Жанр: Любовные романы
Дьявол, которого знаешь
...рипло:
— Николас, мальчик мой! Мечтал тебя увидеть! Все, курочки, вы свободны.
Мне надо поговорить с Николасом...
Дамы ушли, но, уходя, каждая из них улыбнулась Николасу, словно говоря:
Сегодня я свободна
.
— Садись, дорогой мой... Ну, как всегда, все бабы на тебя пялятся.
Интересно, чем ты их приманиваешь? Поделился бы... Ну, давай выпьем
шампанского, и расскажи мне, что ты натворил, что террористы так на тебя
взъелись? Чью жену уволок?
— Понятия не имею. Полиция даже не знает, чьих именно рук дело. Я веду
дела со столькими странами, и почти в каждой есть свои террористы — плати
деньги и выбирай кого хочешь.
Берти сокрушенно покачал головой.
— Тебе всегда нравились опасности.
Как и Давина, Берти Сомерсет собирал сплетни, но это было не хобби — он вел
светскую хронику в одном модном журнале. Знал он всех и вся, и его
приглашали на каждый прием — чтобы удостоиться упоминания в прессе. Если кто
и может рассказать о незнакомке, так это Берти.
— Сейчас я опасностей избегаю, — сказал Николас. — И поэтому
избегаю нашу ужасную Давину.
— Верный ход, — согласился Берти. — А где она?
— Сидит вон там и что-то шепчет на ухо блондинке в восхитительной
желтой шляпке.
Берти посмотрел в ту сторону и нахмурился.
— Я ее не знаю. Хорошенькое личико. Как же я ее пропустил? Впрочем, она
мне кого-то напоминает... кого-то из моего прошлого. Дама до сих пор видная,
но сорок лет назад... — Берти вздохнул. — Истинная валькирия.
? Кто?
— Та дама в сиреневом, которая подошла к этой очаровательной блондинке.
Тогда ее звали Доротея Нортон. У нас был роман. А потом она вышла замуж за
Хью Паджета. — Берти сокрушенно прищелкнул языком. — Ужасная
трагедия, ужасная.
Николас обернулся и увидел внушительную даму, которая подошла к Давине и
незнакомке.
— Трагедия? — переспросил он.
— Лет десять тому назад сына Доротеи, гомосексуалиста, убил один из его
любовников. Был страшный скандал... Хью Паджет так и не оправился. Но
Доротея — железная женщина. Вынесла все. Наверное, блондиночка — ее дочь.
Как же ее зовут? Ах да, Тесса. Я ее видел, когда она была подростком. Сейчас
она нигде не показывается. Живет в Ричмонде. Замужем за полицейским. И сама
служит в полиции. Такая хрупкая, и на такой работе... Наверное, пошла в
мамочку — ту с места не сдвинешь. Да, вспоминаю, Доротея была не в восторге
— то ли от брака, то ли от того, что дочь пошла в полицию. Старушка всегда
была честолюбива. Поэтому и мне отказала. Сказала, что у меня нет цели в
жизни. Я ответил, что цель одна — получать от жизни все лучшее, она заявила,
что это пошло, и бросила меня. А потом я узнал, что она вышла за Хью
Паджета...
Гордый тем, что память его не подвела, Берти приник к бокалу с шампанским.
— Ну и ну! — сказал тихо Николас Оулд, не сводя глаз с инспектора
Сэнсом. — Спасибо, Берти. На тебя всегда можно положиться.
— Если захочешь уходить, мама, ты только скажи, — с надеждой
намекнула Тесса.
— О, я еще и с половиной знакомых не поговорила, — ответила
Доротея, оглядываясь по сторонам. — Я как раз хотела тебе сказать — иди
развлекись, кажется, сейчас будут танцы.
И, отдав распоряжение, она величественно удалилась. Тесса пожала плечами и,
встав из-за стола, направилась на лужайку, по пути столкнувшись с Николасом
Оулдом.
— Добрый день, инспектор.
Тесса обернулась. Он не спеша оглядывал ее с ног до головы — костюм, шляпку,
лицо.
— Вы меня озадачили, но ненадолго. Меня сбил с толку тот костюм, что
был на вас, когда вы брали у меня показания. Тогда вы изображали девушку-
простушку, но, оденьтесь вы тогда как сейчас, я постарался бы, чтобы наша
встреча была увлекательней.
