Жанр: Любовные романы
Школа Авалон
...меня объяснить, что в
действительности здесь произошло, зачем он появился у моего бассейна и потом
остался на ужин, я бы тоже не ответила. Еще. никогда ни один парень не вел
себя так по отношению ко мне.
Я изо всех сил старалась не придавать этому большого значения. Уилл
действительно симпатичный, но у него уже есть девушка. Красивая девушка из
команды поддержки.
О ней он явно не хотел говорить. И это очень странно.
Но самым странным было то, что пока все это происходило — я имею в виду,
пока такой крутой парень запросто общался со мной, — это не казалось
мне чем-то из ряда вон выходящим. Как в парке, когда Уилл просто мне
улыбнулся, а я не могла не ответить. Мне казалось совершенно нормальным и —
да! — правильным, что Уилл пришел ко мне, что он шутил за столом по
поводу серебряной нити, что смеялся над тем, как я передразнивала
разносчиков из Гролса.
Почему-то я не видела в этом ничего необычного.
И тем не менее, когда позже позвонила Нэнси и трубку снял папа, сказав:
А... это ты. Ей нужно так много тебе рассказать
, я не стала притворяться.
Потому что знала — Нэнси разнесет эту новость по всему свету. Все узнают,
что в самый первый день в новой школе у меня появился парень. Я не забыла
упомянуть, что он играет в школьной футбольной команде и занимается парусным
спортом, что он староста старшего класса.
— Да, и еще, что он очень здорово выглядит в плавках.
Нэнси чуть не умерла прямо у телефона.
— Боже, он выше тебя? — пытала она. С этим всегда были проблемы,
потому что большинство мальчиков из нашей школы, за исключением Томми
Мидоуса, ниже.
— Сто девяносто, — ответила я.
Нэнси одобрительно крякнула.
— При твоих ста семидесяти пяти ты вполне можешь надеть каблуки, если
он тебя куда-нибудь пригласит. Я обязательно расскажу об этом Шелли, —
сказала она. — Боже, Элли! Ты пришла в новую школу и начала все с
чистого листа. Теперь все пойдет по-другому. Все! А всего- то нужно было
только переехать в другой штат и пойти в новую школу!
И правда, все не так плохо, как я думала.
Глава 5
На расстоянье, что стрела
Свободно пролететь могла
От замка, где она жила,
По той дороге, что вела
В могучий Камелот,
Среди колосьев ячменя
Сверкала яркая броня —
То ехал, шпорами звеня,
Отважный Ланселот.
На следующий день я поехала в школу на автобусе. Это оказалось совсем не так
страшно, как я думала. Лиз, девушка-легкоатлетка, живущая по соседству,
ждала на остановке. Мы с ней разговорились и сели в автобусе рядом.
Она занимается прыжками в высоту. Лиз сразу же призналась, что у нее еще нет
парня и водительских прав.
И я поняла, что эти два факта — достаточно солидная база для развития
дружбы.
Я не стала говорить Лиз, что Уильям Вагнер вчера вечером заходил ко мне в
гости. Не хотелось показаться хвастуньей.
В школе, когда я закрывала свой шкафчик, ко мне подошла Дженифер. Она
выглядела не слишком счастливой.
— Я слышала, что вчера вечером Уилл ужинал у тебя, — сказала
Дженифер. Дружелюбием в ее голосе и не пахло.
Лично я никому не говорила, что он был у меня вчера, значит, утечка
информации шла от него. Если только Дженифер не шпионила за ним.
Ломая голову над тем, почему же худеньким малышкам типа Дженифер всегда
попадаются самые высокие парни, а жирафам типа меня достаются одни
коротышки, я ответила:
— Да, приходил.
Дженифер не сказала того, что я ожидала от нее услышать:
Он мой парень,
держись от него подальше
или
Еще один взгляд в его сторону — и ты
покойница
.
Вместо этого она спросила:
— Он рассказывал что-нибудь обо мне?
Я внимательно посмотрела на Дженифер, пытаясь разглядеть признаки душевного
расстройства.
Но она выглядела совершенно нормальной в розовом джемпере и брюках-капри.
Хотя по одежде обычно нельзя сказать, сумасшедший человек или нет.
— Хм... — промямлила я. — Нет.
