Жанр: Любовные романы
Лучшие подруги
...бби даже не
утруждала себя воспоминаниями о том, когда это было в последний раз. А если
не принимать во внимание секс, то она была двойником покойной миссис Берли
Бартон, которая внимательно следила за тем, чтобы у сына не заканчивались
лезвия для бритья и чтобы у него всегда были чистые рубашки. А стоило ее
хоть чуть-чуть похвалить, как у нее появлялся новый заряд энергии.
Хорошо. Ты выглядишь хорошо
.
Сдерживая злость, Эбби принялась умело наносить на лицо макияж. Она
научилась этому у гримерши, которая всегда работала над ее лицом перед
съемками передачи
Наводим порядок
. Конечно, она не сможет превратиться в
двадцатилетнюю блондинку с длинными ногами, но тем не менее она все еще
может выглядеть гораздо лучше, чем просто
хорошо
.
Во всяком случае, секретарша в офисе компании
Бич
встретила ее с радостью.
— Привет, Эбби! — с улыбкой поприветствовала ее Ливия. — Тебя
ждут в зале заседаний. Позвонить, чтобы тебя встретили, или сама пройдешь?
— Не надо никаких встреч, — возразила Эбби, — терпеть не могу
ажиотажа.
— Я знаю. — Всем в компании очень нравилось работать с Эбби, что в
общем-то было редкостью в их бизнесе. Эбби никогда ничего не требовала, в
отличие от других телезвезд, которые, никого не замечая, врывались в офис, а
потом стремительно выскакивали из него, требуя немедленно вызвать такси. А к
Ливии они относились как к служанке, главной заботой которой было
выслушивать их приказы.
Если Эбби требовалось вызвать такси, она вежливо просила об этом Ливию. И
всегда благодарила. Никогда не забывала поинтересоваться здоровьем матери
Ливии, которая обожала передачу
Наводим порядок
.
Эбби направилась в зал заседаний. Она не смотрела по сторонам, а лишь
прислушивалась к шелесту своей длинной кожаной юбки. Похоже, она выбрала
удачный наряд — стиль одновременно и классический, и современный; юбку
дополняли блестящие высокие сапоги и шикарная белая блузка с большими
манжетами — вот только Эбби забыла о том, как громко шуршит ее юбка.
В зале заседаний находились четверо: Стэн — исполнительный продюсер, Флора —
режиссер, Брайан — главный менеджер, Рокси — новый исполнительный продюсер.
С первыми тремя Эбби прекрасно ладила, однако ощутила тревогу при виде
незнакомой женщины. Рокси, одетая в элегантный костюм от Гуччи, оказалась
стройной женщиной с узким умным лицом, и она отнюдь не выглядела случайной
фигурой в мире бизнеса.
Эбби смутно представляла себе, какова будет роль Рокси в компании
Бич
и
что та намерена делать с передачей
Наводим порядок
.
Что ж, скоро она узнает об этом.
После десяти минут взаимных похвал по поводу того, какими хорошими
получились последние серии передачи, ход совещания в свои руки взяла Рокси.
Быстро закрыв жалюзи, она нажала кнопку на пульте, и засветился экран
большого телевизора.
— Это американское шоу, очень похожее на шоу
Наводим порядок
, —
пояснила Рокси, пока шли титры. — Думаю, вы поймете, зачем я вам это
показываю.
Да, интересно, зачем?
— подумала Эбби, испытывая легкое волнение.
Шоу определенно было сделано в том же формате, что и ее передача, —
люди предоставляли свои дома специалистам из команды передачи
Выброси это
отсюда
. Только в роли специалистов здесь выступали три красивые женщины в
униформе — при первом взгляде их можно было бы принять за бывших лидеров
групп поддержки, — и вели они себя иначе. Вместо того чтобы ненавязчиво
избавлять клиента от старой одежды или других вещей, которые принадлежали
давно умершим родителям, девушки буквально заставляли клиента выбрасывать
хлам и рухлядь, и при этом вели себя как озорные старшеклассницы, которые
обступают какую-то неряху, стоящую возле своего шкафчика, и дразнят ее за
беспорядок.
— Ну зачем, например, нужно хранить это? — недоумевала одна из
девушек, демонстрирую старую потрепанную игрушку, которую заплаканная
клиентка хранила с тех времен, когда ее ныне тридцатилетний сын был еще
младенцем.