Тесса не смогла сдержаться и рассмеялась. Его взгляд напомнил ей молодого
Харри, который просто сводил ее с ума. И она решила поддержать беседу.
— Кажется, вы достойны своей репутации.
— Я бы вернул вам комплимент, но не знаю, чем именно вы занимаетесь.
— Я детектив, — подсказала ему Тесса.
— Так, значит, поэтому вы и маскируетесь — скрываете свои достоинства
за скромненьким темно-синим костюмом?
Бедняжка Давина
, — подумала Тесса, почувствовав, что ей почему-то
стало легко и весело. К Харри она испытывала всегда чисто физическое
влечение и давно уже не получала удовольствия от словесных перепалок, с
которых начинаются самые увлекательные игры между мужчинами и женщинами.
Тесса ценила остроумную беседу и в Хендоне шлифовала мастерство. Ее бойкий
язычок не раз помогал ей, когда она была еще стажером. А как иначе выжить
женщине в полицейской среде, где тон задают мужчины.
Боевое крещение она приняла через несколько недель после поступления на
службу, и противником ее был констебль из другой смены, который страшно
завидовал Харри. В конце дежурства, когда одна смена заступала, а другая
заканчивала работу, соперники встречались и устраивали турнир. Надев каски и
взяв в руки дубинки, они становились друг против друга. По команде
Пошел!
надо было сбить с головы соперника каску. Кто делал это первым, тот и
побеждал.
Естественно, это была битва двух самцов.
Тесса об этих забавах ничего не знала. Как-то раз ее заинтересовала дубинка
Фила Ставли, того самого констебля. Она была очень необычной формы, по виду
своему напоминала огромный фаллос и была черной, но с одного бока у нее почему-
то была светлая полоска, словно прожилка.
— Что это? — спросила она наивно, указывая на эту прожилку.
Он взглянул на нее и ухмыльнулся. Это Тессу насторожило.
— Это вена.
У Тессы запылали щеки, но она решила не подавать виду, и откуда-то вдруг
всплыли верные слова.
— А, это золотая жила.
И с тех пор все его звали Жилой.
Тесса улыбнулась своим мыслям, и Николас вдруг почувствовал, что его плоть
взыграла.
— Так вы родственница кого-нибудь из новобрачных? — спросил он и,
взяв у проходящего официанта два бокала шампанского, протянул один ей.
— Мать невесты и моя — кузины.
— У меня то же самое, но со стороны жениха.
Они медленно пошли по лужайке.
— Как вы теперь себя чувствуете? — вспомнила Тесса правила
хорошего тона.
— Здоровье в порядке. Но от удара, нанесенного по моей независимости,
еще не оправился. Оказывается, очень трудно соблюдать во всем осторожность.
— Вам снова угрожали?
— Если бы угрожали, вам бы об этом было известно, — улыбнулся он.
— Нас в отделе сто человек, — ответила Тесса. — Просто в тот
день я дежурила, и ваше дело попало ко мне.
— Увы! А я-то думал, вас привлекла моя репутация.
— Тогда я о вас ничего не знала.
— Тогда? — По его взгляду она поняла, что он наблюдал за ней.
Значит, видел, что она беседовала с Давиной.
— Скажем так, позже мое представление о вас стало более полным.
— И просветил вас человек, у которого... довольно предвзятый взгляд на
мой образ жизни.
Тесса рассмеялась. Да, сегодня день для игры случая.
— В школе мы ее звали Лисичкой Давиной. Она заглядывала под каждый
камушек, а потом клала их на место так аккуратненько, что и догадаться было
нельзя, что их кто-то трогал.
— В моем случае она этими камнями в меня же и кидается.
Тесса взглянула на его смуглое лицо. Он не такой красивый, как Харри, но
есть в нем что-то привлекательное, даже неотразимое.
— По-видимому, у вас неплохая реакция — шрамов на вас не видно, —
поддразнила его она.
— У меня испанская кровь. Нам гордость не позволяет выказывать
страдание.
Тесса снова расхохоталась. Давно ей не было так весело и приятно.
— А как же страдальцы у Эль Греко?