— А о Лэнсе? — Безупречно накрашенные глаза Дженифер подозрительно
сузились. — О Лэнсе он что-нибудь говорил?
— Он только рассказывал, как они ходили под парусом этим летом. А что?
Дженифер не ответила.
— Хорошо, — облегченно выдохнула она и ушла.
В этот день Дженифер была не единственной, кто спрашивал меня об Уилле.
Мистер Мортон объявил, что нашей первой большой работой будет подготовка
доклада по поэме, которую он определит индивидуально для каждого ученика.
Доклад нужно будет представить на обсуждение всего класса. От него будет
зависеть двадцать процентов общей оценки за семестр, доклад должен включать
в себя список дополнительной литературы.
А еще мистер Мортон решил нас добить тем, что назначил каждому напарника.
Спасибочки, мистер Мортон.
Каково же было мое удивление, когда я услышала, что моим напарником будет
Лэнс Рейнольдс!
Невероятно! Еще вчера я была уверена, что у меня с ним нет общих занятий. Он
же на целый год старше, как Уилл.
Я обернулась. Лэнс сидел в заднем ряду. Он разглядывал листок, который дал
ему мистер Мортон, и, наверное, пытался сообразить, кто же такая Элейн
Харрисон. Потом он поднял голову, и наши взгляды встретились. Я подняла свой
листок и одними губами прошептала:
— Тебе повезло.
Он отреагировал совсем не так, как я ожидала: не как на шутку долговязой
новенькой девицы, навязанной ему для написания доклада. Он не захихикал,
даже не кивнул, его лицо покрылось густым румянцем. Это было потрясающее
зрелище, правда.
Мистер Мортон распределил поэмы. Нам достался
Беовульф
.
Мое сердце провалилось куда-то вниз. Я ненавижу
Беовульфа
почти так же, как викторину
Леопарди
!
— А теперь, — проговорил мистер Мортон с подчеркнуто английским
акцентом, — найдите ваших напарников и обсудите план работы. В пятницу
вы должны принести план работы в мой кабинет.
Я встала и направилась к Лэнсу, который, похоже, не собирался ко мне
подходить. Он притворился, что не видит меня, сделал вид, будто что- то ищет
среди тетрадей и учебников. Я уселась за пустой стол напротив него.
— Привет, — звонко, как в рекламе, сказала я. — Я — Элли, в
этом семестре буду твоим напарником.
Он смутился и выдавил из себя:
— Знаю. — И покраснел еще больше.
Как интересно. Не припомню, чтобы когда-нибудь заставляла покраснеть хоть
одного парня. Интересно, что он такого обо мне услышал, что так реагирует?
— Я... я видел тебя тогда, — заикаясь, промямлил он. — В
парке.
— Точно. — Я притворилась, что только сейчас вспомнила тот случай.
— Уилл вчера ужинал у тебя, — сказал Лэнс. Спокойно. Слишком
спокойно, как мне показалось. Как будто выуживая информацию.
— Да, — ответила я. Интересно, спросит ли он, как Дженифер,
рассказывал Уилл что-нибудь о нем или нет?
Он не спросил.
— Значит, — сказал Лэнс, — нам попался
Беовульф
?
— Да. Ненавижу
Беовульфа
!
Лэнс удивился.
— Ты его уже читала?
Ох, какой занудой я ему показалась. Не стоило говорить о своих познаниях.
Это правило известно всем от мала до велика, всем, кто хочет хоть сколько-
нибудь понравиться. Но самое ужасное, что я прочитала почти все произведения
из школьной программы. По собственной инициативе. Эти книги, сколько я себя
помню, всегда стояли у родителей на полках, а моя жизнь никогда не была
особенно богатой событиями...
Я не хотела в этом признаваться и стала оправдываться:
— Мои родители преподают. Историю Средних веков. В том числе и
Беовульфа
.
И тут я заметила, что наш разговор внимательно слушает подросток в очках, с
бритым затылком. Он увидел, что я смотрю в его сторону, и сказал:
— Простите... я слышал, что вам достался
Беовульф
?
— Да, — ответила я и взглянула на Лэнса. Тот, прищурившись,
смотрел на парня. Я узнала этот взгляд. Им популярные личности одаривают
непопулярных. Кажется, Лэнс был возмущен, что Бритый Затылок осмелился с ним
заговорить.
— И что?
Бритый Затылок нервно посмотрел в сторону.