Да потому, что эта игрушка много значит для нее
, — мысленно ответила
ей Эбби.
— Ну, что мы скажем на это? — спросила другая девица, размахивая
игрушкой.
— Выброси это отсюда! — хором ответили ей двое коллег.
— Шоу длится долго, — сказала Рокси, перематывая кусок пленки с
рекламой. — Да, оно довольно цинично, но рейтинги большие, потому что
всем нравится смотреть, как других избавляют от наследия прошлого. Это
перспективное направление.
Глядя на маленькое, какое-то лисье лицо Рокси, Эбби почувствовала, что
начинает испытывать к ней неприязнь. Она не могла представить себе, чтобы
Рокси когда-либо хранила стопку старых писем или сломанную сережку, потому
что это был подарок любимого человека, с которым она давно рассталась.
Нельзя наводить порядок в чужой жизни, не имея ни малейшего представления о
том, что может быть дорого людям. Памятные вещи бесценны, и смеяться над
тем, что не имеет цены для человека, просто жестоко. Да, это жестокость,
которая сродни лечению хирургическим скальпелем.
Но Рокси еще не закончила. Она нажала на пульте кнопку
Воспроизведение
, и
шоу продолжилось. Эбби начала записывать в блокнот то, что ей не нравилось в
этой передаче.
Передача слишком мучительна для тех, кто в ней участвует
.
Полное отсутствие сочувствия
.
Трудно находить новых участников после того, как люди видят, что передача
травмирует героев
.
Эбби посмотрела на Стэна, Брайана и Флору, надеясь, что они согласны с ней.
Но все трое с увлечением смотрели шоу, а Флора восторженно теребила свою
длинную черную косу.
— Вот путь для повышения рейтингов, — сказала Рокси. — Я не
хочу критиковать то, что вы выпускаете сейчас, но нам следует переходить на
другой уровень. Семьдесят процентов телешоу проживают всего два сезона, ну,
если не считать действительно успешных телевикторин. Нам нужно оказаться
среди тех тридцати процентов шоу, которые долго живут на экране. Поэтому мы
должны освежить нашу передачу.
Эбби оцепенела в своем кресле, она ждала, что кто-нибудь сейчас возразит
Рокси, сказав, что к передаче
Наводим порядок
все это не имеет никакого
отношения.
Однако все только согласно кивали.
Эбби почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она никогда не выходила из
себя на работе, но сейчас она была на грани срыва. Они что же, хотят, чтобы
она стала вот такой телевизионной стервой? Она не может этого сделать... и
не станет делать.
— Я не могу вести себя подобным образом, просто не могу! —
выпалила Эбби. Она поднялась с кресла и устремила взгляд на троих коллег,
которые, как она надеялась, будут на ее стороне. — Люди доверяют мне.
Они знают, что я действую в их интересах и хочу помочь им сделать их жизнь
проще и лучше. Этому и посвящено наше шоу — помогать людям, а не унижать их,
не смеяться над ними. — Это шоу было детищем Эбби, именно она сделала
его тем, чем оно стало. И если они намерены испортить его, то она
уйдет. — Я скорее уйду из передачи, чем буду вести себя с людьми как
стерва.
— Эбби, мы все понимаем, — ласково промолвила Рокси. — Ведь
именно тактичность и доброта являются основой вашего обаяния.
Эбби поморщилась. В устах Рокси слово
доброта
прозвучало почти как
обвинение.
— О твоем уходе не может быть и речи, — добавил Брайан. — Ты
лицо передачи.
— От общения с вами люди ощущают тепло и комфорт, и это
замечательно, — продолжила Рокси. — Но нам надо двигаться вперед.
Следует добавить остроты в передачу, ввести в нее того, кто будет создавать
эту остроту.
Приступ злости у Эбби улетучился так же быстро, как и возник. Она
внимательно посмотрела на Рокси.
— Я собираюсь пригласить одного или двух новых ведущих, чтобы они
работали вместе с вами, Эбби. Разумеется, вы будете хозяйкой шоу, но нам
нужны свежие лица. Я думаю, это может быть молодая пара, мужчина и
женщина. — Последнюю фразу Рокси адресовала уже Стэну и Флоре. —
Все нити передачи будут в руках Эбби, она останется главным специалистом по
наведению порядка, но новые люди вызовут еще больший интерес к шоу. Мы
сможем в течение одной передачи побывать в нескольких домах. А самое главное
изменение будет заключаться в том, что шоу будет идти целый час, —
торжественным тоном заявила Рокси. — Рекламодатели толпой побегут к
нам.