— Я предпочитаю Гойю.
Она обрадованно взглянула на него.
— Вы тоже? И я.
Они с Харри были в Мадриде, но в музей Прадо она ходила одна. Он тогда
отправился на корриду.
— У меня есть один.
— Правда? — изумилась она.
— Портрет моего прапрапра — не знаю, сколько пра — дедушки. Сейчас он
висит в доме моей матери, но принадлежит мне. Он передается по наследству по
мужской линии. — И добавил, скорчив серьезную физиономию: — Истинный
испанец.
— Да, действительно, — согласилась Тесса.
— Но на другую половину я англичанин.
Тесса невинно взглянула на него.
— Да, мне говорили, что в вас замысловато переплетается та и другая
кровь.
Он расхохотался, ослепительно сверкнув зубами.
Тессе казалось, что она вот-вот улетит, но, наверное, это ощущение возникло от выпитого шампанского.
— Расскажите мне, как дочь священника стала детективом, — попросил
Николас Оулд.
— Отец одобрил мой выбор.
— А ваш муж — он тоже его одобряет?
На это Тесса знала что ответить.
— Именно он и учил меня тайнам профессии. Когда я стажировалась, он был
моей
нянькой
.
— Он тоже работает в отделе по борьбе с терроризмом?
— Нет, он сержант, служит в Баттерси. Сегодня у него дежурство, —
зачем-то добавила она. — Поэтому не смог приехать со мной.
Интересно, зачем я все это объясняю?
— Значит, у вас разные смены? — продолжал расспрашивать Николас.
Отлично поняв, куда он клонит, Тесса ответила невозмутимо:
— Увы — да, но так часто бывает, когда работаешь в полиции. Супругам
приходится мириться с тем, что видятся они нечасто. Таковы издержки
профессии.
— Наверное, это очень обидно.
Только не мне
, — подумала Тесса и ответила спокойно:
— Мой муж терпеть этого не может.
— Я его понимаю.
Могу представить, что ты понимаешь, — подумала Тесса, — только не
думай, что тебе удастся достигнуть понимания со мной. Нечто подобное у меня
уже есть, благодарю покорно
.
Они дошли до края лужайки, дальше каменные ступени вели в сад. Обернувшись
назад, Тесса увидела, что слишком много взоров обращено им вслед. Очередная
пассия Николаса, наверняка думали любопытные гости.
Так. Пора исчезать
, — решила Тесса и, заметив в толпе знакомое лицо,
ухватилась за предоставившуюся возможность.
— О, там мой любимый дядюшка... Надо подойти поздороваться.
Протянув Николасу руку, она одарила его улыбкой, которую вполне одобрила бы
ее мать, Тесса сказала вежливо:
— Приятно было побеседовать с вами, мистер Оулд. Я рада, что ваши беды
позади, — и направилась к старику, сидевшему в плетеном кресле.
— Дядя Гектор! — воскликнула она, целуя его морщинистую
щеку. — Как я рада вас видеть! Узнаете меня?
8
Тесса вошла в кафе и, оглядевшись, заметила Йена — суперинтенданта Йена
Маккея, — сидевшего за столиком у окна и читавшего
Индепендент
за
чашечкой капуччино. Облегченно вздохнув, она направилась к нему.
— Извини, я опоздала, — сказала она, переводя дыхание. — Я
уже собиралась уходить, и тут пришел запрос. Ничего срочного, уточняют
показания свидетеля, но следователь такой педант.
Он отложил газету и улыбнулся ей. Йен был низеньким смуглым человеком сорока
четырех лет от роду, проработавшим в полиции без малого четверть века. Тесса
дружила с ним давно — он был ее инспектором в Харингее. И знал он ее лучше,
чем кто бы то ни было. В полиции если у тебя есть друг, то это настоящий
боевой товарищ, потому что здесь — как на войне, всегда живешь под угрозой.
Дружба у них была испытанная, причем именно дружба, без примеси
влюбленности. Когда-то давно Харри улыбался снисходительно, когда
упоминалось имя Йена. В Харингее его прозвали Матушка Маккей, потому что он
постоянно опекал своих сотрудников. Только когда он стал способствовать
продвижению Тессы, Харри внес его в свой черный список. Но Тесса доверяла
Йену полностью. Когда каждый раз, выходя на дежурство, ты рискуешь жизнью,
важно знать, что есть друг, который всегда придет тебе на помощь.