— Мне нравится
Беовульф
, — сказал он. Эта фраза была произнесена
более тонким голосом, чем предыдущая.
— И мне, — поддакнул его сосед. — Это времена правления
Гренделя.
Грендель в Средние века мог управлять в лучшем случае парочкой карапузов, у
которых из-за отсутствия в те времена ингаляторов не было никаких шансов
пережить пятилетний возраст.
— А у вас что? — спросила я Бритый Затылок.
— Теннисон. — Бритый Затылок даже не попытался скрыть свое
разочарование.
Меня передернуло.
— Только не
Леди Шалотт
, — проговорила я с ужасом.
— Именно, — сказал Бритый Затылок и, видя мою гримасу, добавил: —
Она чуть короче
Беовульфа
.
— Что ж, — я прекрасно понимала, к чему он клонит, — ничего
не поделаешь.
— Минуточку, — встрял Лэнс. — А что не в порядке с этой Шалотт? Если поэма короче...
— Моя мама пишет о ней книгу, — перебила я. О том, что меня
назвали в честь главной героини, я умолчала.
— Что же ты раньше молчала? — обрадовался Лэнс. — Попроси
маму, пусть она поможет!
Я посмотрела на него. Неужели это происходит со мной? Да, со мной. Вот,
значит, какой будет моя жизнь в школе Авалон. Странной и в то же время
интересной.
— В отличие от тебя, — сказала я, безуспешно пытаясь избежать
того, что неминуемо грозило, и понимая, что вывернуться мне не
удастся, — я делаю домашние задания самостоятельно, без помощи
родителей.
— Но эта поэма короче, — сказал Лэнс, вырывая листок из рук
Бритого Затылка. — Мы возьмем ее.
Мне стало абсолютно очевидно, что не будет никаких дискуссий, тем более
споров по поводу поэмы. Лэнс сказал. А раз он сказал, значит, так оно и
будет.
Я сдалась. И это меня очень разозлило. Меня тошнило от
Леди Шалотт
. От нее
самой и от белоснежного платья, которое развевает ветер.
— Прекрасно, — сказала я и взяла листок с заданием. — Я
напишу доклад, но читать его перед классом будешь ты.
Лицо Лэнса мгновенно полиняло.
— Но...
— Ты прочитаешь. — Я воспользовалась интонацией, которой он только
что воздействовал на меня. — Или мы оба провалим задание.
Он был потрясен.
— Я не могу получить двойку — тренер не разрешит мне играть.
— Тогда прочитай доклад, — сказала я.
Съехав со стула чуть ниже, Лэнс ответил:
— Посмотрим. — Что было воспринято мной, а также ботаниками,
которые не скрывали радости и обменялись крепким рукопожатием, как согласие.
После звонка я дождалась, пока Лэнс выйдет из класса, и только потом вышла
сама. Мне не хотелось, чтобы у него появилась возможность отменить нашу
договоренность. Я шмыгнула в дверь, спрятавшись за спины ботаников.
Следующую сцену я смогла наблюдать прямо из первого ряда партера.
За дверью стояли несколько друзей Лэнса, видимо, парни из футбольной
команды. Один из них, то ли в расстроенных чувствах, то ли просто в плохом
настроении, выхватил из рук ботаника тетрадь.
— Рик, — недовольно протянул Бритый Затылок, — отдай.
— Рик, — фальцетом передразнил его дружок Лэнса, — отдай.
— Отдай, — повторил Бритый Затылок и потянулся за тетрадью.
Но Рик высоко поднял руку, и низенький ботаник не мог до нее дотянуться.
— Отдай, — пропищал фальцетом другой футболист. — Это кто там
плачет?
Обиженный парнишка был готов расплакаться. Но вдруг чья-то рука, рука
человека гораздо более высокого роста, чем собравшиеся здесь шутники,
выхватила тетрадь из пальцев Рика.
— Держи, Тед, — сказал Уилл Бритому Затылку. Тед дрожащими руками
взял тетрадь и посмотрел на Уилла взглядом, полным обожания.
— Спасибо.
— Без проблем. Извинись, — приказал Уилл Рику.
— Да, ладно, Уилл, — проговорил Лэнс. — Рик просто пошутил.
Он...
Но голос Уилла был ледяным.