Глядя на Брайана, Эбби поняла, что он заранее знал, о чем будет говорить
Рокси, и явно солидарен с ней.
— Подумайте об этом, — продолжала Рокси. — Мы повысим
привлекательность шоу, получим больше эфирного времени, а значит, и больше
доходов от рекламы. Три рекламные паузы вместо одной.
Эбби поняла, что хотя ей и не придется играть роль стервы — для этого найдут
других людей, — но это для нее был путь в западню.
— Не знаю, — подал голос Стэн, — будет ли смотреться шоу в
часовом формате. И насчет новых ведущих, смогут ли они вписаться в передачу?
Лично мне не хотелось бы смешивать жанры.
Разумеется, у Рокси имелись ответы и на эти вопросы.
— Мы сможем сделать несколько пилотных проектов, чтобы посмотреть, как
работает эта идея.
— Прогресс — удел молодых, — философски заметил Брайан. Он сидел,
откинувшись на спинку кожаного кресла, и позволял всем лицезреть свой живот,
который вывалился бы из дорогой рубашки, если бы не пуговицы.
Эбби со злостью подумала, что до появления шоу
Наводим порядок
, которое
стало приносить компании
Бич
хорошую прибыль, Брайан не мог позволить себе
носить французские рубашки с ручной вышивкой.
— И это определенно так. Молодость создает магию телевидения, —
добавил он. — Только не обижайся, Эбби.
— А никто и не обижается, — процедила Эбби сквозь стиснутые зубы.
— Телеведущие становятся все моложе и моложе, — поддержала его
Рокси.
— Молодость — великая сила, — изрек Брайан, и все согласно
закивали.
Эбби уставилась на них. Молодость? Да что они знают о молодости? Лысеющему
Брайану было слегка за пятьдесят, детей у него не было, а любимым его
занятием было посещение ближайшего от дома бара после просмотра футбольного
матча. Худощавому неженатому Стэну перевалило за тридцать пять, он выкуривал
в день до сорока сигарет и обожал жареный хрустящий картофель. Флора недавно
с большим размахом отметила сорокалетний юбилей, причем настояла, чтобы все
приглашенные были в черном, то есть в трауре по ее ушедшей молодости.
Так что для всех них молодость была только воспоминанием, однако они
осмеливались напоминать Эбби о ее возрасте. Только Рокси, которой было
максимум двадцать пять, могла говорить о том, что понимает молодежную
культуру.
После дискуссии по поводу поиска новых талантов, во время которой Эбби
сидела с застывшей на лице улыбкой, совещание закончилось.
— Рада была познакомиться с вами, — сказала Рокси, обращаясь к
Эбби. — Мне очень нравится ваша работа.
— Спасибо, — автоматически поблагодарила Эбби. Она была сейчас
слишком растеряна, чтобы сказать что-то еще. Эбби направилась в туалет, за
ней последовала Флора.
— Я понимаю, тебе сейчас тяжело, — сказала Флора, когда Эбби вышла
из кабинки и стала мыть руки, — но в словах Рокси есть смысл. Сегодня
время молодежи.
— Я это знаю, — ответила Эбби, стараясь изо всех сил скрыть ту обиду, которую испытывала.
— Эбби, мы все не хотели расстраивать тебя, ведь ты наша подруга, а не
просто коллега.
— Ну что ты, я вовсе не расстроилась. — Эбби достала из сумочки
косметичку и посмотрелась в зеркальце. Там она увидела бледное, осунувшееся
от шока лицо. А недавно окрашенные каштановые пряди на фоне этого бледного
лица выглядели довольно нелепо. Прежний рыжевато-коричневый цвет волос пошел
бы ей сейчас гораздо больше.
Флора внимательно следила за ней, и Эбби удалось взять себя в руки.
— В конце концов, это просто работа, и сейчас меняется ее сценарий. Ты
же знаешь, Флора, что я профессионал.
— Конечно. — Флора погладила Эбби по плечу. — Иначе тебя бы
не назвали самой практичной ведущей на телевидении.