На втором году службы она потеряла свою первую настоящую подругу. Ванессу
Сьюэлл, ту самую, которую Тесса знала еще с Хендона, зарезал карманник,
которого она пыталась задержать. Ей исполнился двадцать один год. Тесса
очень горевала — ведь они не только работали вместе, но и дружили. Ванесса
была открытой, веселой девушкой, полной противоположностью застенчивой и
скрытной Тессе, и опекала неуверенную в себе стажерку. То, что ее зарезали,
когда она просто выполняла свои обязанности, поразило Тессу до глубины души
и напомнило о том, какую опасную профессию она выбрала. Ванессу часто звали
Лохнесс, по имени лох-несского чудовища, а иногда просто Чудовище, тем более
что и роста она была высокого, сложена отлично и по дзюдо всегда первая.
Поэтому она, не задумываясь, попыталась задержать карманника, а тот бросился
на Нессу с ножом и перерезал ей горло. Она умерла от потери крови еще до
того, как приехала
скорая
.
В то тяжелое время Йен Маккей был единственной опорой Тессы, потому что
Харри тогда отреагировал на гибель Ванессы очень своеобразно, он сказал:
Надо было сначала думать, а потом делать. Считала, что справится с любым
мужчиной. Теперь хоть узнала, что это не так
. Реакция Харри потрясла Тессу
до глубины души.
Йен, в отличие от Харри, который был толстокожим, как носорог, был человеком
тонко чувствующим, и с ним Тесса могла говорить о самом сокровенном, о чем
не решилась бы говорить даже с матерью. А в последний год он был ее
ментором
, то есть офицером, которому официально было поручено курировать
выпускников Брамшила, проводить с ними ежемесячный анализ дел, наставлять
их, давать советы и, когда надо, подставлять жилетку, в которую можно
поплакать. И Тесса пользовалась этим неоднократно.
— Можешь не переживать, — сказал он весело и подал знак
официантке. — Я сам недавно пришел. Как дела?
— Не очень.
Что на Тессином языке означало
хуже некуда
.
Так что он не стал спрашивать:
А почему?
Захочет — сама расскажет.
— Кажется, мне нужны перемены. Три года сижу в этом отделе, хочется
работы поживее.
— Значит, не знаешь, куда еще силы приложить, — догадался
Йен. — Хочешь вернуться в уголовный розыск?
— Что ж, тоже вариант.
— Тебе на месте не сидится, — сказал он осторожно, решив не
спорить. — Всем известно, что выпускники Брамшила долго нигде не
задерживаются, страдают от так называемого синдрома бабочек. — Он
улыбнулся успокаивающе. — Тебя интересует что-то определенное или
просто хочешь перемен?
— Не знаю, — призналась Тесса. — Знаю только, что эта работа
меня больше не удовлетворяет. Когда-то я с нетерпением ждала нового дня.
Теперь этого нет. Наверное, кабинетная работа не по мне, а поскольку я
женщина, я тащу на себе все бумажные дела. Мужчины занимаются чем-то
интересным. Даже когда террористы подкладывают очередную бомбу, мне поручают
что-то второстепенное — я должна допрашивать информаторов и свидетелей,
брать показания у жертвы — если она в состоянии их дать.
— Это потому, что ты работаешь в информационном секторе.
— Да, уж лучше бы я работала в центре по взрывам, тогда бы хоть узнала
побольше о взрывчатых веществах, но мое прошение о переводе отклонили. Да,
конечно, если кто-то взлетает на воздух в мое дежурство, я еду на место
происшествия и опрашиваю свидетелей, но большую часть времени я сижу в
кабинете и перекладываю с места на место разные бумажки.
— Кто-то же должен это делать.
— Да, и естественно — женщина. А я ведь наизусть знаю порядок работы со
свидетелем и допросы вести умею. И еще одно. За три года меня так никуда и
не послали для обмена опытом, а четверых мужчин уже посылали.
— Но ведь Дейв Хокинс, кажется, женщинам всегда дает дорогу.