— Мы еще поговорим об этом, — ответил он. — Извинись перед
Тедом, Рик.
Я не сильно удивилась, когда Рик повернулся к Бритому Затылку и сказал
совершенно искренне:
— Извини, Тед.
Сталь в голосе Уилла ясно давала понять, что никто — даже
восьмидесятикилограммовый полузащитник — не смеет ему возражать или не
выполнять его приказы.
Кто знает, может, оттого, что Уилл и сам был полузащитником. А может, и по
другой причине.
— Все в порядке, — ответил Тед, а потом он и его друг попятились и
мгновенно скрылись в толпе, наводнившей коридор.
Я последовала за ними. Уилл не заметил меня, и я была этому рада. Наверное,
я бы не знала, что ответить, если бы он сказал мне:
Привет!
Сцена безропотного подчинения потрясла меня до глубины души.
А если помните, в того, кто вас потрясает, обычно без памяти влюбляются.
Это очень плохо. На самом деле плохо. Мне совсем ни к чему влюбляться, тем
более в парня, который неожиданно явился в мой дом на ужин, в лидера,
который уже принадлежит одной из самых красивых девочек школы. Это может
плохо для меня кончиться. Даже неисправимая оптимистка Нэнси не найдет
ничего хорошего в том, что я влюблюсь в Уильяма Вагнера.
Остаток дня я провела, пытаясь не думать об Уилле.
Поводов для размышлений было много. Например, доклад по литературе. Кроме
всего прочего, во время обеда я узнала от Лиз, что несколько новеньких
девочек бегают на двести метров (а это именно моя дистанция) за то же время,
что и я. Если мне не удастся превысить их результат, меня не примут в
школьную команду Авалона.
Мне очень не хотелось потерпеть поражение, тем более от каких-то
недоделанных спортсменок, которые летом старательно тренировались, а не
отмокали, как я, в бассейне.
Вернувшись домой, я сразу же переоделась в спортивную форму. От бега будет
двойная польза: он поможет мне вернуться в прежнюю форму и на время отвлечет
от одного полузащитника.
Я зашла в мамин кабинет, чтобы попросить ее подбросить меня до парка, но
мамы там не оказалось. Я заглянула к папе. Он что-то бормотал себе под нос.
— А, Элли, — сказал он. — Привет. Я не слышал, как ты
вернулась. — Он заметил мою спортивную форму и погрустнел. —
Ох, — сказал он другим тоном. — Только не сегодня. Я занят по уши.
По-моему, я на пороге открытия. Видишь эту филигрань? Это...
— Тебе не нужно бегать со мной, — перебила я, чтобы не выслушивать
очередную лекцию о дурацком мече. — Мне просто нужно доехать до парка.
Где мама?
— Уехала. Ей нужно провести кое-какие исследования в городе.
— Отлично, — сказала я. — Дай мне ключи от машины, я сама
доеду.
Папа ужаснулся.
— Нет, Элли. У тебя ученические права. Ты имеешь право ездить только с
тем, кто имеет настоящие.
— Пап, — сказала я. — Я просто поеду в парк. Это всего две
мили отсюда. Там только один перекресток, и движение сейчас совсем не
плотное. Все будет в порядке.
Но папа не согласился. Я села за руль, а он сопровождал меня на пассажирском
сиденье. Парковка была забита минивэнами и
вольво
. Папа сказал, это
потому, что большинство жителей Аннаполиса отставные военные и хотят ездить
на самых безопасных автомобилях на свете.
Интересно, папа Уилла тоже ездит на
вольво
?
Упс! Я собиралась не думать о Уилле.
Папа попросил меня позвонить из телефона- автомата, когда я закончу бегать
(да простит Бог моих родителей за то, что они до сих пор не купили мне
мобильный!), чтобы он приехал меня забрать. Я сказала, что позвоню и,
прихватив плеер и бутылку воды, вылезла из машины. На беговой дорожке было
совсем немного людей, большинство прогуливало здесь своих джек-рассел-
терьеров и бордер-колли (у нас в Сент-Поле предпочитают заводить черных
лабрадоров. Здесь — бордер-колли. Папа сказал, что отставные военные всегда
стремятся завести самых умных домашних животных, а это, вне всякого
сомнения, бордер- колли).
У Уилла тоже бордер-колли.