Эбби и сейчас старалась не выйти из образа самой практичной телеведущей,
хотя ей хотелось упасть на кафельный пол туалета и закричать о чудовищной
несправедливости.
— Честно говоря, мне Рокси поначалу не понравилась, — призналась
Флора, поправляя косу. — Но у нее имеются отличные идеи, она на все
смотрит как-то шире.
— Да, ты права. — Эбби застегнула сумочку. — Я побежала,
Флора, поговорим позже, ладно?
Эбби повезло, в коридоре она не встретила ни Брайана, ни Рокси.
— О, Эбби, вас разыскивал мистер Редмонд, — сообщила ей Ливия,
когда Эбби торопливо проходила через приемную.
— Извини, Ливия, я очень спешу, — корректно ответила Эбби. Она не
могла сейчас видеть лицо Брайана Редмонда. — До свидания.
Эбби быстрым шагом направилась к автостоянке, юбка ее нестерпимо шелестела.
И только очутившись в машине и выехав со стоянки, Эбби позволила себе
разрыдаться.
Глава 4
В этот же день, после обеда, в приемной хирурга медицинского центра Данмора
Лиззи Шанахан просматривала стопку бумаг в поисках направления к
специалисту. Перед ее столом стояла миссис Пендер, выглядевшая лишь чуть
менее испуганной, чем вчера, когда она и мистер Пендер вышли из кабинета
хирурга, где им тактично сообщили ошеломляющую новость, состоявшую в том,
что мистеру Пендеру по результатам его анализа крови требуется консультация
специалиста на предмет наличия рака предстательной железы.
Наконец Лиззи нашла направление. Она тепло улыбнулась миссис Пендер,
стараясь выглядеть совершенно спокойной. Лиззи точно знала, что написано в
направлении, поскольку сама печатала его, и, кроме того, медсестры,
работавшие с врачами, знали почти столько же секретов, сколько и сами врачи.
А вот пациентам было лучше ничего не знать.
Тем более что эта пациентка была очень встревожена и неестественно бледна.
— После того, как я это услышала, я ни минуты не спала, — слабым
голосом промолвила миссис Пендер. — Как вы считаете, его дела очень
плохи, если его так срочно направляют к специалисту?
Лиззи, которая сама звонила в кабинет онколога и просила срочно принять
пациента, поскольку результаты анализа крови мистера Пендера показали
наличие рака предстательной железы, почувствовала бесконечную жалость к этой
женщине, но сделала вид, что ее удивил ее вопрос.
— Ну что вы, не стоит беспокоиться раньше времени, миссис
Пендер, — сказала Лиззи, решив, что бедная женщина успеет наслушаться
завтра плохих новостей от онколога и впереди у нее еще много бессонных
ночей.
Лиззи хорошо знала, что такое бессонница. И еще она знала, что женщины в сто
раз больше беспокоятся о здоровье своих мужей, чем о своем собственном.
Правда, для Лиззи такой проблемы уже не существовало.
— Да, может, вы и правы, — сказала миссис Пендер, выходя из
приемной с направлением.
Лиззи оглядела приемную. Часы показывали без четверти пять, а приема ожидали
еще двое пациентов. Пожилой джентльмен, почувствовавший себя неуютно, когда
ему сказали, что принимает женщина, доктор Морган. И болезненного вида
молодая женщина с маленьким краснолицым ребенком, которого она держала на
коленях. Ребенок плакал, не унимаясь, иногда его плач переходил в
душераздирающие вопли. Женщина с виноватым видом посмотрела на Лиззи, и
Лиззи, прекрасно понимавшая, какую боль испытывают малыши, когда у них
режутся зубки, с сочувствующим видом покачала головой.
Было без десяти минут пять, когда доктор Морган распахнула дверь кабинета и
пригласила пожилого джентльмена. Рабочий день Лиззи заканчивался в пять
часов, и Клэр Морган, самая тактичная из всех врачей, с которыми Лиззи
приходилось работать, сказала:
— Лиззи, заприте дверь, когда уйдете. Когда мы закончим, я сама выпущу
пациентов.