— Да. Но он всего лишь начальник сектора, и некоторые старшие офицеры
его взглядов не разделяют. — Тесса заметила, как насмешливо взглянул на
нее Йен. — Знаю, знаю... в наше время женщины в полиции делают гораздо
больше, чем в то время, когда ты начинал. Но как обойдешь старшего офицера,
который рассуждает как Харри. — Она в отчаянии покачала головой. —
В конце концов все упирается в людей. И именно с людьми мне и хочется
работать. Как это говорится, лицом к лицу. Это моя стезя.
И при такой работе тебе не пришлось бы засиживаться дома, да?
— подумал
Йен и сказал:
— Будешь работать посменно, получишь все это.
Тесса удивленно на него уставилась.
— Забыла, что такое утреннее дежурство, да? — Его довольно обычное
лицо от смеха словно расцвело. — Да, давненько ты не работала по
графику. Теперь там все переменилось, той системы смен, которая была раньше,
уже нет.
— Знаю. Харри это совсем не нравится.
Тут подошла официантка, и Тесса заказала кофе.
— Как поживает Харри? — спросил Йен, воспользовавшись тем, что она
упомянула его имя. Тесса умела быть очень милой и доброжелательной, но
никогда не теряла своей сдержанности и, если хотела, могла держать
дистанцию.
— С ним все в порядке, — ответила она коротко, но чуткое ухо Йена
уловило какие-то необычные нотки в ее голосе, поэтому он осмелился спросить:
— Но тебя что-то тревожит? Перестань меня обманывать, Тесса, я же
насквозь тебя вижу. Слава Богу, не один год тебя знаю.
— Ты прав, Йен, у нас все давно идет от плохого к худшему, но в
последнее время — просто из рук вон.
— В каком смысле?
Тесса рассказала ему о многочисленных тяжелых ссорах, о том, что Харри
внезапно возжелал стать отцом.
— Он все никак не может смириться с тем, что ты старшая по званию,
да? — Йен прекрасно знал Харри и хорошо представлял себе, в чем дело.
Она согласно кивнула.
— И никогда не смирится, в этом его беда. Моя же беда в том, что,
сколько бы я себя ни убеждала в обратном, мне все время кажется, что я такая
же эгоистка, как и он, и упорствую в своем эгоизме — делаю то, что мне
нравится, и не считаюсь с его чувствами.
— Ты хочешь сказать — с предрассудками. То, что ты стала инспектором,
противоречит всему, во что верит Харри. Ребенок ему нужен, чтобы поставить
тебя на место, которое отведено женщине. Я знаю, Тесса, ты всегда играешь
по-честному, но иногда жизнь требует, чтобы мы принимали
нечестные
решения, и это — как раз такой случай. Если бы брак был самым главным в
твоей жизни, мы бы не вели сейчас этого разговора. Ты бы думала, в какой
комнате устроить детскую, выбирала бы имя для будущего ребенка, может быть,
попросила бы меня стать крестным. — Он улыбнулся и помолчал, а потом
продолжил: — Тебе надо выбирать — или брак, или карьера. Со мной было то же
самое, только за меня сделала выбор жена. — Брак Йена распался шесть
лет назад, его жена, устав быть на втором месте — на первом была
работа, — ушла от него к банковскому служащему.
— Так или иначе, но у меня есть одна новость, которая, возможно, тебя
заинтересует.
— Да? — Всего одно слово, но Йен услышал, сколько в нем было
надежды.
— Создается отборочная комиссия, которая будет рассматривать
кандидатуры на должность старшего инспектора. Заявки принимаются до конца
месяца. Думаю, и тебе следует подать документы.
— Считаешь, у меня есть шанс?
— Иначе я не стал бы об этом говорить. В контрразведке два процента
женщин. Если полиция хочет стать дееспособной организацией, женщины должны
занимать в ней ответственные посты. Я в этом абсолютно уверен.
— Дейв Хокинс думает точно так же. Мы с ним отлично ладим, он хороший
начальник и ценит меня. Для него главное — дело. Думаю, он даст мне неплохую
характеристику.
— Тогда решай, каким путем ты пойдешь. Вверх по служебной лестнице или
в дородовую клинику.