Как хорошо размять мышцы после целого дня сидения за разными столами! Я
обогнала несколько собачников, старательно избегая встречаться с кем-либо
взглядами (папу бы наверняка это расстроило) и двигаясь в такт музыки в
наушниках. На первом круге я чуть не столкнулась с малышом на трехколесном
велосипеде. На втором я вдруг вспомнила, что нужно взглянуть на овраг —
просто так, по привычке, а не из желания кого-то там увидеть. Взглянула и
чуть не споткнулась. Уилл был там.
Во всяком случае, мне показалось, что это Уилл. Я бежала быстро и не успела как следует разглядеть.
Закончив второй круг, я решила вернуться к оврагу. Не потому, что мне
захотелось спуститься вниз и поговорить с Уиллом. Я же знаю, что этот парень
занят. Я не бегаю за чужими мальчиками. Я вообще не бегаю за мальчиками. Что
говорить, я даже и не помышляю об этом.
Просто вдруг у него неприятности? Вдруг он упал в овраг? Ведь и такое может
случиться. Может, он лежит весь в крови и без сознания и нуждается в
искусственном дыхании изо рта в рот, которое сделаю именно я?
Ну, ладно. Мне очень хотелось поговорить с ним. Очень.
Я очутилась на краю оврага. Там был кто-то очень похожий на Уилла. Как он
попал туда, не расцарапавшись в кровь к не переломав кости, не знаю.
Но я решила спуститься. И убедиться, что с ним все в порядке.
Да. Именно так. Просто убедиться, что все хорошо.
Седло под рыцарем лихим
Сверкало жемчугом морским:
Забрало и перо над ним
Сияли пламенем одним —
Так ехал Ланселот.
Все оказалось не так уж сложно: я продралась сквозь заросли ежевики. В чаще
леса было гораздо приятнее, чем на беговой дорожке.
Из оврага беговая дорожка вообще не видна, и не слышны звуки автомобилей,
несущихся по автостраде. Здесь как в первобытном лесу. Деревья растут так
близко друг к другу, что солнце практически не проникает сквозь сомкнутые
кроны, его лучи не достают до земли, поверхность которой покрывает влажная,
полусгнившая опавшая листва.
В таких местах всегда кажется, что именно здесь обитают чудовища, подобные
Гренделю.
Уилл не был без сознания. Он сидел на огромном валуне у ручья. И ничем
особенным не занимался. Просто сидел и смотрел на воду, бурлящую вокруг
камня.
Может, тот, кто выбирает такие труднодоступные места — я расцарапала все
лодыжки, продираясь сквозь ежевику, — просто хочет побыть в
одиночестве?
Наверное, мне следовало уйти и не беспокоить его.
Наверное, лучше было повернуться и снова подняться на беговую дорожку.
Но я этого не сделала. Потому что я совершеннейшая мазохистка.
Чтобы подойти к Уиллу, мне пришлось пробираться через груды камней,
обрамлявших быстрый ручеек. Здесь было неглубоко, но мне не хотелось мочить
кроссовки. Приблизившись, я позвала Уилла, но он даже не посмотрел в мою
сторону.
И я поняла почему. Он был в наушниках и не слышал меня до тех пор, пока я не
толкнула его. От неожиданности он подпрыгнул и сердито оглянулся.
А когда увидел меня, улыбнулся и выключил плеер.
— Привел, Эль. Как побегала?
Эль. Он опять назвал меня Эль.
Я осмотрела валун, ка котором сидел Уилл, поняла, каким
образом
он. на него забрался, и тоже залезла. Я даже не
спросила разрешения. По его улыбке было понятно, что все в порядке.
От этой улыбки у меня даже защемило сердце. В хорошем смысле этого слова.
Я уселась рядом, но не слишком близко. Мне казалось, что после пробежки от
меня попахивает. К тому же перед выходом из дома я щедро полила себя
репеллентом, так как здешние комары почему-то очень меня полюбили. А
репеллент не имеет ничего общего с феромонами (если вы понимаете, о чем я).
Но, по-моему, Уилл ничего не заметил.
— Послушай, — сказал он.
Я приготовилась слушать. Мне показалось, что он хочет мне что-то сказать.
Например, как сильно меня любит. Хотя видел всего несколько раз. И один раз
ужинал.
Странные все-таки дела творятся.
Но Уилл не собирался ничего говорить. Просто хотел, чтобы я послушала.