Лиззи благодарно улыбнулась ей и начала собираться, оставив на столе список
вечерних пациентов для доктора Джонса, который должен был прийти в семь и
провести двухчасовой прием. Вечером в приемной не было медсестры, и хотя
Лиззи располагала временем и за дополнительную плату могла бы работать
вечерами, сама она никогда не предлагала своих услуг. Доктор Морган, которая
после развода стала еще более доброжелательной, очень бы удивилась,
обнаружив, что Лиззи все свое время проводит на работе. Доктор Морган,
оставшаяся после развода со взрослыми детьми, была твердо убеждена в том,
что одинокие женщины должны заново устраивать свою жизнь. Лиззи делала вид,
что соглашается с ней, думая при этом, что Клэр Морган, наверное, не смотрит
в субботние вечера телевизор и не обводит кружком в программе телепередачи,
которые ее интересуют.
Лиззи заперла дверь приемной и через двадцать минут уже расхаживала по
супермаркету на Корк-роуд, держа в руке корзину и размышляя, что бы купить
на ужин. Чтобы подбодрить себя, Лиззи стала думать, что жить одной не так уж
плохо, были в этом и определенные преимущества. Например, можно есть то, что
хочешь. Вот, скажем, Майлс терпеть не мог консервы из тунца, а Лиззи была
готова есть их хоть каждый вечер. Он любил обстоятельно поужинать, а не
перехватить что-нибудь вроде фасоли с тостами. А теперь Лиззи могла, если
хотела, есть и консервы из тунца, и тосты с фасолью. Обогнув прилавок с
замороженной пиццей, Лиззи столкнулась с Джозефиной, которая жила по
соседству. Джозефина, которая, можно сказать, была профессиональной
сплетницей, катила перед собой загруженную продуктами тележку, будто
демонстрируя всему миру, что ей нужно кормить мужа и четверых взрослых
сыновей. Огромная семья потребляла много мяса и хлеба, и если бы тележка
могла говорить, она бы пожаловалась, как ей тяжело.
— Привет, Лиззи, — поздоровалась Джозефина. — Очень рада тебя
видеть.
Лиззи сразу решила для себя, что не станет задерживаться с Джозефиной. Ее
небольшая корзинка явно свидетельствовала о том, что она по-прежнему
одинока, а большая бутылка вина, которую Лиззи взяла из-за скидки, могла
навести Джозефину на мысль, что при отсутствии всякой личной жизни она
начала злоупотреблять спиртным.
— Я тоже рада тебя видеть, — ответила Лиззи, продолжая двигаться
вдоль прилавка. — Но, извини, я спешу. Ко мне должны прийти, и я уже
опаздываю. — Лиззи радушно улыбнулась, старательно изображая занятость,
при которой нет времени на болтовню.
Краешком глаза Лиззи заметила, что к Джозефине подошел ее словоохотливый
муж. Слава Богу, что ей удалось смыться.
Лиззи быстро завернула за другой прилавок, догадываясь, что сейчас Джозефина
говорит мужу:
Бедняжка Лиззи, а ведь она такая хорошенькая
.
Лиззи знала, что ее называют
хорошенькой
. Однако люди вкладывали в это
слово определенный смысл:
Молодец, что не обезумела от горя и не подсела на
наркотики после того, как Майлс бросил ее
. Природная интуиция подсказывала
Лиззи, о чем в действительности думают люди, и ей не нравились их мысли. Она
знала, что друзья и знакомые с тревогой ожидали, что она покатится по
наклонной, когда пять лет назад они с Майлсом расстались. Но Лиззи доказала
всем, что они ошибались. Она не стала прятать голову в песок и говорить
людям, будто они с Майлсом
решили пожить отдельно
, как это делала одна
соседка, которая упрямо настаивала на том, что ее муж-дантист просто нашел
работу далеко от дома, хотя все вокруг, в том числе и ее адвокат, прекрасно
знали, что он живет с красивой женщиной, тоже дантистом.
Лиззи не любила врать. Когда Майлс ушел от нее, она всем говорила правду.
Ну, скажем, почти всю правду.
Мы разводимся. Боюсь, между нами все
кончено
. Умалчивала Лиззи только о том, как ее шокировало это событие,
какой опустошенной и униженной она почувствовала себя, когда их брак
внезапно распался.
Как ни странно, но это, похоже, никого не удивило. Ни друзей, ни родных. Как
будто все они даже ожидали этого. Не ожидала только Лиззи.
— Я всегда знала, что у вас что-то не так, — сказала ее старшая
сестра Гвен, пытаясь успокоить Лиззи. — Так что, может, оно и к
лучшему.