Тесса задумалась. А потом спросила озабоченно:
— Но как мне все это совместить — и работу, и брак, в который я
вступила, чтобы быть вместе
и в горе, и в радости
? Знаешь, не могу
избавиться от мысли, что это очень эгоистично — бросить Харри только потому,
что он мешает мне идти к цели.
— Да, по всему видно, что ты дочь епископа. Такие проблемы беспокоят
только людей, воспитанных в вере.
Тесса улыбнулась сдержанно, а Йен задумался о том, какое большое влияние
оказал отец на дочь.
— Ты говорила с Харри о разводе?
— Каждый раз, когда я завожу об этом разговор, он начинает беситься. Ты
же знаешь, какого он о себе мнения. Да он никогда в жизни не поверит, что
женщина способна его отвергнуть — он же роковой мужчина, абсолютно
неотразимый.
— Есть один беспроигрышный способ — обвинить его в измене. Это в том
случае, если ты настроена серьезно.
— Но он отлично знает, что мне это известно, как, впрочем, и всем
вокруг. И, что сколько он ни ходит на сторону, я всегда принимаю его. Суд
решит, что это тайный сговор, своего рода уловка.
— И все же можно попробовать. Представить дело так, будто последняя
капля наконец переполнила чашу твоего терпения.
— Но это не искупит моей вины перед ним. Когда я только вставала на
ноги, именно он меня направлял и поддерживал. А однажды он спас мне жизнь.
Когда на меня в парке напал насильник, Харри схватил его и держал до тех
пор, пока не подоспела помощь. А когда этот подлец Тони Ламберт в конце
смены поехал развлекаться на новенькой
Панде
и испортил подвески, а потом
пытался свалить все на меня, потому что я пользовалась машиной после него,
именно Харри сделал все возможное, чтобы отвести от меня подозрение. Я в
долгу перед ним, Йен, и этого не спишешь. Я не могу поступить с ним
нечестно.
Йен видел, как она мучается, и это только усиливало его презрение к
красавчику Харри Сэнсому, который легко и просто влез в жизнь Тессы Паджет и
увел ее из-под самого носа Йена. И поэтому он сказал язвительно:
— Так, может, он считает, что расплатиться с долгом ты можешь, только
подчинившись ему целиком и полностью? Его не устраивает то, что больше ты не
нуждаешься в его опеке, а роль Настоящего Мужчины всегда была его коронной.
В вашем браке возникли трудности именно потому, что ты стала
самостоятельной. Брак — это контракт между двумя людьми, и Харри столько раз
нарушал его, что ты имеешь полное право его разорвать. Да, вначале он
помогал тебе, но сколько это длилось — год, два? А потом ты достигала всего
только собственными усилиями. А как насчет той помощи, которую оказывала ему
ты? Без тебя он ни за что бы не стал сержантом. Харри хороший полицейский,
он отлично умеет ловить воров, но на старшего офицера он не тянет. А ты
тянешь. И всем это ясно, кроме твоего мужа.
Высказав свое мнение, Йен допивал уже остывший кофе, уверенный в том, что
эти аргументы, лишенные, как он считал, налета зависти и неприязни к ее
мужу, Тесса не может счесть неубедительными.
— Проблема в том, — сказала она наконец спокойно и
рассудительно, — что, хоть умом я и понимаю, что ты прав, совесть
подсказывает мне, что правда эта однобока. Меня с детства приучили
рассматривать вопрос с разных сторон и только потом принимать решение.
— А Харри видит только свою сторону. Что будет, если ты пройдешь
отборочную комиссию? Он не может примириться с тем, что ты инспектор. Одному
Богу известно, как он себя поведет, если ты станешь старшим инспектором.
— Он со мной разведется!
— Вот и ответ, только...
— Только что?
Йен улыбнулся широко и сразу стал выглядеть моложе.
— Можно ли подавать на развод, указывая в качестве причины повышение
жены по службе?
Тесса расхохоталась, и атмосфера разрядилась. Она снова стала той молодой
женщиной, которая впервые заступила на дежурство. Сколько лет назад это
было...
Семя брошено в землю, надо дать ему время прорасти. И он решил сменить тему.
— Да, кстати, пока не забыл. Со мной советовались по поводу курсов,
которые читают в
...Закладка в соц.сетях