Кроме журчания воды, я услышала лишь пение птиц и треск цикад в листве
деревьев. Не было слышно ни машин, ни самолетов, ни даже приветственных
криков родителей, которые пришли болеть за своих детишек, играющих в лакросс
и бейсбол. Как будто мы оказались в другом мире, в пятнистом от причудливой
игры солнца и теней оазисе. Хотя на самом деле всего в несколько сотнях
метров от нас была автострада.
Через минуту, чувствуя себя очень глупо, я сказала:
— Знаешь, Уилл, я ничего не слышу.
Он взглянул на меня с едва заметной усмешкой.
— Знаю, — ответил он. — Разве не здорово? Это одно из
немногих мест в наших краях, куда не проник человек. Понимаешь? Здесь нет ни
линий электропередач, ни магазинов, ни кафе.
Его глаза такого же цвета, как и мой бассейн, когда я в него добавляю
правильную пропорцию хлорина и соли. Только мой бассейн даже в самом
глубоком месте всего сто восемьдесят сантиметров, а глаза Уилла кажутся
бездонными... я словно нырнула в них и никак не могла достичь дна.
— Очень красиво, — сказала я об овраге и посмотрела в сторону. Не
слишком хорошо размышлять о том, какие красивые глаза у парня, который уже
занят.
— Ты правда так думаешь? — спросил Уилл, оглядывая овраг.
Наверное, он никогда не думал об этом. О том, что овраг красивый. —
Пожалуй. Тут очень спокойно.
Не может быть, чтобы он торчал здесь специально для того, чтобы насладиться
покоем.
— А что ты слушаешь? — спросила я и взяла его плеер, который он
выключил и отложил в сторону, когда увидел, что я залезаю на камень.
— Да так, — с беспокойством ответил он, заметив, что я начала
просматривать его записи, — ничего особенного.
— Да ладно, — поддразнила я. — В моем — Эминем. Ничего хуже просто и быть не может...
Оказывается, может. Потому что он слушал баллады о любви, которые пели
трубадуры в Средние века.
— О господи! — воскликнула я, не сумев сдержаться при виде слов,
которые проступили на маленьком экране.
Потом мне стало так стыдно, что захотелось умереть.
Но Уилл не оскорбился, а захохотал. По-настоящему. Просто зашелся в смехе.
— Прости, — я была убита наповал, — я не хотела... Вообще-то
очень многие любят классические... вещи.
Он перестал смеяться и вместо того, чтобы послать меня куда подальше за
неумение ценить музыкальные вкусы собеседника, сказал, покачивая головой:
— Боже, если бы ты сейчас видела свое лицо. Наверное, ты выглядела
точно так же, когда обнаружила в фильтре бассейна змею...
Немного раздраженно, в основном из-за того, что опять нарушила заповедь
Нэнси:
Нельзя смешить парней
, я сказала:
— Прости. Просто я не ожидала, что ты можешь сидеть один в лесу и
слушать, — я посмотрела на плеер и прочитала: —
Придворные, короли и
трубадуры
.
— Ну да, — неожиданно погрустнел Уилл и осторожно взял у меня
плеер. — Я и сам не ожидал.
И снова тень скользнула по его лицу, как тогда, у меня в бассейне. Зря я это
сказала.
Я вообще не знала, что можно говорить, а что — нет. Единственное, в чем я
была уверена, — он точно не захочет слышать о том, что в Средние века у
всех поголовно были вши и плохие зубы. Поэтому я решила остановиться.
Кроме того, мне вдруг пришло в голову, что Уиллу уже были высказаны
претензии по поводу сидения в одиночестве под средневековую музыку еще
тогда, когда я встретила его в парке в компании Лэнса и Дженифер.
Мне почему-то казалось, что мрачное настроение Уилла не связано с тем, что я
застукала его за этим занятием. Как-то раз в порыве подросткового нигилизма
я взломала папину коллекцию песен группы
Bee Gees
, но даже после
поддразниваний Джеффа я не выглядела такой... такой безнадежной, как Уилл
сейчас.
Я вдруг поняла, что Уилл замолчал совсем не потому, что я застала его за
слушанием уродской музыки. Все было хуже, гораздо хуже.
Я терялась в догадках и надеялась, что это не помешае
...Закладка в соц.сетях