Лиззи, обычно за словом в карман не лезшая, не нашлась что ответить сестре.
Гвен всегда была защитницей браков, она считала одиноких женщин несчастными,
заслуживающими жалости. Так неужели отсутствие гармонии в браке Майлса и
Лиззи было столь очевидным, что даже Гвен посчитала, что им лучше
расстаться?
К несчастью, после ухода Майлса у Лиззи было очень много времени, чтобы
подумать об этом.
Когда их младшему ребенку, Дебре, исполнилось восемнадцать, она уехала в
Дублин, и это послужило первым толчком к распаду их брака. До этого
казалось, что в семействе Шанахан все хорошо. Хороший дом, стоявший на одной
из старых улиц Данмора, — из красного кирпича, с четырьмя спальнями,
столовой, которой, честно говоря, семья пользовалась все меньше и меньше, и
небольшим садом, где Лиззи проводила много времени. У нее были работа,
друзья, ее сад, а Майлс работал в плановом отделе муниципалитета и проводил
время с приятелями в сквош-клубе.
Их жизнь не была слишком радостной, но Лиззи убеждала себя, что все
изменится, когда дети станут жить самостоятельно.
Они с Майлсом слишком рано завели детей. Да, очень рано. Лиззи иногда со
смехом вспоминала, что во время свадьбы ее беременность была уже очевидна.
Однако были в этом и свои преимущества. Джо шел двадцать второй год, он
учился в художественном колледже в Лондоне, Дебра ступала на медицинскую
стезю в Дублине. Лиззи и Майлс остались одни. А Лиззи уже и не помнила,
какой может быть жизнь без детей.
Казалось, в доме должна была бы воцариться атмосфера опустевшего гнездышка.
Но ничего подобного не произошло. Лиззи не оглядывала растерянным взглядом
пустые места за круглым столом. Она обожала своих детей, действительно
обожала, но они, покидая дом, даже не поблагодарили ее за то, что она
превратилась в усталую, стареющую женщину, воспитывая их. И вот Лиззи и
Майлс Шанахан остались одни, теперь они могли жить полноценной жизнью,
жизнью для себя.
Охваченная новыми идеями, Лиззи подумала, что теперь, наверное, они смогут
построить оранжерею в саду или провести вместе чудесный отпуск, о котором
всегда мечтали, но не могли позволить себе, поскольку почти все деньги
уходили на детей. А может быть, даже съездить на сафари. Лиззи представила
себе джип, мчащийся по саванне, как это изображали в рекламных проспектах.
Да и собой не мешало бы заняться. Конечно же, Лиззи не превратилась в
неряху. Когда в ее светло-каштановых вьющихся волосах появлялась седина, она
тут же бежала в парикмахерскую. И Майлсу, похоже, нравилось, что она следит
за собой.
Лиззи с удовлетворением думала, что Майлс тоже не позволяет себе стариться
раньше времени. Ведь им обоим исполнилось только по сорок четыре. Некоторые
в их возрасте только женились и заводили детей, а у них все это было уже
позади.
В один из дней Лиззи принесла домой рекламные проспекты оранжерей, ну и ради
развлечения прихватила еще проспекты, рекламировавшие сафари.
Вечером Майлс, сидя в своем кресле перед камином, молча разглядывал
проспекты, которые Лиззи нарочно положила на кофейный столик. А затем
совершенно спокойно Майлс сообщил, что хочет развестись с ней. Ему очень
жаль, но разве она не понимает, что так будет лучше?
Лиззи, уже успевшая заглянуть в ежедневник мужа, чтобы узнать, смог ли бы он
взять отпуск в лучший для поездки на сафари сезон, буквально оцепенела, стоя
у каминной полки.
— Я думаю, ты согласишься со мной, — так же спокойно продолжал
Майлс. — У нас давно уже у каждого своя жизнь. Мы жили вместе только
ради детей, но теперь, когда они разъехались... — Он замолчал, не
закончив фразы.
По мере того как до Лиззи доходил смысл его слов, ее все больше охватывал
ужас.
— Лиззи, мы слишком рано поженились, — снова заговорил
Майлс. — У нас не было времени подумать о будущем или о том,
действительно ли мы подходим друг другу. Ведь ес
...Закладка в соц.сетях
