деньги, как это
представлялось многим. Суммы, о которых говорилось в газетных статьях,
посвященных тому, кто сколько зарабатывает, обычно сильно завышались, и
чтобы заработать столько, сколько ей приписывали газеты, Эбби надо было
продать саму себя и всю свою семью в рабство сроком на десять лет. Успешные
телепередачи обеспечивали приличный счет в банке и возможность заработать
еще больше, если у передач оставался высокий рейтинг. Однако это вовсе не
означало, что Эбби просто приносят домой деньги на блюдечке с голубой
каемочкой. Так что частные заказы были ее хлебом с маслом.
К нынешнему заказу Эбби относилась с настороженностью. Таня Монаган, местная
светская дама, фотографии которой часто появлялись в разделе светских
сплетен, пожелала, чтобы Эбби помогла ей упорядочить свою жизнь. Но Эбби
подозревала, что дом Тани вовсе не нуждается в наведении порядка, просто
Таня захотела воспользоваться услугами знаменитости. Это было сродни тому,
как, например, пригласить для обслуживания вечеринки известного шеф-повара
или для работ в саду известного ландшафтного дизайнера.
При случае Таня могла бы небрежным тоном заметить, что в ее доме работает
Эбби Бартон... ну, та самая, с телевидения.
В стену рядом с автоматическими воротами перед домом Монаганов было
вмонтировано переговорное устройство. Муж Тани был строительным магнатом и
явно купался в деньгах.
Эбби опустило стекло джипа.
— Эбби Бартон к миссис Монаган! — крикнула она в переговорное
устройство.
— Проезжайте, — прозвучал в ответ вежливый голос с ярко выраженным
акцентом. Эбби была уверена, что ответила ей не Таня. Наверняка это был
голос прислуги, и это косвенно подтверждало, что дом содержится в
безупречном порядке. Эбби остановила машину на аккуратной подъездной
гравийной дорожке. Ей не пришлось нажимать кнопку звонка — как только она
подошла к двери, дверь распахнулась. На нее с застенчивой улыбкой смотрела
темноволосая женщина в тяжелых башмаках.
— Добро пожаловать, — любезно пригласила она.
В этот момент на верхней площадке лестницы появилась Таня.
— Мануэла, я сама позабочусь о нашей гостье! — крикнула она.
— Спасибо, — поблагодарила Эбби Мануэлу, которая ответила ей
благодарным взглядом — похоже, ее в этом доме не слишком часто благодарили.
Эбби могла бы поспорить на свой дневной заработок, что Мануэла много чего
знает о своей хозяйке. Эбби подумала, что, возможно, они как-нибудь
обменяются мнениями по этому поводу.
— Спасибо, что приехали, — сказала Таня, слегка махнув рукой в
направлении Эбби. Скелетообразная блондинка с шестым размером бедер,
обтянутых розовыми джинсами от Версаче, Таня выглядела полновластной
хозяйкой жизни, а по скучающему выражению ее лица можно было сделать вывод,
что она решила не выражать особого восторга по поводу появления в ее доме
телезвезды.
Закурив сигарету, Таня повела Эбби на экскурсию по дому. Он был настолько
большим, что Эбби порадовалась тому, что надела туфли без каблука. И
настолько опрятным и безупречным, словно только что сошел с обложки модного
журнала. Затем женщины поднялись наверх.
— Как видите, у меня здесь совсем нет места, — пожаловалась Таня,
когда она вошли в гардеробную, которая была размером с главную спальню в
доме Эбби. Одежда висела повсюду, и ее действительно было очень много,
однак
...Закладка в соц.сетях
